home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Юг и север

Куголь Аб

Арайский отряд шел по следам императорской армии через Доржену. В этом отряде не было тех, кто считался воинами: триста служителей Обители с Указующим во главе, и он – Куголь Аб.

Мудрец Ташив едет верхом, легко и привычно, словно годжийский всадник, его длинная борода прихвачена золотыми цилиндрами по всей длине и перекинута через плечо, головной убор – не Корона Мудрости, а обычный покров, какой носили большинство путешествующих благородных: ткань, стянутая шнуром вокруг головы.

Неделю назад Хатар Ташив призвал к себе Аба и сказал ему:

– Ты, смотритель Куголь Аб, отныне будешь служить Обители Мудрости и Хранителям Кобры, ты будешь слушать все мои повеления и неукоснительно их выполнять. Я беру тебя с собой в путешествие к границе с Тарией.

Куголь Аб был удивлен и польщен. Быть служителем Обители и Мудрецов почетно, но он, как и его отец, как отец его отца, всегда служил роду Холо, которому принес клятву верности. Когда он сказал об этом Мудрецу, тот ответил так:

– Ты честный и верный человек, Куголь Аб, за это я беру тебя с собой. И благодаря этому ты жив до сих пор, несмотря на то, что молчанием своим дал столько времени врагу. Скажи ты раньше о том, что знал, и многих бед, возможно, нам удалось бы избежать. Но Создатель прокладывает наши пути, а не мы сами… Я знаю, что ты клялся в верности роду Холо, но теперь тебе некому больше служить. К’Хаэль Оргон и его сын Оргон погибли при взятии столицы Доржены. Род Холо прервался. Его эффы отошли императору, как и его земли и рабы.

Древний род Холо, с которым тесно связан род смотрителей эффов, трагически завершил свой долгий путь. Погиб молодой наследник, и, хотя у к’Хаэля Оргона было немало сыновей от рабынь, ни одного он не назвал своим. И вот кровь рода Холо ушла в землю, как иссякший родник. Кто мог такое предсказать? Куголь Аб надел серые одежды в знак траура, не ел и не пил три дня. А затем пришел и поклонился Хранителям Кобры, чтобы принять новую службу.

Он не тот человек, что любит перемены. Все должно идти своим чередом, как это было всегда… но мир рушился. Странные вещи происходят. Словно сами основания земли сдвинулись с места. Словно реки вышли из берегов, и его, Куголя, на шестом десятке лет вырвало с корнем бурным потоком, подхватило и понесло, как сухой ствол дерева. А что мог сделать он? Судьба его – в руке Создателя.

Хатар Ташив – тот человек, за которым он будет отныне следовать.

То, за чем шли они к границе с Тарией, беспокоило его. Мудрец счел Куголя достойным, чтобы рассказать о подробностях дела. Император с помощью неизвестного Долгожителя смог вывести эффов, которые были способны к войне и не нуждались в ошейниках. И новость эта должна была стать радостным известием для Ары, если бы не опасения, что эффы могут повернуть против императора.

В том, что тарийские колдуны готовили ловушку для императора, Хатар Ташив был уверен, а Куголь Аб согласен с ним.

И вот они идут землями Доржены, спешат к императору, чтобы предостеречь его, чтобы спасти, если возможно, а может, и для того, чтобы умереть вместе с ним.

Дорженцы, не признавшие власти Ары, несмотря на стоящие в каждом городе гарнизоны завоевателей, ненавидящими взглядами провожали служителей Обители, но ничего более не предпринимали. Жители Доржены – не воины. Из них выйдут хорошие рабы. И эти люди видели, как четыре тысячи эффов, – тех эффов, что будут охотиться на них, если они сбегут, ставши рабами, – проходили по их городам и деревням. Это хорошо. Страх – честь раба.

Эффы были без ошейников и, как утверждали очевидцы, внимали голосу императора. Хокой-То добавил к своим титулам еще один – Повелитель эффов. И Куголь Аб возносил молитвы, чтобы титул этот оправдал себя в полной мере, а не стал смертельной ловушкой для императора.

Роду императора не грозила гибель, как роду Холо. С ним на границе были старшие сыновья, но есть еще и множество младших, наследующих корону Кобры, если случится беда. Но как бы там ни было, смерть императора – большое горе.

