home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Мастер огней

Хатин Кодонак

Хатин Кодонак – Мастер Стратег, Командующий Золотым Корпусом – не отличался большим терпением, несмотря на сто шестьдесят два прожитых года. Да и Ректор Профессор Киель Исма своим упрямством мог вывести из себя кого угодно, не говоря уже об имеющем боевой Дар. Не будь он его хорошим другом, Хатин сейчас отрезал бы с досады его седеющую косу, которую тот растит по обычаю Одаренных с семнадцати лет.

Уж битый час Хатин пытается втолковать упрямцу, что создание группы для отмеченных боевым Даром просто необходимо. Но старый осел все еще не понимает и с суровым выражением на лице выискивает причины для того, чтобы не делать этого. Убедить Советы, и Большой и Малый, и самого Верховного оказалось гораздо легче, чем Мастера Ректора. Но в Тарии Ректору Академии Силы в его владениях предоставлялась почти неограниченная власть.

– Бойцы нужны Тарии, Киель! И так их слишком мало, и учатся они слишком долго!

У Исмы расширились глаза от возмущения:

– Нет, Хатин, я не понимаю! Зачем брать недоученных ребят? Тебе ведь как никому другому известно, что у всех имеющих боевой Дар сложности с обучением контролю Силы! Они не готовы! Вам, кровожадным солдафонам, только бы разрушать да убивать!

Хатин усмехнулся, Киель частенько применял этот эпитет по отношению к его Золотому Корпусу, да и лично к нему самому.

– Вот и детей хотите к тому же пристрастить, да еще раньше времени! Твоих головорезов распирает от желания подраться. И, думаешь, я не догадываюсь, что, когда ты посылаешь их в помощь Строителям, чтобы очистить участки в горах Сиодар для будущих дорог, ты делаешь это вовсе не из благих побуждений, а для того…

– …чтобы они выпустили пар! – закончил за него Кодонак. – Да, Мастер Ректор, ваше Профессорство, контролировать Силу нам с боевым Даром не так просто, как мирным баранам на лугу, вроде тебя! А Сила требует выхода в каждом Одаренном – и в том, кто играет на арфе для скучающих барышень, и в том, кто рожден разрушать! Но мы справляемся. Ты знаешь, что мой боевой Дар – далеко не последний по Силе даже среди Совета и что мне порой трудно контролировать его, но почему-то я не вижу здесь очереди из жалобщиков – мол, я пооткусывал им головы! Да и ты споришь со мной битый час и, как ни странно, все еще жив!

Исма вдруг хихикнул, как мальчишка (представив, вероятно, эту толпу безголовых жалобщиков, пытающихся жестами выразить свои претензии к Кодонаку), но сразу же нацепил на себя маску невозмутимого и непробиваемого Профессора.

– Да и эти стены, – Кодонак обвел взглядом сводчатый потолок кабинета Мастера Ректора, – не без греха! Сколько Одаренных за последние триста лет погибли в Академии Силы от оттока, и все они, до единого – были с боевым Даром!

– Ты суешь свой длинный нос, Кодонак, куда не просят… – ворчливо произнес Исма.

– А ведь во времена, когда Тария воевала, такого не было!

– Просто тогда убивали всех подряд, и никто не разбирался, кто от чего умер! – парировал упрямый Ректор.

– Просто таким, как я, давали выход для Силы! Попробуй-ка ты не использовать свой Дар – да тебя разорвет на куски уже через месяц! И я знаю, что с боевым Даром обычные занятия по контролю Силы – что мертвому припарка!

Исма хмыкнул:

– В мирное время, во дни расцвета Тарии, ты требуешь от меня прервать обучение студентов!

