home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Обучение

Элинаэль Кисам

Огромное пустое помещение. Пол устлан коврами, но какими-то серыми и невзрачными, и, похоже, не слишком чистыми, совсем не для красоты – ковры здесь служат другим целям.

Эхо разносится от каждого звука. В дальнем конце зала стоят деревянные фигуры с множеством торчащих во все стороны палок вместо рук и ног. На цепях свисают с потолка мешки с песком. Зал ярко освещен дневным светом через огромные окна, которые начинаются где-то выше человеческого роста.

Вдоль стен висит и лежит на специальных полках всяческое оружие: копья, топоры, мечи… Мечей больше всего, они здесь разных форм и размеров.

Видов оружия здесь было очень много, но Элинаэль смогла бы назвать лишь несколько предметов, и то не уверена, что правильно.

Она оглянулась на тех, кто был с нею в этой новой группе: у них блестели глаза, а Элинаэль закусила губу – оружие не привлекало ее так, как всех, у кого был боевой Дар.

Среди первогодков, как ни странно, нашлось больше всего носителей этого Дара: здесь вместе с нею оказались и мрачный Тоше Гилиос, и весельчак Мах Ковса и даже пухленький Тико Талад.

Представить себе Тико с мечом она не могла, как ни старалась… А Маху оружие в руки вообще не следовало давать – он совершенно себя не контролирует… А Тоше еще только пятнадцать… А что она сама здесь делает?

Когда Мастер Кодонак сказал, что у нее Дар Огней, редчайший из всех проявлений, Элинаэль не знала, что с этим делать, точно так же, как когда узнала, что она Одаренная.

В их группе была еще одна девушка, она обучалась уже пятый год. Высокая, стройная и красивая. Черные волосы, заплетенные в две толстые косы; чуть прищуренные, как будто всегда смеющиеся, большие глаза. Лючин Агни. Девушка держалась уверенно и непринужденно, вот и сейчас она весело смеется и болтает с теми, с кем только познакомилась. Одевалась она как парень, так и должна выглядеть девушка с боевым Даром. Говорили, что настоящая страсть Лючин – это не меч, а лук. Ее Дар тоже был в чем-то особенным – даже боевые Мастера далеко не всегда владели луком, он как-то отличался от других видов оружия, которые давали непосредственный контакт с плотью противника. Говорили, что Лючин так же хорошо метает дротики и ножи.

Еще девять не знакомых Элинаэль парней (некоторые были старше ее лет на десять) казались ей почти Мастерами Силы: свободная легкая походка, уверенный твердый взгляд, сдержанность в словах и жестах. Они очень отличались от ее неловких одногруппников-первогодков.

Мастер Кодонак привел их в здание Академии Воинств. Это был тренировочный зал для студентов Пятилистника, избравших военное дело.

Их обучение началось совсем недавно. И они сразу же покинули душные аудитории, и каждый новый урок проводили в новом месте. За это непоседливая Элинаэль была благодарна Кодонаку.

Командующий Золотым Корпусом был одет в темно-зеленый кам, с оконтуренными алыми нитями разрезами от бедра, узкими рукавами и длинными полами. На боку висел его неизменный меч, выкованный, как говорили, в древности. Стянутые в конский хвост длинные волосы с серебряными нитями свисали ниже бедер. Его орлиный профиль выглядел сейчас немного зловеще на фоне полок со сверкающим оружием. Мастер Кодонак – сильный, спокойный… Может, таким же был и ее отец?

– Сейчас каждый из вас подойдет сюда, – сказал зычным голосом Кодонак, – и выберет себе оружие. Позвольте выбирать своему Дару. Я знаю, что во всех вас Дар уже развернулся, и некоторые четко знают свой Путь. Что ж, таким будет легче! Давай, Хабар!

Хабар, крепыш ростом не выше пяти с половиной футов, но с мощными руками, похожими на два бревна, вышел из нестройного ряда студентов и направился к Кодонаку.

Он совершенно не медлил с выбором и вытащил из груды оружия большой двуручный меч, взялся за его рукоять привычно и уверенно, как опытный солдат, и стал в стойку возле Мастера.

