home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Тарийский лес

Вирд

Вирд падал куда-то в темную бездну, он судорожно размахивал руками и ногами, пытаясь ухватиться за что-нибудь, откинул голову и… ударился ею.

Вирд застонал и проснулся; он привстал с расстеленного на земле одеяла, потирая ушибленное место.

Последнее время ему плохо спалось. Ему снилась кровь, так много крови… лившейся с неба, словно дождь, струившейся ручейками по земле, устланной чем-то белым, похожим на то странное вещество, которое он впервые увидел в горах на перевале: его называли снегом. Снег был холодным и мокрым; когда Вирд брал его в руки, он слипался, а затем превращался в воду… Горячая кровь во сне оставляла в рыхлом снегу алые борозды и стекалась в большое, похожее на чашу озеро в скале, оно лишь начинало наполняться. Вирд не видел больше ничего, только кровь, снег и озеро-чашу, но чувствовал так много, что трудно описать: страх… нет – ужас, боль, омерзение от сладковатого запаха крови, тоску о чем-то потерянном навсегда, страстное желание сделать что-нибудь и беспомощность, безысходность и снова боль в теле и в душе…

Во рту пересохло, и Вирд потянулся за флягой, он открыл крышку и поднес было флягу ко рту, затем остановился, вылил несколько капель себе на ладонь, попытался рассмотреть их при лунном свете, затем принюхался… Нет, это не кровь – это вода… Он сходит с ума? Сон… Только сон. Вирд жадно напился и смочил лоб.

Рядом сопели спящие спутники, тускло светились уже затухающие угли в костре, шумел ветер где-то высоко в кронах. Мрачные черные силуэты деревьев стояли словно армия великанов, обступившая полукругом небольшую поляну у Южного тракта, где остановились на ночлег прошедшие через пограничные врата путники. Яркая, хоть и не полная луна освещала поляну.

Лагерь спал. Он увидел силуэт постового, подбрасывающего сухие ветви в огонь, поддерживая пламя. Где-то ухнула незнакомым голосом тарийская лесная птица. Вирд был в Тарии. Позади осталось его рабство, остался Оргон с его эффами, словно в другой жизни, о которой напоминал лишь ошейник твари. Его Вирд уже не носил за пазухой, а переложил в вещевой мешок. Здесь он не казался таким важным и опасным сокровищем.

Их лагерь представлял из себя меньше четверти того каравана, что, путешествуя через Ару и Дикие земли, дошел до самой тарийской границы.

На следующий день после праздника в честь освобождения рабов к’Хаиль Фенэ вместе с потоками хмельного истощилась и решимость многих идти в Тарию. Из почти сотни освобожденных лишь сорок последовали за бывшей хозяйкой в неизвестность. Остальные испугались надвигающейся войны или надеялись выкупить когда-нибудь из рабства своих родственников, вернувшись обратно.

Большинство тех, кто был сейчас здесь, служили Фенэ всю свою жизнь, и освобождение мало поменяло их отношение к ней. Они так же кланялись Фенэ, называли ее к’Хаиль и ставили ее шатер, так же готовили для нее еду и ухаживали за ней. «Они, наверное, никогда и не были рабами, – думал Вирд, – ведь служить госпоже – их свободный выбор». Были здесь и те, кто искал лучшей жизни, кто хоть раз задумывался о том, что можно сделать со своей свободой.

Конечно, здесь был и Ого. Сама Фенэ подарила ему оружие – настоящий кутийский меч из коллекции трофеев ее отца, которые, как ни странно, благородная захватила с собой в путешествие. Ого принял его с трепетом, и хотя не умел им пользоваться, носил так гордо, будто сам добыл оружие в бою.

Из вольнонаемных почти все имели семьи и имущество в Аре, поэтому они вернулись вместе с Кох-То. Караван Фенэ лишился проводников, охранников и погонщиков. Через врата прошли лишь несколько наемников, которых ничего в Аре не держало, в том числе и черный утарийский лучник – его, как наконец узнал Вирд, звали Эй-Га, – и Харт, с опаской посматривающий на Вирда с того памятного учебного боя. Главарь их – одноглазый, ушел вместе с остальными.

От Гани Наэля Вирд узнал, что условием пропуска госпожи Фенэ со стороны Начальника стражей границы Мастера Седдика было освобождение ее рабов, но и она поставила условия – не меньше дюжины охранников из числа стражей границы, чтобы провести их до Города Семи Огней. Мастер Седдик дал пятнадцать человек, хотя и утверждал, что Тария – это не Дикие земли, где можно опасаться нападения, а по широкому Южному тракту, который ведет отсюда к самой столице, можно ходить в одиночку пятилетнему ребенку, и с ним ничего не случится.

