home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Межигорье

Хатин Кодонак

Ветер свободно развевает знамя Тарии на флагштоке, установленном сразу за фонтаном Огней. Пламя на синем фоне трепещет, словно живое. Камни, которыми вымощена площадь перед Зданием Совета, только что подметенные, уже покрылись слоем золотых листьев, сорванных осенним ветром с росших неподалеку деревьев.

Посреди площади стройными рядами стоят воины Золотого Корпуса. У них не было стандартной военной формы, как у других воинских частей. Они не выстраивались по росту и все были разного телосложения. Но осанка всегда выдаст человека, умеющего держать оружие, а длинные волосы, заплетенные у большинства для удобства в косу, всегда выкажут Одаренного мужчину. Здесь есть и женщины, но немного – все-таки мирный Путь выбирает их чаще, чем боевой.

Толпы зевак собрались поглазеть на Одаренных боевого Пути, на Совет Семи и Короля-Наместника, которые должны были появиться, на церемонию и на самого Кодонака. Он – довольно известная личность среди простого народа, его побаиваются, но уважают, словно лишь на его плечах лежат безопасность их домов и мир в Тарии. Отчасти так и есть. Кодонак надеялся, что его именем матери не пугают своих детей. Все же простые жители Города Огней не смотрят на него и на его Золотой Корпус с такой откровенной опаской, как мирные Мастера Силы. Последние сторонятся всего, что связано с боевым Даром, так, будто бойцы Золотого Корпуса начнут пить у них кровь, как только представится удобный случай.

Хатин Кодонак смотрел на своих ребят с гордостью. Он доверял им, все здесь – не просто Мастера Силы, а люди, владеющие собой и своим Даром как никто другой. Мастер боевого Пути, который не может управлять Силой, – безумец, убийца и мертвец. В этом порядке: вначале безумец… а в конце – однозначно мертвец… Никому из Одаренных не приходилось столько сражаться с самим собой, как им. Здесь все – победители самого страшного врага: самого себя. И только таких людей Кодонак повел бы в бой.

Он изучал их лица: решительно сжатые челюсти, сверкающие глаза, сдвинутые брови. Они жаждут боя. Внутри них кипит Сила, требующая выхода. Сам Хатин чувствовал радостное возбуждение. Он не сражался по-настоящему уже лет двадцать. Все серьезные битвы в его жизни можно пересчитать на пальцах: в молодости он утихомиривал годжийских пиратов в море Моа, затем сражался с таширскими войсками, когда они напали на восточный Ливад, а Тария оказала соседу свою поддержку, немного повоевал с бандами, терроризирующими юго-запад Тарии из пустыни Листан. Остальное и вспоминать нечего.

Война с Арой, еще месяц назад казавшаяся лишь небольшой неприятностью, разгорелась как лесной пожар во время засухи. Император Хокой-То бросил в сражение все силы: казалось, он всю жизнь копил их лишь для того, чтобы плюнуть сейчас Тарии в лицо. Конечно, победа над ним – это лишь вопрос времени даже без привлечения Золотого Корпуса. Но если можно сделать все быстро и красиво, то почему бы и не размять Кодонаку свои старые кости?

Единственное, что огорчало Хатина – это оставшиеся без его присмотра студенты Академии Силы – его особая группа… группа, в которой есть Мастер Огней!.. Ему больших трудов стоило убедить Верховного, Совет, а затем и самого упрямого на свете осла – Ректора Исму в том, что специальное обучение этих ребят – будущее Тарии. Только такой же учитель, как и они сами, такой же носитель неуемного пламени внутри, постоянно жаждущего вырваться наружу и уничтожить все вокруг и самого носителя, может направить и помочь. Кодонак столько лет работал с боевыми Мастерами, что лучше кого бы то ни было знал, когда нужно давать выход Дару, а когда необходимо держать его изо всех сил и любой ценой не позволить вырваться.

Его студенты здесь, в толпе. Он мельком заметил Маха и Шоса и знал, что все остальные ни за что не пропустят церемонии. Она тоже должна была быть здесь…

Он надеялся, что дело в Аре займет немного времени. Да. Поставить на место Хокой-То и вновь заглянуть в глаза Элинаэль. Он вздохнул и поднял голову, чтобы успокоиться. Небо было завораживающе синим… как ее глаза. Мастер Огней и девушка удивительной красоты!.. Давно его так не волновала женщина, скорее всего, это предстоящая битва разгорячила кровь. Кодонак еще раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Но лишь появление на площади всех семерых членов Совета помогло ему по-настоящему отвлечься.