Кодонак одобрительно кивнул. Он жестом попросил освободить для них пространство, и все попятились назад. Мастер обнажил меч, наклонил на мгновение голову и прикрыл глаза. То же сделал и Хабар.

И вот они затанцевали. Звенело, сталкиваясь, оружие, а искры, похоже, сыпались из глаз учеников – от радостного возбуждения. Элинаэль смотрела, как бойцы переступают с ноги на ногу, как легко меняют позиции, как быстро двигаются их клинки. Через какое-то время скорость боя так возросла, что оружие трудно было разглядеть – лишь смазанный, сверкающий иногда на солнце след. И хотя Элинаэль в этом мало разбиралась, она знала – каждый новый удар превосходил по мастерству предел возможностей неодаренного мечника и отбивался противником с изысканным изяществом. Хабар сейчас не выглядел неповоротливым громилой: девушка никогда не думала, что он может быть таким легким и гибким.

Бой длился недолго – всего пару минут. Похоже, Мастер Кодонак будет сегодня сражаться с каждым из группы, и надолго с одним он затягивать не хотел. Кодонак резко остановился, и глаза всех студентов на мгновение опоздали, следя за полетом его клинка, который он приставил к горлу Хабара. Тот резко отбросил меч, закусил губы и, кажется, зарычал.

– Отдохни, – сказал ему Кодонак.

Парень плюхнулся на одну из лавок, что стояли вдоль стен, и сжал голову руками – начался отлив. Сам Кодонак, похоже, совершенно не чувствовал какого-то дискомфорта, связанного с оттоком Силы.

– Когда сражаются два Мастера Оружия, – сказал он совершенно ровным, без сбившегося дыхания голосом, словно не он дрался сейчас здесь, – побеждает тот, чей Дар лучше расположен к его оружию. Меня вам сегодня не победить, потому что вы будете брать чужие мечи, а я – свой собственный, который хорошо знаком моему Дару. Пусть это не огорчает вас. В Золотом Корпусе каждый имеет свое собственное оружие, и вы будете его иметь, но сначала научитесь владеть чужим. Важно, чтобы оружие не овладело вами. Слушайте его песню, но не поддавайтесь; когда не сможете сдерживаться – резко отбросьте меч. Не бойтесь – я успею остановиться.

Он назвал имя Билита, который выбрал секиру и тоже сражался с ним несколько минут. Билит нашел в себе силы спокойно положить оружие обратно на полку, и Мастер Кодонак похвалил его.

Потом были Бано, Гиек, Доро, Шос, Миштон, Марил, Гайд. Элинаэль поняла, что Мастер вызывает сначала более опытных, а затем – новичков. Все они выбирали быстро, почти не думая, выбирали мечи, широкие или узкие, изогнутые или прямые, только Доро взял не меч, а короткое копье с лезвием-острием: кто-то рядом с Элинаэль назвал это оружие глефой.

Одни дрались очень хорошо, другие похуже. Но это «похуже» могло вызвать зависть у любого Мастера Мечника, вышедшего из стен этой Академии Пятилистника, где они проводили урок, поэтому никто ни из учителей, ни из студентов не присутствовал на их занятии, и даже не смел входить сюда сейчас.

У Шоса, белокурого курносого парня, был Дар Стихий. Дар Оружия для него лишь сопутствующий, поэтому Кодонак дрался с ним совсем недолго и в конце сказал, что Шос продолжит снаружи. Что он должен был продолжить, Элинаэль не поняла.

Марил, когда сражался, не смог остановиться, он стал, словно безумный, кидаться на Кодонака так, будто тот повинен в смерти его единственной любви. Кодонаку пришлось выбить меч из его руки, и только когда оружие отлетело и упало с глухим стуком на серый ковер, Марил пришел в себя, опомнился, а потом у него начался отлив, и он забился в конвульсиях. Кодонак уложил его в дальней части зала, удерживая за плечи, пока того трясло как в лихорадке, но это продлилось всего пару минут, затем он затих и задышал ровно, а Кодонак вернулся к остальным.

– Бросайте оружие, если теряете контроль, – повторил он.

