home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Линн слышала, как отец на следующее утро вышел из спальни, прошел через лестничную площадку и остановился возле ее двери.

— Уже половина девятого, Линн, — крикнул он.

— Хорошо, папа. Сейчас спущусь.

Его гулкие шаги по ступеням удалялись — он спускался в столовую. Линн решила, что надо поторопиться, если не хочет получить от матери выговор за опоздание к столу. Она и так уже дважды кричала ей снизу, что завтрак готов.

Девушка вздохнула, застегнула «молнию» на платье… Это ужасно! Родители обращаются с ней так, словно она еще школьница. Что-то они очень непоследовательны. То пытаются чуть ли не силой выпихнуть ее замуж за Гордона, а то обращаются как с ребенком.

Одного взгляда на лицо матери, сидевшей за столом, было достаточно, чтобы понять: Линн ждет мало приятного.

— Я прошу тебя, Линн, уже который раз, не опаздывать к завтраку. — Голос Марсии был голосом мученицы.

Линн хотелось завопить. Она бухнулась на свой стул, пробормотав какие-то извинения. Отец поднял взгляд от «Таймс».

— Ради бога, детка, не мямли.

Линн нахмурилась, открыла было рот, чтобы огрызнуться, но передумала.

— Я получила письмо от Элен, Джордж, — сообщила Марсия, перебирая почту. — Она приглашает нас всех к себе на Пасху.

— А когда, кстати, у нас Пасха?

— В следующие выходные.

— Ну и что ты решила?

— По-моему, прекрасная идея. В Борнмуте сейчас так приятно. Конечно, сначала надо обсудить это с мамой. Вчера мне показалось, что она неважно себя чувствует. Что ж, надеюсь, к Пасхе ей станет лучше. Я отвечу, что мы приедем втроем.

Линн подняла голову. Даже если бы она не стремилась так поехать на Пасху в «Грин Гейблз», чтобы увидеть Ричарда, все равно ей не хотелось ехать в Борнмут. Ее тетя Элен и дядя Эдвард с семейством были еще хуже, если это только возможно, чем ее домашние. А что до кузины Сьюзен — то сейчас Линн совсем не до нее.

— Меня пусть не ждут, — резко возразила она.

Марсия нахмурилась:

— Почему это?

— Потому что я не хочу туда ехать.

— Но мне кажется, тебе всегда нравилось в Борнмуте.

— Никогда мне там не нравилось. И потом, я уже решила ехать в «Грин Гейблз», к Фелисити и дяде Клайву.

— Но мы с матерью хотим, чтобы ты поехала в Борнмут!.. — воскликнул отец.

Линн враждебно посмотрела сначала на отца, потом на мать.

— А я не поеду, ни за что.

— Знаешь что, Линн, — загремел отец, — это уже слишком. Не понимаю, что на тебя нашло.

— Я знаю, что на нее нашло, Джордж, — вставила свое слово Марсия. — Линн совсем распустилась с тех пор, как мы стали отпускать ее в «Грин Гейблз». С прошлого лета, помнишь, когда Фелисити болела.

Линн затаила дыхание.

— Неправда! Это гадко.

— Дорогая моя Линн, меня последнее время беспокоит твое поведение, и я жалею, что не увезла тебя тогда в Лондон. Я могу сказать все начистоту — я не одобряю влияния, которое оказывает на тебя тетя Фелисити.

Глаза Линн вспыхнули.

— Ты так говоришь, потому что ревнуешь к ней.

— Что за вздор, — ледяным тоном отрезала Марсия. Однако пальцы ее сжались в кулаки. Ни за что на свете она не призналась бы в этом ни дочери, ни мужу, хотя это была чистая правда. Она всегда завидовала Фелисити. Еще в детстве Марсия постоянно дулась на нее. И в этом, с горечью подумала женщина, во многом вина родителей — они так холили и лелеяли Фелисити, она была их любимицей, и они одобряли все, что она делала, пока не вышла замуж за Клайва.

Еще горше Марсии было сознавать, что ее родная дочь, Линн, выросла и стала гораздо ближе с Фелисити, чем с ней. Вначале она говорила себе, что это только кажется, но постепенно получала все новые и новые доказательства их взаимной привязанности.

Она считала Фелисити виновной в том, что Линн так близко сдружилась с Ричардом Хейвортом — наверняка та всячески поощряла их знакомство. И она понимала, что Линн рвется в «Грин Гейблз» увидеться с ним.

Марсия вздохнула. Узнав, что Линн снова начала встречаться с Гордоном, она понадеялась, что дочь пришла в себя и поняла, что Гордон гораздо больше подходит ей в мужья, чем этот Ричард Хейворт. Но, видимо, она ошибалась.

Она пристально посмотрела на дочь и увидела, как замечала уже не раз в последнее время, что вид у нее не очень-то счастливый. Может быть, она на самом деле не уверена в любви Ричарда? Еще недавно Линн так уверенно заявляла, что он вот-вот сделает ей предложение, но, похоже, этого так и не случилось…

Марсия посмотрела на часы:

— Время, Джордж. Если не хочешь опоздать на работу, тебе пора выходить.

Джордж взглянул на свои часы:

— Да, точно. Иду. — Он отодвинул стул, обошел стол, чтобы, как обычно, поцеловать на прощание жену, и, остановившись в дверях, оглянулся на дочь. — Я надеюсь, ты поедешь с нами в Борнмут, Линн.

Линн равнодушно посмотрела на него:

— Я уже сказала, папа, что не поеду.

— Как ты смеешь перечить отцу, Линн? — сердито воскликнула Марсия.

— Потому что сегодня не девятнадцатый век. Мне уже скоро девятнадцать. Я достаточно взрослая, чтобы самой решать, где провести Пасху.

Джордж громко хлопнул входной дверью, оставив в столовой напряженную тишину.

— Видно, тебе не приходило в голову, что тебя, может быть, никто не ждет в «Грин Гейблз», — наконец прервала молчание Марсия.

— Мне там всегда рады, — возразила Линн.

— Да, раньше были рады, но я слышала, что сейчас у Клайва с Фелисити какие-то проблемы.

Линн широко раскрыла глаза:

— Какие проблемы?

