home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Доходный дом З.А. Перцовой в Соймоновском проезде, № 1 (1905–1907)

Этот необычный, сразу притягивающий взгляд дом находится на углу Соймоновского проезда и Пречистенской набережной. Записан он был, как тогда было принято у купцов и промышленников, на супругу владельца – Зинаиду Алексеевну Перцову.

Сразу по завершении работ это здание вызвало восторг москвичей и получило ласковое название, закрепившееся во времени, «дом-сказка».


Московский модерн в лицах и судьбах

Дом З.А. Перцовой


Построен он по эскизам художника С.В. Милютина архитекторами Н.К. Жуковым и Б.Н. Шнаубертом.

Начать надо с предыстории его появления. Но сделать я это хочу необычно: предоставив слово инициатору строительства – инженеру Петру Николаевичу Перцову (1857–1937).

Он родился в Казани, в старинной дворянской семье, славной своими традициями и дружескими связями с выдающимися людьми. Кстати сказать, его дядя, поэт и сатирик Эраст Перцов, был дружен с А.С. Пушкиным. Петр Николаевич окончил гимназию в Казани, потом Институт путей сообщения в Санкт-Петербурге. Талантливый инженер-путеец показал себя еще и отличным организатором. Он выдвинул проект строительства первой в России «народной» Армавиро-Туапсинской железной дороги, для чего предлагал создать акционерное общество и привлечь в его члены жителей Северного Кавказа.

Как и любой смелый проект, тем более имеющий целью обогатить не отдельных людей, а широкие ряды акционеров, он встретил яростное сопротивление и со стороны власти – в лице министра финансов России В.Н. Коковцева, и отдельных железнодорожных магнатов.

В поисках банковской ссуды под выпуск акций Перцов даже поехал в Англию. Англичане проектом заинтересовались, миллион золотых рублей пообещали дать, но при условии, что акции будут распространяться исключительно среди жителей Туманного Альбиона.

Петр Николаевич отказался. И тогда он заложил все свое имущество, включая и только что построенный дом, в банк питерского миллионера А.И. Путилова.

Вот тут чуть было по швам не затрещал брак Петра Николаевича: ведь номинальной владелицей доходного дома была супруга – Зинаида Алексеевна Перцова, урожденная Повалишина. Петр Николаевич впоследствии вспоминал: «Дома неожиданно для меня вышло серьезное объяснение с женой, которая воспротивилась залогу дома, считая, что дом должен был служить обеспечением семьи и всех моих обязательств перед кредиторами. Взволнованный этим неожиданным для меня возражением со стороны Зины, я привлек к участию в нашем объяснении обоих сыновей и, объяснив им, в чем дело и что меня вынуждает на залог дома, получил в их лице защитников моей точки зрения. Оформив, что требовалось, в Москве, я поспешил обратно в Петербург и заключил уже нотариальные условия с банком».

Слава богу, что предприятие оказалось коммерчески успешным! Правда, только в 1910 году Петр Николаевич сумел погасить ссуду банка, и дом был освобожден от залога.

Позднее Перцов увлекся политикой: входил в ЦК партии «Союз 17 октября», баллотировался в 1-ю Государственную думу. Он был одним из хранителей ценностей храма Христа Спасителя. А еще он оставил интересные рукописные воспоминания о времени и о себе.

Теперь, познакомившись с хозяином, перейдем к истории строительства дома. Из его воспоминаний:

«…B ноябре 1902 года я посетил как-то Ивана Евменьевича Цветкова, только что построившего себе или, вернее, для своей коллекции картин на набережной р. Москвы, близ храма Христа Спасителя, двухэтажный особняк в русском стиле по рисунку В.М. Васнецова. Из окон его главного зала я залюбовался открытым видом на Кремль и высказал И.Е., что завидую ему, что он нашел такое прекрасное место под выстройку дома. И.Е. поймал меня на слове и предложил указать мне еще лучшее место при условии, что я, приобретя его, построю дом также в русском стиле. Я согласился, и тогда И.Е. объяснил мне, что все участки по набережной от его дома до площади под храмом Спасителя принадлежали И.В. Ушакову и что у него еще остался во владении последний участок, выходящий на эту площадь, на который зарится А.А. Левенсон, владелец известной в Москве типографии, купивший соседний, предпоследний участок. И.Е. высказал уверенность, что ежели я не постою за ценой, то Ушаков продаст мне участок, так как Левенсон выжимает у него цену. Я тут же отправился на место: владелец был удивлен сделанному мною предложению, но, посоветовавшись с женой, объявил цену в 70 тысяч рублей. Я согласился, и на следующий же день сделка была оформлена у нотариуса под видом купчей на имя Зины.


