home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Андрей

В ту пору людям только и оставалось удивляться новшествам, которые потоком хлынули в Россию, – по земле, морю, воздуху, через газеты и экраны телевизоров. Разные товары, продукты, реклама, сопровождавшая их, разговоры, образ жизни – все было странно и ново.

Настя и ее друзья возвращались из поездок в Европу с массой новостей и фотографий, запечатлявших улицы, площади, здания изнутри и снаружи, людей, чужие небо и воздух. У всех этих фотографий, которыми журналисты сопровождали свои статьи, был один девиз: «Насколько Запад опередил нас цивилизованностью».

Андрей разделял это мнение, но ему трудно было согласиться с их стремлением к возвеличиванию новых российских политиков, которые, на его взгляд, толкали страну к гибели. Однако – как это было всегда – не политические взгляды определяли его отношения с людьми.

Однажды Настя позвонила ему и попросила приехать как можно скорее: она наконец подыскала подходящую квартиру для покупки – просторную, в одном из новых районов Петербурга. Андрей поехал сразу, не потому, что спешил с покупкой, а потому, что Настя сообщила ему, что выставила на продажу свою хрущевку, и что есть желающие ее купить. Попросив ее повременить, он бросился в Питер с намерением убедить жену не продавать старую квартиру. Эта квартира с ее мебелью и запахом была настолько ему дорога, что он объявил Насте о готовности купить для нее квартиру ее мечты, но с условием, что хрущевка со всей обстановкой перейдет к нему. Настю это удивило, но она попыталась понять его:

– Ты бизнесмен и чуешь прибыль на два года вперед. Ты знаешь, что в будущем эта квартира будет стоить вдвое дороже.

Андрей не стал спорить. Он был уверен: она его не поймет. Ничто не связывало его с этой квартирой, кроме того, что она напоминала ему детство и хранила запах прошлого. В эти минуты он – пожалуй, впервые – подумал о том, как сильно отличается Настино понимание «ценности» от его собственного.

Два дня они провели в разъездах, оформляя квартиры и перевозя вещи, и Настя не переставала мечтать и строить планы:

– Андрюша! Ты знаешь, как я ее обставлю, когда закончат ремонт? Во-первых, я поставлю совсем немного мебели. Не хочу загромождать пространство вещами, хочу, чтобы, попадая домой, я чувствовала свободу. Во-вторых, там будет много стекла и зеркал, потому что прозрачность и зеркала размывают границы и дают чудесное ощущение легкости. Поверхности столов будут стеклянными, дверцы в шкафах – зеркальными, двери комнат – тоже стеклянными. И потом, я не хочу покрывать стены обоями, особенно в рисунок, как в моей квартире сейчас. Глядя на них, я каждый раз ощущаю себя словно в лабиринте. Я выкрашу стены в белый цвет, и мебель тоже будет светлая. Андрюша, ты увидишь, я сделаю так, что ты, входя в квартиру, будешь чувствовать, будто попал в безграничное пространство.

И пока она говорила, в воображении Андрея представал облик новой квартиры – белой, голой, холодной и безжизненной.

Он собирался уехать сразу после завершения всех процедур оформления, но Настя удержала его: она собиралась отметить покупку новой квартиры вместе с друзьями в бане. Андрей остался.

На вечере он стал много пить, пытаясь заглушить непонятно отчего появившееся мрачное настроение.

Настя заметила его подавленность и, присев к нему на колени, начала его целовать. Но он не реагировал на поцелуи так, как она того желала. И продолжал пить.

Он не знал, как это произошло. Помнил только, что Катя, голая, села рядом и стала кокетничать с ним на глазах у Насти. Реакция Насти была странной: она рассмеялась. Его удивление сменилось еще большим, когда Настя придвинулась к нему, и они вдвоем с Катей принялись возбуждать его.

Он не помнил, в какой момент начал тонуть. Мгновение спустя увидел себя содрогающимся в экстазе и погружающимся в человеческую массу, где не было ни лиц, ни имен. Масса росла – к ним стали присоединяться остальные. Все ощущения перешли в одно дикое телесное наслаждение, – оно сотрясало его грубо и жестоко.

Ему казалось, будто он теряет сознание и падает в другой, странный мир, – мир безумного упоения. Ему не хотелось сопротивляться этому падению.

Он испытывал невиданный восторг, подобного которому не знал никогда раньше. Он совокуплялся с кем-то, не видя лиц, и уже нельзя было различить, кто с кем. Все лица стерлись, и Андрей с помутненным сознанием погружался в безумный, безграничный экстаз, – мерещилось, будто все остальные женщины и мужчины проникали в него, вскрывали, извлекали и взрывали скрытые в нем страсти и желания. Он едва не умирал от наслаждения.