Мах выбирал меч очень долго, примерялся то одной, то другой рукой, то обеими сразу, и только когда он взял в руки изогнутую саблю, его глаза загорелись.

– Что, ответила? – негромко сказал ему Кодонак, улыбаясь кончиками губ.

Мах кивнул, шумно выдохнул и бросился в бой. С ним Мастер тоже дрался недолго, но выглядело это красиво. Мах превратился в кого-то другого. Прирожденного воина, владевшего этой саблей чуть ли не с рождения. Казалось, что он сейчас отрубит Кодонаку голову, но тот уклонялся и подныривал под саблю со сверхъестественной гибкостью. В один момент, когда Кодонак изящно уклонился от удара, рассекающего воздух в том месте, где долю мгновения назад была его шея, его длинные волосы взметнулись вверх и самые их кончики отсекло лезвие клинка. Мах с восторгом взревел, замахнулся для удара, но тут же судорожно отбросил оружие, будто ядовитую змею.

Кодонак усмехался, осматривая свой остриженный на несколько дюймов хвост.

– Спасибо, Мах: похоже, мне не придется идти сегодня к парикмахеру – ловко стрижешь. И молодец, что бросил. – Мах и остальные, кто уже дрался, хорошо понимали, за что хвалит его Кодонак – похвала заслуженная. Видно, не так просто отпустить оружие людям с этим Даром в горячке боя.

Следующим был Тоше. Он тоже примерялся долго и вытянул из груды сразу два чуть изогнутых парных меча с округлыми гардами, взяв по одному в каждую руку.

Этот бой высокого широкоплечего Мастера с маленьким стройным до худобы мрачным мальчиком был еще красивее, чем с саблей. Тоше не дрался – он танцевал, взлетая в воздух, нанося удары не только оружием, но и ногами, локтями, подсекая Кодонака грациозными выпадами. Когда один его меч наносил удар – второй, описывая замысловатую траекторию, уже готов был его сменить, потом второй меч атаковал, а первый, как бы мимоходом, отбивал удары.

Мечи Тоше не отбросил, когда Кодонак остановил свой клинок у его груди – на этот раз, похоже, Мастер просто запыхался.

Тоше, как обычно, без улыбки и вообще без эмоций на лице, коротко обозначил поклон лишь кивком головы и положил оружие. Юноша с достоинством отошел к стене, и Элинаэль заметила, как он, побледневший от оттока, держится за полку, только когда все остальные уже на него не смотрели.

Остались только Тико, Лючин и Элинаэль.

Когда Тико пошел выбирать оружие, а все стали посмеиваться над ним (нелепо выглядел этот полноватый испуганный парень с мечом в руке), Кодонак сказал:

– Тико – будущий Мастер Стихий, как и Шос. Поэтому с оружием он не будет очень хорош. Но вы зря смеетесь. Тико – опасный Разрушитель, и в бою он сможет сделать гораздо больше, чем многие из вас со своим мечом. Сейчас он только немного разомнется, а потом мы пойдем с вами и посмотрим, как он сносит одно строение.

Смешки проглотились, но тут же стали лезть обратно. Тико выбрал маленький короткий меч, похожий больше на длинный кинжал. Пробудить Силу для его использования у него не получилось, и Мастер Кодонак быстро прекратил этот позор.

О Лючин же Кодонак сказал, что она покажет свое искусство на поле-стрельбище, куда они отправятся сразу же, когда закончат здесь. А не дерется он с ней не потому, что она не владеет и мечом, а поскольку опасается, что Лючин побреет ему голову наголо, не ограничившись, как Мах, самыми кончиками волос.

Все рассмеялись, а Лючин подхватила шутку:

– Да, Мастер Кодонак, не люблю, когда у мужчины длинные волосы!

– Значит, придется тебе выйти замуж за неодаренного, – парировал Кодонак.

– Только если он превзойдет меня в стрельбе! Ну или хотя бы победит на мечах.

– Тогда ты либо вообще не выйдешь замуж, либо, что более вероятно, отловишь какого-нибудь Мастера Силы и отрежешь ему косу.

Все снова засмеялись. А Кодонак тем временем обратился к Элинаэль, подойдя и наклонившись к ней:

– Ты чувствуешь что-нибудь к этому оружию?