— Мы не будем об этом говорить, но я тебе скажу по секрету: дядя Клайв и Фелисити не так безмятежно счастливы, как ты считаешь. А когда в семье возникают проблемы, не до гостей, знаешь ли.

Линн недоверчиво уставилась на мать:

— Я не верю, что у них какие-то нелады. Они же оба подтвердили на дне рождения у бабушки, что по-прежнему счастливы.

Марсия пожала плечами.

— Ты это нарочно говоришь, — напустилась на нее Линн. — Просто хочешь доказать, что права насчет Ричарда. — Она с грохотом вскочила со стула. — Так вот, я еще раз тебе говорю, кто бы что про него ни говорил — ты или папа, — все равно вы не сможете настроить меня против него. Если Ричард предложит мне выйти за него замуж, я соглашусь…

— Если? Так он все еще этого не сделал?

— Нет. Но это вопрос времени. Просто дело в том, что его, как и вас с папой, беспокоит разница в возрасте. Но это не значит, что он меня не любит, потому что это неправда. Так вот, я поеду в «Грин Гейблз» на Пасху и скажу ему, чтобы он об этом не думал — меня совершенно не беспокоит, что он старше меня.

Глаза Марсии вспыхнули гневом.

— Я-то думала, у моей дочери хватит гордости не бегать за мужчиной, который не желает ее видеть.

Линн открыла рот:

— Неправда, он хочет меня видеть. Он… он… — Она не могла продолжать. По щекам потоком хлынули слезы. Слова матери вторили ее собственным потаенным страхам. Она как слепая выскочила с кухни и бросилась наверх.

Марсия слышала, как вскоре хлопнула входная дверь. Интересно, станет ли дочь после этого так стремиться в «Грин Гейблз»? Может, имеет смысл поговорить с Фелисити и попросить ее не принимать у себя Линн, раз она, ее мать, хочет, чтобы Линн поехала в Борнмут?

Нет, не стоит. Когда это Фелисити делала так, как она ее просила? Тем более если дело касается Линн. Но все равно придется с ней встретиться и поговорить. К тому же есть превосходный предлог пригласить Фелисити в Хэмпстед. В конце концов, их мать неважно себя чувствует и только вчера вспоминала, что Фелисити не показывается к ним после дня рождения.


Марсия выждала до десяти часов и позвонила в магазин Фентонов. Если ей повезет и Фелисити будет там, она сможет приехать к ним в обеденный перерыв. Но трубку взяла Маргарет Диэринг. Нет, сегодня миссис Фентон в магазине не будет. И завтра, к сожалению, тоже. Собственно говоря, миссис Фентон больше не работает в магазине…

Марсия положила трубку на место, лоб ее перерезала глубокая морщина. Что такое? Фелисити перестала ходить в магазин даже два дня в неделю? Странно. Марсия знала, как дорого Фелисити все, связанное с магазином. Знала она и о том — Фелисити не умела скрывать свои чувства, — с каким негодованием относилась сестра к тому, что Маргарет Диэринг заняла ее место.

А что, если эта женщина заняла ее место не только в магазине, но и в сердце Клайва? Тогда, наверное, стоит предостеречь Фелисити? К тому же Джордж рассказывал ей… Да, несколько дней назад, вечером, он проходил мимо «Савоя» и видел, как Клайв и эта миссис Диэринг вместе выходили из такси. Конечно, Джордж велел никому об этом не говорить, но сейчас Марсия подумала, имеет ли она право скрыть такое от Фелисити. Через несколько секунд она уже набирала номер «Грин Гейблз».

— Фелисити? Это Марсия. Мама себя не очень хорошо чувствует, я хотела тебя спросить, не хочешь ли заехать к нам навестить ее.

Фелисити как раз с тоской думала о долгом пустом дне, который ей надо как-то пережить. Звонок Марсии оказался кстати, так что она с радостью согласилась.

— Перед тем как ты позвонила, я как раз думала, не заехать ли к вам. Нэнси Хейнс вернулась из Америки, я хотела с ней повидаться. Но сначала заеду в Хэмпстед навестить маму.

Хорошо будет снова увидеть Нэнси, свою лучшую подругу, подумала Фелисити. Если с кем-то и можно поговорить о Клайве, то только с ней. Нэнси всегда была такой разумной, такой уравновешенной.

— В котором часу ты заедешь? — спросила Марсия.

— Если успею на электричку в одиннадцать часов, то буду у вас к обеду.

— Отлично. Пойду обрадую маму.

Лицо миссис Бартон сразу прояснилось, когда она услышала эту новость.

— О, Марсия, как замечательно! А я-то все думаю, когда Фелисити к нам заедет. Она не была у нас с самого моего дня рождения. Мы с твоим отцом только вчера об этом говорили.

Фелисити приехала в начале второго. Встречая сестру, Марсия попросила:

— Пообедай с мамой, а потом зайди ко мне на чашечку кофе, пока мама будет отдыхать.

Фелисити хотела отказаться, но решила, что это неудобно. Конечно, она с удовольствием поднялась бы к ним, будь дома Линн, но племянницы что-то не было видно.

— Как Линн? — поинтересовалась Фелисити, когда после обеда поднялась к сестре. — Я ее не видела с маминого праздника. Я думала, что сегодня застану ее дома.

— Она в школе. Полагаю, скоро тебе позвонит, чтобы напроситься на Пасху.

— Вот как? Что ж, мы будем рады, если она приедет.

— Знаешь, — призналась Марсия, — мы с ней немного повздорили сегодня за завтраком. Элен пригласила нас к себе. Мы с Джорджем думали, что и Линн с нами поедет.

— Понятно. А она не хочет?

— Отказалась наотрез. Она настроилась ехать к вам.

Фелисити нахмурилась. Впервые с того дня, как Линн осталась у них в доме ухаживать за ней в тяжелое для Фелисити время, ей хотелось, чтобы Линн и правда поехала со своей семьей в Борнмут. Фелисити прекрасно понимала, для чего племянница стремится в «Грин Гейблз» — увидеться с Ричардом! А тот, Фелисити была уверена, так и не нашел в себе сил сообщить Линн, что не любит ее, не собирается на ней жениться и вообще уезжает в Канаду.

Она не видела Ричарда с того вечера, когда он признался ей в любви. Временами Фелисити казалось, что после своего нечаянного признания он намеренно старался не показываться ей на глаза.