– Ну почему же прервать? Ты что, не слышал ни одного моего слова? – О! Настоящий его Дар – это упрямство, так упрямиться можно только при помощи Силы. – Я хочу лишь, чтобы они обучались отдельно от других и чтобы я мог обучить их тому, что нужно только имеющим боевой Дар! А что до мирного времени, то тебе ли не знать поговорку: в урожайный год запасайся на случай голода, а во время мира готовься к войне? И не такие уж и мирные сейчас времена!

– Ты о той заварушке с Арой? – Киель презрительно поджал губы. – Да Тария выбьет этого, как его там… Хокой-То – императора! Выбьет из Доржены за пару месяцев! А если не выбьет, то пошлет твоих рубак. Признай, ты надеешься, что во всей этой так называемой войне твоим бандитам таки удастся поразмять кости? – Он заговорщически подмигнул Хатину и тут же, в мгновение ока, вновь стал занудным до ломоты в костях Профессором с кислым лицом.

– Не знаю… не знаю… – протянул Кодонак. – Война с Арой не так проста, как кажется на первый взгляд. Я чую, что Ара не пошла бы на это, не имей она кое-что в запасе… И это «кое-что» – далеко не безобидное. Хокой-То – может, и безумец, но все последние двадцать пять лет, что он ведет войны, он лишь подбирает и так никому не нужные мелкие государства вокруг. Да, он оттяпал добрый кусок Утариса, но в этом Утарисе львов больше, чем жителей, и те, кого эти львы еще не доели, наверняка даже не заметили, что граница изменилась. И вот – он бросает вызов самой Тарии! Взгляни, как он вторгся в Доржену: быстро, организованно и неожиданно для нас. Никто не предполагал таких решительных действий от императора. А ведь всего два месяца назад послы уверяли Совет, что убедили Хокой-То оставить Доржену в покое. Да и речь тогда шла лишь о куске леса в пограничье (между Чифрой и Северной провинцией). Лес с деревьями Сот – лакомый кусочек. Император утверждал, что какой-то далекий его предок имел там угодья, а Доржена незаконно провела межу. Я бы понял, если бы император захватил этот кусок леса и укрепился на нем. Но нет, он неожиданно вторгся со стороны Восточной провинции и маршем вдоль берега Горного моря следует сейчас к сердцу Доржены. Доржену он поглотит за считаные дни, выйдет к Межигорью между горами Фа-Нолл и грядой Сиодар и там будет удерживать линию фронта. Он призвал всех своих благородных, он стягивает немалую армию, и не для того, чтобы просто пережевать Доржену – для того, чтобы противостоять Тарии. И пока Тария подтянет свои войска к границе, он хорошо там закрепится.

– О! Кодонак! Я знаю, что ты Мастер Стратег, – устало отмахнулся Ректор, – но Тария ведь – не Утарис, в котором, как ты там сказал… всех пожрали львы? Если твои кровопийцы и не находят выхода Силе, то уж Мастера Оружейники все это время не сидели без дела. Скольких воинов они одели в доспехи, созданные при помощи Дара, сколько арбалетов изготовили? Я не говорю о мечах, слышал, что такими мечами не каждый может владеть, но боевые метатели Мастера Угулиса одним своим видом могут повергнуть армию противника в бегство… Хотя кому я это рассказываю? Оружейники же подчиняются тебе!

Кодонак недобро ухмыльнулся: да, метатели Угулиса – это гордость Оружейников Золотого Корпуса. А вот мечами, сотворенными Силой, действительно могут пользоваться только Одаренные. У самого Хатина на поясе в ножнах висел такой, созданный еще в древности, но как раз под его руку. Лишь в упражнениях с ним – «Разрывающим круг» – таково было начертанное древними символами на клинке название меча, – его Дар находил выход. И этот меч, надо сказать, пел о крови не так, как другие. Да, он жаждал, как и всякое оружие, которое Кодонак слышал, исполняясь Силой. Но это было не столько жаждой крови и смерти, сколько желанием боевого танца. Точность движений, красота удара, равновесие, свобода – вот о чем пел его меч, и о чем-то еще, великом и недоступном его разуму.