Они занимались сексом по-новому, без всяких ограничений, вели себя с абсолютной свободой, позволявшей делать все, что приходило в голову, – без колебаний и оглядок. Ради достижения полного удовлетворения позволялось все.

Андрей был потрясен. Ощущение было такое, будто он получил внутреннее освобождение, и все его желания и мысли – даже те, которые еще не успели прийти ему в голову – вскрыты и вышли наружу.

Оглянувшись вокруг, Андрей обнаружил, что он единст венный, кто удивлен произошедшим. Остальные, как ни в чем не бывало, продолжали веселиться, пить и беседовать.

– Как видно, вы не в первый раз занимаетесь этим?

– Иногда мы делаем это, ради эксперимента – не более, – ответила Настя. – Есть люди, которые не могут решиться на такое. Я уверена, в глубине души они горят желанием попробовать, но им недостает смелости. Мы же даем себе свободу, чтобы открыть неизведанное. Не только в сексе, но и в жизни вообще.

Андрей не стал с ней спорить. Он был утомлен и ощущал внутри себя какую-то бесцветную пустоту.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что все еще находится под впечатлением вчерашнего события. Тело его было пронизано испытанным накануне наслаждением. Настя же проснулась бодрая и веселая, будто ничего не произошло. Она вновь заговорила о новой квартире. Некоторое время Андрей рассеянно слушал, затем начал собирать вещи, чтобы вернуться в Москву.

Он полетел домой самолетом. В аэропорту купил газету и, заняв место в салоне самолета, начал ее перелистывать, не в силах, однако, сосредоточиться. Мысли путались, перед глазами стояла пережитая сцена группового совокупления. Да, он испытал наслаждение. Но оно почему-то вызывало в нем ужас, словно воззвало к какому-то зверю, покоившемуся внутри него, и разбудило его. Чем внимательнее Андрей вглядывался в этого зверя, тем яснее различал его: хищный, с раскрытой пастью, готовый сожрать его. И думал о том, что рискует угодить в эту пасть, если тотчас не избавится от него. «Я должен задушить этого зверя сейчас же», – думал он взволнованно, словно боясь и сомневаясь в своей силе одержать над ним победу.

Блуждая взглядом по страницам газеты, Андрей неожиданно заметил фамилию Алексея – одного из членов компании. Под его именем было помещено журналистское расследование об одном известном предпринимателе. По сведениям Андрея, это был вор и мошенник, сколотивший за короткий срок огромное состояние путем незаконного присвоения одного из крупных заводов. Но Андрея удивило то, что писал Алексей: тот делал из преступника национального героя.

Андрей отбросил газету в сторону. Воображение его переполнялось яркими картинами, мысли путались.

В последующие дни он не выезжал из Москвы. Он был беспокоен и озабочен. Временами случившееся всплывало в его сознании в виде необычайного наслаждения, притягивавшего как огонь, и вспоминались окрашенные яркими красками Настины слова о свободе и экспериментах. Но в воображении тотчас возникала другая картина – груда одинаковых, трудно различимых совокупляющихся фигур, скопище обнаженных, предающихся животной страсти человеческих тел, казалось, лишенных душ.

День за днем вкус того наслаждения стал разлагаться, издавая гнусный запах – запах, медленно разливавшийся в его душе и вызывавший у него чувство омерзения.

После двухнедельного перерыва Настя сама приехала к нему. В течение последней недели она буквально преследовала мужа телефонными звонками. И не понимала, что происходит: его нельзя было застать ни дома, ни на работе. Ей все время отвечали, что его нет.

Привело ее, однако, не беспокойство. Настя примчалась с целью сообщить Андрею радостную, как ей казалось, весть: ей обещали предоставить право на аренду бани.

– Послушай, Настя, – перебил ее Андрей, – то, что случилось в тот день, было не совсем приятно.

– Что ты говоришь, Андрюша? Мне показалось, тебе понравилось.

– Не понравилось. Не знаю, как стал участвовать в этом. Я был пьян.

– Андрюша, прошу тебя, – сказала она, растягивая слова, – не будь таким консерватором.

– Это не консерватизм, и то, чем вы занимаетесь, – не свобода, – произнес он с раздражением. – Это грязь!

– Ты в самом деле консерватор.

– Слушай, я не знаю, как мне относиться к тебе после случившегося. Но точно знаю одно: если ты хочешь, чтобы мы остались вместе, ты должна прекратить это. Прекратить совсем, и порвать отношения с ними.