Элинаэль с сожалением покачала головой, а Кодонак кивнул:

– Так и должно быть. Не огорчайся.

На стрельбище чудеса меткости показывала Лючин. Она стреляла так далеко, что Элинаэль с трудом различала круги на мишени, и только когда потом подошла ближе, разглядела, что в одну точку всажены под разным углом пять стрел. А центральная расщеплена другой, попавшей в нее стрелой.

Лючин чувствовала мишень и направляла стрелу из любой возможной и невозможной позиции, с открытыми или закрытыми глазами. Наблюдать за ее стрельбой было одним удовольствием, особенно если учесть, что другие таким Даром не обладали.

Кодонак улыбался, заложив руки за спину и одобрительно покачивая головой.

Он стоял на небольшом возвышении, как командующий, который ведет в бой отряд, ветер трепал его немного пострадавшую сегодня шевелюру, как знамя за спиной, шевелил полы кама.

Элинаэль пошла бы за ним в бой.


Вся группа изрядно устала и проголодалась, особенно с учетом того, что почти все недавно использовали Силу.

И Кодонак не был бы Мастером Стратегом, если бы не мог предусмотреть таких вещей. Он привел их в большую беседку в одном из садов Пятилистника, где ждал накрытый на свежем воздухе стол.

Элинаэль еще не использовала сегодня Силу, но есть хотела очень. Она с благодарностью принимала такие прекрасные мгновения своей жизни, словно плату за то, что ей приходилось терпеть в прошлом. Здесь заботились о ней, а о ней никто не заботился, кроме нее самой, уже с двенадцати лет, когда умерла мама.

Здесь были ей рады, хотя поначалу Элинаэль настороженно относилась ко всем. Здесь был Кодонак, и она хотела, чтобы это был ее отец – живой и невредимый.

Да, ей определенно нравится среди этих людей, отмеченных боевым Даром. А может, дело в Мастере Кодонаке, который знает, как увлечь за собой людей.

Элинаэль понимала, что сегодня и ей придется показать свой Дар, и она не знала, получится ли. Больше всего она сейчас боялась, что Кодонак ошибся, что она никакая не будущая Мастер Огней, что те два раза были каким-то совпадением, неправильно истолкованным и ею самою и Мастером. Ведь больше она не вызывала ни огней, ни молний. Она наполнялась Силой, когда это требовалось на тренировках, но не давала ей выхода, а просто сворачивала обратно, как небрежно скомканное и запихнутое в шкаф платье. От этого было неприятно и тянуло под ложечкой, словно Дар сердился на нее. Но выпустить Силу она боялась; боялась со дня пожара. А сейчас боится, что выпустит, а у нее ничего не получится.

Она думала над этим в течение всего обеда, пропуская мимо ушей, как перешучиваются Мах и Лючин, как вставляет умные фразы Тико, как цитирует чьи-то стихи Марил. Не слушала она даже рассказов Мастера Кодонака. «Кто я? – вновь и вновь задавала она себе этот вопрос. – На что гожусь? Мастер Огней или пустой звук…»

Размышления ее прервали, так как пришла очередь Шоса и Тико.

Для демонстрации того, на что они способны, Мастер Кодонак повел их за реку через Кружевной мост. Они увидели справа Башни Огней, возвышающиеся немыслимыми изгибами стен. Но Кодонак не вел их к Башням, а свернул в небольшую рощу, где среди деревьев стояло некрасивое, серое, прямоугольное невысокое здание. Здесь, похоже, никто не обитал, но стены стояли крепко, как будто возведены были только вчера.

– Кто знает, что это за здание? – спросил Кодонак у учеников.

– Конюшни Тотиля! – ответил Гиек.