В Доржене был мягкий климат и очень ветрено. Воздух гор спорил и враждовал с воздухом моря. Поля Доржены пожелтели от созревших колосьев, а на лугах трава зелена и свежа, несмотря на осень. Бесчисленные стада видели путники пасущимися на холмах Доржены, драгоценные деревья Сот росли прямо у дороги, как безродные тополя. И жители здесь благополучны и раскормлены, даже не самые богатые из них живут в домах, которые могли поспорить с поместьями к’Хаэля Оргона, да хранит память о его пламени оставшийся пепел.

Доржена – богатая добыча. Но слишком просто далась она. И битва за нее еще предстоит с хищником более сильным – Тарией.

Иной раз они встречали спешивших с поля боя гонцов. Сообщения говорили, что битва еще не началась, войска Тарии и Ары стояли друг против друга, и каждый ждал подкрепления. Тарийцы – своих Одаренных, арайцы – эффов. Зверей император прятал в Дорженском лесу, расположенном в восточной ее части.

Уже приближаясь на расстояние недельного пути к границе, служители Обители и Хатар Ташив услышали весть о начале битвы. Золотой Корпус прибыл в Межигорье, и его Командующий возглавил войско.

Более никого из гонцов они не встречали, и все дни пути пребывали в тревоге и неведении. На утро восьмого дня первые воины арайской армии показались на горизонте. Желтые шатры были раскинуты на поле в тылу, и над ними полоскал знамена с Коброй неистовый дорженский ветер.

Шума сражения не слышно. Шатер императора плотным кольцом в четыре ряда окружили его телохранители, облаченные в доспехи с красной Коброй. Остальные войска стоят в боевом порядке, но врага не видно. Не видно также и эффов, и сердце Куголя сжалось от недоброго предчувствия.

Но что бы ни принесли дни последующие, этот день стал великим в жизни ничтожного смотрителя эффов: сегодня он увидел самого императора Ары, величайшего владетеля земель от пустыни Листан до гор Сиодар, от Горного моря до самого Хвоста Дракона.

Император облачен был в золотые доспехи, сверкающие на солнце, Арайская Кобра на них выложена изумрудами, рубинами и черным жемчугом, его венчал шлем в форме тигриной головы, и плащ из шкуры белого льва тончайшей выделки струился до земли. Его глаза сияли как драгоценные камни, а голос звучал так, словно гремел гром.

Куголь Аб пал ниц перед своим повелителем, и его недостойные уши помимо воли стали свидетелями разговора великого императора Ары Хокой-То и Главы Мудрецов Указующего Хатара Ташива.

– Ты ли это, Мудрец Ташив?

– Я, мой император!

– Ты пришел, чтобы указать на мои грехи?

– Нет, мой император, но я пришел, чтобы предостеречь тебя, если возможно.

– От чего, Ташив? Разве ты видишь здесь врагов?

– Нет, император, но скажи, где твои эффы?

– Ты узнал. Но я и не думал, что не узнаешь. Зачем ты пришел?

– Мне есть что сказать тебе, и есть в чем сомневаться. Где твои эффы, император?

– Ты пришел указывать на мои ошибки! – Император разгневан. – На то, что эффы больше не слушают меня!

– Я не знал этого, мой император, – гнева владетеля Мудрец Ташив не боится, – но я один из Хранителей Кобры, я Указующий Перст Света, я живу на этой земле уже двести пятьдесят лет, и я тот, кто должен вложить в твои уши слова мудрости.

– В чем же твои слова мудрости, Указующий?

– Эффы никогда и не были подвластны тебе. Тарийские колдуны составили заговор и обманули тебя, действуя через неизвестного. Они убедили тебя в том, что ты имеешь власть, но на самом деле эффами повелевают они!

Император не отвечал. Он взвешивал слова Мудреца.

– Так где твои эффы, император?

– Эффы – на холме Поражения. Так я назвал его, потому что там нашел я свое поражение, там проиграл битву… – Слова императора горьки.

– Позволь я взгляну на них!