– Знаю, что Ара задумала недоброе, Киель, знаю, ты уж поверь. Не знаю, правда, что именно. Грядут далеко не мирные времена, и если мы с тобою позволим людям с боевым Даром метаться от избытка Силы в стенах Академии и гибнуть от отливов, то наделенным мирными талантами придется брать в руки мечи.

Киель Исма даже вскочил от негодования:

– Брать в руки мечи? Да о чем ты? Посмотри вокруг: нужны Строители, нужны Садовники, нужны Целители – благодаря им Тария стала великой! Глупо заставлять Архитектора сражаться, он погубит себя и свой ценный Дар заодно! А боевой Дар – просто разрушение!..

– Киель! – Кодонак устал от этих пустых споров… Как он устал… – Киель! Ты же знаешь, что построить ничего нового нельзя, пока не разрушишь старое. Вспомни хотя бы Целителей. Когда Целитель Созидатель, чистый Созидатель, ничего не может сделать? Да, его Дар позволяет сращивать кости и даже творить новую плоть, но иногда его Сила бесполезна, потому что в человеке есть что-то, что нужно удалить. Приходит Целитель Отсекатель и устраняет вредоносную опухоль. Он разрушает и дает дорогу созиданию. Так и те, кого я посылаю расчищать место в горах: их Дар – разрушение, но направленный в верное русло, он дает место для Строителей. Даже о самом Создателе – Мастере Судеб говорят, что его орудия – созидающий свет и разрушающий меч. Есть времена, когда нужно разрушать…

Исма набрал полную грудь воздуха, готовясь выплеснуть свои возражения.

– Ты хочешь сказать… – Он умолк на полуслове. Похоже, упрямство наконец отступило на шаг: воистину величайшая победа для Кодонака. – Ну ладно… Я и правда не понимаю много в таких, как ты. Может, в самом деле боевой Дар настолько отличен от мирного? Можешь собрать своих студентов – но хорошенько растолкуй им, что они еще далеко не Мастера и получат д’каж, только когда пройдет время, отведенное для обучения. И ты будешь отчитываться мне об их успехах! Каждый месяц!

– Каждые полгода! – поторговался Кодонак.

– Каждые три месяца! – Что-то, да выторговал. – И если кто-то из них умрет при оттоке Силы, то ты признаешь, что методы твои не лучше моих! Еще ты признаешь, что был самоуверенным бараном, тупоголовым идиотом и…

– Хватит, хватит… Я понял тебя, – скривился Кодонак и поспешил перевести разговор в другое русло: – Кстати, изучая имена погибших при отливах, я наткнулся на знакомое. Среди первогодков обучается девушка по имени Элинаэль Кисам – это не родственница Хино Кисама, который погиб лет пятнадцать назад?

– Да, она его дочь, – подтвердил Исма. – Не могу распознать, что у нее за Дар. Она исполняется Силой, и я чувствую ее яркость, но что за Путь у нее? Может, еще слишком рано и Дар не до конца развернулся? А может, она из этих… твоих… Я никогда не чувствовал хорошо боевого Дара.

– Что ж, позволь, я поговорю с ней. Боевой Путь чаще передается по наследству, чем определенный Путь мирного.

– Поговори, если желаешь. Хотя я все же надеюсь, что у нее мирный Дар и Мастер Судеб не приготовил ее для разрушений.

– Она в Академии?

– Ты что, собираешься беседовать с ней прямо сейчас? – удивился Киель. – Терпение – не самая сильная твоя сторона.

– А о чем мы тут говорим с тобой битый час? – засмеялся Кодонак. Он в Академии Силы, и, не растрачивая зря времени, можно сделать за раз несколько дел. – Хватит упрямиться, Мастер Осел – посылай за девчонкой, сейчас выясним, что она за фрукт.

На этот раз Киель Исма не стал корчить из себя строгого и серьезного Профессора, а засмеялся от души.