Московский модерн в лицах и судьбах

Портрет Зинаиды Перцовой. 1921 г. Художник К. Коровин. Третьяковская галерея


…Зимой 1905/06 года я решил приступить к составлению проекта для перестройки нашего дома в Москве с расчетом начать постройку его с весны. Памятуя обещание, данное мною И.Е. Цветкову, – построить дом в русском стиле и считаясь с тем, что место постройки на берегу реки Москвы, рядом с храмом Спасителя и с открытым видом на Кремль обязывает строго отнестись к заданию, я решил объявить закрытый конкурс на составление проекта «доходного дома в русском стиле» и обратился к художникам А.М. Васнецову и С.В. Малютину, архитектору А.И. Дидерихсу и архитектору-художнику Л.М. Браиловскому с предложением участвовать в конкурсе. Условием составления проекта я поставил, чтобы он отвечал «духу и преданиям Москвы и требованиям современности… В жюри конкурса я пригласил В.М. Васнецова, В.И. Сурикова, В.Д. Поленова, Ф.О. Шехтеля, И.А. Иванова-Шиц, С.У. Соловьева и С.В. Ноаковского, предложенного мне дополнительно Л.М. Браиловским. Первая премия была присуждена А.М. Васнецову и вторая – С.В. Малютину… Проект А.М. Васнецова, будучи шаблонным, меня не удовлетворил, и я решил остановиться на С.В. Малютине, поручив ему переработать конкурсный проект…

…С.В. взял в нем за основу существующую постройку – трехэтажный ящик с небольшими оконными отверстиями, нанес на него четвертый этаж с большими окнами комнат-студий для художников и с интересным балконом под золотым куполом под названием «Беседа царицы» и пристроил к нему по набережной четырехэтажный особняк и по переулку – особый отлетный корпус со стильно разработанным главным подъездом, богато покрытым майоликовой живописью. Все здание завершалось высокими отдельно разработанными крышами, а стены и фронтоны дома были богато украшены пестрой майоликой.

Эскиз получился в высшей степени интересным, красочным и крайне оригинальным – в сказочно-былинном стиле. Я пленился им… Чтобы лучше сообразить общую компоновку отдельных частей здания, С.В. вылепил модель дома из глины. Меня С.В. совершенно захватил своим индивидуальным талантом, и я решил всецело отдаться на его вкус, вводя лишь небольшие коррективы чисто технического или хозяйственного значения. С.В. по разработке проекта в целом приступил к обработке деталей фасада и составлению рисунков для заказа наружной майолики. По его совету я поручил выполнить заказ майолики артели молодых художников Строгановского училища под фирмой «Мурава», не имевших в то время работы и близких, за отсутствием заказов, к ликвидации своего дела. Выбором фирмы мы не ошиблись, работа была исполнена в срок с точным воспроизведением раскраски, согласно данным С.В. рисункам; качество работы также оправдало себя – за пятнадцатилетний период времени не последовало никаких повреждений глазури. Я лично руководил всеми работами и входил во все детали постройки, целыми днями носясь по всем этажам и не оставляя без личного надзора ни одного места работ…»

По сути, у дома-сказки оказалось три соавтора: Малютин (художественный облик), Жуков (планировка и инженерные решения) и Шнауберт (руководство строительством).

«…Все работы велись одновременно, и через четыре с небольшим месяца от начала работ постройка была закончена, в конце сентября были сняты леса, и на зиму остались штукатурные работы, настилка паркетов и малярные работы, которые и продлились до марта месяца. Таким образом, в одиннадцатимесячный срок были закончены решительно все работы, и с апреля месяца квартиры были объявлены к сдаче. В мае въехали в дом первые жильцы. Во всем доме не было допущено деревянных перекрытий. Проводка электричества устроена вся скрытая, равным образом замаскированы все водопроводные и канализационные трубы. Вообще при постройке дома во всех деталях преследовались две основные задачи – солидность устройства и удовлетворение требований эстетики.