Семеро, покинувшие Здание Совета через главные врата, прошли мимо собранных здесь же Мастеров Перемещений, готовых доставить Золотой Корпус на границу с Дорженой, где и развернулась, как верно предсказывал Кодонак, линия фронта. Они перебросят четыреста его бойцов за два захода. Есть еще сотня Мастеров Стихий, работающих вместе со Строителями в горах Сиодар. Но Кодонак решил не привлекать их пока, в крайнем случае, они смогут оказать поддержку стражам границы на защите перевалов.

Кодонак одернул свой кам, сшитый из темно-зеленого плотного шелка, и положил руку на эфес меча, висевшего у правого бедра – Хатин был левшой. При приближении Советников он церемонно дотронулся в приветственном жесте до изображения меча на д’каже. Правители, одетые по случаю торжества в синие мантии, тоже с повязанными д’кажами, величественно прошествовали к своим местам на помосте перед строем Одаренных бойцов.

Они все семеро теперь стоят напротив Кодонака. Ках щурит глаза и закусывает губы: человека столь нервного, будь у него боевой Дар, Хатин не допустил бы к оружию.

Майстан с деревянным лицом высоко задирает подбородок и смотрит на них немного снисходительно, заложив руки за спину.

Торетт конечно же прихватил свою любимую лютню. Этого громилу Кодонак с удовольствием взял бы с собой на границу, несмотря на то, что он мирный Музыкант.

Холд криво улыбается тонкими губами и будто бы прячется за спину Торетта.

Эниль рассеянно и задумчиво смотрит куда-то вдаль, его седые волосы аккуратно убраны, руки сложены на груди, он немного сутулится. Ото Эниль против этой войны, и он не поддерживает решение направить Золотой Корпус в Ару.

Абвэн, как всегда, сияет. Что это запуталось у него в волосах? Лепестки? Советник заметил розовый нежный цвет в своих каштановых локонах и небрежно стряхнул его.

И Эбан, Митан Эбан – Мастер Стихий. Еще пару дней назад он был бы по эту сторону, среди бойцов Золотого Корпуса, и вдруг неожиданно – он в Совете Семи. Кодонак мог быть на его месте, но его кандидатуру даже на вынесли на голосование… Неужели он становится честолюбцем? Чего ему не хватает? Власти? Быть в Совете Семи и командовать Золотым Корпусом – это слишком много для одного человека. Верховный прав, он наверняка знал, что Кодонак ни за что не оставит свой Золотой Корпус и не променяет его на место в Совете. Но все-таки Митан Эбан – не тот человек, кого Кодонак хотел бы видеть среди Семи, несмотря на то, что он из «своих» – бывший его заместитель, правая рука… правда, Хатин – левша…

Церемония не должна быть слишком долгой: благословение Совета, официальная передача Королем-Наместником Мило Вторым командования армиями Тарии на арайской границе Кодонаку, повторение клятвы верности Тарии и перемещение первой части Золотого Корпуса к месту боевых действий. Бойцы Силы уже были поделены на отряды по видам оружия и направлениям Пути. В первую очередь переправят Стратегов, Лучников, Мастеров Стихий и треть Мечников. Затем остальных Мастеров Оружия. Оружейники оставались в Аре, их присутствие на поле боя необязательно, их дело – создавать оружие, а не использовать его.

Король-Наместник появился на площади Совета с присущей ему помпезностью. Разряженные в цвета королевского дома – синий и алый – герольды, ворвавшиеся на площадь верхом, затрубили в длинные горны, и породистые лошади под ними загарцевали. Мило Второй, невысокий, темноволосый и сероглазый – темные волосы и светлые глаза отличали истинного уроженца центральной Тарии, одетый в сверкающий драгоценными камнями и золотым шитьем кам, в тарийской пламенной короне на гордо поднятой голове, появился верхом на гнедом скакуне в окружении отряда Мечников, выпускников Пятилистника. Его лошадь тарийской породы, выведенной в восточных степях, грациозно ступала легким аллюром по каменной мостовой. Кодонак невольно залюбовался благородным животным.

Подъехав к помосту, Король ловко спешился и поднял вихрь из листьев, закидывая широким жестом на руку свой длинный плащ с вышитым на нем гербом – тарийским пламенным львом. На его поясе драгоценными ножнами сверкнул под солнцем фамильный меч. Когда-то Кодонак держал его в руках и слышал его песню: давно, еще при деде Мило Второго; меч не отличался доброжелательностью, но неодаренный монарх, не слышащий его голоса, может носить его без опасения.