Она вздохнула. Как все сложно и запутанно! Насколько было бы проще, влюбись Ричард в Линн, хотя он и не был достойным кандидатом в глазах Марсии, Джорджа, да и остальных членов семьи. Бедняжке Линн пришлось бы выдержать то, с чем столкнулась Фелисити, твердо заявив в свое время, что выйдет замуж только за Клайва.

Ей на минуту подумалось, а что, если родители были правы, когда всеми правдами и неправдами пытались отговорить ее от этого шага. Может быть, разница в возрасте и стала причиной разделяющей их пропасти непонимания, которая все расширялась? Нет, не может быть. Точно такая же ситуация могла возникнуть, будь Клайв и помоложе. Это просто стечение обстоятельств, так убеждала себя Фелисити весь год: она заболела, Клайв с головой ушел в работу…

От тяжких раздумий ее отвлек голос Марсии:

— Я была бы очень тебе благодарна, Фелисити, если бы ты под каким-нибудь предлогом отказалась принять Линн на Пасху.

— О нет, даже не проси. Мне хочется, чтобы Линн чувствовала, что может приезжать к нам, когда захочет.

— Но если я тебя специально попрошу об этом?..

Фелисити знала: пойти на поводу у сестры легче всего. Хотя, с другой стороны, она понимала, что это действительно разумная просьба. Однако из какого-то детского упрямства она не хотела, чтобы Марсия диктовала, что ей делать. Тем более, что, приехав к ним, Линн скорее поймет, как на самом деле обстоят дела с Ричардом. И когда это случится, будет лучше, если в такой момент она окажется вдали от матери. Если Линн к кому-то и захочет обратиться за сочувствием, то, скорее всего, это будет Фелисити.

Так что теперь, вопреки первому импульсу согласия, она даже хотела, чтобы Линн приехала к ним и все наконец прояснилось. Тогда девушку больше не будет мучить неопределенность. Ведь со временем, не получая известий от Ричарда, она будет чувствовать себя покинутой и очень несчастной. Фелисити слишком хорошо знала Линн. Они были очень похожи по характеру. Обеим невыносимо было пребывать в состоянии неясности и неопределенности. Она поставила кофейную чашку на столик.

— Ты же знаешь, Марсия, я ни в чем не могу отказать Линн. Прости, но я ничем не могу тебе помочь.

— Понятно. — Марсия внимательно посмотрела на нее. — Хочешь еще кофе?

— Нет, спасибо. — Фелисити взглянула на часы. — Мне надо идти. Я же еще хотела заехать к Нэнси, я тебе говорила.

— Я так поняла… ты теперь не часто бываешь в магазине? Сегодня я сначала позвонила в магазин, думала, ты там, а потом позвонила тебе домой. Я помню, ты ходила в магазин два дня в неделю, кажется.

— Ты звонила в магазин?

— Да, эта женщина, миссис Диэринг, которую, ты знаешь, я терпеть не могу, сказала мне, что теперь ты в магазине не бываешь.

— Это правда. На самом деле, даже два дня меня сильно утомляли, и доктор Стивенсон решил, что мне пока лучше посидеть дома. Нет смысла перегружать себя. И Клайв тоже так думает…

Фелисити про себя надеялась, что эта наглая ложь не выплывет наружу. Вряд ли Марсия побежит к доктору Стивенсону проверять ее слова.

— Кстати, о Клайве… — начала Марсия и замолчала.

— Да, что такое?

Марсия потянулась за сигаретой.

— Даже не знаю, стоит ли тебе рассказывать, Фелисити. С другой стороны, мне кажется, ты должна быть в курсе.

Тонкие пальцы страха ознобом пробежали по спине. Фелисити хорошо знала сестру. Та любила поиграть в кошки-мышки. В такие минуты она особенно ненавидела Марсию.

— Ради бога, Марсия, что ты хочешь сказать? — В голосе Фелисити послышалось раздражение. Она уже начала жалеть, что приехала. Тем более, что знала — мать вовсе не так больна, как представила Марсия. Фелисити теперь сомневалась, что дело в здоровье матери. Она вдруг догадалась — Марсия только использовала это как приманку, чтобы выманить ее в Лондон.

Марсия спокойно смотрела на сестру.

— Насколько я понимаю, ты вполне довольна, что Клайв работает с миссис Диэринг, да, Фелисити?

Мозг Фелисити лихорадочно заработал. Ни за какие сокровища в мире она не даст ни Марсии, ни кому-то другому из их любопытной семейки даже намека на то, как это ее не самом деле тревожит.

— Господи боже мой, ну конечно, разумеется, я этим довольна.

— Ну, тогда все в порядке. — В голосе Марсии проскользнуло едва заметное разочарование. — Тогда, думаю, мне не стоило затевать разговор.

Фелисити захотелось кричать во весь голос.

— Господи, Марсия, ради всего святого, раз уж ты зашла так далеко, выкладывай, что там у тебя.

В глубине души Фелисити жалела, что у нее не хватает силы воли просто встать и уйти. Если бы она на все сто процентов была уверена в Клайве, она так бы и сделала. Но в нынешних обстоятельствах…

— Нет, нет, я не стану больше ничего говорить, — самодовольно заявила Марсия. — Раз ты спокойна, что Клайв и Маргарет Диэринг работают вместе в магазине, бок о бок, каждый день, а даже не подозреваешь, что происходит…

Фелисити затаила дыхание, крепко сцепив на коленях пальцы.

— Если честно, Марсия, тебе следовало бы знать, как мерзко пытаться вбить клин между мужем и женой.

Марсия вспыхнула:

— Не надо хамить, Фелисити.

— Нет, ну действительно… ты переходишь всякие границы… Я не собираюсь с тобой ссориться — мы и так слишком часто ругаемся по всякому поводу, — но бросать грязные намеки, от которых любая жена может взбеситься… Можно подумать, у тебя есть прямые доказательства, что у Клайва с Маргарет роман.

— Нет, я, конечно, так не думаю, хотя в магазине они вынуждены проводить время вместе целыми днями. Только у них, кажется, нет особой необходимости ужинать в «Савое». Джордж видел их там два дня назад.