Наша квартира, расположенная в трех этажах корпуса на набережной, обслуживалась своим подъездом. Позднее, когда выяснилась нужда в особом зале для молодежи, к нашей квартире было присоединено подвальное помещение, в котором одно время помещался кружок артистов Московского Художественного театра под названием «Летучая мышь», устраивавший свои закрытые интимные собрания по ночам по окончании спектаклей. Душой этих собраний был Н.Ф. Балиев, организовавший позднее свою труппу для публичных спектаклей «Летучей мыши», ставшую вскоре столь популярной в Москве. Для устройства танцевального зала помещение было мною углублено на аршин и по асфальтовой подготовке положен дубовый паркет. Фронтоны на площадь и на набережную облицованы сплошь майоликой, равно как и простенки между окнами 4-го этажа на площадь. Также майоликой украшены перила балконов и углы дома. На коньке крыши над острым углом поставлена золоченая решетка со львами, а над пирамидальной крышей над зеленой башней – золоченый петух…

…По своей оригинальной внешности дом наш в очень скором времени стал известен всей Москве и попал, как одна из достопримечательностей Москвы, в путеводитель «По Москве» «Издания М. и С. Сабашниковых…».

По рисункам Малютина была изготовлена и мебель для дома.

«…Отделка нашей квартиры захватила часть лета 1907 года. Салон с панелями и хорами из красного дерева, спальню с нишей и восточную курительную комнату отделывал мебельщик Коршанов, а столовую русского стиля, как и вестибюль, и лестницу, – кустари, выписанные С.В. из Нижегородской губернии. С.В. лично руководил резьбой стен, арок, наличников, столовой мебели и всеми работами по отделке комнат. Стены столовой резались из дуба, а арки, наличники и карнизы – из березы. Посудный лифт для спуска кушаний из кухни в буфет при столовой сделан в виде изразцовой майоликовой печи. Столовая вышла строго стильной. Половина салона от входа с площадки лестницы отведена под кабинет. Красивы вышли хоры с библиотечными на них шкафами и широким под ними камином. В большом окне ниши вставлено цветное, исполненное Строгановским училищем по рисунку Врубеля стекло с изображением «Въезда победителя». Картина Малявина «Мужик» была вделана в стену над письменным столом. Под широким, во всю стену, трапецеидальным окном с зарисованными цветами и арабесками стеклами стояла дубовая, с резьбой, скамья. Березовая резная арка, с резным окошечком, отделяла от столовой «Думку», на стене которой против арки висело большое синее полотно Рериха – «Заморские гости». В общем, вся отделка первого и второго этажей с соединяющей их лестницей была интересно задумана и любовно выполнена под непосредственным руководством С.В. Малютина, проявившего не только массу вкуса, но и много практичности…»

Сохранились резные украшения наружных дверей, лестничных перил и дверей квартир, убранство парадной лестницы.

Конечно, русский стиль дома бросается в глаза, и все же это модерн, можно сказать, неорусский модерн, с асимметричными окнами и балконами, богатым декором и башенками… Фантазия художника «заселила» фасады здания образами зверей и сказочных персонажей: бога Ярилы, волшебной птицы сирин, павлинами, драконами и др.

«Петр Николаевич прожил в своем с любовью построенном доме пятнадцать лет. Будучи одним из хранителей ценностей храма Христа Спасителя, выступая в защиту церкви от нападок новой власти, он в 1922 году проходит как обвиняемый во втором процессе «церковников». Результатом процесса явился приговор – пять лет тюремного заключения. Однако в следующем году трое осужденных по этому процессу были освобождены, в их числе – и Петр Николаевич. В этом же 1923 году он был выселен из собственного дома, в который уже никогда не вернулся» (цитаты и воспоминания Перцова взяты с сайта журнала «Русское искусство»).

Этот дом-сказка сразу нашел постояльцев. Здесь поселились артисты, в мансардах устроили студии художники. Квартиры снимали: пианист К.Н. Игумнов, писатель А.В. Куприн, художники Р.Р. Фальк, П.П. Соколов-Скаля, Н.И. Альтман и др. В подвале с 1908 по 1910 год размещалось артистическое кабаре «Летучая мышь», где мхатовские знаменитости пробовали себя в неожиданных амплуа: В.И. Качалов – в роли циркового борца, О.Л. Книппер-Чехова – парижской шансонетки, В.И. Немирович-Данченко дирижировал любительским оркестром, К.С. Станиславский демонстрировал «чудеса черной и белой магии», а устав заведения гласил: «Не обижаться».