Мило взглянул на Кодонака из-под нахмуренных бровей. Неужели он сам хотел командовать сражением и отдавать приказы Мастерам Силы? Похоже на то: он выглядит, словно ребенок, которому не дали поиграть с отцовским оружием. Впрочем, для сташестидесятидвухлетнего Кодонака и большинства стоящих здесь Одаренных Мило в свои двадцать восемь и есть настоящий ребенок.

Он по-мальчишески легко взошел на помост и кивком головы приветствовал Советников. Семеро ответили, дотронувшись до д’кажей на лбу.

Зазвучала мелодия знакомой с детства каждому тарийцу песни: «Храни, Создатель Тарии, огонь!» Началась церемония. Вначале длинную торжественную речь от имени всего Малого Совета произнес Абвэн. Он умел обращаться со словами не хуже имеющего к тому специальный Дар Силы.

Кодонак, которого пригласили на помост, и он уже стоял лицом к бойцам Золотого Корпуса – слушал вполуха, он был занят тем, что отыскивал в толпе среди зрителей Элинаэль. Иногда из людского моря выныривало лицо того или другого знакомого ему студента, но будущей Мастера Огней не видно. И когда Кодонак уже стал беспокоиться по этому поводу, он заметил девушку, стоящую совсем близко. Она грустно смотрела прямо на него, и, кажется, по щекам ее бежали слезы. Сердце Хатина сжалось. Она плачет из-за него?

– Да пылает над нами пламя Тарии вечно! И не погаснут огни, зажженные Мастером Судеб! И да послужат Дары во благо нашего народа, для процветания Тарии! – закончил наконец Советник Абвэн.

Король-Наместник подошел к Кодонаку и с явной неохотой передал ему обнаженный пламенеющий кинжал с клинком из красной стали – его рукоятка была обильно обсыпана рубинами, с таким преобладанием красного цвета на оружии и кровь не будет заметна – символ власти командующего войсками Тарии, всеми, кроме Золотого Корпуса, который подчинялся только Верховному и Совету Семи.

– Властью Короля-Наместника Тарии, Командующего воинствами от Северного залива до гряды Сиодар, от моря Моа на востоке до Океана Ветров на западе, – начал Мило Второй, – передаю тебе, Мастер Силы Хатин Кодонак, право повелевать каждым солдатом и каждым офицером на поле боя. Принеси победу Тарии, да горит вечно ее пламя!

Речь Короля была краткой, и произносимые им слова явно не доставляли ему удовольствия.

Когда Кодонак принял от Мило кинжал и поднял его над головой в ответ на приветственные одобрительные крики толпы, король совершенно по-детски закусил нижнюю губу и отвернулся. Он слишком молод, чтобы играть в эти игры…

Пришла очередь Советников, и они, один за другим подходя к Кодонаку, дотрагивались правой рукой до знака на своем д’каже, затем до меча на д’каже Хатина.

– Благословляю тебя, Командующий Кодонак, и Мастеров Золотого Корпуса на славную победу во имя пламени Тарии, – говорил каждый одни и те же слова.

И только Советник Эниль добавил тихо, чтобы слышал только он:

– Береги себя и своих Мастеров, это не последний бой для вас.

Хатин кивнул: дай Мастер Судеб, чтобы не последний.

– Клянусь свой Дар посвятить Тарии! – грянул гром голосов сотен Одаренных бойцов Золотого Корпуса. – Клянусь пламя Силы направить против врагов! Клянусь не применять Силы против того, кто не мыслит зла для Тарии! Клянусь отдать жизнь за каждого тарийца! Руки мои – для битвы! Сердце мое – для мира! Жизнь моя и Дар – для Тарии!

– Ура-а-а!!! – волнами пронеслось по толпе зевак.

Прежде чем к Кодонаку подошел Мастер Перемещений и положил руку ему на плечо, прежде чем площадь Совета растворилась в тумане, он отыскал глазами среди взволнованного моря чужих лиц прекрасные глаза Элинаэль и поднял руку, прощаясь с ней. Она заметила, печально улыбнулась и помахала ему в ответ.


