home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Андрей

Андрей никогда не забудет о том, что он решил жениться на Насте, сильно напившись. Когда он проснулся на следующий день после той исторической в его жизни попойки, то обнаружил себя в Настиной постели. Она крепко спала, лежа рядом с ним, и ее вьющиеся волосы покрывали подушку. Несколько мгновений он смотрел на нее. Она казалась такой кроткой!

Андрей не помнил, как попал сюда. Все, что осталось в памяти, – это то, что он выпил вчера так много, что забыл момент, когда начал терять память.

Сильно хотелось пить, и он встал и пошел искать кухню. По дороге остановился от мелькнувшего в воображении эпизода: он, только что закончив любовный акт, лежит на Насте, тяжело дыша, а потом просит ее выйти за него замуж. Однако он никак не мог понять, случилось ли это в действительности или привиделось ему во сне. Он легко нашел кухню, – невозможно было заблудиться в хрущевской квартире, состоящей из одной комнаты, кухни и туалета. Набирая воду из-под крана, Андрей с недоумением подумал, как может такая свободная и независимая Настя жить в этой спичечной коробке: кухня была не более двух метров в ширину и столько же в длину.

И хотя теперь в магазинах стало легко купить любой товар, на маленькой Настиной кухне все было старым, образца, пожалуй, семидесятых годов: мебель, кухонные принадлежности, обои, мойка, покрытая эмалью, сколовшейся по краям, кран, торчащий из стены, из которого непрерывно капала вода. Все было древним, но в хорошем состоянии, и возникало ощущение, будто человек попал на территорию, относящуюся не к этому времени, а к тому.

– Ты здесь? – раздался из-за спины Настин голос.

Он испуганно оглянулся. И, усаживаясь за стол, проговорил:

– Скажи, пожалуйста, тебя не раздражает эта теснота?

– Конечно, раздражает, – ответила она, наполняя водой чайник. – К этому нельзя привыкнуть при всем желании, даже если будешь убеждать себя, что тебе здесь нравится. Вздумаешь передвигаться свободно – обязательно ударишься о края и углы мебели и получишь синяки. Помню, когда я была маленькой, мама приходила в ужас, видя, как я бегаю по квартире. Она все время боялась, как бы я не ударилась головой о какой-нибудь угол и не получила увечье.

Настя вздохнула и добавила:

– Мне надоело здесь жить, особенно после смерти мамы. Я даже не помышляю о ремонте. Когда мы могли сделать ремонт, у нас не было денег. Теперь я начала работать, и положение улучшилось, но мне жалко тратить деньги на такую квартиру. Я всегда мечтала переехать отсюда в другую – просторную. И прежде чем переехать, я уберу там все стены. Хочу, чтобы мой ребенок передвигался и бегал по ней свободно.

При упоминании о ребенке Андрей вернулся мыслями к предложению, сделанному им Насте то ли наяву, то ли во сне. И пока она ставила старый чайник на плиту, напряженно думал, пытаясь вспомнить, но ему это не удалось.

Настя села за стол напротив него и, смеясь, произнесла:

– Ты знаешь, когда я проснулась сегодня и не нашла тебя рядом, я подумала, что ты сбежал.

– А зачем мне сбегать?

– Разве ты забыл, что вчера предложил мне выйти за тебя замуж?

– Правда? – Он улыбнулся и покачал головой. – Мне казалось, что это было во сне.

– Раз я помню о предложении, значит, к сожалению, это было наяву.

– Почему «к сожалению»?

– А ты не жалеешь о предложении, сделанном по пьянке?

– Нет. Не жалею.

– И ты помнишь, что я согласилась?

– Помню, – ответил Андрей со смехом.

Но вскоре в его глазах появилось задумчивое выражение. Какая-то часть сознания отказывалась верить тому, что говорил язык: дело примет серьезный оборот, и он женится. Ему казалось, что если он остановится и рассудит трезво, то обязательно сбежит, но в то же время он испытывал какое-то непонятное удовлетворение, доверяя себя тому, пьяному, Андрею. Это ощущение нравилось ему до такой степени, что он предпочитал думать и вести себя так, словно все еще находился в состоянии опьянения.

Они обвенчались в церкви, хотя ни он, ни она не были верующими. Но Насте нравился обряд венчания. Кроме того, она, придерживающаяся во всем современных взглядов, считала, что старое и забытое приобретает новизну и привлекательность, когда сдуваешь с него пыль времени.