– Что ты говоришь?! Мы ни о чем таком не договаривались, когда женились. У нас не было уговора, чтобы кто-то диктовал свои условия другому.

– Значит, нам надо пересмотреть наши отношения.

– Андрюша, любимый, пожалуйста, попробуй взглянуть на все с другой стороны: мы с ребятами друзья, а ты – мой муж, и я люблю тебя. То, чем мы занимались, как я сказала, было не более чем экспериментом. Но это не накладывает на нас обязательств по отношению друг к другу.

– Эта дружба абсолютно не правильная, – вновь повысил голос Андрей. – И если ты хочешь оставаться с ними, то считай, что нашим отношениям пришел конец.

– Ладно, давай не будем говорить об этом сейчас. Есть кое-что поважнее: баня! Мне обещали перевести аренду на мое имя… то есть – на наше.

Он посмотрел на Настю долгим и внимательным взглядом, словно видел впервые. И произнес с усмешкой:

– И?..

– И… Нам надо поторопиться, дорогой, так как желающих много, – ответила она спокойно. Затем голос ее изменился, глаза заблестели, и она заговорила с воодушевлением: – Слушай! Мы сделаем из нее нечто потрясающее! Отремонтируем, расширим парную, добавим сауну, выделим комнату для массажа, а в зале поставим столб для стриптиза. Как раз там, где ты тогда танцевал, помнишь?

Андрей смотрел на нее исподлобья и не отвечал.

– Мы выделим место для кухни, – продолжала она, – и там будут подавать роскошные блюда. Ты не понимаешь, насколько это выгодный бизнес, особенно, если добавить сюда красивых девочек. Заказы польются к нам рекой. Я хорошо знаю начальников и богачей. И знаю, как они любят посещать такие места – парная, бассейн, джакузи, пиво и напитки, еда, стриптиз и секс. Полный комплект услуг в удаленном месте, подальше от людских взоров. Снаружи мы не будем ничего менять, чтобы не вызвать подозрений. Все будет внутри, в точности, как в пещере Аладдина – пыльной, старой и полной золота. Ах, Андрей! Этот бизнес сделает нас миллионерами. Если бы ты знал, скольких трудов мне стоило получить право на это место. И вот они согласились!

Андрей хранил молчание. На лице его трудно было прочитать что-либо определенное.

– Почему ты не отвечаешь?

– Мне нечего сказать.

– Не стоит и раздумывать!

– Я и не раздумываю.

– Я была уверена в этом. И ни минуты не сомневалась в твоем согласии.

Эта фраза заставила его поднять голову и посмотреть на жену с удивлением. «Ни минуты не сомневалась в моем согласии? – подумал он озадаченно. – За кого она меня принимает?» Ее уверенность оскорбила Андрея, – может быть, даже больше, чем ее пренебрежение возникшим между ними разногласием.

– Ладно, детали мы обсудим потом, времени у нас еще много. Сейчас важно поторопиться с заключением сделки об аренде, чтобы забронировать место, – сказала Настя, подходя к нему и целуя. Но он грубо оттолкнул ее.

– Андрей, что с тобой?

– Это тебя надо спросить: что с тобой?! Ты говоришь о бане и забываешь о том, что наши отношения оказались под вопросом.

– Ты все еще думаешь о том деле?

– А ты думала, я забыл? Это я должен спросить: что ты теперь скажешь?

– На что?

Он замолчал, поняв, что ее ответ не имеет больше значения, и даже удивился, что еще пытается говорить с ней на эту тему. Все было ясно. Ему оставалось только определить свою позицию.

– Андрей! Если это дело задело тебя до такой степени, мы можем забыть о нем. Я скажу ребятам, что мне надоели наши сборища. В последний раз было интересно потому, что участвовал ты. Но раз ты относишься к этому отрицательно, я больше не буду туда ходить. Тебе этого достаточно? А теперь, пожалуйста, попробуй выслушать меня снова, потому что есть кое-что поважней. Представь: парная, стриптиз и сексуальные девочки. Баня с евроремонтом, где человек может отдохнуть и забыть обо всем. За этот отдых будут платить! Платить без колебаний, – повторяю, я знаю начальников и богачей.

Он не разделял ее фантазии, а думал о том, что она сказала по поводу сборищ. Они ей надоели… Интересно, сколько раз она принимала в них участие, что они успели надоесть?

Но Настя не желала отклоняться от своей темы:

– Ну, что скажешь? У тебя достаточно денег? Я думаю, нам лучше обойтись без партнеров.