Холмистая местность Межигорья, что простиралась от гряды Сиодар на западе до гор Фа-Нолл на востоке, стала полем грядущей битвы между Арой и Тарией. Арайцы уже раскинули свои яркие цветные шатры на холмах Доржены. Они занимали боевые позиции, но нападать не спешили. Не вступала в бой и Тария, подтягивая все прибывающие войска и обустраивая тылы.

Мастер Кодонак и часть его Золотого Корпуса появились в тарийском лагере на специально выделенной для этого площадке. Их уже ожидали неодаренные офицеры, готовые передать командование и доложить обстановку. Главным здесь до сих пор был Мастер Академии Воинств, Командующий Сиан-Сит Би Досах. Он был сед, с аккуратно подстриженными усами, переходящими в бородку, широкоплеч, среднего роста, с квадратным подбородком уроженца побережья Океана Ветров и темными быстрыми глазами – суровый опытный боец. Он сразу же направился широким уверенным шагом к Кодонаку, как только заметил его.

– Приветствую, Мастер Кодонак!

Глаза Би Досаха пробежались по бойцам Золотого Корпуса, по Мастерам Перемещений, по Кодонаку, мгновенно выхватывая все детали, в том числе и пламенеющий кинжал в руке Хатина.

– Передаю командование вам по повелению Короля-Наместника и Совета Семи! – Он отсалютовал, приложив правую руку к груди. – Приказывайте, Командующий Кодонак!

Кодонак огляделся вокруг.

Площадка, на которую они переместились, находилась у пологого склона холма, достаточно высокого, чтобы закрыть собою весь обзор южной части Межигорья. Здесь расположились маркитанты, тарийский тыловой лагерь, обозы с продовольствием.

Здесь же, в самом сердце многотысячного войска, защищенный со всех сторон, раскинулся лагерь Мастеров Целителей Силы, которых Совет выделил для оказания неотложной помощи раненым бойцам. Их чистые светло-голубые палатки стояли ровными рядами, а между ними прохаживались неспешным шагом сами Целители с кислыми недовольными лицами. Полевые условия не приносили им радости, но приказ Верховного – не пустые слова.

Дальше на юге располагались и строились тарийские солдаты. За этой людской массой трудно было рассмотреть позиции.

Хатин оглянулся на прибывших бойцов. Бахим Маштиме уже собирает своих лучников. Отлично. Мастера Разрушители, их меньше двадцати, окружили Кидо Бэла. Вон за головами Мастеров Мечников высится Алей Тан – их командир. Мечники уже успели построиться. Бестолково бродят вокруг Мастера Перемещений, «прыгунам» недостает военной дисциплины. Но вот наконец у них нашелся главный… и хорошо знакомый Хатину Мастер Стойс кричит, забирая их на второй заход в Город Огней. «Давайте, ребята, и поскорее – думал Кодонак, – чем раньше здесь окажется вторая часть Золотого Корпуса, тем лучше».

Хатин отдал распоряжения своим бойцам обустраиваться в лагере, приказал здешним офицерам предоставить им все необходимое, а затем направился к вершине ближайшего холма, чтобы увидеть собственными глазами, что происходит вокруг.

Он взял с собой лишь Би Досаха и нескольких командиров Золотого Корпуса.

Когда перед Хатином Кодонаком раскинулось поле боя, его сердце заколотилось в два раза чаще, он вдруг почувствовал себя мечом, который все это время использовали лишь для нарезки овощей, и вот наконец взяли в руку для настоящего поединка. Сейчас он делает то, для чего предназначен. Это его Путь, и он, будто бы проспав все это время и только сейчас проснувшись, с нетерпеливым волнением готов приступить. Сколько лет своей жизни он посвятил не совсем тому, чего требовал от него Дар… Сейчас он мог вздохнуть полной грудью. По всему телу уже растекалась Сила, его глаза уже видели то, чего никто здесь заметить не мог. Стоящие беспорядочными рядами, едва начинающие строиться отряды и части представали сражающимися перед взором Кодонака. Он знал варианты развития событий на несколько ходов вперед. Он уже видел, что делается правильно, а что нет. Он нашел ошибку в том, как располагался конный отряд арайцев на юго-востоке, видел и неверное намерение тарийских арбалетчиков строиться у левого фланга. Он разглядел многочисленный отряд одетых в легкие доспехи арайских пехотинцев на одном из пяти холмов: солдаты-рабы, которых будут бросать на убой, чтобы тарийцы завязли в резне. Нужно будет избежать этого…

Там, у холма, – тысяч пять вражеских кавалеристов, вооруженных годжийскими саблями: легкие, быстрые, опасные конники. Они попытаются зайти с тыла, обойдя правый фланг. А вот и конные лучники – арайские осы; эти еще опаснее, будут изматывать их мечников и пикинеров, стреляя из своих коротких, но мощных луков прямо с седла. Их надо бы перебить как можно раньше, жаль, что у него только пятьдесят Мастеров Лучников Силы, зато они стреляют в два, а то и в три раза быстрее и дальше, используя луки Мастеров Оружейников. Кодонак обернулся к Маштиме:

– Возьмешь на себя их конных лучников.

