home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

На следующее утро. Мужчина убирает со стола. Его подруга, полураздетая, с мобильным телефоном за пояском трусиков, сидит поодаль от стола и читает книгу. Другой мужчина подходит к ним.


Мужчина. Ах, это вы. Рад, рад. Подсаживайтесь. Мы пока не вполне способны общаться. Выпьете что-нибудь? Бокал вина?

Другой мужчина. Позже.

Мужчина. Слишком много снотворного. Я уж думал, сегодня ночью мне конец. В последнее время глотаю слишком много таблеток. Каких? Да любых. Чтобы вечером уснуть. Чтобы днем сохранять бодрость. Я уж думал, мне конец. Испытал опасное апноэ. Удушье. Вы знаете: когда при храпе прерывается дыхание. Если продолжится дольше трех минут — синяя асфиксия. Мертвый штиль. Вы уже на том свете. А все-таки хорошо с малюткой. Жизнь снова обрела форму. С малюткой стоит жить. (Неожиданно резко Своей подруге.) Брось читать! Это косное, неподвижное, упрямое занятие. Сидишь, скорчившись в три погибели, читаешь толстенные кирпичи и оттого делаешься еще более жалкой, чем ты есть. Прекрати читать! Возьми телефон и поговори с кем-нибудь. Набери номер и поговори. Поговори с кем-нибудь тут, рядом с нами.

Его подруга (кладет книгу на пол и набирает номер на мобильном телефоне). Это я, Леони. Не спрашивай. Я тебе кое-что расскажу. Недавно на твоей улице я видела художника, который выставил себя на всеобщее обозрение, привязал себя вниз головой к кресту. Рана в боку, терновый венец. Я подошла к нему, обняла, взяла его голову в руки и начала его целовать и утешать. Я так тебя уважаю, так люблю твою работу, шептала я, умоляя его отказаться от насмешки над Христом. Мне больно, сказала я, больно, что большой художник опускается до таких дешевых ретрономеров. Это все что угодно, только не дешевый ретрономер, заорал художник, вися вниз головой, и обложил меня вульгарной бранью. По причине зычного голоса он с бранью перестарался и норовил покрасоваться перед аплодирующими единомышленниками. Это не какая-нибудь паршивая чепуха, грязная вы баба, а скорее это высокое, высочайшее творение художника, свинья вы трахнутая, вечная борьба против существа, что всех нас задавило, изначально сделало ответственными за бессчетные преступления против человечности, против искусства, против жизни мужчины и женщины, против жизни вообще, обсосанная вы потаскуха. Я вас проклинаю! Плюю на вас! Дерьмо! Да, говорю я, давайте гадьте. Этак-то, в висячем положении, вы нагадите сами себе на голову. Вот к чему все сводится: вы сами нагадите себе на голову. (Мужчине.) Достаточно? (В мобильник.) Спасибо, что ты меня выслушала.

Мужчина. «Художники!» — так говорят чиновники, причем зачастую пренебрежительно. Слава Богу, есть масса. Слава Богу, есть надежный основной состав неприкасаемых. Лишь потому, что он есть, могу быть и я. Слишком нас много, очень чувствительных. Их число все прибывает, и они все чувствительней. Я, к примеру, слишком чувствителен, чтобы выносить иные произведения Моцарта. От этого искусства меня охватывает боязнь высоты. У меня голова кружится, когда я слушаю 537-й номер по Кёхелю. Я готов выброситься из окна. Мне всякий раз нужен рядом человек погрубее, чтобы в безопасности слушать 537-й номер. Она не просто талант. Можете сами убедиться. Я и слова не скажу о ее рисунках. Оставлю вас на минутку наедине с этими произведениями. Вы сами их оцените. Я в этом случае уверен на все сто. Вы знаете, я редко ошибаюсь. Недаром всю жизнь занимался изобразительным искусством. Без передышки. Великие люди? Энди Уорхол был великим? Твомбли[2], должно быть, велик. Его ниточки, его парящие частички, это мы — ниточки, не больше.


Мужчина уходит в дом. Другой мужчина рассматривает лежащие вокруг рисунки. Его подруга возвращается из дома. Она набросила на плечи халат.


Его подруга. Рафинад… серебряная сахарница… Это вы стащили сахар?