Андрей согласился с ней и безболезненно отказался от той картины, которую рисовало прежде его воображение: жених и невеста, целующиеся на берегу Невы со стороны Васильевского острова, разбивающие бутылку шампанского за счастливую жизнь. Эти двое стояли неподалеку от воды, окруженные величественной и прекрасной панорамой города. Напротив высилась Петропавловская крепость с длинной позолоченной башней, стрелой уходившей в небо, справа – Зимний дворец во всем своем великолепии. Их окружали широкие мосты, вода в реке сияла от солнечных лучей, вокруг – пышная зелень, птицы парили в голубом небе, глядя на них, они – жених и невеста, – обнимались, стоя в самом центре волшебного зрелища.

От этой картины веяло тихим очарованием, но она немедленно потеряла свою романтичность, когда Настя отвергла ее с угрюмым выражением лица:

– Андрюша, прошу тебя, не рассказывай мне о прогулках по городу и возложении цветов к могилам. Мне это внушает отвращение. А птицы, дорогой, не будут петь и парить вокруг нас, потому что они улетели. Ты не видишь, что на улице идет снег? Сейчас зима.

В глубине души Андрей знал, что не любит Настю. Это было не более чем увлечение. Но на протяжении нескольких месяцев он верил, что брак с ней стал его настоящим богатством. Его прельстил ее образ жизни, рядом с ней все казалось легко. И даже семья, в прошлом представлявшаяся ему чем-то пугающим, особенно если недоставало любовной страсти, оказалась вполне терпимой: Настя предложила остаться каждому в своем городе, исключив всякую необходимость идти на уступки и жертвы.

Иногда она приезжала к Андрею в Москву, а иногда он ездил к ней в Питер. И каждый раз, когда он переступал порог ее хрущевской квартиры, у него возникало одно и то же ощущение: будто он вступил в прошлое. В этой квартире Настя сохранила все так, как было в советские времена: не покупала ни одной новой вещи для дома и даже не переставляла мебель.

– Андрюша, я обещала себе ничего не менять в ней. Ты понимаешь меня? Я ненавижу эту квартиру и не хочу тратить ни копейки на ее ремонт или обновление. Я хочу оставить ее совсем и никогда в нее не возвращаться.

Настя повторяла это часто, и хотя он разделял ее мнение, что квартира тесная до удушья, в то же время испытывал к ней какую-то симпатию, необъяснимую привязанность ко всему, что здесь осталось. Он не был знаком прежде с этой квартирой, и его не связывали с ней какие-либо воспоминания. Но старая мебель, которая несла отпечаток грустной величавости, темнота прихожей и древний кухонный шкаф – все это навевало Андрею атмосферу и воспоминания дедовских времен.

Последний дед его умер, когда Андрею было десять лет, и в его воображении осталась смутная картина: старый, окруженный вековыми соснами деревянный дом в деревне, мебель, похожая на Настину, те же предметы быта, и даже запах, казалось, был похож на тот, что стоял в Настиной квартире.

Помнится, в детстве он с нетерпением ждал лета, когда мать отправит его в деревню к дедушке и бабушке. В каждом углу их деревянного дома таилась сказка. Бабушка по ночам рассказывала их Андрею, и он засыпал под ее мягкий голос, наполнявший мир волшебством и чудом.

А Настя и ее друзья представляли собой противоположный мир. Его удивляла их современность и революционность во всем: во взаимоотношениях, внешности, языке общения и даже в еде, питье, вечеринках, где они пили только виски, и ему приходилось пить вместе с ними, хотя он больше любил водку. Что касалось их взглядов на вопросы политики и экономики, то в основе их лежал один принцип – свобода. Абсолютная свобода капитала. Свобода рынка. И ради утверждения основ этой свободы они ежедневно нападали в своих статьях на того советского монстра, как они его называли, который, хотя и поверженный, все еще мешал их свободе. И после каждого победного выпада приходили к одному и тому же итогу: от диктатуры и произвола исходит отвратительный запах засохшей крови.

Все еще опутанный сомнениями, Андрей мечтал стать похожим на них – не только чувствовать себя освободившимся и современным, но и поверить в правильность происходящих перемен, – так, как верили они.


Рашид | Лейла, снег и Людмила | Рашид