Фелисити с трудом сохранила над собой контроль. На какое-то время она потеряла дар речи. Мысли стремительно мелькали в голове. Она чувствовала на себе взгляд темных пронзительных глаз Марсии и знала, что творится в ее быстром проницательном мозгу. Марсия была бы рада узнать, что ужин в «Савое» — нечто большее, чем просто деловая встреча.

— Ясно. Наверное, он рассказал тебе об этом так, что слюна с языка капала. Он не меньше тебя любит всякие горячие сплетни, особенно такие пикантные новости. А где они были, так, просто ради интереса? В ресторане или кафе?

Лицо Марсии покрыл багровый румянец от злости. Ей не понравился выпад в сторону Джорджа. Она знала, Фелисити считает его заурядным и скучным по сравнению с ее блестящим, артистичным и умным Клайвом.

— Собственно говоря, он видел, как они вдвоем выходили из такси перед главным входом.

Фелисити начала быстро соображать. Когда Клайв в последний раз говорил ей, что у него ужин в «Савое»? Да, как раз позавчера. Он должен был встречаться с мистером Коннели, тем американцем, что купил поместье в Эйре. Он уже второй раз ужинал там с ним, первый раз это было как раз на мамин день рождения. Если, конечно, он действительно был там с американцем…

Все равно, Джордж только видел, как Клайв и Маргарет выходили из такси, он не может знать, что они должны были ужинать вдвоем. Если только этот паршивый интриган не проследил за ними. Но она решила, что даже Джордж не стал бы этого делать, хотя легко могла бы заподозрить в подобном шаге Марсию.

Фелисити собралась с духом, чтобы ответить как можно спокойнее:

— Мне жаль тебя разочаровывать, но когда Джордж видел их у «Савоя», они шли на встречу с клиентом. Ты же знаешь, в бизнесе Клайва такое часто практикуется. Мне об этом известно — Клайв без умолку рассказывал подробности, когда вернулся домой. У него там назревает огромный заказ. Он будет оформлять и обставлять замок, который этот человек — очень, очень богатый американец — купил в Эйре. Миссис Диэринг пошла с ним, потому что там должна была пойти речь о мебели, которой, как тебе известно, она занимается. Хотя даже не знаю, зачем я тебе все это рассказываю… Просто чтобы успокоить тебя и уверить, что мы с Клайвом так же счастливы, как и прежде. Хотя, по правде сказать, мне кажется, это тебя как раз больше всего и огорчает.

Марсия с горечью ответила:

— Ты знаешь, что это не так.

— Не уверена. Мне прекрасно известно, что вы с Джорджем невзлюбили Клайва с первого взгляда. Вы только и ждете, когда наш брак даст трещину… Так вот, не дождетесь.

— Очень рада это слышать. — Марсия вдруг почувствовала укол совести. — Забудь, что я тебе рассказала, не обращай внимания.

Наверное, Марсия так ничего и не поняла, сердито думала Фелисити на обратном пути. Раз она, Фелисити, знала с самого начала, что ужин в «Савое» был деловой встречей, а вовсе не интимным ужином на двоих, как думала Марсия, то зачем ей тогда забывать все, что сказала Марсия?

Но, с другой стороны, если на самом деле это был ужин с мистером Коннели и они действительно обсуждали дела, то почему Клайв ничего не сказал ей о том, что миссис Диэринг там тоже была? А может быть, Фелисити обманывает себя и Клайв встречался там вовсе не с американцем? Ее охватил невыразимый страх оттого, что он мог солгать ей. Это было омерзительно. Не менее омерзительным было то, что она допускает такую возможность. Куда подевалось безоговорочное доверие? Что с ней произошло, если она совершенно утратила его?

Она вошла в телефонную будку на станции метро в Хэмпстеде и набрала номер Нэнси Хейнс. Они с Фелисити вместе ходили в школу, и с годами их стародавняя детская дружба только окрепла. И сейчас Фелисити звонила подруге в ее уютную квартиру в Сент-Джонс-Вуд.

— Нэнси? Это Фелисити, — представилась она, услышав в трубке голос подруги. — Я в Лондоне, буду здесь до вечера. Звоню узнать, можно к тебе заехать?

— Дорогая, конечно, о чем ты спрашиваешь. Заезжай. Ты где сейчас?

— Я в Хэмпстеде. Я была у мамы, заходила ее проведать. Буду у тебя примерно через двадцать минут.

Нэнси была успешной художницей. Ее работы хорошо продавались и приносили большую прибыль. Ей было тридцать три, и она любила говорить, что останется холостячкой до последних дней. Подруга Фелисити была слишком занята и с интересом занималась столькими вещами, что заводить мужа ей было просто не с руки. Открыв Фелисити дверь, Нэнси бросилась обнимать ее.

— Господи, как я рада тебя видеть. Как дела? Заходи и расскажи мне все-все новости.

— Это ты рассказывай, все новости у тебя. Я теперь обычная домашняя хозяйка. Как тебе Америка, Нэнси?

— Чудесно, хотя ритм просто бешеный, с ума сойти можно. Такая беспокойная жизнь не по мне. Хотя все равно мне понравилось, и с работой тоже все успешно.

— Много долларов заработала?

Нэнси хмыкнула:

— Угу. И потратила не меньше. Слушай, посиди тут немного. У меня чайник на плите. Сейчас заварю нам чаю…

Вскоре Нэнси вернулась в очаровательную гостиную.

— Фелисити, а ты похудела. Чем ты занимаешься?

— Да так, ничем. — Фелисити посмотрела на себя в зеркало, красиво расположенное на противоположной стене. Не только похудела, с тревогой подумала она, а выглядела бледной, измученной, а главное, — и это было ужасно, — на все свои годы.

— У тебя сейчас много работы в магазине? Ты вроде бы снова начала там работать, когда я уехала, да?

— Да. Но только пару дней в неделю. А сейчас я там вовсе не бываю.

Нэнси смотрела на подругу с сочувствием. Она знала, как много значили для Фелисити работа в магазине и участие во всех делах, с ним связанных.

— А почему? Ты решила, что это пока для тебя слишком трудно? А я так обрадовалась, когда ты мне тогда сказала, что возвращаешься к делам. Мне казалось, это тебе нужно.

— Ты права, — с горечью подтвердила Фелисити.

— Тогда в чем же дело? — Нэнси нахмурилась.