Другой мужчина. Не шуми так. Ты нервируешь меня. Прислонись спиной к стене, на минутку, тихо-тихо. Ну давай. Давай же. Руки скрести сзади на ягодицах. Так. Прислонись. Оставайся так. Кто ты? (На миг хватает ее под халатом за грудь.)

Его подруга. Что ты… (В смысле: что ты хочешь этим сказать?)

Другой мужчина. Ничего. Ничего это не значит. Что здесь происходит?

Его подруга. А что здесь должно происходить? Безвестный мужчина шестидесяти двух лет берет в подруги юную художницу и поощряет ее талант. Это никому не в новинку. Я вовсю старалась погрузить его в мир иллюзий, чтоб он раздулся как индюк. Быть может, когда-нибудь я его обезглавлю. Отделю красный шар от торса.

Другой мужчина. Сама-то ты не обольщаешься?

Его подруга. Я ему помогаю. Я в его распоряжении. Он использует мой организаторский талант. На что его жена больше не способна.

Другой мужчина. Счастливый человек.

Его подруга. Рано или поздно он почувствует правду.

Другой мужчина. А именно — когда ты его покинешь?

Его подруга. Он должен был соображать. Все эти истории кончаются одинаково. Думать надо было, прежде чем идти на это. За мной никакой вины нет.

Другой мужчина. Послушай-ка меня. У меня к тебе предложение. Рисунки у тебя необычные. Ты еще в самом начале пути. И не должна сейчас заниматься ненужными вещами. Работай старательней. Развивай фантазию. Я снова открываю свою галерею. Ты можешь мне помочь. Я знаю многих людей, которых могли бы заинтересовать твои работы.

Его подруга. Я немедля пошла бы за вами. И охотно бы вам помогла. У меня на самом деле организаторский талант. Я бы попробовала рисовать старательнее. Точно. Но не могу. Я жду от него ребенка.

Другой мужчина. Ах… вот как.

Его подруга. Не хочу быть неблагодарной, но…

Другой мужчина. Кого ты в конечном счете обязана слушаться? Его? Или свой талант? Тут не может быть сомнений. Идем, пока не поздно!

Его подруга. Я еще не согласилась на ваше предложение!

Другой мужчина. Разве может быть выбор между каким-то там мужчиной и началом художественной карьеры?

Его подруга. Но я думаю остаться с ним. Дай мне время. Мы могли бы договориться о встрече попозже.

Другой мужчина. Попозже? Ты, очевидно, не понимаешь, что поставлено на карту. Не знаешь, каким чертовски шустрым надо быть в нашей сфере. Ты слишком молода и еще не знаешь, когда в жизни наступает главный момент. А я тебе говорю, что для тебя он как раз настал: или ты реализуешь свой шанс, или навсегда его лишишься. Жалкая художница-дилетантка в руках ухмыляющегося чиновника. И ты никогда его не бросишь! (Хватает ее за плечо, внезапно делает ей больно.) Слишком ты молода. И должна меня послушаться. Понимаешь?

Его подруга. Оставь меня. Пусти.

Другой мужчина. Ты пойдешь за мной. Будешь слушаться меня. Ты же художница!

Его подруга. Стоп!.. Стоп!.. Стоп!..

Другой мужчина. Используй меня. Используй меня, по крайней мере. Хотя бы две недели!..

Его подруга. Оставь меня! (Высвобождается.) Скажу тебе совершенно честно: мужчина, который стал бы для меня откровением, должен выглядеть иначе, чем ты. Я говорю это, вовсе не желая тебя оскорбить.

Другой мужчина. То есть не желая меня щадить? Хорошо. Ты — художница. Ты своего добьешься и без меня. Что тут оплакивать?

Его подруга. Я… Все так внезапно.

Мужчина (выходит из дома). Что сейчас происходит? Я вам скажу, что сейчас происходит. Излияние святого человеческого духа в машину. Машины оживляются. Вещи эмансипируются от нас. Впечатление об этом вы можете получить, рассматривая эти тревожные рисунки. Люди-машины! Нет, что я говорю! Совершенно новые, неведомые создания!


Его подруга собирает рисунки и уходит в дом.