На лице Бахима Маштиме тут же расцвела кривая зловещая ухмылка, точно такая же появилась на устах стоящей чуть позади него Мираи, его сестры. Одно лицо, – думал Кодонак, разве что черты чуть мягче. Большая редкость – родиться в один день брату и сестре Одаренным, имеющим одинаковые Дар и Путь. Редко можно было увидеть Бахима без Мираи, и наоборот.

– Осы… – задумчиво протянул Мастер Лучник самому себе, продолжая улыбаться.

С восточной стороны за холмом открывалась широкая, не занятая сейчас ничьими войсками равнина, которую арайцы непременно используют для взятия его в тиски. Сюда бы Мастеров Строителей – да возвести стену.

– Возьмешь Разрушителей, и по моему сигналу, – обратился он к Мастеру Стихий Бэлу, – проведете расщелину от холма до той рощи, чтобы ее не могла перепрыгнуть лошадь.

Он обернулся к Би Досаху:

– Сколько арбалетчиков с нашими арбалетами?

– Три тысячи.

– Разделишь их на три части, расположишь за копейщиками с каждого фланга и по центру. Так же поступишь и с теми, у кого обычные арбалеты.

Би Досах молча кивал, его черные глаза метались по полю боя, останавливаясь то на одном, то на другом вражеском построении на несколько мгновений, словно прицеливаясь. Он неплохой командир. Кодонак отметил, что тарийцы построены довольно разумно, и нашел лишь несколько незначительных недостатков, которые и мог бы заметить только Мастер Силы, просчитавший игру на много ходов вперед. Основным Даром Кодонака было именно это. В молодости он иногда злоупотреблял Силой, обыгрывая в карты, камни, Хо-То, да и любую другую игру, где нужно было просчитать стратегию, как других Одаренных, так и простых людей, которые думали, что у него только Дар Оружия. Наверное, поговорка «не садись с Одаренным играть» произошла именно благодаря ему или таким, как он. Последние сто лет с ним действительно никто не садился играть, кроме Стратегов из его же Золотого Корпуса.

– Вон за той рощицей, – он указал Би Досаху на скопление деревьев на юго-востоке, – засел отряд элитных мечников императора.

У Би Досаха расширились глаза:

– В той рощице мои резервы, пять сотен!

– Не в роще, а за ней. Разведай, но аккуратно, и резерв оттуда не убирай, я пошлю на подмогу двадцать своих бойцов. Алей! Ты слышал? Двадцать Мастеров Мечников пусть переоденутся в доспехи и смешаются с солдатами в роще. Оставь еще пятьдесят в резерве. Остальных разбей: по полсотни человек направь на правый и левый фланги, семьдесят – за спины арбалетчиков, пусть равномерно распределятся между мечниками Би Досаха. Оставшимися укрепишь строй пикинеров на восточной стороне, где будет расщелина. – Алей Тан дотронулся до д’кажа и сжал рукоять меча.

Битва предстояла более интересная, чем предполагал Кодонак, находясь в Городе Огней. Ожидалось, что силы тарийцев будут значительно превосходить имперские войска. Но Хокой-То поднатужился и вывел на поле битвы около ста тысяч, значительная часть – это серьезные бойцы: осы-лучники, годжийские конные сабельники, элитные мечники, копьеносцы. Утарийских лучников немного, их высокие худощавые фигуры в красных длинных туниках и черные лица виднеются на вершине ближайшего юго-западного холма – человек триста. Будь утарийцы едины, их было бы здесь больше или вовсе не было, но Утарис всегда был разобщен. Кутийцев Кодонак не видел. Всегда готовые драться и с охотой примыкавшие к любому сражению рыжие воины, видно, не простили Хокой-То своего порабощения.