— Я хотела вернуться на работу на полный график. Доктор Стивенсон сказал, что не возражает, но… — Она пожала плечами. — Но Клайв не согласился.

— Понятно. — Нэнси поставила чашку Фелисити на маленький столик около ее кресла. — Наверное, Клайв просто решил перестраховаться, как заботливый муж.

— О нет. Дело совсем не в этом. Он заявил, что работы для меня и миссис Диэринг на двоих, видите ли, не хватит. А когда я предложила, раз так, уволить миссис Диэринг, он отказался наотрез. — Фелисити горестно покачала головой. — Я не знаю, что мне делать с Клайвом, Нэнси.

— А что такое? Только не говори, что вы с ним перестали ладить. Я всегда считала вас самой счастливой семейной парой из всех моих знакомых.

— Когда-то так оно и было. Но теперь…

— Может быть, расскажешь все по порядку?

И Фелисити выложила ей всю историю вплоть до последней сенсации Марсии.

Нэнси слушала и переполнялась сочувствием к подруге. Хотя ей было трудно поверить, что Клайв мог серьезно увлечься Маргарет Диэринг. Она всегда считала, что он единственный однолюб из ее женатых друзей, и была глубоко убеждена: такой мужчина не смотрит в сторону других женщин. Однако никогда не знаешь…

А Фелисити в отчаянии продолжала:

— Если бы я на самом деле убедилась, что он волочится за Маргарет Диэринг, я бы пальцем не пошевелила, чтобы его удержать.

Нэнси уставилась на нее в ужасе. Фелисити явно не в себе, иначе она бы так не говорила. Нэнси всегда считала ее борцом.

— Это самая большая глупость, которую я от тебя слышала, — твердо заявила она.

— Почему?

— А потому, дорогая, что ты не можешь просто стоять и смотреть, как другая женщина уводит у тебя мужа…

— А зачем пытаться удержать мужчину, которому ты не нужна?

— Слушай, Фелисити, да кто тебе сказал, что ты не нужна ему? Мне кажется, на самом деле сердцем ты прекрасно понимаешь, что он привязан к тебе.

— Только в последнее время его поведение говорит об обратном.

— Глупости.

— По-моему, у меня очень много оснований сомневаться в его прежнем отношении ко мне.

— Слушай, дорогая, ты просто неправильно истолковываешь факты. Ты не можешь рассуждать объективно. Да, да, я знаю, Клайв не хочет, чтобы ты возвращалась в магазин, ему удобнее работать с миссис Диэринг, но всему этому может быть другое объяснение. Скорее всего, он понимает, что вы с ней не уживетесь…

— Почему тогда он ее не уволит? Когда эту миссис брали на работу, подразумевалось, что она будет у нас работать только временно, пока я не поправлюсь.

— Наверное, он считает, что это будет нечестно по отношению к ней. Все-таки она вдова с ребенком, и этого ребенка надо вырастить. Ты же знаешь, какой Клайв в душе донкихот. Наверняка он убежден, что женщине нужно зарабатывать деньги на жизнь, а у тебя в этом нет необходимости.

Фелисити вздохнула:

— Да, конечно, может быть, и так. Но что ты скажешь о «Савое»?

— Наверняка и этому есть простое, невинное объяснение, скажем, то, что ты дала своей сестре: Клайв просто взял ее с собой на деловой ужин к этому американцу. Должна сказать, твою сестрицу я просто готова задушить за ее сплетни. Прости, конечно.

Фелисити грустно улыбнулась:

— Да ничего, я сама готова свернуть ей шею, если честно. Как думаешь, сказать Клайву то, что она мне рассказала?

— Я бы не стала. Это приведет к новой ссоре, и все.

— Да, мне тоже не хочется ему ничего говорить. Мы и так часто ссоримся в последнее время. — На глаза Фелисити навернулись слезы. — Иногда мы ужасно ругаемся, и в эти минуты мне просто не верится, что мы говорим друг другу такие гадости. Когда вспоминаешь, как мы были счастливы когда-то…

Нэнси ласково взглянула на подругу:

— Вы еще будете счастливы. Только если ты не станешь паниковать. Что тебе необходимо, девочка моя, — так это сделаться совершенно неотразимой для Клайва и приложить все усилия, чтобы вернуть его. И самое главное — не позволяй ему узнать, что ты ревнуешь его к Маргарет Диэринг. Ты должна это скрывать любой ценой, как бы тяжело тебе ни было.

Фелисити вздохнула. Ей казалось, что все это неосуществимо. Однако совет Нэнси безусловно разумен.

— Постараюсь, — вздохнула она. — Но ты же меня знаешь. Я не очень-то умею скрывать свои чувства.

— Да, уж точно. Но сейчас один из тех случаев, когда тебе придется сделать над собой усилие. — Нэнси с сочувствием смотрела на Фелисити. — В конце концов, мой птенчик, на карту поставлено очень многое, разве не так?

— Да, конечно. Собственно говоря, все, что у меня есть в жизни.

— Ну а раз так… да, я знаю, мне легко сидеть и давать советы. Надеюсь, впрочем, что эти советы тебе пригодятся. Ты можешь сказать, что я сама не замужем и не разбираюсь в семейной жизни. Но я чувствую всем существом: если вдруг Клайв на самом деле положил глаз на другую женщину, тебе нужно вести себя очень осторожно и сдержанно.

— Я знаю. И приму к сведению все, что ты мне сказала. Постараюсь быть с Клайвом милой, обещаю.

— Вот и прекрасно.

Фелисити посмотрела на часы:

— Начну прямо сейчас. Можно я от тебя позвоню? Позвоню ему на работу и предложу вместе поехать домой.

— Вот и умница. Кстати, я привезла тебе подарок из Нью-Йорка. Можешь им прямо сейчас и воспользоваться. Или Клайв, может, не любит, когда женщина пользуется духами?

— Нет, по-моему, ему это нравится. — Она открыла флакончик «Квадрили» от Балансиага и, не удержавшись, воскликнула: — О, это ему точно должно понравиться! Какая прелесть, просто чудо.

