home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Смотровая площадка на середине горного склона. Мужчина, сидя на скамье, смотрит в бинокль на долину. Другой мужчина в одежде, не вполне пригодной для продолжительных пеших походов, поднимается на площадку.


Другой мужчина. Простите, вон та дорога, что без указателя, тоже ведет к Рюдерсбергу? Может, она покороче?

Мужчина. Идите спокойно этой дорогой. Она удобная и вряд ли намного длиннее. Минут через двадцать доберетесь до хижины. Видите (протягивает ему бинокль), там внизу шале с камнями на крыше? Выше озера, с мощеным двориком?

Другой мужчина. Да. Теперь вижу. Вы там живете?

Мужчина. Мы по-прежнему живем на Штутгартской площади. Помните? Здесь мы только снимаем летний домик. Видите внизу женщину, она как раз развешивает на веревке чистое белье?

Другой мужчина. Да.

Мужчина. Вы ее не узнаете?

Другой мужчина. Нет.

Мужчина. Когда-то она сделала из-за вас аборт.


Другой мужчина опускает бинокль.


Я вас очень хорошо знаю. Сразу же узнал. Когда-то вы были моим кошмаром. Помните мою жену? Ингрид? Это она там, внизу.

Другой мужчина. Ингрид? Помогите. Дайте подсказку.

Мужчина. Когда-то вы были моим кошмаром. Но и я, я тоже когда-то был для вас величайшей угрозой. Я тогда хотел вас убить. Ну, помните Ингрид? Вы правда забыли ее?

Другой мужчина. Нет. Кажется, я понимаю, о ком речь. Была у меня короткая интрижка с одной женщиной… которая вообще-то, несмотря ни на что, была вполне счастлива в браке.

Мужчина. Вот именно. Со мной. Она была моей женой. И по сей день ею осталась. Ингрид Таммер.

Другой мужчина. Ингрид Таммер.

Мужчина. Ради вас она опять взяла девичью фамилию. Я тогда два года исполнял обязанности управляющего государственными музеями. А вы как раз открыли свою первую галерею на Райхсштрассе. Галерею «Полдень».

Другой мужчина. Действительно очень давняя история. Лет двадцать прошло, а может, и больше. То, о чем вы рассказываете, словно из другой жизни. Я успел отойти от торговли искусством. Сомневаться стал, на что лучше ставить. Доверие потерял к новейшим художникам. (Пауза). Тогда вы, значит, господин Кушке или Каушке.

Мужчина. Штефан Каунч. Полагаю, в разговорах с вами она переиначивала мою фамилию до неузнаваемости, до смешного. Наверняка никогда не говорила «Мой муж». А что-то вроде «О, этот господин Куш!» Или: «Ах, этот господин Кнауш, он же не станет нам мешать!»

Другой мужчина. Мне это запомнилось совсем по-другому. Для меня это звучало даже чересчур нежно, я всякий раз ревновал, когда она говорила: «Ах, если бы мой дорогой Каунч это знал!.. Из-за меня он переносит столько лишений! Как было бы хорошо, если бы он сидел сейчас за нашим столом. По крайней мере, хоть раз бы досыта наелся вместе с нами». У этой женщины был добрый и чуткий характер.

Мужчина. Досыта наелся, видите ли. А я и не голодал. И ни в чем не нуждался. Но пировать так, как вы с ней, постоянно кутить напропалую, было у нас не в обычае. Я ведь служил всего лишь управленцем.


Молодая женщина (Его подруга) поднимается из долины на смотровую площадку и ставит перед Мужчиной корзину для пикника. Здоровается и открывает корзину.


Его подруга. Доброе утро. Я принесла закусить. Сегодня опять жди жары. На обед будет только гаспачо и салаты. Согласен?

Мужчина. Конечно, согласен. Спасибо, мой ангел. Очень мило с твоей стороны.


Она уходит вниз к шале.


Другой мужчина. Это она… Господи! Ведь это была Ингрид Таммер?

Мужчина (смеется). Вот те на! Ингрид!.. Вы забыли, с тех пор минуло два десятка лет, и даже больше!

Другой мужчина. Мне вдруг показалось, что я уже встречал ее! Для меня это была Ингрид. Я все время представлял себе ее, когда мы говорили об Ингрид. Странно все-таки. Именно ее. Конечно, вы правы. Ей ведь вряд ли больше двадцати.

Мужчина. Это была Леони. Подружка. У нее тоже хороший аппетит. А Ингрид с нами за столом не ест. Она ест рядом, на кухне.

