home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Андрей

После злополучной поездки в Петербург Андрей желал только одного – чтобы обстоятельства не заставили его посетить этот город еще раз. Ему хотелось сохранить в памяти картину прежнего Ленинграда, далекую от уродливой действительности. Но действительность была изуродована везде, и с ней так или иначе приходилось мириться.

К удивлению Андрея, Владимир не проявил никакого интереса к результатам его поездки. Все его внимание было направлено на одну сделку, которую ему неожиданно предложили, и о которой он воодушевленно говорил: «Если она удастся, я стану миллионером».

Владимир собирался заняться торговлей мясом – замороженным, поставляемым из Европы по низкой цене. Целую неделю Андрей сопровождал его в разъездах и тоже заразился мечтой о волшебном и быстром обогащении. Однако мечтам его предстояло растаять так же быстро, как растаял кусок мяса, который он взял домой, чтобы приготовить и попробовать. На следующий день он отправился в лабораторию с другим куском мяса, и там подтвердили, что оно гнилое.

– Оно гнилое, люди отравятся им, – заявил Андрей, вернувшись с результатами проверки и показывая их Владимиру.

Но тот отказался даже взглянуть на них:

– Ты ошибаешься. Это мясо продается на рынке, и никто им не отравился.

– А ты откуда знаешь? Разве теперь кто-то проверяет, отчего умирают люди, особенно бедные?

– Слушай, не надо читать мне лекцию относительно ценностей, которые больше никого не интересуют. Если я не возьмусь за эту сделку, за нее возьмется кто-то другой, то есть мясо все равно попадет на рынок. Так зачем ты требуешь, чтобы я уступил этот шанс другим?

– Ты можешь заработать честным путем.

– Похоже, с тобой бесполезно спорить.

– Если ты пойдешь на эту сделку, наши отношения оборвутся. Больше я с тобой работать не буду.

– Дело твое. Я не стану тебя уговаривать. Ты, наверно, помнишь, я и раньше не пытался тебя уговорить. Ты сам позвонил мне.

– Второй раз этого не случится.

– Посмотрим.

В тот момент Андрея поразила перемена, произошедшая с его старым другом: неужели деньги в самом деле так повлияли на Владимира? Или он скрывал в себе другого человека и теперь не стыдился его показать?

Так или иначе, но сложившиеся обстоятельства представляли собой идеальную среду для нравственного разложения.

Андрей сказал, что не позвонит Владимиру во второй раз, и собирался сдержать слово, хотя и не доверял ситуации. И в то же время смотрел на дело как на принцип, за который он будет держаться, даже если придется голодать.

В итоге ему не пришлось голодать, как не пришлось вторично звонить Владимиру. Вспоминая тот период своей жизни, Андрей думал, что только вмешательство высших сил выручило его. Лишь так можно объяснить совпадения, которые помогли ему встать на ноги. Важнейшим из них была встреча с предпринимателем, поставлявшим Владимиру товары из Турции и время от времени беседовавшим с Андреем по телефону. По причине, известной одному Богу, этот человек поверил Андрею и согласился поставить ему товар без предварительной оплаты. Так начался их совместный бизнес с Сергеем, который также оставил Владимира.

Как-то в поезде, когда Андрей возвращался из короткой поездки в Петербург, он вспомнил о трудностях, пережитых им в самом начале, – вспомнил с тихой радостью, без муки. Ибо единственное, что очищает прошлый опыт от боли и страданий и облекает их в красивую рамку, навевающую приятные воспоминания, – это счастливый конец. Андрей в компании с Сергеем за два года сделал крупные шаги на пути к успеху и стал самостоятельно ввозить товар и поставлять его другим фирмам. Кроме того, он стал владельцем нескольких магазинов одежды в Москве и Петербурге.

Он сидел в вагоне поезда, отправлявшегося в Москву через несколько минут, и задумчиво смотрел в окно. Несмотря на достигнутый успех, Андрей не чувствовал себя счастливым. И помимо воспоминаний о трудностях, в памяти то и дело мелькал образ его самого, тогда еще студента, отправившегося в Москву из Петербурга, но в другом вагоне, – более дешевом, чем тот, где он сидит сейчас, в другой одежде, – куда более скромной, чем та, которую он теперь носит, и с другими мечтами, в которых не слышался звон монет. Но эти мечты – он помнит – отличались таким блеском, который теперь не могли разжечь все заработанные им деньги.