Мужчина (неожиданно очень доверительно Другому мужчине, в то время как оба медленно входят в дом). Я должен соблюдать строжайшую осторожность. Я ведь человек мягкосердечный. У меня слезы на глаза наворачиваются, даже когда я просто спокойно наблюдаю за ней. Когда я вижу линии ее спины, лопатки, впадинку вдоль позвоночника — золотое сечение, мой дорогой… эта красота для меня непонятна. И хотя я даже могу прикоснуться к ним, этим идеальным линиям, прикоснуться кончиками пальцев, всей ладонью, чудо от этого не становится меньше. Я касаюсь идеала. Мои руки дотрагиваются до непостижимого. Я, черт побери, должен соблюдать осторожность.


Оба уходят.


Женщина (окликает издали). Стол убран? (Выходит с корзиной, полной белья для глажки.) Стол не убран. (Ставит корзину на стул и вытирает стол.) Везде они что-нибудь да оставляют. Вокруг все больше и больше грязи. Мы в конце концов задохнемся в этой неряшливости. Эта грязища. Беспорядок. Везде от них мусор. Мы утонем в этой трясине. (Принимается гладить.)


Другой мужчина возвращается во двор.


Другой мужчина. На кого ты похожа!

Женщина. На себя. Кто-то же должен работать. Тебе это мешает? Зачем ты вернулся? Почему ты только теперь взялся меня искать?

Другой мужчина. Собственно говоря, я хотел добраться только до Линдау. Потом совершил вылазку в горы — но мне кажется, я шел по магическому следу, который вел меня к тебе.

Женщина. Ты сидишь сейчас здесь только потому, что тогда не смог меня сломать. Видимо, это не дает тебе покоя. Не дает, и все.

Другой мужчина. Я едва не прошел мимо. Там, на вершине. Но этот смешной человек, который смотрел в бинокль на долину и с большим удовольствием наблюдал сверху за своей женой и любовницей, остановил меня. Спросил: «Видите внизу женщину, она как раз вешает белье? — Я тебя не узнал… — Когда-то она сделала из-за вас аборт…»

Женщина. Когда я об этом думаю, понимаю, что двадцать лет назад была ничуть не счастливее, чем сегодня.

Другой мужчина. Ты начинаешь подделывать свою историю. Прячешься за горькими воспоминаниями, чтобы оградить себя от огромного искушения, каким мы были и навсегда останемся друг для друга.

Женщина. Думаешь, я, словно маленькая девочка, гоняюсь за искрами давно потухшего пламени? Это всего лишь один из несчетных костров на твоем пути, а в конце его — полное одиночество. У меня же был только этот костер. Лишь однажды я пошла по этой дороге. И теперь от меня осталась лишь прожженная черная дыра.

Другой мужчина. Давай уедем, пока не пришли остальные. Идем, пока не поздно, Ингрид. На сей раз ты мне нужна. На сей раз речь идет не об удовольствии или капризе. А о чистой воды выживании. Мне нужно за что-то схватиться. Иначе сползу под откос. Схватиться за что-то покрепче. И я знаю, без твоей помощи это мне не удастся.

Женщина. Да. От меня много пользы. Со мной — и в огонь и в воду. На меня вполне можно опереться, когда начинаешь новое существование. Я большая помощница. Но я останусь здесь.

Другой мужчина. Ты ему не нужна. У него есть подруга. Ему будет не хватать только одного — он больше не сможет тебя мучить.

Женщина. Мне тебе надо кое-что рассказать. Но ты должен держать язык за зубами. Леони ждет от него ребенка.

Другой мужчина. (наигранно). Ой!.. Да, да. Тебе, наверное, очень обидно, Хотя какое тебе до этого дело?

Женщина. Я просто решила остаться с ним. А теперь они тем более во мне нуждаются. Ты же видишь. Они даже белье не умеют погладить. Мусорят повсюду. Когда родится ребенок, мне придется постоянно заботиться о чистоте и порядке.

Другой мужчина. Конец всего — одиночество. Ты права. Просыпаешься утром, и тебя охватывает серый рассветный страх, холодный ужас, что рядом никого больше нет. Приходишь в себя, просыпаешься в беспредельной пустыне разума. Или еще хуже, какие-нибудь особы, которые некогда лежали рядом с тобой, теперь занимают пустые места в твоей постели, и, когда ты просыпаешься, вокруг лежат равнодушные призраки, простирают свои неосязаемые тела.

Женщина. Слава Богу! Я не одинока. Я вместе со всеми. И рада ребенку.