Другой мужчина. Ингрид? Она снова живет с вами?

Мужчина. Вы видели ее в бинокль. Хотя на таком расстоянии… в общем, да. Я ей мщу. Мщу вдвойне и втройне. За все, что она вместе с вами причинила мне тогда. Вот и расплачивается. Вдвойне и втройне.

Другой мужчина. Это непорядочно. Это ужасно. Мелко и ужасно. Я должен взять ее под защиту — Ингрид Таммер.

Мужчина. Поскольку я получаю удовольствие, это отнюдь не мелко, поверьте.

Другой мужчина. Мстите лучше мне!

Мужчина. Вы же не остались. Вы уехали. Скрылись. А она осталась. Вернулась. И от разочарований никуда не денешься. Все сложилось совсем не так, как думалось тогда. А теперь круг замыкается, господин Клеменс Вагнер. Окончательно и бесповоротно. (Снова смотрит в бинокль.) Проворства ей по-прежнему не занимать. Вон как бодро двигается. Вопреки всему, что ее обременяет. Вопреки всему, что ей угрожает. (Протягивает Другому мужчине бинокль.) Я знаю историю одного человека, который превратился в Отелло и задушил свою жену через двадцать лет после интрижки, которая была у нее с его лучшим другом. И о которой он узнал, случайно узнал, только после смерти этого друга. Ему было нестерпимо думать, что жена, которую он бесконечно любил, двадцать лет держала его в плену этого низкого обмана. Нестерпимо думать о собственной доверчивости. О том, что она двадцать лет спокойно наблюдала за ним, доверчивым простаком, а то и жалела. Недостаток подозрительности теперь привел его в бешенство. Он хотел убить не ту, что некогда обманула его, а единственную свидетельницу своей жалкой доверчивости. В нашем же случае все обстоит иначе. Я все знал с самого начала. И вы никогда не были моим другом. Я знал всегда, задолго до того, как это случилось. Я видел это по ней, еще в самые счастливые наши дни, всматривался в слишком веселый блеск ее глаз и знал, что она способна в любую минуту побежать за другим. Пристать к нему. Навязаться. Терпеть от него пощечины. Она отталкивала меня, издевалась и унижала. Я ей вас предсказал. В наши самые счастливые дни я ей предсказал, что она меня предаст. Что когда-нибудь, в объятиях другого, в ваших объятиях, она перестанет понимать, откуда у нее вообще бралось чувство ко мне, хотя, когда я предсказывал ей это, я был для нее самым любимым человеком! Ничто в ее поведении не намекало на предательство. Что само по себе и было подозрительно. Безрассудство в ее глазах. Радость жизни. Просто-напросто ненасытное любопытство и радость жизни. В браке любят только женщину, способную на измену. Ту, что в состоянии это сделать. Любовь в браке — по сути, любовь к потенциальной прелюбодейке. Женщина, которая возвращается к тебе после горького урока, после поражения, кое-что узнавшая о собственной натуре, навсегда утрачивает этот волнующий ореол, природный талант неверности. Больше она никогда не убежит.

Вот я и вернулась, сказала она. Довольно робко. Но все еще с этим едва ли не нахальным блеском в глазах. Да, сказал я. Ты вернулась. И теперь в тебе нет ничего невозможного. Черт возьми! У моих ног всего лишь кучка неудач. И ради этого — чудовищные затраты ревности, отчаяния, тоски, бессонницы и мысли о самоубийстве, беспримерное сужение жизненного горизонта и угроза существованию, ради этой жалкой особы, которая вдруг вернулась, этой весьма жалкой особы, как мне представляется теперь, именно потому, что она вернулась. И эта боль, адские муки, мысли о смерти — все это, оказывается, было напрасно? Не может быть!

Другой мужчина. Позвольте, но для меня все это имело совсем другой смысл…

Мужчина. Конечно. Вы ведь подвигли ее на супружескую измену. Вы были победителем. Я — проигравшим.

Другой мужчина. Тогда никто об измене не говорил. Это слово мы даже не произносили. Эти древние слова пришли к нам гораздо позднее. Из какого-то темного прошлого. Нет, тогда это было нечто легкое, мимолетное, шаловливое, никто не принимал это всерьез. Я, между прочим, успел с тех пор понять, что почти одинаково хорошо и чего-то не иметь, и что-то иметь.

Мужчина. Да, теперь-то вы от всего отрекаетесь. Можете даже обучать Великому отречению. После того как имели все. После того как все осталось позади. После того как сорвали цветы удовольствий.