Неужели я не рад тому, чего достиг? – спросил Андрей себя с удивлением. Ведь теперь есть деньги, дающие силу и свободу. Но эти деньги вдруг оказались бессильны побороть охватившее его горькое ощущение: на душе пусто. Он не знал, как заполнить эту пустоту. Ему казалось, что едва поезд тронется, тот, прежний, Андрей – в простой одежде и богатый душой – останется ждать на перроне, а он будет отдаляться от него все дальше и дальше.

Он сидел в глубокой задумчивости, а когда повернулся, то увидел ее, стоящую в двери купе и сверяющую его номер с номером, указанным в билете. У нее были длинные вьющиеся волосы, как у цыганок, но светлые. Худая и высокая. Движение поезда заставило ее покачнуться. Она села на сиденье напротив Андрея и, взглянув на него испытующе, произнесла вопросительным тоном:

– Надеюсь, вы не из тех, кто храпит во сне?

– Не из тех.

– Это хорошо, а то я ненавижу спать там, где кто-то храпит.

Запах ее духов напоминал запах лимона. Одета она была в длинную юбку и широкую блузу, в ушах – деревянные серьги, а на шее – расписные бусы, тоже из дерева. У нее были большие глаза и тонкий нос. Андрей не понял, красива она или нет.

– Представьте, я чуть не опоздала на поезд из-за глупого гаишника. Остановил машину, на которой я ехала, и пристал к водителю с каким-то мелким нарушением. Чтобы не опоздать, я заплатила ему из своего кармана, но записала его фамилию и обещала, что он очень скоро увидит в газете статью, где будет главным героем.

– И что он ответил?

– Не придал значения. И с пренебрежением махнул рукой.

– Ничего удивительного. К великому сожалению, кругом один упадок и разложение. Самое ужасное, что когда не стало закона, обнаружилось, что нет и моральных устоев, и все ведут себя так, будто неожиданно сбросили с себя маски, которыми прикрывались раньше.

Она с любопытством посмотрела на него и воскликнула:

– Только не говорите, что вы коммунист!

– Нет, не коммунист. Но, похоже, скоро стану им, – ответил Андрей, смеясь, и в его памяти возник образ Леонида Борисовича.

– Ну и зря, – ответила незнакомка.

– Почему?

– Верно, что положение сейчас не самое лучшее, но мы не должны отрицать достигнутые успехи и возвращаться к старому.

– А что достигнуто? – спросил Андрей с насмешливым любопытством.

– Свобода и демократия, не замечаете? Это прекрасное достижение. Сейчас перед человеком открыты все пути, и у него есть возможность выглядеть так, как он того желает: добрым или злым. А раньше все находились в замкнутом пространстве, где существовала одна правда, одна модель, которой нужно было придерживаться нам всем. И каждый, кто осмеливался выглядеть иначе, считался врагом народа. Разве не так?

– Да, верно, – Андрей не мог с ней спорить.

– Конечно, то, что происходит сейчас, – не самое лучшее, но это всего лишь начальный этап, и мы должны пережить его трудности.

– Вы считаете, что в будущем станет лучше?

– Обязательно. Никогда не поддавайтесь сомнениям, – сказала незнакомка с улыбкой. – Свобода выглядит как широкое поле, открытое всем ветрам, которые дуют во всех направлениях, разнося разные зерна. Там произрастают сорняки, но там вы найдете и самые прекрасные, удивительные и редкие цветы. Глупо вырывать то, что кажется вредным, и раньше времени возводить забор, не пуская ветер. Вы знаете, к чему это приводит? Полезное начинает гнить и портиться, пока не погибнет, а если выживет, то пытается расти и тянется вверх в поисках другого воздуха. Так и случилось. Сейчас мы видим, как ветер вырвался из-за забора и дует со всей силой, меняя все вокруг. Но скоро он ослабнет, и мы увидим, как расцветет свобода.

– Вы гарантируете? – шутя, спросил Андрей.

– Да. Я уверена в этом.

Глядя на незнакомку во время разговора, Андрей проникался к ней все большей симпатией, черты ее лица становились все приятнее, а когда она, улыбаясь, произнесла последнюю фразу, то показалась Андрею и вовсе красавицей.

– Вы журналист?