Фелисити призналась себе, когда ехала на такси к вокзалу Ватерлоо, где они с Клайвом договорились встретиться, что чувствует себя намного счастливее. Нэнси, надо признаться, была совершенно права. Если бы не ее разумные советы, она сама стала бы действовать по-другому. Она уехала из Хэмпстеда с твердым намерением устроить с Клайвом серьезное выяснение отношений. А теперь…

Даже то, что он опоздал на поезд, Фелисити решила истолковать в свою пользу. Когда он наконец появился, она только мило улыбнулась и сказала, что сама чуть не опоздала. Клайв виновато посмотрел на жену:

— Милая, мне даже страшно представить, как ты слонялась по этому ужасному вокзалу, ожидая меня.

— Ничего страшного. Я зашла в бар и купила себе выпить.

Электричка оказалась переполненной, так что поговорить по дороге им не удалось. Вернувшись домой, Фелисити решила за ужином предложить Клайву съездить куда-нибудь вместе на Пасху. В первые годы совместной жизни они всегда так делали. Это была их маленькая традиция, пока затянувшаяся болезнь Фелисити не прервала ее.

— Нам кто-нибудь звонил, миссис Найт? — спросила она, входя в дом.

— Звонила мисс Линн, мадам. Она сказала, что перезвонит вечером. А днем к вам заходил мистер Хейворт.

Клайв насторожился. Ревность, вспыхнувшая несколько дней назад, снова шевельнулась в сердце. Но он решительно отмел подозрительные мысли. Даже если на самом деле Ричард влюблен в нее, Фелисити не из тех женщин, что занимаются любовными шашнями под носом у мужа. Он со стыдом вспомнил, что, когда вернулся домой и застал их вместе, в его душе шевельнулись темные подозрения.

— Вы будете ужинать прямо сейчас, мадам? — спросила миссис Найт.

— Как думаешь, Клайв?

— Минут через пять, сначала выпьем чего-нибудь.

Клайв налил Фелисити джин с тоником и себе — виски.

— А что случилось с твоей матерью, если тебе пришлось так спешно ехать ее навещать?

— На самом деле все в порядке. Просто Марсия подняла суматоху. У мамы, кажется, небольшая простуда, но сейчас уже все прошло, так что волноваться не о чем.

— Ты видела Линн?

— Нет, к сожалению. Я надеялась застать ее дома, но она ушла в школу.

Если Клайв согласится уехать на Пасху, Марсия будет очень довольна, потому что тогда Линн не сможет приехать к ним в это время. Ей не хотелось доставлять Марсии этого удовольствия — она ведь наверняка решит, что они отказали Линн по ее просьбе. Но все равно…

— Клайв?

Клайв поднял голову и посмотрел на Фелисити, сидевшую в своем любимом кресле у камина. Откуда эта вопросительная нотка? Он надеялся, что супруга не станет вновь начинать старый спор о ее возвращении в магазин. Частенько ему казалось, что она хочет опять заговорить о работе, и он боялся этого. Его жена не из тех, кто так просто сдается.

— Да?

— У меня есть идея.

— Какая?

— Это касается нас с тобой.

— Ты говоришь загадками, дорогая.

Она улыбнулась, и он в очередной раз подумал, до чего у нее милая улыбка и как же он ее любит. Ему стало немного не по себе, когда она позвонила, сообщила, что находится в Лондоне и предложила встретиться и поехать вместе домой. День у него выдался очень трудный, сам он был нервным и усталым и знал, что, если Фелисити опять в плохом настроении, это непременно плохо кончится.

Но, слава богу, она была очень мила. Может, стоит воспользоваться этим и сказать, что ему придется на Пасху поехать в Эйре. Его беспокоила своя нерешительность. Но он очень боялся, что Фелисити устроит из-за этого скандал.

— Так что у тебя за идея, дорогая?

— Что нам делать на Пасху.

Сердце у него ушло в пятки.

— Милый, — продолжала ничего не подозревающая Фелисити, — почему бы нам не поехать куда-нибудь на праздники, отдохнуть, развеяться? Вспомни, как мы всегда раньше делали. — Она встала с кресла, подошла к мужу и опустилась на колени рядом с его креслом, накрыв ладонями его руки. Это было бы славно, тебе не кажется?

Клайв вздохнул. Он не мог вспомнить другого случая, когда ему меньше всего хотелось разочаровывать свою единственную и любимую Фелисити.

— Дорогая, конечно, это было бы замечательно. Но в эту Пасху, боюсь, у нас ничего не получится.

Фелисити резко отодвинулась от него. Она всматривалась в лицо Клайва. Нэнси советовала: не впадай в панику. Не показывай ему, что ревнуешь. Зачем делать скоропалительные выводы? Может быть, Маргарет непричастна к тому, что муж отказывается провести с Фелисити праздничные дни.

— Почему не получится, Клайв?

Супруг нервно провел рукой по волосам.

— Потому что, дорогая, мне надо будет поехать в Ирландию.

Она поборола искушение разозлиться от этой новости.

— А ты не можешь отложить поездку? — Ее голос был спокоен.

— К сожалению, нет. Все этот Коннели, черт бы его побрал. Он хочет, чтобы я приехал осмотреть его замок. Я обещал, что приеду.

Она вспомнила: это тот самый Коннели, с кем он ужинал в «Савое». Во всяком случае, он так сказал. Однако Джордж видел его в тот вечер с миссис Диэринг. Нет, не нужно думать про эту гадкую сплетню, которую с таким наслаждением выложила Марсия. Надо думать только о том, что советовала Нэнси, — ни на секунду не позволять заменить «Коннели» на «Маргарет Диэринг».

Ее лицо прояснилось.

— Я знаю! Может быть, мне поехать с тобой? Я всегда хотела съездить в Ирландию.

Клайв нахмурился. Если бы Маргарет не ехала с ним, это было бы прекрасным решением проблемы. В душе он проклял Сайласа Коннели за то, что тот пригласил ее в Ирландию. Но раз уж так вышло…

Не мог же он сказать Маргарет, чтобы она не ехала. У него не хватит на это духу. Он знал, как она ждет этой поездки, какой искренний энтузиазм вкладывает в предстоящее обустройство замка. Но, помимо этого, ему действительно понадобится ее помощь и совет, когда дело дойдет до цветового дизайна и прочих идей.

Ему вдруг захотелось честно сказать Фелисити, что Маргарет Диэринг тоже едет. Но страх, что это может в любую минуту превратить тлеющий костер в пожар, остановил его. Фелисити не будет бесконечно такой ласковой и милой, и ему даже страшно было представить, что она сделает, когда узнает, почему он не хочет брать ее с собой.