С Элинаэль Кисам Мастер Ректор позволил Хатину говорить наедине, что его и удивило и обрадовало. Исма отправился на какое-то из занятий, оставив Кодонака в своем кабинете. Конечно, уходя, он сдвинул брови и совершенно серьезно попросил не разносить все здесь, а если уж не удастся удержаться, то хотя бы сохранить стол из дерева Сот, этому столу уже семь веков, и за ним сидел легендарный Мастер Обедан. И пока Кодонак вспоминал, кто этот легендарный Обедан, Киель захлопнул за собою дверь, предупреждая Секретаря, что в кабинете остался опасный боевой Одаренный.

Кисам появилась через полчаса: вероятно, ее долго искали в необъятных просторах Академии. Девушка склонила голову в приветствии и, ответив на приглашение Кодонака, села в кресло у камина. Сам Кодонак уселся напротив, глядя в огонь и подбирая нужные слова. Может, он зря взялся за это дело? Сложно ему – боевому Мастеру – говорить с таким нежным созданием.

– Ты знаешь меня?

– Да, Мастер Кодонак, – ответила она, потупив взгляд, – вы иногда проводите занятия у нас.

– И как?

Девушка удивленно посмотрела на него, будто спрашивая: «Что «как?»

– Как я провожу занятия? – уточнил Хатин, чувствуя себя отчего-то неловко.

– Всем очень нравится, – робко ответила она.

– Что ж, это хорошо. – Пора переходить к делу, он не любитель долгих разговоров ни о чем. Только бы не испугать чем-нибудь эту девушку. – Расскажи мне, Элинаэль, в чем твой Дар? – спросил он прямо.

Она, не глядя на него, пожала плечами:

– Пока не знаю… Возможно, это связано с погодой.

– С погодой? – Такой Дар – не редкость, и Исма – Мастер Видящий – сразу же распознал бы его.

– Когда… Сила проявилась во второй раз… – негромко заговорила девушка, – я… вызвала дождь.

Дождь? Неужто и вправду Киель утратил нюх и не распознал обычного «погодника»?

– Вернее, не совсем дождь… Грозу… Дождь пошел намного позже, когда появились облака.

Вот это уже интересно.

– Ты сказала, что это было во второй раз. Что случилось в первый? Когда Дар развернулся?

Девушка посмотрела ему в глаза, затем вздохнула, отвернулась и уставилась в пламя. Она не была такой робкой, как показалось ему вначале. А еще, когда Элинаэль вошла через эту дверь, она показалась ему очень красивой, и сейчас он осознавал это все более ясно. Несмотря на свой далеко не мирный Дар, Кодонак считал себя эстетом. Она обладала какой-то изысканной, благородной красотой.

Правильные черты лица, идеальные пропорции, ровный нос, не маленький и курносый, как у большинства известных красавиц, а точеный, как у древней статуи. Красиво изогнутые темные брови, губы небольшие, словно очерченные твердой рукой Мастера Художника (что не любил Кодонак в женщинах, перед красотой которых преклонялись другие, – это излишне полные губы), будто дама только и думает, что о поцелуях. Ее глаза были темно-синими, в них, как на знамени Тарии, плясало отраженное пламя камина. Черные густые ресницы трепетали. В профиль она еще больше походила на прекрасное творение древних Мастеров Скульпторов…

Кодонак одернул себя. Что это на него нашло? Он здесь не для того, чтобы любоваться на этого ребенка, а чтобы узнать, какой у нее Дар. И он узнает, если Дар, конечно, из боевых.

– Я… – она никак не могла правильно подобрать слова, этим и вызвано было ее смущение в первые минуты, – я никому не говорила об этом. Даже Мастеру Ректору. Я просто описала ему, что почувствовала тогда, но что произошло, не сказала. Мне стыдно говорить об этом.