Сразу за водопадом Дев начинался Тарийский лес, что раскинулся по обеим берегам Тасии-Тар и тянулся на восток, север и запад на многие-многие мили. Деревья здесь были такими древними и такими огромными, что Вирд поневоле взирал на этот лес с каким-то благоговейным трепетом.

Несмотря на слова Начальника стражей границы, всем арайцам было намного спокойнее с пятнадцатью стражами среди них, особенно в этом лесу. За проведенную ими на Южном тракте неделю Вирд узнал имена их всех.

Один из стражей – Дилос – и сидел сейчас у костра на посту. Вирд встал и, понимая, что вряд ли уже сможет уснуть, подошел к нему. Тот кивнул, приглашая его присесть, и предложил выпить согретого в котелке чаю. Ночи в Тарии не были холодными, как на перевале, но и с жаркими душными ночами Ары им не сравниться. Приятная прохлада, свежесть, аромат леса наполняют все вокруг. Под ногами стелется густая ярко-зеленая трава, на которую Вирд и присел, глядя в огонь. В такую ночь приятно посидеть у костра и выпить чаю.

Постовой обрадовался неожиданной компании и заговорил:

– Ты Одаренный?

Вирд пожал плечами. Гани Наэль рассказал ему об Одаренных, о Мастерах Силы, о том, как они используют свой Дар, но Музыкант был знаком со всем этим лишь поверхностно, как сам признался; он мог мало что объяснить Вирду. Хотя до разговора с Мастером Наэлем Вирд вообще ничего не знал о том, что происходит с ним. Для него слова Гани – настоящее открытие.

– Я слышал, ты Мастер Оружия?

Вирд вспомнил бой с Хартом, как пел меч в его руках, прося крови… человеческой крови, как умолял Вирда дать ему возможность вонзиться в плоть, – и содрогнулся. Его едва не вывернуло, кровь снится ему в последнее время слишком часто… Он не желает о ней думать. И он боится брать меч в руки – боится, что в следующий раз поддастся желанию клинка и убьет. Наэль говорил, что, скорее всего, у него боевой Дар, а это значит, что иметь дело с оружием ему все же придется. Но может, когда-нибудь кто-то научит его, как заставить меч замолчать?

Вирд ответил не сразу:

– Я очень мало об этом знаю… Я ведь из Ары…

– А! Я понимаю… – протянул стаж. – Просто Харт такого понарассказывал… Хотелось бы мне взглянуть на тебя в деле. Я ведь никогда не видел, как обращается с оружием Мастер Силы.

– Гани Наэль рассказывал мне, что Мастер Силы – это тот, кто десять лет учился контролировать свой Дар.

Дилос усмехнулся себе в усы:

– А мне говорили, что Одаренному сделать свое дело при помощи Силы – что нос почесать: ни о чем думать не нужно, все как бы само собой. Я ведь не думаю, когда чешу нос, каким образом моя рука согнется и как мой палец разглядит нужное место, не имея глаз.

Вирду забавным показалось такое сравнение, и он улыбнулся. Может, это и правда так?

– Что будешь делать, когда придешь в Город Огней? Там есть… – Страж не договорил – что-то привлекло его внимание, и он поднялся, схватившись за рукоять меча. Вирд тоже заметил движение в темных кустах со стороны леса.

Страж, не опуская головы, наклонился, дотронувшись до плеча спящего рядом товарища – Баса, тот сразу же открыл глаза, и едва взглянув на Дилоса, молча встал, тоже держась за оружие. Они оба, обмениваясь знаками, стали тихо продвигаться к источнику шума. Дилос медленно вынул меч из ножен, то же сделал и Бас.

И вдруг Бас заорал во все горло, подняв весь лагерь:

– Нападение! Нападение! Подъем!

Вскочили на ноги и похватали оружие все охраняющие остатки каравана пятнадцать стражей границы и четверо наемников из Ары.

Вирд увидел, как откуда-то из лесной тьмы в свете костра один за другим стали появляться крупные фигуры с оружием наготове.