Андрей не отвечал.

– В общем, думай, но быстро, и не предлагай дело никому – твоему другу Сергею, например. Если тебе нужны деньги, лучше взять их у него в долг, пусть даже с процентами. Я уверена, мы сумеем быстро их вернуть. Главное – не предлагай ему партнерство.

– Хватит! – гневно воскликнул Андрей, не отрывая взгляда от пола и почувствовав внезапное головокружение.

– Что с тобой? – удивилась Настя.

Он не ответил.

Тогда она заговорила вновь, гладя его по волосам:

– Андрюша, я понимаю, ты устал, но такие дела нельзя откладывать. Если мы не решимся сразу, удача выскользнет из наших рук.

Андрей был поражен: жена совершенно не понимала его и даже не пыталась понять. «Ее интересуют только день ги, – подумал он. – Ее никогда не интересовало ничего, кроме них».

– Я спешу на работу, – бросил он.

И ушел, оставив Настю одну. Он никуда не торопился, но ее общество и этот разговор стали тяготить его безмерно.

Вечером Настя вновь вернулась к своей цели:

– Андрей! Ты хорошо знаешь баню. Она достаточно большая. Я думаю пригласить дизайнера, чтобы он составил план ремонта. Ах, Андрей! Ты не знаешь, как я счастлива! Разве ты не мечтал о таком шансе? Выгодный бизнес в Питере, приносящий золотой доход! Ты переедешь и будешь жить со мной. Мы будем вместе, в твоем любимом городе. Тогда я даже обещаю родить тебе ребенка.

Ее слова вызвали у него смех. Она рассуждала о семейном бизнесе, хотя при тех обстоятельствах и том образе жизни, что сложился у них, сам разговор о семье казался Андрею нелепым. Но она не обратила внимания на его смех и продолжала настаивать:

– Если мы будем долго тянуть, то все уплывет из наших рук, потому что желающих, как я сказала, много. Тебе нужно сегодня поехать со мной, чтобы завтра же заняться этим делом. Но если ты устал или занят, то можешь дать деньги мне, и я займусь сама. Ты не бойся за меня. В бизнесе я тебя не разочарую.

– А кто тебе сказал, что я согласен на это дело?

– Ты не согласен? – спросила жена удивленно.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не согласен.

– Андрюша! Ты не знаешь, что говоришь.

– Я знаю, что говорю.

– Не понимаю, что с тобой произошло.

– И думаю, что не поймешь, – произнес он, глядя перед собой.

Его взгляд упал на газету, лежащую на столике. Открыв ее на странице, где была помещена статья Алексея, Андрей спросил с неожиданным спокойствием:

– Ты читала эту статью? Мне интересно услышать твое мнение.

Настя рассмеялась, беря газету из его рук, и тоже успокоилась, – значит, дело было не в ней.

– Я не подозревала, что ты настолько щепетилен. Дело в том, что Алексей абсолютный прагматик, но я согласна с тобой: он немного преувеличил. И я тебе скажу почему: этот человек, которого он восхваляет, собирается на днях основать еженедельный журнал, и Алексей всеми силами пытается убедить его предоставить ему место главного редактора. Такой уж он по натуре – готов защищать даже коммунистов, если ему заплатят больше. Но, похоже, бороться за эту должность нелегко, Елена тоже туда метит. Шлюха! – она произнесла это слово с явной симпатией, а не с осуждением. – Я уверена, она не раз ложилась под него, чтобы заполучить это место.

Ее слова вызывали у Андрея крайнее отвращение и брезгливость. Как будто с его глаз внезапно сняли повязку, и он увидел подлинные лица: все принципы Настиных друзей продавались и покупались. За плату они готовы были принять любую сторону и пропагандировать все, что угодно. Даже свободой они занимались так, словно она стала товаром, который им поручено разрекламировать.

– Ничего себе прагматизм! – насмешливо произнес Андрей.

– Андрюша! Я поражаюсь, как ты стал таким преуспевающим бизнесменом, если до такой степени эмоционален и раним. Ты действительно не понимаешь, что отношения между людьми в наше время определяются одними интересами? Оставь эмоции. Поверь мне, если бы я позволяла себе гневаться, обижаться на кого-то, кто мне досадил, объявлять войну, разрывать отношения, то я бы не смогла продолжать работу, а между тем у меня большие планы, которые я собираюсь осуществить.

– А разве ты не хочешь получить это место?

– Нет.

– Почему? Потому что у тебя есть я?

– Зачем ты так говоришь?