– Да. Вы, наверно, догадались об этом по моей болтливости. Мы, журналисты, такие – готовы болтать всегда и везде.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Да. Пива. Оно помогает уснуть.

Он сделал заказ проводнику, и они выпили по бутылке пива за знакомство. Ее звали Настя, она была из Петербурга и работала в «Комсомольской правде».

Битый час Андрей ждал момента, когда ему представится шанс сесть рядом с ней. В деле обольщения женщин он проявлял неторопливость и рассудительность, и, как правило, готов был отказаться от своих намерений по отношению любой из них, лишь бы не выглядеть незрелым и нетерпеливым. Но то, как быстро Настя упала в его объятия, удивило его самого. Она встала с места и направилась к двери, но быстрый ход поезда заставил ее покачнуться. Андрей протянул руку, пытаясь помочь ей устоять на ногах, но она, не удержавшись, в мгновение ока оказалась у него на коленях. И безудержно рассмеялась.

– Можете остаться, вы мне совсем не мешаете, – сказал он.

– Знаю. И я солгу, если скажу, что мне это неприятно.

Он обнял ее за талию.

– Я хотела сходить в туалет.

– А нельзя ли с этим повременить?

– Можно.

– Ты удивительная женщина.

Она и впрямь казалась ему удивительной – не только речью и поведением, но и той яркой индивидуальностью, которая вдруг заставила его полюбить в Насте все: ее длинные вьющиеся волосы, распустившиеся и рассыпавшиеся на плечах, упругую грудь, аромат духов, отдававший свежестью цитрусов. Все это взволновало его необыкновенно. И когда она оказалась в его объятиях, мир стал сразу прекрасным и многообещающим.

Настя была увлеченным журналистом, придерживающимся либеральных взглядов. Время от времени она ездила в Москву для проведения журналистских расследований, о которых затем писала. Ее статьи показались Андрею несколько странными. В стране бастовали рабочие, перекрывали железную дорогу и не пропускали поезда, требуя зарплаты, которую не получали месяцами после продажи шахт в частные руки, а в это время Настя копалась в могиле прошлого, чтобы извлечь оттуда очередного мертвеца и осудить его за происходящие ныне катастрофы.

– Каждый раз ты судишь социализм и коммунизм, будто они несут ответственность за все происходящее сейчас, – однажды высказал свое мнение Андрей.

– Андрюша, они и вправду несут ответственность, и странно, что ты в этом сомневаешься. Поэтому я и пишу о них. Люди должны понимать: сегодняшние события – не что иное, как последствия преступлений и глупых просчетов прошлого.

Андрей не затягивал спор с ней по двум причинам. Во-первых, он не имел твердой позиции и не знал, согласен с ней или нет. А во-вторых, ему не хотелось тратить короткие часы их встреч на разговоры о политике.

Настя нравилась ему. Его прельщала ее доброжелательность в обращении, подкупал ее свободный дух. Рядом с ней, казалось, все было легко. «Андрюша, поверь, все будет хорошо», – все время успокаивала она Андрея, даже когда тот не тревожился.

Как-то раз в один из его приездов в Петербург Настя сообщила ему, что в шесть часов – к тому времени он заканчивал свои дела – она будет у своего друга на дне рождения, который отмечают в бане.

– Приходи прямо туда. Тебе понравится. Там есть русская баня, бассейн, массажная, джакузи и комната для отдыха. Мы с друзьями приготовили вкусный ужин, съедим его прямо там. Короче, чудесно проведем время. Тебе обязательно понравится наша компания.

Когда Андрей прибыл к месту вечеринки, то увидел, что баня расположена на территории, окруженной забором. Охранник отказался пропустить его. Он разрешил только позвонить по внутреннему телефону и вызвать Настю. Та ответила, что выйдет сию же минуту, и, смеясь, добавила: «Но голая».

Андрей подумал, что это шутка. Но они с охранником так и застыли на месте, увидев, что она направляется к ним в чем мать родила. Она шла быстро, и груди ее сотрясались при ходьбе. Волосы были мокрые и спадали на плечи, на лице играла радостная улыбка.

– Ты заболеешь! – воскликнул Андрей, от неожиданности не найдя что сказать.

– Не волнуйся, я закаленная.

Изнутри доносился праздничный шум. Настя познакомила его с друзьями: Алексеем, Еленой, Катей и другими. Все они оказались коллегами. Некоторые были в купальных костюмах, а некоторые – как Настя, абсолютно голые.