Что значит – стыдно? Кодонак слышал о том, как развернулся Дар в одном будущем Мастере Целителе, и он стал вдруг видеть людей без одежды, в том числе и женщин. Вот ему было стыдно говорить об этом…

– Мне можешь сказать, – как можно мягче заметил Хатин. – Просто расскажи все по порядку, не упускай подробностей. Я пойму тебя в любом случае и не стану осуждать, что бы ни случилось.

– Даже если люди пострадали? – вдруг спросила она.

Кодонак опешил, но быстро нашелся:

– Один из Мастеров моего Золотого Корпуса, когда развернулся его Дар, убил человека. Он влез в драку, не зная, что он Одаренный, да еще и Мастер Оружия. Это было в одном из городов южной Тарии лет семьдесят назад. Он сцепился по какому-то поводу с местным дворянином, а тот признавал выяснение отношений только на мечах. И когда будущему Мастеру вложили в руки чужой клинок, чтобы он защищался на дуэли с этим дворянинчиком, он услышал песню меча… Тебе вряд ли отец успел что-то рассказать об этом: так бывает у всех, у кого боевой Дар, еще и Дар Оружия – мы слышим голос оружия, особенно если оно раньше убивало, мы слышим, как оружие просит крови… – Кодонак мельком взглянул на Элинаэль, он слишком увлекся и мог испугать девушку, ведь вряд ли это знакомо ей. Но та слушала внимательно, без тени смущения или страха. – Так вот. Он вдруг понял, как нужно действовать; понял, как убить обидчика – и убил уже через пару секунд. Потому что сдержать боевой Дар при первом проявлении, сжимая в руках злой клинок – меч, которым часто убивали, – практически невозможно. Он сбежал из города, и только спустя три года, когда приехал в Город Огней, осознал, что тогда произошло на самом деле, и пошел в Академию Силы. А об этом случае стал рассказывать, только когда получил д’каж.

Рассказанный им случай был далеко не единственным, да и, пожалуй, самым мягким из всех. Очень многие бойцы, в которых впервые развернулся Дар, особенно лет семьдесят – сто назад, когда оружие было в ходу, а дуэли – в моде, начинали свой Путь с пролития крови одного, а то и нескольких противников. Сам Хатин, взяв впервые в руки меч и услышав его песню – убил… Но девушке незачем знать об этом.

– Хорошо, – решительно кивнула Элинаэль, – я все расскажу, хотя это и не связано с оружием. И еще… Ответьте мне прежде на один вопрос.

– Какой?

– Это Дар убил моего отца? Он умер, потому что Дар требовал крови? Крови и смерти?

Кодонак не ожидал от нее этого вопроса. Это то, что порой мучит и его. И удовлетворяющего его полностью ответа для себя он пока не нашел.

– У каждого Одаренного, – начал он медленно объяснять, как объяснял бы Киелю Исме на ее месте, – Сила требует выхода. С каждым годом Сила становится больше, и если выхода для нее нет, то Дар сжигает носителя: ему стоит просто исполниться Силой, а отток будет таким мощным, что тело не выдержит. А в наши мирные времена у боевых Одаренных, каким был и твой отец, очень мало возможностей для применения Дара, особенно в стенах Академии. В Золотом Корпусе мои Мастера много времени проводят с оружием, и Сила выплескивается… отчасти…

– Спасибо… что пояснили. – Голос девушки дрожал. – Я расскажу.