Другой мужчина. Не может быть, что ты — та самая, которая некогда сходила с ума от вкуса моих губ, запаха моих рук, моего фаллоса…

Женщина. Ах, милый!.. Дорогой мой! Вот ты стоишь передо мной… как будто бы с твоего лица волшебной палочкой стерли мужчину! Так снимать чары способно лишь высшее существо. Один только возраст сделать это не в состоянии. Что делает человек, который всю свою жизнь был не чем иным, как мужчиной для женщин? Что он делает, когда вдруг перестает им быть? Когда стоит перед нами высохший и костлявый. Когда теряет свою блестящую внешность, этот неотразимый повелитель чувств, этот талантливый соблазнитель?

Мужчина (выходит из дому). Почему бы его должна ожидать иная судьба, нежели племенного вождя в Древнем Судане? Что делали шиллуки со своим царем? Замуровывали его, как только его мужская сила угасала. Замуровывали заживо, вместе с последней любовницей.

Его подруга (выходит из дому. На указательном пальце ее левой руки — бечевка, к концу которой привязан острый карандаш, волочащийся по земле). Говорят, он был жилистым и худощавым, как спринтер. Молчаливым и ненасытным. Потный и грязный стоит он сейчас перед нами. Сердце уже не то, чресла поувяли, коленки дрожат. Джинсы мятые, на заду обвисшие. Вязаная жилетка и рубашка болтаются на поясе. Он достает расческу из заднего кармана и приглаживает кудряшки на затылке. Аккуратен, как бездомный, заночевавший на скамье в парке.

Мужчина. Мужчина, который когда-то был моим кошмаром…

Другой мужчина. Я хотел бы переодеться.

Мужчина. Сейчас?

Другой мужчина. Немедленно.

Женщина. У тебя есть во что переодеться?

Его подруга. Можешь раздеваться. Раздевайся.


Все трое поворачиваются к нему спиной.


Другой мужчина (раздевается, завязывает рубашку на бедрах). Поменяемся одеждой, Штефан?

Мужчина. Только не с тобой. С тобой — никогда.


Другой мужчина становится на колени, подняв распростертые руки вверх.


Женщина. Посмотрите только: как он прекрасен! У него обнаженное тело флагелланта. Левый бок сплошь в красных рубцах. Так преклоняют колена кающиеся грешники на картинах старых мастеров. Ты сам себя наказываешь, бичуешь свое тело. Твои раны очень красивы. И твои умоляющие руки мне тоже нравятся. Кувшин, полный уксуса, стоит наготове. Все это говорит об истинно кающемся. Ты — кающийся.

Другой мужчина. Я не умоляю. И не каюсь. Я подпираю облако. Облако из омерзительных испарений. Из едкого смрада. Я держу облако, чтобы оно не опустилось на мою голову.

Женщина. Мы не видим никакого облака.

Его подруга. Мы не чувствуем никакого запаха.

Другой мужчина. Это миазмы вашего тлетворного дыхания. Миазмы ваших половых органов. Миазмы ваших ног и желудков. Они скопились в ядовитое облако.

Его подруга. Это не облако. Облако — вот оно. (Брызгает спреем ему в лицо.)

Другой мужчина. Я держу облако над головой, чтобы не задохнуться. Видите? Я потихоньку выталкиваю его со двора. Сейчас оно уйдет само. А я наконец-то с удовольствием выпью стаканчик и посплю, без запахов. (Наливает из кувшина в стакан, пьет, сворачивается калачиком на земле.)

Женщина. Сдох петух.

Его подруга. Сдох.

Мужчина. Бешеный перебесился. Похороните соблазнителя.

Женщина (поднимает ему голову). Выше голову! Твой череп — воронка, через которую тебе надо прочистить мозги. (Поливает его из кувшина.)

Его подруга (садится на него и рисует фломастером на его спине). Твоя спина — древняя доска, на которой мне хочется нарисовать какие-то каракули: сердце со стрелой Купидона, имена, крестики, скабрезности.

Женщина. Сдох петух.

Его подруга. Была свеча в подарок, остался один лишь огарок!

Мужчина (накрывая его газетой). Когда-то он был моим кошмаром.

Женщина (пиная его в бок). Сдох петух.


Затемнение.


предыдущая глава | Неожиданное возвращение | cледующая глава