– Правильно! Вернее – Конюшни Пятилистника, но построил их действительно Мастер Тотиль, как я, всем вам, наверное, рассказывал; а кому не рассказывал, так тем другие поведали. Недавно я встретился с Мастерами Ректорами Пятилистника, и они слезно просили меня снести эти проклятые Конюшни. Я возражал: я говорил, что, во-первых, это здание непременно нужно сохранить на случай войны, а во-вторых, если его снесут, то мне нечего будет рассказывать о Тотиле студентам-первогодкам. Но Мастера не захотели внять моим словам. Королю-Наместнику давно не нравится, что здесь стоит это здание и портит собой весь вид на Кружевной мост. Его уже обсадили деревьями, но прямо возле его стен деревья не растут, и Король, выходя поутру на балкон своего Дворца и глядя на Тасию-Тар, видит прежде нелепую серую крышу между кронами, а потом уже реку, Кружевной мост, Здания Академий, Здание Совета и Дворец Огней вдалеке. Он желает разбить на этом месте прекрасный парк. Обещает назвать парк в честь Тотиля. Король даже договорился с Советом, что ему выделят несколько Мастеров Садовников Силы и Мастеров Архитекторов, тоже из Одаренных. Но вот беда: здание никто не смог разрушить. Конечно, они только сейчас догадались обратиться ко мне, зная, что у меня есть подходящие Мастера – Мастера Стихий. Но ребята мои заняты более полезным делом в горах Сиодар, они обрушивают часть скал, чтобы можно было проложить удобную для нас дорогу между пограничными заставами на перевалах: святое дело для военного человека – обустраивать границы. А вот Тико и Шосу сейчас заняться особо нечем, поэтому они продемонстрируют, на что способны настоящие Разрушители!

Элинаэль смотрела с большим интересом, Дар Стихий был близок ее Дару, только они не владели огнем, а она – водой, ветром и землей.

Тико смешно хмурил брови, пытаясь сконцентрироваться.

Шос был спокоен. Он принялся за дело незамедлительно – поднял руки и выбросил их вперед; здание чуть задрожало, но ни один камешек не упал.

– Шос, – сказал Кодонак, – Мастер Стихий должен думать. Позволь Дару подсказать тебе.

Шос покраснел от напряжения, принялся хлестать воздух руками, как плетьми, притопывал ногами, но здание только дрожало – и больше ничего. Он громко выдохнул и отступил, тяжело дыша.

Кодонак положил руку ему на плечо, отчасти утешая, а отчасти удерживая его на ногах в отливе:

– Не расстраивайся: все-таки Тотиль строил – очень злой Тотиль! Это тебе не горы рушить. Но попробовать стоило.

– Давай, Тико!

Тико надулся как пузырь, который вот-вот лопнет; казалось, что он сейчас не будет использовать ветер, воду или обвалы для разрушения, а сам лично начнет дуть на здание.

Он делал какие-то непонятные движения кистями рук, а иногда – одними пальцами. Со зданием ничего не происходило. Оно стояло, как стоит уже восемьсот лет. А Тико все пыхтел и водил руками, и шевелил пальцами, как в воображении Элинаэль делал бы это какой-нибудь дикарский шаман.

Парни посмеивались над ним в открытую, а Лючин отвернулась, криво усмехаясь.

Элинаэль взглянула на Кодонака: тот едва заметно улыбался, но совсем не в насмешку.

Вдруг со стороны здания раздалось какое-то потрескивание, пылью посыпался раствор. Здание пошло мелкой дрожью, как и у Шоса перед этим, только теперь казалось, что каждый кирпич ходит ходуном отдельно от остальных.

Часть стены рухнула наружу, и поднялось облако мелкой пыли.

– Молодец! – крикнул сквозь шум Кодонак.

– Все! Не могу больше! – простонал Тико, откашлявшись. Он упал, и его подхватили руки стоящих рядом парней.

– Продолжишь, Шос? – спросил Кодонак, и когда тот кивнул, пошел к Тико.

Теперь работа у Шоса спорилась, он разрушил оставшиеся стены и крышу с громким грохотом, вздымая в небо огромные серые облака. Остальные уже вдоволь налюбовались и надышались пылью, поэтому, кашляя, спешили удалиться от места разрушения.

Беспомощного Тико тащили с собой. Все закончилось, к ним присоединился довольный Шос, а Мастер Кодонак сказал:

– Дар Шоса сильнее, а Дар Тико мудрее. Вместе они могут разрушить что угодно!