— Нет, думаю, это будет не очень удобно, дорогая.

— Почему же?

— Потому что там меня ждет много работы, не будет ни одной свободной минуты. А тебе одной там будет скучно.

— Но, возможно, я тоже пригожусь. Подскажу что-нибудь. Скажем, помогу с цветовым дизайном. — На ее лице отразились горечь и упрек. — Когда-то ведь у меня хорошо получалось, если ты помнишь.

Сердце Клайва дрогнуло. В памяти всплыли прежние счастливые дни, когда они вместе отважно сражались за успех, отдавая все время и силы своему делу. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Дорогая, конечно, я все помню.

— Тогда позволь мне поехать с тобой на Пасху.

— Прости, но это невозможно.

Фелисити сбросила его руки с плеч, поднялась и снова села в кресло. Она не могла больше сохранять миролюбивое настроение, и все добрые советы Нэнси забылись. Как заметила сама Нэнси, ей хорошо было давать советы, но как бы она сама поступила на месте Фелисити?

— Дорогая… — начал осторожно Клайв. — Ну, не надо обижаться.

Фелисити закурила сигарету и молча выдохнула дым. Звонок телефона раздался как раз вовремя. Она вскочила и вышла в коридор.

— Фелисити… — послышался в трубке голос Ричарда. — Я заходил повидать тебя сегодня днем.

— Да, миссис Найт мне говорила.

— Мне очень нужно было с тобой поговорить.

— Хорошо, приходи завтра. Около двух, вместе пообедаем.

— Ты уверена, что это удобно?

— Ну конечно. Я буду рада тебя видеть. Мне что-то в последнее время грустно. А ты меня немного взбодришь.

— Да мне и самому грустно. Видно, придется нам обоим подбадривать друг друга.

— Ужин готов, мадам, — доложила миссис Найт, дождавшись, когда Фелисити положила трубку.

— Это был Ричард? — спросил Клайв.

— Да.

— Я так понял, ты пригласила его завтра на обед?

— Да.

— А мне казалось, что он как будто приятель Линн?

— Вот как?

— А разве не так?

— Нет. Я тебе уже говорила, что они больше не встречаются.

— Да, правда. Я забыл.

Ужин прошел невесело. Фелисити подумала, что надо еще радоваться, что они не поссорились. Однако атмосфера царила напряженная. Ссора могла вспыхнуть в любую минуту, в этом она не сомневалась. И ее поразило, что, когда после ужина они молча сидели в гостиной и пили кофе, она сочла за лучшее сказать, что устала и пойдет наверх.

Чем все это для них закончится?

— Клайв… — решилась наконец Фелисити.

Клайв утомленно опустил вечернюю газету.

— Да?

— В последнее время у нас не очень хорошие отношения, тебе не кажется?

— Ну, не знаю. Может быть, мы бываем немного нервными. Но это случается со всеми женатыми людьми.

— Раньше у нас такого не было.

Клайв снова уткнулся в газету.

Фелисити во внезапном приступе ярости выхватила ее у него из рук:

— Прекрати читать, когда я хочу с тобой поговорить.

— Я не знал, что ты хочешь со мной поговорить.

— Можешь не надеяться, что я буду сидеть молча весь вечер.

— Может, так было бы лучше.

— То есть ты боишься, что я скажу что-нибудь неприятное?

— У меня такое чувство, что все к этому идет.

— А может, это ты можешь сказать что-то неприятное.

— Перестань говорить, как избалованный ребенок.

— Хорошо, перестану, если ты перестанешь быть таким грубияном. Я думаю, нам надо все спокойно и серьезно обсудить.

Клайв уставился на нее:

— Что обсудить?

— Наши отношения.

— О господи… Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ах вот как? Понятия не имеешь?

Клайв внутренне взмолился о терпении.

— Послушай, Фелисити, да что сегодня на тебя нашло?

— Ты, конечно, ни о чем не догадываешься.

У Клайва были кое-какие догадки. Он понимал, что сегодня причиной для ссоры был его отказ взять Фелисити в Ирландию. Потом, скорее всего, она еще не простила его за то, что он не уволил Маргарет Диэринг. И в довершение всего, не позволил ей самой вернуться на постоянную работу в магазин. Но она переходит все границы.

— Наверное, все еще злишься, что я не беру тебя в Ирландию. Я думал, ты будешь благоразумна и поймешь, что деловой человек не может брать жену в деловые поездки.

— А откуда я знаю, что это деловая поездка?

Клайв взглянул на нее из-под нависших бровей. Он редко выходил из себя. Он считал, что это пустая трата нервов. Он никогда не кричал раньше на Фелисити. Но в любой момент мог не выдержать и сорваться.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, я знаю для этого только одно слово.

— И с каких пор у тебя возникли подозрения?

Фелисити пожала плечами. Она чувствовала, что ступает по тонкому льду и он уже трещит под ногами. Она решила, что действительно зашла слишком далеко. Но Клайв сам довел ее до этого.

Еще один телефонный звонок на время прервал набирающую обороты ссору. На этот раз, как Фелисити и думала, звонила Линн. Причем она тут же вспомнила, что Линн тоже далеко не весело.

— Фелисити, можно мне приехать к вам на Пасху?

— Дорогая, ну конечно.

— О, слава богу. Я очень надеялась, что вы не будете возражать. Кстати, должна тебя предупредить: мама против.

— Я знаю. Я сегодня заезжала к вам домой. Разве мама тебе об этом не говорила?

— Нет. Но я сегодня ушла из дому рано утром, а звоню тебе из телефонной будки. Мы с мамой, да и с папой тоже, ужасно поругались за завтраком.

Фелисити с горечью подумала, что враждебностью буквально пропитан воздух, которым дышит ее семья. Наверное, звезды расположены так, что счастливые отношения не складываются.

— Ничего, Линн, все обойдется, я уверена.

— А мне наплевать. Я просто уйду из дома.

— Дорогая, не надо так говорить. — Затем тревожно добавила: — А где ты сейчас? Надеюсь, ты не одна?

— Нет, я с Гордоном. Он позволяет мне поплакать ему в жилетку. У меня страшная депрессия.