В Дилоса, что стоял неподалеку от Вирда с мечом наголо, полетело, свистя в воздухе, копье. Воина отбросило назад ударом, и он, согнувшись пополам, выронив меч и схватившись обеими руками за древко, торчащее из живота, медленно повалился на бок. Под павшим стражем растекалась лужа крови, густой и черной в свете костра. Кровь медленно стекала прямо к ногам Вирда, двигалась, словно живое существо. Его затрясло от отвращения и ужаса – таких же, какие он испытывал в своем сне.

Он хотел отстраниться он наползающей кровавой лужи, убежать прочь, в лес… в горы… в Ару… куда угодно… но ноги не слушались его. Вокруг зазвенели мечи. Нападавших, одетых в легкие стальные кирасы, вооруженных изогнутыми клинками, которыми они владели как опытные воины, было очень много, они вдвое, а то и больше превосходили числом защитников каравана, которых сейчас оттесняли в сторону тракта.

Бой кипел справа и слева от Вирда. Впереди Бас скрестил оружие с высоким бритоголовым мужчиной. Вирд хорошо видел перекошенное от ярости лицо врага. Бас был далеко не новобранцем, и такая схватка явно происходила для него не впервой, но тот, с кем он сражался и от кого грудью закрывал безоружного Вирда, дрался как бывалый головорез, ловко уклоняясь от ударов и нанося свои с такой силой, что каждый раз, принимая их на свой клинок, Бас кряхтел от натуги – он проигрывал.

Взгляд Вирда упал на выпавший из руки мертвого Дилоса меч. Чтобы взять его, нужно было ступить прямо в лужу растекающейся крови. Вирд попытался пересилить отвращение, и волна паники поднялась в нем, он задышал часто, как будто быстро бежал, сердце, казалось, подпрыгивало до самого горла и падало в низ живота. Бас отступал.

– Беги, парень! – вымученно крикнул он Вирду.

И в это мгновение кривой меч бритоголового с мерзким чавкающим звуком вонзился в открывшийся бок стража, тот застонал и свалился, а поразивший его повернулся к Вирду с ухмылкой на лице. Он не спешил, зная, что безоружный молодой парень, застывший столбом над мертвым постовым, – не воин, что прирезать его – это дело одного взмаха меча. Он не стал двигаться быстрее и тогда, когда Вирд метнулся за мечом Дилоса, наконец-то осознав, что от этого зависит его жизнь, и не обращая внимания на погрузившиеся в густую кровь стопы своих ног. Бритоголовый усмехался.

Едва рука Вирда коснулась эфеса, Сила алыми струями огненного света потекла по его крови, через руку она струилась дальше – в меч, и затем возвращалась к сердцу. Тут же Вирд услышал вопль меча, его безумную песню – он требовал, он умолял, он жаждал… «Кровь! Смерть! Месть!» – кричал меч. «Пить! Пить! Пить!» – пульсировало в жилах и клинка и Вирда, в единых для них обоих жилах. Вирд не стал сдерживать меч на этот раз, он позволил ему насытиться.

Пять ударов сердца с момента, как рука Вирда сжала рукоять, – и бритоголовый уже не улыбался, его расширившиеся от удивления глаза начали стекленеть, а Вирд уже вытаскивал поющий от наслаждения, весь алый от крови клинок из груди врага и искал глазами нового – их было достаточно, и это приводило в восторг.

Вирд молча накинулся на бьющегося рядом вражеского воина, тот вдвоем с еще одним нападающим уже одолевали Харта. Чтобы отклонить атакующий меч, вывернуться в позицию для нападения и перерезать горло, потребовалось несколько мгновений. Еще несколько мгновений, чтобы подсечь второго, отрубить ему руку с оружием и всадить острие между глаз.

Вирд мимоходом заметил кривую улыбку на лице Харта, то ли благодарную, то ли удивленную, то ли испуганную. Но он не останавливался, он слушал ритм боя, песню разгоряченного меча, пульс крови и Силы – музыку битвы. Он находил противников одного за другим, и его Дар показывал каждое слабое место врага. Вирд видел комбинацию движений и ударов, которые позволят ему убить как можно быстрее; еще до того, как скрещивались мечи, он знал, как повернется враг, как будет отбивать его атаку, какие ошибки допустит и как воспользоваться ими. Он не тратил время на предупреждение, на контакт глазами, на слова – ни для врагов, ни для своих. Он просто дал свободу мечу. Он не был человеком с оружием, он сам был оружием: его глаза, уши, руки, ноги, все тело – были предназначены для того, чтобы нести смерть. Найти. Атаковать. Убить. Найти. Атаковать. Убить. И так до тех пор, пока не останется ни одного живого врага.