О том, что происходило с домом при советской власти, вспоминает дочь П.Н. Перцова Зинаида Петровна: «Наш московский дом (известный всему городу «Дом Перцова», в древнерусском стиле, против храма Христа Спасителя) стал неожиданно знаменитым – в нем поселился Троцкий! Стоит рассказать, какую именно из всех московских квартир он себе выбрал. Уже несколько лет жил в нашем доме известный оригинал и чудак Поздняков. Свою квартиру из четырех громадных комнат он устроил необычайным образом. Самая большая, почти зала, была превращена в ванную (братья мои бывали у Позднякова, они подробно описали мне ее устройство). Пол и стены были затянуты черным сукном. Посреди комнаты, на специально сооруженном помосте, помещалась громадная черная мраморная ванна (вес 70 пудов). Вокруг горели оранжевые светильники. Огромные стенные зеркала отражали со всех сторон сидевшего в ванне. Другая комната была превращена в зимний сад: паркет засыпан песком и уставлен зелеными растениями и садовой мебелью. Гостиная была прелестная – с тигровыми шкурами и художественной мебелью из карельской березы. Хозяин принимал в ней посетителей в древнегреческой тоге и сандалиях на босу ногу, причем на ногте большого пальца сияла бриллиантовая монограмма. Прислуживал ему негр в красной ливрее, всегда сопровождаемый черным мопсом с большим красным бантом! Вот этой-то фантастической квартирой и прельстился вначале Троцкий. Не знаю только, заимствовал ли он также у Позднякова его греческую тогу и сандалии! Позднее Троцкий переехал в нашу личную квартиру, представлявшую собой особняк в 4 этажа, и – уже в изгнании – я прочла мемуары одного английского дипломата, описывающего пышный прием, данный Троцким для дипломатического корпуса. Дипломат восторгался его замечательным вкусом! Я поспешила написать наивному автору, что все поразившие его картины, статуи, вазы и мебель были собственностью моего отца…»

В настоящее время здесь располагается ФГУП ГлавУпДК при МИДе России.


Восемь лет в «Доме Перцовой» прожил и сам Сергей Васильевич Малютин (1859–1937).

Родился художник в московской купеческой семье, учился у И.М. Прянишникова и В.Е. Маковского в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.

О его признании современниками можно судить хотя бы по тому, что сам Савва Великолепный пригласил его в качестве художника в свою «Частную оперу», – а Мамонтов по части талантов никогда не ошибался. Вполне логично, что Малютин входил в художественное объединение «Мир искусства».

В 1913 году Малютин вступил в ряды «Товарищества передвижных художественных выставок», а через год художнику было присвоено звание академика.


Московский модерн в лицах и судьбах

Автопортрет в шубе. С.В. Малютин


Сергей Васильевич написал немало живописных произведений, художественных иллюстраций, много преподавал, и в советские годы в том числе, но оставил о себе память – да и то, к сожалению, не все об этом знают – как автор вещи, ставшей символом нашей страны – русской матрешки.

«Однажды он увидал в доме у Мамонтова набор японских кукол «кокеси» – выточенные из дерева и вручную раскрашенные фигурки. Он подумал, что токари талашкинской артели могли бы сделать ничуть не хуже – и даже лучше, если фигурки выточить пустотелыми, чтобы они не просто выстраивались с убыванием по размеру, но и вкладывались одна в другую! Скорее всего, идея пришла из сказки про Кощееву смерть, которая «на кончике иглы, а игла в яйце, а яйцо в утке…».

Токарь Звездочкин из Сергиева Посада вырезал фигурки, сделал их пустотелыми и разъемными, а художник их сам расписал – вот они, авторские матрешки. С той поры матрешки стали самыми популярными русскими сувенирами, да и многие страны скопировали идею, придав ей свои, национальные черты.

«Мы действительно ленивы и до упрека нелюбопытны, – написал Игорь Грабарь после посещения выставки, посвященной 75-летию художника. – Появилось в 80-х годах минувшего столетия такое бесспорное, исключительное, такое огромное, сверкающее живописное дарование, как Сергей Малютин, а сонная царская Россия (и не только царская) его не заметила. Критика, а с нею коллекционеры, а за ними музеи его проморгали».

Дом-сказка, придуманный Малютиным с такой любовью, не принес ему счастья. В 1908 году большое наводнение затопило подвал здания, где хранились картины художника. Его самого дома не было, а жена, пытаясь спасти картины, простудилась и вскоре умерла… Малютин остался с четырьмя детьми на руках. В этом доме он больше жить не смог и переехал.

При советской власти художник был вполне успешен. Он умер в 1937 году, на 78-м году жизни.

Кстати, в том же году скончался и 80-летний Петр Николаевич Перцов.


Особняк Тарасовых в Скатертном переулке, № 4/1 (1905) | Московский модерн в лицах и судьбах | Клуб Московского купеческого собрания (Театр «Ленком») на Малой Дмитровке, № б (1907)