— Так, вообще или по конкретному поводу? — спросила Фелисити, понимая, что уже знает ответ на этот вопрос. Однако обрадовалась, что Линн по крайней мере не одна, а с юным Гордоном Мейсфилдом. Она не знала, что произошло, почему молодые люди помирились и снова стали встречаться.

Фелисити услышала на другом конце трубки приглушенный вздох.

— Я очень переживаю из-за Ричарда. Недавно встретила его приятеля, во время обеденного перерыва. Он мне сказал, что Ричард уезжает в Канаду. Ты не знаешь, это правда, Фелисити?

Значит, Ричард так и не позвонил Линн.

— В общем, да, насколько мне известно.

— Почему же он мне об этом не сказал?

Фелисити почувствовала, что сердится на него — голос у Линн был очень несчастный.

— Дорогая, он наверняка об этом тебе скажет. Я думаю, он просто сейчас страшно занят.

Снова послышался тихий всхлип, на этот раз почти неприкрытый.

— Я знаю одно, — прерывающимся голосом проговорила Линн, — что мне надо с ним увидеться. Я хотела позвонить ему, но боюсь, разрыдаюсь прямо в трубку. Я… я знаю, в чем проблема. Он пытается тайком уехать, потому что тоже считает, как мама с папой, будто он для меня слишком стар. Но ведь это не важно, если он меня любит. Я уверена, что возраст совершенно не имеет значения.

Сердце Фелисити сжалось от боли за юную девочку. Она понимала, что Линн пытается убедить себя, что дело только в этом, и подумала: как ей самой повезло! Фелисити не страдала в юности от неразделенной любви. Для нее никогда не существовало никакого другого мужчины, кроме Клайва. Она даже не знала, когда труднее перенести эти мучения — когда человек еще молод или когда становится старше? Ей казалось, что у нее и Линн похожие проблемы.

— Мы поговорим, когда ты приедешь к нам на Пасху, хорошо, Линн, дорогая моя?

— А мне точно удобно к вам приехать?

— Ну разумеется. Я буду очень рада.

— А мама говорит… — Линн оборвала себя.

Интересно, что Марсия наговорила? Обычно ее племянница не переспрашивала, да еще с такой тревогой, можно ли ей приехать. Она ведь знала, что они всегда рады ее видеть.

Раздался гудок, и Линн грустно сказала, что у нее больше нет мелочи. Фелисити хотела предложить Линн продолжить разговор, а все расходы перевести на номер Фелисити, но потом решила, что лучше не стоит. А что еще она может сказать Линн, невесело подумала Фелисити. И что скажет ей, когда племянница приедет? Она рассердилась на Ричарда. Не стоило оставлять Линн в неведении все это время. Ему надо было уже давно встретиться с девушкой и откровенно во всем признаться. Хотя Фелисити к нему хорошо относилась, в голове у нее мелькнуло, что он, наверное, трус, когда дело доходит до таких объяснений.

Она вернулась в гостиную, разрываясь между желанием спокойно обдумать отношения с Клайвом и воинственным настроем продолжать битву с того места, где их прервали.

Если бы муж сказал что-нибудь примирительное и ласковое, то, как казалось Фелисити, между ними легко могли бы восстановиться хорошие отношения.

Но вместо этого первые же его слова вывели ее из себя:

— Наверное, тебе нелегко будет сказать Линн, что Ричард поменял предмет своих пристрастий?

Фелисити возмущенно хмыкнула:

— Что это ты хочешь этим сказать?

— Ну, судя по тому, что в последнее время я вижу, мне показалось, это в тебя он влюблен, а не в бедную малышку.

Произнося эти обличительные слова, Клайв понял, что не хотел заходить так далеко. Но сегодня Фелисити вывела его из себя, наверное, потому, что он и сам испытывал некоторое чувство вины за свою двуличность, к которой не пришлось бы прибегать, если бы не абсурдная ревность Фелисити.

— Ну, уж это полная нелепость! — сердито воскликнула она.

— Ну, не знаю, не знаю.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

— Нет, ничего я не знаю. Но в одном уверен — когда я застал его здесь на днях наедине с тобой, вид у него был очень виноватый, а ты была вся в слезах. Я подумал, эти слезы от новости, что он уезжает в Канаду.

Фелисити с горечью воскликнула:

— Ты хочешь сказать, что все это время так думал?

— А что еще я должен был подумать?

— Может быть, я плакала из-за тебя.

— Ага, причем именно на плече у Ричарда, да? — Клайв недоверчиво покачал головой. — Нет, Фелисити. В этом ты меня не убедишь.

Глаза Фелисити вспыхнули.

— Господи, Клайв, да ты просто не стоишь моих слез. Жаль только, что я поздно это поняла. Тогда я не стала бы столько плакать из-за тебя. Ты черствый, бездушный человек, ты и думаешь-то только о процветании своего магазина — больше тебя ничто не волнует, кроме разве что Маргарет Диэринг!

На этот раз опасный огонь вспыхнул в глазах Клайва.

— Ну при чем, при чем тут Маргарет? Что ты все время ее втягиваешь в наши отношения?

— Потому что уверена — ты в нее влюблен!

— Если будешь продолжать в том же духе, не исключено, что я так и сделаю.

— Значит, не станешь отрицать, что ты к ней неравнодушен?

— Слушай, если тебе больше нечего делать, кроме как задавать дурацкие вопросы…

— Ты же сам только что обвинял меня в том, что я будто бы влюблена в Ричарда.

— Ничего подобного. Я сказал, что подозреваю, что Ричард в тебя влюблен. Это совершенно другое дело. — Клайв снова взял в руки газету. — Мне кажется, этот разговор не имеет смысла продолжать, — высокопарно промолвил он. — Пожалуй, закончим на этом.

Фелисити постояла в нерешительности, глядя на макушку его седеющей головы — единственное, что ей было видно за газетой. Она понимала, что они оба наговорили лишнего. Это было самое ужасное в их бесконечных размолвках и еще одно подтверждение, что порой в доказывании своей правоты супруги за деревьями не видят леса.

— Я иду спать. — Она повернулась к двери, надеясь, что Клайв окликнет ее. Фелисити подождала немного, но он молчал. Муж казался полностью поглощенным газетой, и это снова привело ее в ярость.


Глава 4 | Прогноз на любовь | Глава 6