home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XIX

Встречаю Тедди Финсуорта, своего однокашника. Приятный тихий ужин у его дяди, омраченный лишь несколькими моими промахами в связи с картинами мистера Финсуорта. Разговор о снах.


27 АПРЕЛЯ.

Дольше обыкновенного задержался на службе, и когда спешил домой, некто остановил меня со словами: «Привет! Знакомое лицо!». Я ответил вежливо: «Очень возможно; многие знают меня, хотя мне иные из них и незнакомы». Он ответил: «Но меня-то ты знаешь — я Тедди Финсуорт». И в самом деле. Мы с ним учились вместе в школе. Я не видал его сто лет. Не удивительно, что не узнал! В школе он был по крайней мере на голову меня выше; теперь я по крайней мере на голову выше его, и у него густая борода, почти совсем седая. Он настоял на том, чтоб я с ним выпил по рюмочке (чего я никогда не делаю), и сообщил, что живет в Миддлсборо и служит там заместителем представителя чего-то, одним словом, важная шишка. Он присовокупил, что на несколько дней остановился в Лондоне у дяди своего, мистера Эдгара Пола Финсуорта (фирма «Финсуорт и Палтуелл»). Он меня уверил, что дядя будет очень рад видеть меня, а у него прелестный дом, Уотни-Лодж, всего в нескольких шагах от Масуел-хилл-стейшн. Я дал ему наш адрес, и мы расстались.

Вечером, к моему удивлению, он явился с весьма любезным письмом от мистера Финсуорта, в котором сообщалось, что если мы (включая Кэрри) отобедаем с ними завтра (в воскресенье) в два часа пополудни, он будет в восхищении. Кэрри идти не хотела; но Тедди Финсуорт так наседал на нас, что мы согласились. Кэрри послала Сару к мяснику, чтобы отменить половину бараньей ноги, заказанную назавтра.


28 АПРЕЛЯ.

Воскресенье. Уотни-Лодж оказался куда дальше, чем мы ожидали, и мы прибыли, когда часы уже пробили два, оба запыхавшиеся и смущенные. В довершение этих бед навстречу нам выскочил большущий пес колли. Он громко лаял и прыгал на Кэрри, обляпывая грязью светлую юбку, которую она в первый раз надела. Тедди Финсуорт вышел и, извинившись перед нами, урезонил пса. Нас ввели в изящно обставленную гостиную. Там было множество безделушек, по стенам висели тарелочки. Были беленькие стульчики с разными картинками; и еще было большое банджо, расписанное одной из племянниц Пола Финсуорта, кузиной Тедди.

Мистер Пол Финсуорт, в летах, почтенного вида господин, был весьма любезен с Кэрри. По стенам были еще во множестве развешаны акварельки, по большей части виды Индии — чрезвычайно яркие. Мистер Финсуорт сообщил, что писаны они «Симпзом», и добавил, что сам он лично в живописи не знаток, но знает из надежного источника, что пейзажи эти стоят сотни фунтов, хоть он уплатил по несколько шиллингов за штуку, включая рамы, приобретя их на развале по соседству.

Тут же был и большой портрет в весьма красивой раме, выполненный цветными карандашами. Изображен был некто, похожий на духовную особу. Меня буквально поразило кружевное жабо, ну совсем как настоящее, но я, к сожалению, заметил, что в выражении лица особы есть что-то не совсем приятное. Какое-то оно натянутое. Мистер Финсуорт отозвался печально:

— Да, портрет писан после смерти — это сестра моей супруги.

Я готов был сквозь землю провалиться, я поклонился, извиняясь, и шепотом сказал, что, надеюсь, не оскорбил его чувств. Несколько минут мы молча простояли перед портретом, а потом мистер Финсуорт вынул носовой платок и сказал:

— Еще прошлым летом она здесь сидела в саду, — и громко высморкался.

Он, кажется, совсем расстроился, и я, ища, на чем бы остановить взгляд, высмотрел портрет веселого пожилого господина с красной физиономией и в соломенной шляпе. Я сказал мистеру Финсуорту:

— Кто этот весельчак? Вот уж его-то жизнь, по-видимому, не очень печалит.

Мистер Финсуорт ответил:

— Да, теперь уж не печалит. Он тоже умер. Это мой брат.

Я был просто в ужасе от собственной неловкости. К счастью, в эту минуту вошли Кэрри и миссис Финсуорт, которая ее водила наверх, дабы она могла там снять чепчик и почистить юбку. Тедди сказал:

— Скор опаздывает.