– Ступай, Мудрец, смотри. Но если даже я, Повелитель эффов, находясь за три мили от холма, не могу ни спать, ни есть, не окружив себя бойцами Кобры, то как ты, в одиночку, подберешься к смерти?

– Не забывай, император: предки мои создали эффов, и во мне огонь Создателя, что дает мне власть над ними.

– Я тоже имел над ними власть! Но кто-то на холме позвал их, и они пошли к нему, перестав внимать мне.

– Кто дал тебе эту власть?

Император не ответил, он отвернулся и пошел в свой шатер. А Хатар Ташив, позвав с собою лишь одного Куголя Аба, направил своего коня к холму Поражения.


Холмы на границе Доржены раскинулись на север и юг, запад и восток. Словно великан всколыхал здесь волнами море, а затем оно застыло и стало твердой землей. Они поднимались на один холм и видели другой, пока наконец перед ними не открылось то, зачем они преодолели весь этот путь от Чатана.

Вершина высокого, самого дальнего на север холма не была желтой, цвета выжженной травы, как остальные. Она была белесой от множества скопившихся там эффов. Покидая лагерь, Хатар Ташив расспросил нескольких военачальников о том, что произошло здесь, и они поведали, что эффы сидят так со дня последней битвы, когда они перестали убивать тарийских Долгожителей и внимать голосу императора. Они успокоились на холме и стали ждать. Чего ждали звери?

Хатар Ташив не боялся, как не боялся и Куголь Аб. Глядя на тысячи эффов, что смирно сидели или лежали на земле холма, положив могучие свои головы на лапы, Аб вспомнил своего Угала. Именно так вел себя зверь. Но команды Куголя он выполнял, кроме охоты на рабов.

Перед тем как отправиться к Мудрецам, Куголь выбрал Права раба, уже старого и никчемного, и отдал их эффу. Эфф поглотил кровь, но ошейника на нем не было, и волосы раба Куголь Аб просто привязал к его шее. Эфф по следу не пошел, и даже когда этого раба привели к нему, он и не взглянул в его сторону.

Эти же эффы не слушали ни окриков Куголя, бывшего смотрителем всю свою жизнь и знающего все команды, ни повелений Мудреца. Они могли ходить среди зверей, и те не трогали их, даже не обращали на них внимания.

Хатар Ташив подошел к эффам и протянул руки; он постоял так с закрытыми глазами, затем отшатнулся, точно как тогда, когда проверял Угала.

– Та же Сила, что и на Угале, Куголь Аб! Та же Сила!


– Я удостоверился, император, что на зверей воздействовали Силой Дара! – сказал Мудрец Ташив, когда они вернулись и вновь предстали перед императором. – И тот, кто приказал им ждать, может приказать им убивать!

– Только Одаренных! – Глаза императора сверкнули.

– Почему же только Одаренных? – удивляется Указывающий.

– Они не отличают одной армии от другой, и если приказать им убивать врагов, они убьют и своих! Но они отличают Долгожителей от остальных людей, поэтому я приказал убивать их!

– Эффы на холме, а тарийцев я там не видел. Что мешает тому колдуну, который повелевал ими, направить их на юг, где твоя армия, император?

Император молчал, сжимая рукою подлокотник трона, на котором восседал посреди широкого своего шатра. Пальцы его побелели от напряжения.

– Они могут прийти сюда. И скольких они убьют прежде, чем ты сможешь убить их? – продолжил Мудрец Ташив. – Выслушай мои слова Мудрости! Уходи! Рано или поздно тарийцы направят их на тебя. Ты был обманут и сам вырастил свою смерть по научению тарийского прихвостня.

– Твой тарийский прихвостень – один из Перстов! – выкрикнул Хокой-То. – Вернее, их двое!

Куголь Аб отшатнулся в ужасе от слов императора, но Указующий Ташив был невозмутим, словно скала перед рокочущим морем.

– Кто? – спросил Мудрец.

– Чаран Кай-Лах и Идай Маизан!

Хатар Ташив просто кивнул.

– Как дали они тебе эту власть, император?

– Они создали инструмент, Доа-Джот: пронзая иглой кожу эффов в определенном месте, можно связать их с собой, обрести над ними власть и повелевать ими. Десять лет я разводил эффов, свободных от ошейников, на острове Коготь. И каждого связал с собой. Но год назад Доа-Джот исчез. Поиски его не привели ни к каким результатам. Теперь я понимаю… это Маизан и Кай-Лах похитили его!