На то, чтобы отыскивать новых противников, уже не нужно было тратить время. Нападавшие, заметив убивающего одного за другим их соратников Мастера Меча, поспешили обезвредить его. Они сгрудились вокруг Вирда, и тот чуть не взвыл от радости предстоящей битвы. Его меч упивался кровью и победой, окружавшие Вирда лица в мгновение ока превращались в смертельную окровавленную маску. Они словно стали в очередь за смертью и подходили только для того, чтобы получить клинок в свою плоть. Вот этот открылся сбоку: укол по косой – и острие клинка касается самого сердца, горячего и живого, разрывает его, останавливает… Другой хочет сбить Вирда подсекающим ударом по ногам, у него не защищена шея – Вирд режет горло противнику, и тот захлебывается кровью, а рука вместо того, чтобы направить меч, отпускает рукоять и тянется в беспомощном жесте к артерии, пытаясь остановить хлещущую кровь. Третий концентрируется, чтобы отбить атаку Вирда, но это ложный выпад – было ошибкой сосредоточиваться на этом, настоящий удар режет ему сухожилия на ногах, а следующий добивает, входя в живот, словно в масло…

Вирд видел одновременно все ошибки врагов и все возможности для своего клинка, и он ни одной не упустил…

Атака на ночной лагерь захлебнулась. Нападавшие показали спины, и тем, кого не утихомирили посланные вдогонку стрелы утарийца, удалось скрыться в темном ночном лесу.

Врагов больше не было, и Вирд стоял посреди мертвых тел с обнаженным мечом, весь, с головы до ног, покрытый кровью. Он слышал, что меч продолжает петь, побуждая его догнать и уничтожить всех, кто выжил.

«Достаточно», – приказал Вирд мечу, и тот умолк, но Вирд продолжал слышать, как пульсирует Сила-кровь в их общих жилах, он знал, что меч готов в любое мгновение продолжить танец. Сила продолжала растекаться и циркулировать по телу Вирда огненными струями, а он застыл, словно вложенный во взведенный арбалет болт, готовый сорваться для смертельного выстрела в любой момент.

Защитники лагеря засуетились, оглядывая место схватки, подсчитывая свои потери. Один из стражей границы – невысокий, но крепко сбитый, Клай, проходя мимо Вирда, осветил его факелом, на который сменил вложенный в ножны меч, и присвистнул, оглядывая его с головы до ног. Он подошел к телу Дилоса, нагнулся, щупая пульс.

– Помер, – вздохнул Клай, закрывая мертвому глаза. – Эх, Дилос! Какую заваруху пропустил!

Страж пробрался между трупами нападавших к Басу, также проверил его и крикнул остальным:

– А этот дышит! Только рана больно паршивая!

Вокруг Баса собрались несколько стражей, пытаясь ему помочь.

– Да никакой лекарь бы за него не взялся! – услышал Вирд голос Кадена.

– А может, этот… Одаренный? – это говорил Гилд, молодой воин, отслуживший на границе лишь пару лет. – Я слышал, они могут… исцелять.

– Да, – откликнулся Каден, – нашего Мастера Седдика однажды исцелил Одаренный, у начальника рана на животе огроменная была…

– Гилд! – крикнул внезапно появившийся здесь Гани Наэль. Голос его звучал тревожно и раздраженно. – Ты же вырос в Городе Огней! А знаешь об Одаренных как будто только из бабушкиных сказок. Ты что, не заметил, что парень – Мастер Оружия? Куда ты смотрел, когда он резал этих налетчиков, как баранов на бойне? Слышал про исцеление? Да? А про то, чтобы боевой Мастер кого-нибудь когда-нибудь исцелил, хотя бы себя, ты слышал?

– Нет… – Гилд пристыженно опустил голову.

Мастер Наэль подошел ближе к Вирду и продолжил уже тише и спокойнее:

– Тем более что у него сейчас отлив начнется. Хоть бы сам выжил… – Последние слова он прошептал, и их слышали только Вирд и стоящий тут же командир отряда стражей Алот.