Тарийцев вместе с четырьмястами Мастерами Силы было девяносто пять тысяч. Еще около тридцати тысяч должны подтянуться со стороны юго-западной Тарии, пройдя вдоль гряды Сиодар. Знай Кодонак обстановку раньше, он бы предложил Совету провести войска через перевалы, а затем через Дикие земли и захватить ослабленный Чатан, пока идет битва на границе. Но от него – того, кто должен был в конце концов принять на себя командование, до последнего держали в тайне все передвижения не только арайской, но и тарийской армии…

Кодонака неприятно удивило малое количество арбалетов, созданных с помощью Силы, и то, что тарийские доспехи, достижение их оружейников – Мастеров Силы – только на каждом десятом воине. Не прибыли и боевые метатели Мастера Угулиса. Би Досах сообщил, что их переправляют из Тайрена, но до сих пор не переправили.

Кодонак, вдоволь налюбовавшись холмами под голубым безоблачным дорженским небом, на которых словно муравьи суетились воинские части и отряды, направился к штабу, чтобы погрузиться в изучение карт.

Би Досах следовал за ним по пятам и отдавал на ходу приказы, приводя в действие план Кодонака. Шатер штаба Командующего был достаточно велик, чтобы вместить стол и человек двадцать офицеров вокруг него. Просто офицеры, без Дара, но все бывалые, опытные, знающие. Для них битва не развлечение, а жизнь. Они побывали в сражениях за свои прожитые сорок – пятьдесят лет больше, чем Кодонак за свои сто шестьдесят два. Короткие волосы, щетина, а то и бороды с усами резко отличали их от Одаренных с холеными длинными косами и тщательно выбритыми подбородками. Хатин невольно дотронулся до своей щеки. «Отпущу щетину, – решил он, – и стану еще больше пугать бедных мирных Мастеров».

На столе были разложены карты, громоздились небольшие резные фигурки и флажки для обозначения расположения войск. Едва Хатин склонился над картой, как в штаб ворвался гонец. Юноша, стройный, изможденный, одетый в грязный сюртук, весь мокрый от пота, отсалютовав, докладывал Би Досаху, так как не знал, что командование уже принял Кодонак.

– Отряды юго-западной армии разбиты в Тарийском лесу, – сообщил гонец.

Кодонак не поверил своим ушам; он оторвался от созерцания карт и посмотрел в лицо юноше. Глаза лихорадочно горят, губы пересохли. Он очень устал, а, значит, очень спешил…

– Как разбиты?.. – Би Досах побледнел.

– Между реками Тасией-Тар и Ланой была засада, – сдавленно ответил гонец, облизав губы, он хотел пить. – Погибли почти четыре тысячи. На них напали арайские мечники.

Конодак сглотнул. Как такое могло быть?

– Как? – вторил его мыслям Би Досах. – Все перевалы перекрыты!

– Не знаю, – юноша смутился, – наверное, прошли по козьим тропам в горах еще до начала войны. – Он явно повторил услышанную от старших фразу.

– Да там должен быть целый козий тракт, а не козья тропка! Смарг их сожри! – не выдержал один из офицеров, чем еще больше смутил гонца.

Кодонак поправил взмокший от пота д’каж на лбу. Очень не нравится ему это известие. Как могли такие значительные силы арайцев появиться в Тарийском лесу без ведома стражей границы? Как упустили их из виду работающие там в это время его же Мастера Разрушители?

Здесь чувствовался продуманный план: Хокой-То знал, что делает, еще до того, как Тария поняла неизбежность войны. Слишком самоуверенные тарийцы упустили из виду все его приготовления. Разведка и дипломатия, руководимая в основном Малым Советом, подвели. Среди Семи был только один боевой Мастер – покойный Дорр, но насколько знал его Кодонак, Советник Дорр не сделал бы такого промаха… или сделал?

Быстро и красиво победить – вряд ли получится, но Кодонак эту войну должен выиграть. А затем он выяснит, как случилось, что Совет столько всего упустил из виду.

Кодонак отпустил парня: пусть утолит жажду и отдохнет, он молодец. А сам склонился над картами, призывая Дар, и почувствовал его теплый знакомый отклик.


– Первая шеренга! Го-о-о-товсь! Целься! Залп! Вторая шеренга! – кричал хрипловатым голосом командир арбалетчиков – высокий и широкоплечий, в сверкающих на солнце тарийских доспехах. Он был далеко отсюда, но несмотря на шум битвы, крики людей и лязг оружия, Кодонак его слышал.

Хатина подмывало обнажить меч и броситься в самую гущу сражения. Сейчас, в это мгновение, его Дар Стратега уже сделал свое дело и не был так нужен. С самого высокого центрального холма, дававшего прекрасный обзор, Кодонак просто наблюдал, как осуществляется задуманный план.