Император в отчаянии ударил кулаком по подлокотнику.

– Казнить их! Вытянуть их лживые языки щипцами и прибить к стене! Лишить их мужеского достоинства и оставить истекать кровью! Снять кожу с их спин и голов и заставить псов рвать их плоть! Отнять их головы! – выкрикивал он. – Они предали меня! Они обманывали меня десять лет! Я обращу в рабство их и весь их род! Я пошлю за ними эффов в черных ошейниках!

– Ты удовлетворишь свою ненависть, император – Персты, предавшие Свет, будут отняты от руки и отданы тебе; другие, лучше их, займут их места. Подвергни их пыткам и жестокой казни, они заслужили это! Но прежде послушай мои слова и сохрани силы Арайской Кобры. Хокой-То, забери свои армии и удались от этого места. Когда эффы придут, пусть они никого здесь не найдут, кроме дорженцев. Пусть пожирают дорженцев, что так дороги Тарии. И когда народ Доржены узнает, по чьему повелению убивают их, они сами придут к тебе и станут твоими рабами. Но сейчас – уходи!


Ата

Ата вскинулась на своем ложе из шкур и закричала. Ни одной ночи, после встречи с Ним, она не проспала, чтобы не вскакивать в крике по несколько раз. Ей снилась кровь, кровь, кровь… и его глаза изо льда, а внутри них тоже была кровь…

Ата спала сейчас в жилище Ташани Хали из племени Кадиш. Хали заворочалась под шкурами, услышав ее крик, но не проснулась. Вот уже одну луну Ата живет здесь.

Много раз с того страшного дня солнце всходило и заходило, пока не началась долгая зимняя ночь.

Она шла через тундру к южным племенам, имея лишь мешок Милки с собой, но не умерла с голоду. Она спала в снегу, не разводя костра, но не замерзла насмерть. Вокруг бродили волки и снежные кошки, но не тронули ее. Она проходила мимо стойбищ, где вместо людей были лишь обглоданные кости и замерзшие головы, и ветер пел им погребальные песни. Тот-кто-пробудился прошел здесь раньше нее и никого не оставил в живых. Он взял их кровь и их жизни, чтобы напоить свою.

Ата боялась, что так и не найдет живых людей. Он и Другие ненасытны. Ему никогда не будет достаточно крови, а им – плоти. За что же духи разгневались на людей, что пробудили Его?

Ее одежда истрепалась, а обувь истопталась, ее запасы подошли к концу, и она голодала, когда увидела стойбище. Здесь горели костры. Здесь были люди! Она пришла к племени Пейя.

Ата долго лежала в жилище Ташани Пейя – Каи, та отпаивала ее горячим молоком и отогревала, подкладывая нагретые камни под толстую дубленую шкуру, расстеленную под Атой. Прошло время, и Ташани-без-племени смогла встать и говорить, она рассказала сначала Пейя, затем Чамай, затем другим племенам о том, что видела. Ей не верили, но когда послали охотников на север и те нашли мертвые стойбища, – ее стали слушать. Ее называли не только Ташани-без-племени, но и Принесшей-злую-весть, Вестницей восставших, Ташани мертвых… И она собрала совет у скалы Рих, но духи не ответили ей… Не ответили они и другим Ташани. Ни одной из них.

Духи покинули север, отвернулись от Детей Снегов. А может, они ушли, испугавшись Его? Если даже духи ушли, то не следовало ли и людям бежать на юг, покинуть земли своих предков, оставить жизнь, какую вели их отцы и деды на протяжении веков?

Страшные злые времена.

В жилище было темно. Снаружи тоже темно. Солнца она не увидит еще много дней.

Ата встала, надела теплую верхнюю одежду с густым мехом и вышла из жилища, тщательно закрыв за собой вход шкурами, чтобы холод не проникал вовнутрь. Утро так и не наступит сегодня. Что ночь прошла, будет видно лишь по выходящим из жилищ людям, переговаривающимся между собой, идущим к оленям; по детям, что будут играть у жилищ, сидя на снегу, несмотря на мороз и тьму.