Вирд посмотрел в сторону лежащего на земле, хорошо освещенного принесенными факелами Баса. Этот человек удерживал врага, он спасал Вирду, чужому для него парню, жизнь. Если бы не этот воин, то неизвестно, успел бы он хоть что-нибудь сделать…

Юноша шагнул к раненому, но Гани Наэль тревожно посмотрел на него и положил руку ему на плечо, в его глазах Вирд прочел опасение, что он сейчас вонзит меч в умирающего. Вирд удивился. Хотел ли этого меч? Он позволил оружию ответить. Действительно… хотел…

В прошлый раз, когда Вирд отпустил меч, ему показалось, что у него оторвали руку, Сила ушла, а на смену ей телом завладели лихорадка и слабость. Сейчас все было по-другому, Вирд спокойно, без сожаления, вложил свой окровавленный клинок в руки Мастера Наэля и решительно направился к Басу. Пока он шел, потоки Силы внутри него – красные огненные нити – замерцали, меняя цвет и природу. Это уже не был жидкий огонь, наполняющий его плоть, – это была теплая живительная прозрачная вода, оттенки красного сменились лазурью, его тело и душа не пылали в алчущем смерти врага и разрушения пламени, а были наполнены созидающим светом.

Когда Вирд опустился перед Басом на колени, то был уже другим человеком. Он видел, как голубые нити тянутся от его пальцев и ладоней к ране, он непостижимым образом знал, что повреждено, где оружие пробило кожу, какие сосуды разорвало, какие органы задело. Вирд почувствовал боль Баса, как собственную, он едва сдержался, чтобы не закричать, а вместо этого с тихим стоном направил теплые потоки к поврежденному месту. Голубоватый свет сшивал, возрождал, создавал то, что было утрачено, он творил основу, чтобы удержать гаснущий огонь этого человека. Вирд был лишь проводником, уже не смерти, а жизни. Рана затягивалась. Стоявшие вокруг воины и сбежавшиеся обитатели лагеря затихли, не веря собственным глазам. Когда кожа на боку Баса под пальцами Вирда стала совершенно гладкой и чистой и раненый, глубоко вдохнув несколько раз, открыл глаза – пришел наконец отлив. Струи Силы свернулись в узел, и Вирд бессильно упал на землю.

– Ни искры, ни пламени! Да чтоб тебя смарг скрутил!.. – услышал он странное тарийское ругательство Гани Наэля.

Каждая мышца в теле ныла, как после тяжелой работы на поле у Оргона.

Он не ощущал ни тошноты, ни лихорадки, как в прошлые разы, только слабость… Он даже не потерял сознание, но приоткрыть глаза или пошевелить губами казалось сейчас непосильным трудом, невыполнимой задачей.

Он слышал голоса людей вокруг: удивление Баса, которому объяснили, что случилось, восторженные выкрики Кадена и Гилда, нарастающее перешептывание в толпе бывших рабов, ворчание Гани, громкая ругань Клая.

Вирд чувствовал, как его оттягивают куда-то в глубь лагеря, как заботливо укладывают на что-то мягкое у костра, как подмащивают под голову подушки.

– Оботри кровь! – отдавал распоряжения кому-то Наэль. – Одежду эту выброси. Укрой его как следует.

– Надолго он отрубился? – Голос командира Алота.

– Ты у меня спрашиваешь, Алот? – раздраженно бросил Наэль. – Не знаю! В прошлый раз он без сознания был часа полтора, так это после учебного боя, в котором он только поцарапал Харта. – А что бывает после того, как перережешь толпу бандитов и исцелишь смертельно раненного – про это спроси у какого-нибудь Мастера Силы. Хоть бы выжил… – прошептал он под конец.

Чьи-то мягкие руки, скорее всего женские, аккуратно разрезали мокрую от крови одежду и заботливо стали оттирать лицо и тело тряпкой, смоченной теплой водой. Сладковатый навязчивый запах крови стал ощущаться не так остро.

– Но ты говорил, что боевой Мастер не может исцелять, – не унимался Алот, – да и я такое слышал не раз.

– Я что, похож на Советника из Семи? – фыркнул Гани Наэль. – Или я уже смахиваю на Верховного? Не знаю я! Все, что я раньше знал об Одаренных, сегодня как ножом отрезало. Либо мои закадычные друзья из Академии Силы за кружкой пива на самом деле не откровенничали со мной, а издевались и потешались над лишенным Дара дураком, когда рассказывали о себе, либо сами ничего тогда не знали – студенты ведь не Мастера… Либо, – голос Наэля сник и стал звучать озадаченно и напряженно, – либо он не совсем тот, кого мы называем Одаренным… Он кто-то другой…

Наэль и Алот замолчали на какое-то время.

Те же заботливые руки укрывали обнаженного и беспомощного Вирда теплым одеялом.

– Сколько их было? – Вновь твердый голос Алота.