Но в ту же минуту означенный господин явился, и я был ему представлен. Тедди спросил меня:

— Вы знаете мистера Скора?

Я ответил с улыбкой, что покуда не имел удовольствия, но надеюсь скоро узнать мистера Скора. Кажется, он не понял моей тонкой шутки, хоть я повторил её дважды, усмехаясь притом.

Дневник незначительного лица

Он тоже умер


Вдруг я вспомнил, что сегодня воскресенье, и решил, что мистер Скор человек строгих правил.

В этом я ошибся, ибо в его поведении после обеда никакой строгости не наблюдалось. Я даже устыдился одного его замечания и улучил минуту, чтоб спросить у миссис Финсуорт, не находит ли она шутки мистера Скора несколько рискованными. К удивлению моему, она ответила:

— О, вы знаете, ему все можно.

Я, надо признаться, ничего такого не знал, а потому лишь виновато поклонился. Надо сказать, я так и не понял, отчего мистеру Скору все можно.

Во время трапезы меня огорчало еще и то обстоятельство, что псу колли, который прыгал на Кэрри, позволено было остаться под обеденным столом. Он рычал и кусал мне штиблеты, стоило мне шевельнуть ногой. Раздосадованный, я указал миссис Финсуорт на его поведение, но она ответила:

— Ах, это он просто играет.

Тут она вскочила и впустила отвратного вида спаниеля по имени Биббс, который скребся в дверь. Этому животному, кажется, тоже понравились мои штиблеты, и в дальнейшем я обнаружил, что с них слизана вся решительно вакса. Мне было положительно стыдно в таком виде показываться на люди. Миссис Финсуорт, которая, должен сказать, отнюдь не из породы утешителей Иова, сказала только:

— Ах! Мы уже привыкли, Биббс всегда так ведет себя с гостями.

Мистер Финсуорт выставил деликатнейший портвейн, хоть я и не уверен, что полезно пить таковой после пива. Он нагнал на меня сонливость, мистер же Скор, напротив, стал пользоваться тем, что «ему все можно», пожалуй, в устрашающей степени. Было холодно, даже для апреля, и в гостиной развели огонь; все уселись подле камина в удобных креслах, и мы с Тедди пустились в трогательные воспоминания о школьных днях, которые на всех остальных оказывали снотворное воздействие. Что касается до мистера Скора, я этим воздействием был вполне удовлетворен.

Мы сидели до четырех, и путь домой был замечателен разве лишь тем, что некоторые болваны хихикали при виде моих нечищеных штиблет. Сам их наваксил по приходе домой. Вечером пошел в церковь и там чуть не заснул. Больше не стану пить портвейн после пива.


29 АПРЕЛЯ.

Я, в общем, привык к тому, что Люпин мне дерзит, и я не обижаюсь, когда Кэрри меня одергивает, ибо считаю, что тут она в своем праве; но когда на вас накидываются жена, сын и два ваших гостя сразу, это, пожалуй, уже слишком.

Тамм и Туттерс заглянули вечерком, я вдруг вспомнил необычайный сон, который приснился мне недавно, и решил его рассказать. Мне снилось, что в одной лавке я увидел огромные глыбы льда, а за ними яркое сиянье. Я вошел в лавку, жара была несносная. И я увидел, что глыбы льда объяты пламенем. Все это было так натурально и вместе с тем так сверхъестественно, что я проснулся в холодном поту. Люпин объявил самым оскорбительным тоном:

— Какая бредятина, однако!

Я не успел ответить, как Тамм сказал, что ничего нет скучнее чужих снов.

Я повернулся к Туттерсу, но тот сказал, что принужден согласиться с остальными — мой же сон как-то особенно нелеп. Я сказал:

— А мне все показалось так натурально.

Тамм ответил:

— Да, вам, возможно, но отнюдь не нам.

И все они так и покатились со смеху.

Кэрри, до тех пор молчавшая, сказала:

— Он чуть не каждое утро мне рассказывает свои глупые сны.

Я ответил:

— Что ж, моя милая. Обещаю, что больше не расскажу тебе ни единого сна, покуда жив.

Люпин крикнул:

— Возьмите это на заметку!

И опрокинул еще стаканчик пива.

К счастью, разговор переменился, и Туттерс прочитал весьма дельную статью о преимуществах велосипедного над конским спортом.


Глава XVIII | Дневник незначительного лица | Глава XX