Это было огромное стойбище, два раза по десять и еще семь племен собрались здесь все вместе, многие из них участвовали в совете у скалы Рих, другие пришли позже, услышав весть Ташани-без-племени.

Все ближе на юг продвигалось зло. Скоро уже и ей стало не нужно что-либо рассказывать. Сами охотники, даже те, кто никогда не слышал Ату, видели, что происходит. Все северные земли, где жили самые крепкие и сильные Дети Снегов, опустошены. Лишь кости да головы на снегу… Даже дикие голодные звери тундры не трогали эти останки…

Почти каждый день приходила весть о новом мертвом стойбище. И племена, гонимые страхом, сходились сюда и шли на юг все вместе. Каждый день они были все ближе к Воде Торгов: туда, когда вода замерзала, охотники племен отвозили меха и товары для обмена их у людей огня на оружие, ткани, быстрый огонь и другие хорошие вещи. Они уже давно прошли много-много шагов на юг от скалы Рих. И все больше и больше их становилось.

Что будет, когда они придут к Воде Торгов? Найдут ли они там духов, или те ушли еще дальше на юг? Если так, то пустят ли их люди огня в свои земли? Их земли хорошие, жирные, но там Дети Снегов погибнут от тоски по покою и простору тундры.

Ата взглянула на звезды. Холодные огни в темном небе, они смотрят на нее, на ее племя, они могут указать дорогу на юг или на север, но никогда не подскажут, сколько еще надо идти…

Ата прошла мимо спящих хижин, сквозь стадо оленей, что фыркали и тыкались носами в ее одежду. Она вышла на свободное пространство и посмотрела в сторону юга: белое-белое поле под черным небом простиралось перед ней.

Среди снега совсем близко к стойбищу стоял человек. Высокий и одетый в красивые наряды людей с той стороны Воды Торгов. Ата удивилась. Что он тут делает? И поспешила к нему. Человек смотрел на оленей и хижины, и когда Ата приблизилась, он вздрогнул от неожиданности. Он не охотник и не воин, раз не услышал ее шагов. На нем длинная шуба из белой лисы, такая же шапка, руки он прятал в рукавицы, а лицо было укутано так, что видны лишь глаза. Цвет глаз незнакомца в тусклом свете звезд, отраженном от белого снега, Ата не разглядела.

– Кто ты? – спросила Ташани.

– Я?.. А ты кто? – Голос как у женщины, а слова она произносит по-другому, не так как Дети Снегов.

– Я Ташани Ата. Ташани-без-племени.

Женщина отступила на шаг назад, словно испугалась.

– Ты из людей огня? – спросила Ата.

– Люди огня?.. Да!

– Что ты делаешь здесь?

– Я смотрю. – Женщина не хотела рассказывать что-либо Ате.

– А как ты сюда пришла?

– Почему ты спрашиваешь меня? – Странная женщина злится. Она пришла в земли их предков, она стоит у их стойбища и злится, что Ташани спрашивает.

– Ты пришла неизвестно как. Стоишь здесь и смотришь. Кто ты? Враг? Или друг? – Ата тоже умеет злиться, но не станет показывать этого.

– Я друг! Я из Тарии. Здесь собралось так много людей… Я удивлена. Почему?

– Мы идем на юг, – ответила Ата. Правда ли то, что она друг?

– Так ты и есть та самая Ташани-без-племени?

– Да, это я.

– Тогда расскажи мне о том, что происходит на севере.

– Почему я должна говорить тебе что-то, когда ты на вопросы мои не отвечаешь?

– Хорошо, я скажу, кто я, но ты, если встретишь тарийцев, не расскажешь, что говорила со мной.

– Ладно. – Зачем Ате рассказывать тарийцам о своих делах?

– Я Мастер Перемещений. Слышала о таких?

Ата не слышала.

– Что это значит?

– Я могу перемещаться в разные места, могу и тебя взять с собой. Пойдешь со мной? А то здесь холодно. Мне даже говорить больно…

Женщина огня – слабая и нежная, красивая одежда ее не согреет.

– Не бойся, я перемещу тебя обратно, когда мы поговорим.