Когда они переходили Кружевной мост, возвращаясь назад к Пятилистнику и Академии Силы, уже начинало смеркаться.

Все выглядели довольными и возбужденно переговаривались. Парни дружески хлопали по плечам Тико, а тот сиял от такого внимания. Мах попытался приобнять Лючин, за что получил по рукам.

Они все сроднились за этот день, словно побывав в бою. Но Элинаэль все равно чувствовала себя чужой. Она шла последней, размышляя о том, получится ли у нее что-нибудь или же она с позором уйдет и этот день будет последним днем с этими ребятами…

Мастер Кодонак присоединился к ней.

– Ты готова? – спросил он, и она, посмотрев на него большими перепуганными глазами, замотала отрицательно головой.

Кодонак вздохнул и объявил:

– На сегодня все свободны! Завтра жду вас у входа в Академию Искусств.

Ученики выпучили глаза:

– А там мы что забыли?

Кодонак только хитро улыбался.

– А Элинаэль? – спросила Лючин, когда все уже собрались расходиться. – У нее-то что за Дар?

Элинаэль закусила губы. Мастер Кодонак положил руку ей на плечо и ответил:

– Смотрите сегодня, когда стемнеет, почаще в сторону Тасии-Тар. И если завтра кто-то скажет мне, что у нее за Дар, и скажет правильно, тому я дам один пламень и позволю пропить его в самой отвратной забегаловке Города Огней. А может, даже покажу, где расположена эта отвратная забегаловка…

Парни одобрительно зашумели, а Лючин весело отозвалась:

– А если я догадаюсь, вы позволите подстричь вам волосы, Мастер Кодонак?

– Нет, Лючин; ты что, не знаешь легенд: в волосах моя Сила! Когда у меня выбивают меч – я дерусь своей косой; знаешь, сколько врагов я ею задушил?!

Под дружный хохот все, кроме Элинаэль и Кодонака, разошлись.

– Спасибо, – выдавила Элинаэль, – я бы не смогла сегодня ничего сделать.

– Рано благодаришь, я не оставлю тебя в покое, девочка! Просто убрал лишних зрителей. Сам я ни за что не соглашусь пропустить случай посмотреть на работу Мастера Огней.

Они стояли на Кружевном мосту и глядели в протекающую внизу воду. Ночь опускалась на город, и множество огней загорались то тут, то там.

– Его следовало бы назвать Городом Тысячи Огней, – задумчиво сказала Элинаэль, завороженная зрелищем.

– Может, и следовало, если бы такие, как ты, рождались почаще. Попробуешь?

– Попробую.

– И постарайся не поджечь Дворец Короля-Наме… – пошутил было Кодонак, но тут же осекся, испугавшись, что девушку его шутка смутит.

Она сердито взглянула на него. Неужели он думает, что она какая-то трусливая мягкая глупышка, без чувства юмора? В конце концов, у нее боевой Дар!

Элинаэль откинула голову назад, наполнилась Силой, позволила Дару распуститься, увидела огонь, пылающий внутри – там, где солнечное сплетение, позвала этот огонь, и он побежал жидкими струйками по ее груди, плечам, по сгибам рук – к кистям и пальцам. Она протянула руки над рекой, и с каждого ее пальца сорвался огонек. Десять светлячков полетели куда-то вдаль, но Элинаэль не отпускала их, она чувствовала незримую нить, тянувшуюся к каждому. Она заставляла их двигаться над водой. Она создала еще десять огоньков, потом еще десять. Когда их стало много, она принялась сплетать из них узоры, приказывала им подниматься высоко к облаками и падать огненными птицами к реке. Выстраивала их в образы цветов и деревьев, башен и замков, диковинных птиц и зверей. Она была счастлива сейчас как никогда ранее. Ее огни танцевали затейливый танец, водили хороводы и рассыпались в разные стороны негаснущими искрами.