Удивление Андрея вызвала не столько их нагота, сколько свобода, с которой все обращались друг с другом, особенно девушки. Ему показалось, что эти женщины были другими, чем те, которых он знал до сих пор. Казалось поразительным, что девушка могла безо всякого стыда ходить, садиться, вставать, плавать и танцевать обнаженной, будто бросая вызов своей свободой. Он почувствовал неуверенность, поскольку эта новая разновидность девушек ставила под сомнение всю его прежнюю ловкость в обращении с женщинами. По своему опыту Андрей знал, что обнаженность несет в себе признаки не только сексуальности, но – в не меньшей степени – и романтичности. Обнажение представляло собой конечную цель. Путь к нему лежал через стихи, красивые слова, стыдливые взгляды, поцелуи, сорванные во время прогулки под дождем. Каждый раз он приходил к этому моменту иным путем – в какой-то степени известным и в то же время всегда загадочным и неизведанным. Обнажение девушки перед ним всякий раз происходило по-особому, и всякий раз оно представляло для него новую победу, которой он упивался неторопливо и с восторгом, словно выпивал хорошего вина.

При виде бесстыдно обнаженных женских тел, демонстрирующих себя с вызывающей откровенностью, Андрей почувствовал, что произошел скачок, что все пути к любви пройдены за один шаг, а конечная цель поставлена в начало. Эта нагота словно заявляла ему со спокойным равнодушием: «Хорошо. Теперь тебе предстоит найти другие пути, подумать о других приемах, говорить на другом языке и любить другими чувствами. Сейчас другое время».

Выпивая бокал за бокалом, Андрей все больше свыкался с обстановкой. Решив танцевать, он сбросил плавки, прежде чем выйти на площадку. Удивленные возгласы Насти привлекли к нему внимание, и кругом раздались радостные восклицания и громкие аплодисменты. Андрей сразу почувствовал легкость. С каждым мгновением и с каждым выпитым бокалом эта легкость возрастала, и в конце концов он начал получать удовольствие от вечеринки. Неожиданно для себя он соприкоснулся с чудом неповиновения. Здесь, где не было ни Бога, ни закона, ни табу, Андрей ощутил вкус свободы, который проникал в него и растворял не только условности, но и все остальное, будто сама жизнь избавлялась от тяжести и становилась до такой степени легкой, что воспринимать ее всерьез казалось просто смешным.

И тогда вечеринка начала доставлять Андрею несравненное, безумное наслаждение. Он танцевал до упаду, ел и пил без всякого контроля, посидел в парной, а выйдя оттуда, бросился в бассейн. Потом снова пил, рассказывал анекдоты и смеялся от души. После этого подошел к Насте и, обхватив ее за талию, шепотом спросил:

– Долго еще будет длиться вечер?

– Да он только начинается.

– Но я хочу тебя сейчас!

– Так возьми меня.

– Здесь? – спросил Андрей, сильно удивленный.

– А что в этом такого? – сказала она смеясь.

– Но нельзя ли где-нибудь уединиться? – спросил он, не воспринимая ее слова всерьез.

– Как хочешь.

Она взяла его за руку, и они проскользнули в маленькое пустое помещение, предназначенное для отдыха, и закрыли дверь. Через несколько минут оттуда донеслись Настины громкие крики и кокетливые оханья.

– Пойдешь за меня замуж? – спросил Андрей.

До того момента он никогда не думал о женитьбе, но внезапно, в один день, в считанные часы, в одно мгновение решил изменить жизнь и сделал предложение, словно боялся передумать, если хоть немного повременит. Неожиданно ему захотелось пуститься в эту авантюру, – именно с Настей.

Она в его глазах и в самом деле была удивительной: свободная, с дикой, первозданной красотой – агрессивной, жесткой и в то же время привлекательной до безумия. В те минуты ему казалось, что только она способна сделать его таким же независимым, как она сама, и он увидит яркие черты новой действительности, дотронется до нее, испытает ее вкус. Он ощущал настоятельную потребность примириться с жизнью в ее новой ипостаси и принять ее с позиции человека вольного, а не подчиненного и покорного.

Что же до прежнего Андрея, того бедного врача и мечтательного романтика, то, казалось, он уходил и исчезал далеко позади вместе с безвозвратно ушедшим временем.


* * * | Лейла, снег и Людмила | Рашид