Может ли она, Ташани мертвых, теперь чего-то бояться? Кроме Него

– Пойдешь? – вновь спрашивает женщина.

– Пойду!

Женщина подошла к Ате и положила руки в рукавицах на ее плечи. На темную тундру опустился туман, а когда он рассеялся… Ата увидела солнце! Чудо! Ата зажмурилась. Солнце не только светило, но грело сильнее, чем в самый длинный летний день. Они стояли среди больших деревьев… Таких высоких, что верхушки их можно было увидеть, только задрав голову. Под ногами была трава длинная, тонкая и мягкая, как оленья шерсть. Желтые листья, огромные и такие красивые, что нельзя отвести глаз, устлали ковром все вокруг. Было очень жарко.

Женщина огня, улыбаясь, сняла с себя рукавицы, шубу и шапку и, перекинув одежду через руку, направилась к большому жилищу. Хижин таких Ата тоже никогда раньше не видела. Она была сделана не из шкур, а из камней, высокая, такая высокая хижина, что если Ата станет на плечи кому-нибудь из мужчин, а тот станет на спину оленя, то все равно до верхушки не дотянуться. Охотники, ходившие зимой к Воде Торгов, рассказывали о таких жилищах, говорили, что есть и еще больше, чем это, достающие до облаков, такие высокие, что солнце может зацепиться за их верхушку, проплывая по небосводу. Но даже увидев все своими собственными глазами, Ата верила с трудом.

В хижине была дверь из дерева, она открывалась, и чтобы войти, совсем не нужно было нагибаться. А внутри было столько места, что можно было разбивать жилища Детей Снегов прямо здесь. Женщина положила свою одежду на… не знала Ата, как называются все эти приспособления… словно сиденья в больших санях…

Она была красивой. Выше Аты. Волосы у нее светлые и блестят, словно в них поселились солнечные лучи. Глаза зеленые, как та трава, что перед хижиной. Она была одета в такое красивое платье голубого, как небо, цвета, что Ата не могла оторвать глаз. И украшения женщины – серьги, браслеты и ожерелье – сияли и искрились, переливаясь разными оттенками от бликов огня в очаге.

Ата чувствовала себя так, будто добрые духи отнесли ее в страну вечного лета, что ждет всех Детей Снегов, когда огонь их жизни погаснет… Ташани было жарко. Она сняла с себя верхнюю одежду и осталась лишь в длинной меховой рубашке, которую носила в жилище. Ата знала, что не выглядела такой же красивой, как женщина. Даже если она наденет свои лучшие наряды и там-тук, подаренный Милкой, все равно не будет так красива.

– Меня зовут Алсая, – сказала женщина и опустилась на мягкое сиденье. Она сделала знак Ате, и та поняла, что женщина хочет, чтобы гостья тоже села. – Расскажи мне, что ты видела на севере. И почему твой народ идет к Северному заливу.

К Северному заливу? Они же идут на юг… Ата вспомнила, что Северным заливом у людей огня называется Вода Торгов.

Кто эта женщина? Как она переместила их сюда? Из зимней холодной ночи – в теплый день, словно согретый десятком очагов… Где они сейчас? На земле? На небе? В стране людей огня? Эта женщина очень могущественна, она, наверное, говорит с духами, и те не отворачиваются от нее, как от Ташани; а может, она сама и есть дух?

– Я видела Его! – сказала Ата. Этой женщине нужно говорить все.

Ата рассказала, как погибло ее племя. Женщина слушала, а ее белое лицо, которого, казалось, никогда не касались мороз и солнце, стало еще более белым, словно снег в тундре.

Потом Ата поведала о том, как шла на юг, как видела мертвые стойбища, как встретила людей и как духи не ответили ей. О том, что сейчас они собираются, чтобы бежать от пробудившегося зла. Дети Снегов никогда не слышали о таком зле, и их предки не слышали. Откуда оно пришло, чего хотело?

Ате показалось, что женщина дрожит и даже обхватила себя руками, чтобы эту дрожь унять. Она боится. Так, значит, не так она могущественна. Но ведь даже духи боятся Его. И Ата боится…


Глава 22 Суд | Легенда о свободе. Крылья | Глава 24 Воспоминания и встреча