Элинаэль собрала все пальцы вместе и поднесла к губам: огоньки соединились и превратились в пламя, такое же, как на знамени Тарии. Золотое пламя на синем фоне воды в Тасии-Тар. Затем они рассыпались в стороны, и девушка с сожалением отдала их воде. Огоньки зашипели, погибая, а Элинаэль пошатнулась и упала в руки Кодонака. Он смотрел на нее с искренним восхищением. И что-то еще было в его взгляде…

– Это не было похоже на проявления боевого Дара… Так – зрелище, – сказала Элинаэль, когда они с Мастером Кодонаком сидели в уютном заведении на другом берегу реки, куда он привел ее, вызвавшись накормить до отвала после оттока Силы.

Мастер пристально смотрел на нее: казалось, он изучает черты ее лица. Ее слова вывели его из задумчивости, и он улыбнулся кончиками губ:

– Зрелище? А скажи мне, Элинаэль, чего хотели твои огоньки?

Элинаэль удивилась этому вопросу, но ответ она знала:

– Просто гореть… Они хотели жить…

– Они хотели просто гореть. А если бы ты направила их не в воду, а в то, что может гореть, что бы тогда случилось?

– Они подожгли бы это… – выдохнула девушка, – как тогда, когда начался пожар…

– Дар чувствует то, с чем работает, неведомым для нас образом узнает его природу, понимает его голос. – Кодонак задумчиво постукивал пальцем по кончику носа. – Мой Дар понимает меч и понимает битву. Когда я беру в руки меч, я слышу его голос, знаю, для чего он существует, чего он желает. Есть мечи, которые не хотят ничего, кроме смерти, – такой, наверное, попался сегодня Марилу, а он еще не очень хорошо умеет контролировать Силу; меч становится частью тебя, и ты чувствуешь его желание и страсть так, как будто это твои собственные стремления или эмоции. Когда приходит голод, который так хорошо знаком всем Одаренным, ты думаешь только об одном: как его утолить. Долго жаждущий человек тоже ни о чем другом думать не может – лишь о глотке воды. Бывает, что такое чувство, как любовь, толкает нас на странные поступки, и редко кто может этому противостоять. Есть мечи, которые хотят больше показать себя, нежели напиться крови. Такой меч хорош для учебных поединков, но в бою он почти бесполезен… Но я увлекся. – Кодонак отхлебнул из своей чаши немного вина и продолжил: – Мастер чувствует то, с чем работает. Я – меч, ты – огонь. Я могу услышать голос оружия и направить его туда, куда мне нужно. Меч словно говорит мне: «Я хочу убивать!», – а я отвечаю: «Тогда убей вот этого!» – и направляю его на врага. Так же и ты можешь приказать своим огням гореть и зажигать то, что тебе нужно. Огонь не желает отомстить, убить или навредить, он просто желает гореть. Поэтому многие теоретики до сих пор спорят о том, к какому Пути относить Мастера Огней.

– Но как же Мастера Стихий? Почему только разрушение? Ведь стихии не желают только разрушать!

Элинаэль видела, что ему интересно отвечать на ее вопросы. Его глаза блестели, когда он объяснял, говорил о том, что волновало и его самого, о чем он размышлял многие годы.

– Вода желает течь, ветер – дуть, камень – лежать на земле, а если он не на земле, то стремится к ней. Мастера Стихий используют эти стремления. Ветер не желает огибать здания, или скалы, или деревья, когда он дует, он хочет, чтобы его путь был свободен; камням, которые не в самой земле, а, например, в каком-то ряду из кладки стен здания, необходимо упасть. Вода ищет свое русло. Сегодня я сказал, что Мастеру Стихий нужно думать, и это правда: чтобы понять, как использовать то, к чему стремятся вода, ветер и камни. Мастер Стихий освобождает материю, возвращая ее к природному состоянию, Мастер Строитель – наоборот, пленяет ее, изменяет ее природные свойства, он может заставить лед не таять, песок – не рассыпаться, мрамор – плавиться.

– Ваш Дар тоже может работать со стихиями? – спросила Элинаэль.

– Совсем немного… Я с ними, может, чуть лучше, чем Тико с мечом… – Кодонак засмеялся.

Элинаэль смотрела на него и чувствовала себя маленькой девочкой рядом с отцом, защищенной, окруженной его заботой. Никто и никогда больше не обидит ее, и она не останется одна.


Глава 11 Совет | Легенда о свободе. Крылья | Глава 13 Тарийский лес