Другой мужчина. Я вовсе не говорил об отречении. Вот уж не подозревал, что человек может быть таким злопамятным. В этом есть что-то нездоровое. Какой-то комплекс. Вы злопамятны самым противоестественным образом.

Мужчина. К тому же вот еще что. Я нашел Ингрид 22 марта 1979 года… между прочим, дивным весенним днем, я как раз направлялся на работу, когда внутренний голос сказал мне: с ней что-то случилось! Ты должен ей помочь. Она в большой опасности. Я давно выследил ваше любовное гнездышко, маленькую квартирку на Мотцштрассе, и даже добыл себе ключ. Я ведь хотел вас убить, Клеменс. Не забывайте. Я твердо решил это сделать, и у меня в голове уже сложился план. Но тем утром, боже мой, я нашел Ингрид на полу, завернутой в ковер. Без сознания. Я предположил, что у нее кровоизлияние в мозг. Немедля отвез ее в хирургическую клинику, где ей сделали операцию. Аневризма. Маленькое расширение сосуда, который в этом месте лопнул. Опоздай я на полчаса, и она бы умерла. Она давно страдала гипертонией. Столь напряженная ночь с вами была ей не по силам. Судя по всему, вы с ней были не одни. Ночью были еще какие-то гости, но к моему приходу все уже разошлись, а моя жена беспомощно лежала на полу. Но почему она была завернута в этот ковер, голая? Что вы с ней делали? Она по сей день ничего не помнит о событиях той ночи. Скажите мне: что тогда произошло?

Другой мужчина. Я не хочу говорить об этом.

Мужчина. Двадцать лет ломаю себе над этим голову. Но теперь волею случая гора вас исторгла, темная гора Рюдерсберг, которая всегда чуточку нас угнетает, когда мы там внизу, в доме. И я, наконец-то, хочу об этом у вас узнать.

Другой мужчина. Я не хочу об этом говорить.

Мужчина. Но Ингрид наверняка захочет узнать. По-моему, она вправе узнать об обстоятельствах, которые едва не привели ее к смерти.

Другой мужчина. Это было так давно. Двадцать с лишним лет назад. Мне совсем не хочется снова копаться в своих юношеских грехах. Для меня все это — грехи нашей юности.

Мужчина. Вы тогда были навеселе. Так у вас с моей женой было принято. Может, перебрали. Кокаин время от времени нюхали?

Другой мужчина. Я ударил ее. Мы совершенно изнемогли и хотели выжать из себя последнее. Стали друг перед другом на колени и начали драться. Да, стоя перед ней на коленях, я наносил ей удары. Поскольку она ловко уклонялась, я все больше входил в раж. Один раз я здорово ей врезал. Она схватила со стеклянного столика какой-то предмет, кажется, шахматную доску, и швырнула мне в голову. Я вскрикнул и рухнул на пол. А потом кинулся на нее, не помня себя. Тогда-то она, должно быть, и завернулась в ковер. И вдруг перестала шевелиться. Я бросился к ней, целовал, гладил ее, но она не двигалась. Только раз-другой вздрогнула всем телом. И тут я перепугался. Меня словно оглушило, я совершенно потерял самообладание. Страх, что я убил ее, мучил меня днем и ночью. И я в панике сбежал. Просто сбежал.

Мужчина. Вот видите. А потом являюсь я со своим надежным инстинктиком, смотрю, все ли в порядке. Вот видите. Я уберег вас, и вы не стали убийцей. Ладно. Я спас своей жене жизнь, как видите. Без сомнения, это важный поворотный момент в уже не очень счастливой любовной истории. Это устанавливает между мужчиной и женщиной новые взаимоотношения. Она вернулась ко мне. Хотя и не такая, как раньше. Когда чудом избегаешь смерти, самые обыкновенные вещи предстают в новом свете. Даже скромный чиновник и муж-рогоносец выглядят по-иному. Но я не мог так сразу предать забвению все подробности ее измены. Потребовал от нее задним числом свидетельств, каких сам добыть не сумел. Еще она должна была придумать вам нелепое имя. Вы должны были называться только Бешеный или Дикарь. Ведь вы легко приходите в бешенство и распускаете руки. Так ей было легче говорить о некоторых неприятных деталях. В конце концов вы стали для нас смехотворным персонажем, который никому уже не причинял боли. В общем, вы для меня — самый что ни на есть близкий человек.

Другой мужчина. Лучше бы вам мне не доверять.

Мужчина. Вам я могу доверять, видит Бог.


Неожиданное возвращение Пьеса | Неожиданное возвращение | cледующая глава