Все идет гладко. Лучники Маштиме методично отстреливают ос, как только они приближаются с правого фланга, слева им не дает подступиться расщелина Бэла. Он сделал ее в самый подходящий момент, как и было задумано. Арайская конница, заметив слабину с востока – всего триста пикинеров и кучка мечников, – сразу же устремилась туда, чтобы взять в кольцо холм, где закрепился Кодонак. Подвоха они не заметили, резерв некуда было спрятать на покрытой куцей выжженной травой равнине. И когда конница уже почти обошла защитников – прямо перед ними затряслась и разверзлась земля, поглотив их первые ряды вместе с лошадьми. Расщелина вышла на славу – достаточно глубокая и широкая. Запаниковавших, обескураженных конников тут же обстреляли арбалетчики с холма. Их арбалеты, выполненные с помощью Силы, били дальше чем на пятьсот шагов. А точности, в свалке людских и лошадиных тел, особой не требовалось – болт из этих арбалетов пробивает стальные доспехи всадника и туловище лошади навылет.

Внизу под холмом идет самая горячая битва. Арайская пехота пробила брешь в стене копий, сквозь которые не могли пройти всадники. Хокой-То, бросив вперед солдат-рабов и без сожаления вынуждая их нанизываться на копья тарийцев, смел защиту массой тел невольников, сотнями гибнущих в свалке и сминающих настороженные заслоны.

В брешь бросились имперские рубаки с кривыми годжийскими саблями. Мечники Би Досаха натасканы были неплохо, в их рядах Кодонак заметил немало неодаренных Мастеров Мечников, выпускников Академии Воинств. И хотя арайцы наседали, прибывая и прибывая бесконечным потоком, им давали достойный отпор.

Выступили его Мастера Силы. Вокруг них быстро оголялось свободное пространство, с устланной павшими врагами землей. Алей Тан расположил бойцов Золотого Корпуса равномерно по всему фронту. Теперь они словно острие меча вклинивались в ряды атакующих – за ними в контратаку шли неодаренные мечники. Кодонак снарядил всех своих бойцов, кроме Стратегов, оставшихся в тылу на вершинах холмов, лучшими тарийскими доспехами Мастеров Оружейников Силы. Этим доспехам не страшна случайная стрела, хотя любой из его Мастеров Меча разрубит стрелу на подлете почти незаметным для глаза движением. Но боевых Мастеров слишком мало, чтобы их не беречь с особой скрупулезностью.

В рощице, где пряталась засада, битва уже была отыграна. Хотя арайцы вдвое превосходили числом засевших там воинов Тарии, элитные мечники Би Досаха, усиленные Мастерами Кодонака, зарубили имперцев, не покидая рощу. «Отрезали хвост Арайской Кобре», – как выразился Би Досах, когда им доложили о победе.

Атака под холмом захлебнулась. Тарийцы вогнутым полукругом оттесняли арайцев к югу и одновременно брали в тиски. Конница императора провела еще несколько неудачных атак, но была оттеснена кавалерией Тарии.

Арайцы отступали, но Кодонак чувствовал в этом отступлении какую-то фальшь – слишком все гладко шло. Он передал приказ мечникам не преследовать арайцев, а перегруппироваться, занять позиции за щитами и вывести вперед пикинеров, передвинув, таким образом, линию защиты ближе к югу.

Арайцы бьются будто бы вполсилы. Они не попытались провести контратаку и упустили с десяток подходящих моментов, которые были очевидны не только для Кодонака. Би Досах, судя по выражению его лица, тоже заметил подозрительную апатичность императорских войск. Хатин думал, что он тоже отступал бы так, если бы за его спиной стояло тысяч двадцать резерва элитных бойцов, готовых кинуться в бой со свежими силами. И словно в ответ на его мысли, арайцы в дальнем конце поля битвы на самом пределе видимости стали расступаться, давая кому-то из своего тыла дорогу. Кодонак увидел белесое движущееся море. Он выхватил подзорную трубу и попытался рассмотреть нового противника. Что это?

Из-за дальнего холма в проем между солдатами арайцев хлынул поток тысяч монстров. Бегущие быстрее лошадей, размером со взрослого льва, лишенные шерсти существа, с топорщащимися над головой воротниками – эффы… Да, это могли быть только они! Хокой-То все-таки вывел породу для сражений?! Неужто сбылись самые невероятные опасения?! И ЭТО тоже проморгал Совет?!