– Много, командир: с полсотни – точно, – ответил ему кто-то из стражников, чьего голоса Вирд не узнал, – двадцать девять мертвых, один только парень не меньше дюжины положил. Многие сбежали.

Вирд застонал бы, если бы мог: он лишил сегодня жизни не меньше двенадцати человек… и спас… одного.

– Кто они такие? – Женский голос – госпожа Фенэ. – Арайцы или тарийцы?

– Все смуглые, – отвечал все тот же солдат; кажется, это Галда, Вирд вспомнил его – худой и жилистый пожилой страж, бывалый разведчик, – не похожи на тарийцев. Я бы сказал, что это разбойники из Диких земель, да только откуда им здесь взяться, когда перевалы закрыты, и еще… разбойники так не дерутся – это очень хорошие бойцы. Если бы не этот парень… Одаренный, мы все бы тут валялись сейчас, раздери меня Древний… Простите, госпожа Фенэ…

– Я знала! – К’Хаиль была раздосадована. – Знала, что будет нападение! Я едва не осталась без охраны.

Вирд наконец смог приоткрыть глаза. Вокруг уже занимался рассвет. Из-под опущенных век он разглядел шатер госпожи Фенэ, возле которого его и положили; фигуры Гани Наэля, Алота, Фенэ и Галды, стоящих неподалеку.

Некоторые стражи границы деловито обыскивали мертвецов в той части лагеря, где происходило основное сражение, но обыскивали вовсе не для добычи. Они сносили найденные у нападающих вещи и складывали в кучу у ног Алота, здесь же рядом выросла и груда оружия. К’Хаиль подошла к ней, и, пнув что-то ногой, сказала:

– У них кривые годжийские сабли. Это наемники императора! Им нужна я!

– Госпожа разбирается в оружии? – с сомнением спросил командир Алот.

– Разбирается!.. – зашипела Фенэ. – Я дочь Предводителя войск Южной провинции. У моего отца была самая большая в Аре коллекция оружия.

– Император нанимает годжийцев? – вновь засомневался Алот.

– Нет! – Фенэ выглядела взбешенной. – Годжийцы делают оружие для него! Такие сабли носят специальные элитные отряды. Император послал один из них за мной!

Алот лишь пожал плечами, а Мастер Наэль подошел к госпоже Фенэ и успокаивающе взял ее за руку.

– Мы потеряли лишь одного Дилоса, – продолжил свой доклад Галда, – есть пять раненных, но не тяжело, нападавшие вовремя отвлеклись на парня. На меня наседало в тот момент сразу трое, и я уже думал, что все – отжил свое на свете. Баса… я и не знаю к кому причислять: к раненым, не раненым… или ожившим мертвецам…

– Оттяните мертвых к лесу, похороните Дилоса и готовьтесь отправляться, – приказал Алот, и Галда, отсалютовав, отправился выполнять свои обязанности.

Силы потихоньку начали возвращаться к Вирду: он, тяжело дыша, смог повернуть голову и увидел, что рядом с ним на корточках сидит Ого, с тревогой наблюдая за всем происходящим. Друг заметил движение Вирда:

– Очнулся? Держись, брат! Пить хочешь?

Губы Вирда едва зашевелились, а Ого уже достал флягу и попытался напоить его. Только когда вода коснулась его губ, юноша понял, как сильно жаждет. Он опустошил флягу, и с каждым глотком воды силы возвращались к нему. При последнем глотке он уже самостоятельно удерживал сосуд, из которого пил.

Вместе со способностью двигаться к Вирду вернулись ужас, тревога и отвращение к крови… Но уже не к той, что приснилась ему, а к той, что пролил он. Он чувствовал ее у себя на руках, ощущал ее вкус у себя во рту. Он сел на земле и уставился перед собой, наблюдая, как под лучами восходящего солнца стражи оттаскивают трупы нападавших к лесу. Вирд задрожал:

– Я… убил… всех этих людей… – произнес он срывающимся голосом.

Командир Алот, который подошел к Вирду, когда заметил, что тот встает, присел и заглянул ему в глаза. Большие мозолистые руки воина легли парню на плечи, он развернул того в сторону дороги так, чтобы Вирд увидел суетящихся людей, бывших рабов, которые складывали свои вещи, готовили еду, тревожно озирались на стражей, переговаривались. Алот сказал тихо, но уверенно, тоном, не допускающим сомнений:

– Ты спас всех ЭТИХ людей!


Глава 12 Обучение | Легенда о свободе. Крылья | Глава 14 Мыс Северный