– Мне просто противно! Омерзительны эти ваши лицемерие и свобода.

– Вы послушайте, кто так говорит! Как будто ты не участвовал в этом! Как будто не гулял вместе с нами! – воскликнула Настя, удивляясь его словам.

– Да, участвовал! – крикнул он ей в лицо. – Не знаю, как это случилось со мной. Но мне сразу стало противно.

– Андрюша, дорогой мой! – попыталась она успокоить его. – Не будь таким патриархальным. То, что произошло, – обычное дело, и многие этим занимаются. Уверяю тебя.

– Патриархальный? – переспросил он с усмешкой. – Да, может быть, даже первобытный и дикий! А вам, цивилизованным и свободным, ваша свобода позволяет копаться в собственных телах и извлекать из них звериное начало. Свобода, позволяющая превратиться в первобытное, дикое существо! Быть человеком без принципов, – добавил он, размахивая газетой. – Выгода и интерес – вот ваши настоящие законы. Они позволяют тебе открыть публичный дом для воров и богачей. Они позволяют тебе все, кроме одного: сохранять человеческое лицо. Я не желаю говорить с тобой долго, мне это противно. Хочу сказать одно: между нами все кончено. Нам нужно поскорее развестись.

Настя уехала, решив, что муж просто вспылил. И продолжала надеяться, что, быть может, он успокоится и передумает по поводу бизнеса, – этот вопрос волновал ее больше всего.

В те дни пост главного редактора вновь основанного еженедельного журнала достался другому журналисту, из другой компании, более известной, чем Настина. И Алексей тотчас опубликовал в одном малоизвестном оппозиционном журнале статью с критикой предпринимателя-владельца журнала, где приводил ошеломляющие доказательства его коррумпированности, истории о том, как он занимался хищением госсобственности и какими незаконными путями приобрел свое богатство.

После этого поползли слухи: фотограф Артур запечатлел Елену в объятиях владельца журнала, Марина якобы слышала, что Алексей хотел купить эту должность за деньги, Катя сказала о Насте, будто последняя готова потратить деньги Андрея, чтобы залезть в постель предпринимателя, но бедняжке, похоже, это не удалось, и тогда она занялась проектом бани. Некто сказал что-то о том-то, а тот не преминул ответить публично и написал то-то.

Как эта мишура могла увлечь его, Андрей не понимал. Как с самого начала он не разглядел эту их безмерную враждебность ко всякому, кто не разделял их взглядов? Не обратил внимания на то, как отчаянно – за плату – они защищали политиков, открыто толкающих страну в бездну? И как он мог участвовать в их оргии? Как?!

Он не находил ответа.

К великому удивлению Андрея, Настя вновь приехала к нему в надежде уговорить его отказаться от развода и согласиться на предложенный ею проект. Он отказался наотрез. И она ответила спокойно:

– Хорошо. Если ты настаиваешь, мы разойдемся, но – через суд. Закон гарантирует мое право.

– Какое право?

– Я твоя жена, и по закону в случае развода имею право на половину имущества.

– Убирайся отсюда! Не хочу видеть тебя больше! – крикнул он ей в лицо.

Андрей согласился бы пожертвовать всем своим имуществом, чтобы избавиться от нее, но только не подчиниться ее шантажу. Он хотел бы не только отвергнуть шантаж, но и возвратить каждую потраченную на жену копейку, однако было ясно, что ему трудно будет выдержать долгую борьбу с ней. Андрей не желал ее видеть и вскоре согласился на компромиссное решение. Убедившись в том, что поделить имущество будет нелегко, Настя потребовала за развод определенную денежную сумму. Андрей обещал ей это и стал с нетерпением ожидать решения суда.

И кошмар, наконец, закончился. Настя и ее друзья не смогли вызвать на волю зверя, спрятавшегося внутри Андрея. Он сумел обуздать его, но в то же время чувствовал, что перестал быть самим собой.

Этим подонкам удалось изуродовать его. Картина, где он вместе с ними содрогается в безумном экстазе, продолжала его преследовать. Это переживание поразило и преобразило Андрея, но вместе с тем вызывало какое-то ужасное чувство: оно жалило, кусало, терзало и медленно пожирало его. Он чувствовал, будто в действительности они взяли над ним верх и завладели им. Они, а не он.

Неожиданно Андрея охватило неодолимое желание бежать – туда, где не было бы ни людей, ни улиц, ни домов, ни деревьев. Туда, где нет абсолютно ничего и никого. В пустыню.


Рашид | Лейла, снег и Людмила | Рашид