Твари приближались быстро, слишком быстро. Они пробегали мимо скрывшихся за щитами отрядов неодаренных мечников, с правого и левого флангов, которые подошли ближе всех к имперцам, и, перепрыгивая через щетину копий, бросались в ряды защитников. Эффы рассеялись по всему полю, они бежали по пять – семь вместе, не останавливались и нападали не на всех, а убивали как бы мимоходом стоящих на пути. Кажется, что они выискивают кого-то в строю, раздирая людей то тут, то там и вновь продолжая бег. Кодонак похолодел, когда понял, кого они выискивают. Они убивали Одаренных! Его Мастеров! Специально находили и убивали их…

Тем временем отступающие до этого арайцы перешли в стремительную контратаку и сцепились с силами тарийцев с удвоенным рвением. Одаренные гибли один за другим, а простые воины отбивались тем временем от арайцев.

Он заметил в строю под холмом Мастера Валиса, которому зверь просто откусил голову.

Он видел, как его лучники нашпиговали стрелами бегущих к ним тварей, а те, не замечая торчащих из тела оперений (стрелы из этих особых луков входили глубоко), все равно прорвались в гущу бойцов Маштиме и рвали незаменимых Одаренных его Золотого Корпуса, имеющих редкие способности к стрельбе… Кодонак бессильно скрежетал зубами, а эффы в это время на его глазах настигли ловкого Мастера Кайта, силача – Мастера Хавла, непревзойденную в фехтовании рапирой Мастера Исину…

Он видел, как Алей Тан, один из лучших Мастеров Меча, рубанул по шее это создание, а несколько копий, направленных солдатами Би Досаха, вонзились твари в спину, но эфф еще жил и полз упрямо к Тану; Хатин увидел, как два других зверя набросились на Алея сразу с двух сторон и, несмотря на летающий в его руках со скоростью почти незаметной для человеческого глаза меч, несмотря на подмогу стоявших вокруг него солдат, разивших чудовищ копьями и мечами, разодрали ему горло и живот.

Возможно ли их убить?

Вокруг умирали его Мастера… Лучшие из лучших… Его Золотой Корпус…

Несколько эффов неслись прямо к нему. Кодонак отстегнул пояс, рывком разорвал на себе кам, так что пуговицы разлетелись в разные стороны, и сбросил его, давая свободу движениям; он быстро обмотал вокруг шеи косу и, закусив ее конец, занял выжидающую позицию с обнаженным мечом в руке. Сила струилась по его жилам жидким огнем, таким горячим, как никогда раньше. Он отбросил все заслоны и убрал всякий контроль, он отдался песне своего меча, которая вдруг зазвучала неистово громко и сильно. Сейчас не до красивых выпадов и приемов, сейчас он должен просто убивать… если получится…

Краем глаза он увидел, как Сиан-Сит Би Досах готовится встретить монстров плечом к плечу с ним: спокойный, решительный, оценивает ситуацию быстрыми хваткими глазами. «Не нужно! Они пришли за мной!» – пронеслось в голове у Хатина, но сказать он ничего не успел.

Голова первого эффа, который уже через пару мгновений оказался перед ним, была на уровне его груди. Кодонак, поднырнув под тварь, всадил клинок сзади в основание ее черепа. Его меч практически отрезал чудовищу голову… Хатин отскочил от скребущих землю огромных когтей и встретился с другим зверем.

Би Досах орудовал тяжелым мечом с мастерством похвальным для неодаренного, но почти не причинял эффам вреда; если бы они не были заняты Кодонаком, то уже разодрали бы его.

Хатин погрузил клинок в тело второго зверя, но тот повалил его, врезался огромными как кинжалы зубами в плечо, порвал связки и раздробил кость, его левая рука была полностью оторвана от тела вместе с ключицей, он почувствовал, как ломаются ребра под лапой твари. Если бы Сила сейчас не струилась в нем огненным потоком, он потерял бы сознание от болевого шока, а скорее – просто умер бы. А если бы он не закусил собственную косу, то раздробил бы себе зубы, скрежеща ими от нестерпимой боли. Отвратительная морда твари оказалась прямо перед ним, зловонное дыхание заполнило все вокруг. Эфф раскрыл пасть, чтобы впиться ему в горло.

Все… отыграл…


Глава 14 Мыс Северный | Легенда о свободе. Крылья | Глава 16 Персты света