Она вздохнула и начала:

– Тогда, в первый раз, я была очень расстроена. После смерти отца моя мать отказалась от всех привилегий, что предлагал ей Город Семи Огней в связи со смертью мужа, и уехала на юг. У подножия Фа-Нолл у нее был небольшой виноградник, но жили мы с того, что она умела шить, а виноградник обрабатывать не успевали. Когда она умерла, на него позарился наш сосед, у него было множество земли и виноградников, но наш приглянулся ему из-за расположения на склоне. Он предлагал мне купить его, но цену давал столь малую, что за эти деньги можно было приобрести разве что пень в поле. Тогда он понял, что я не просто глупая маленькая девочка, а умею считать, и предложил сдать ему виноградник в аренду, а через каждые пять лет получать от него деньги – семьдесят пламеней. Он дал небольшой задаток, на который я кое-как жила полгода, затем нашла работу у госпожи Гилисы, помогала ей с детьми. Когда прошло пять лет, я отправилась к соседу, чтобы получить обещанную плату, но он сказал, что эти годы были неурожайными, и что он терпел от виноградника одни убытки, поэтому следующие пять лет собирается их покрывать; если случится чудо – и у него выйдет прибыль, то он заплатит мне часть. Хотя я видела, что это не так, и он не одну бочку вина сделал из моего винограда. Я очень рассердилась на него. У него был богатый красивый дом, множество слуг, земли, вдоволь еды и денег, ему не приходилось считать каждую искру, как мне. Он увеличивал свое богатство, пользуясь моим виноградником, а я не могла ничего сделать…

Я вышла тогда из его дома, вернее – он меня выставил, стала на холме и смотрела на его постройки, смотрела и представляла, что они рушатся, исчезают в пламени… Потом я почувствовала, как внутри что-то раскрывается, течет по моим жилам… Мои руки задрожали, сами протянулись к его дому – и я увидела, что с пальцев слетают огни; когда они достигли его сарая, то он загорелся, а я потеряла сознание.

Кодонак обомлел. Она же Мастер Огней! Дар столь редкий и столь ценный!.. Когда-то такие, как она, заложили основание Городу Огней. Тогда их было много, в честь этих Мастеров город и был назван. Потом они появлялись все реже и реже. И последний Огненосец умер полвека назад. Так вот что она приняла за Дар Погодника – она вызвала не дождь и не грозу – молнию! В первый раз – огонь, во второй – молнию!

Кодонак едва не подпрыгивал в кресле от возбуждения, а девушка, не замечая его реакции и глядя в огонь, продолжала:

– Когда я очнулась, мне сказали, что у соседа сгорело почти все, но, слава Мастеру Судеб, никто не погиб. Все думали, что это пьяный слуга уронил свечу в сарае. А я промолчала… Я много думала о том, что произошло. Я мало знала об Одаренных, мать вовсе не хотела об этом говорить, а госпожа Гилиса иногда рассказывала о Городе Семи Огней и об Академии Силы. Она любила всякие истории. Второй раз я уже ни на кого не сердилась, а просто думала: что тогда было со мной? Как это было? И что-то во мне откликнулось. Я почувствовала то же, что и на холме: как разгорается внутри пламя, как сила наполняет руки; потом за окном ударила молния, а дождь пошел лишь часа два спустя… Я поняла, что все это как-то связано с Силой. Поговорила с госпожой Гилисой, и та посоветовала мне ехать в Академию. И вот… я здесь…

Огонь и молнии!!! Мастер Огней! Эта девочка должна быть в его группе! Должна быть! Хотя Одаренные часто спорили между собой, к боевому или мирному Пути принадлежит Мастер Огней. Но какой мирный Путь у того, кто, разозлившись, сжигает строения обидчика; у того, кто вызывает молнию?!

Нет, Кодонак ее не упустит, он будет за нее драться хоть с Киелем Исмой, хоть с самим Верховным! Вот и найдется выход его боевому Дару: драться!

Теперь она казалась Хатину не просто красивой, а восхитительно прекрасной – живое воплощение такого редкого Дара, она символ Города Семи Огней, она – словно отображение самой Тарии. Да, хоть Кодонак и не Мастер Художник, но если бы его спросили, как изобразить Тарию, то он видел ее этой девушкой с синими глазами, в которых пляшет пламя.


Глава 9 Северная граница | Легенда о свободе. Крылья | Глава 11 Совет