home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Театр «Парадиз» на Большой Никитской улице, № 19 (1884 – фасад здания)

Мой любимый Театр имени Маяковского! Сколько интересных спектаклей я здесь посмотрела! С какими замечательными артистами познакомилась!

Но давайте ближе к теме – к истории самого здания.

Это место было давно известно театральной Москве.

Мемуарист С.П. Жихарев в 1805 году записал в своем «Дневнике»: «На днях, кажется, 2 декабря, в круглой зале Зарубина у Никитских ворот дает концерт скрипач Вальйо, соперник знаменитого Роде, который два года тому назад обворожил Москву…»


Московский модерн в лицах и судьбах

Театр «Парадиз»


Во время пожара 1812 года дом поручика Зарубина, где и происходили концерты, сгорел, и долгое время на этом месте было пепелище.

Оно примыкало к владению Глебовых-Стрешневых. Еще в 1768 году здесь поселился сенатор и генерал-аншеф Федор Иванович Глебов. После его смерти в 1799 году владение перешло к его вдове Елизавете Петровне Глебовой (урожденной Стрешневой). С 1803 года род официально именуют Глебовыми-Стрешневыми. С 1864 года домом владеет внучатая племянница генерал-аншефа, Евгения Федоровна Шаховская (в девичестве – фон Бреверн) (1846–1924).

Поскольку наследников мужского пола в роду Глебовых-Стрешневых не случилось, по высочайшему повелению Евгении Федоровне с супругом было дозволено носить фамилию Шаховские-Глебовы-Стрешневы. Евгения Федоровна активно берется за переустройство усадьбы в Покровском-Стрешневе, а также покупает участок с закопченным остовом здания, что остался от круглой залы Зарубина, решив построить театр.

И приглашает для этого известного архитектора Константина Викторовича Терского – преподавателя Шехтеля по Строгановскому училищу и наставника, оказывающего постоянную помощь талантливому, хоть и исключенному студенту. Он доверяет Францу создать проект фасада театра в русском стиле.

Пепелище расчищено, и на этом месте в 1885–1886 годах возводится трехэтажное здание театра. А в 1889 году открывается театр «Парадиз». В создании его интерьеров принимают участие великие художники М. Врубель, В. Васнецов, В. Поленов. Кстати, в феврале 1885 года К.В. Терский строит для Евгении Федоровны парадный зал площадью около 400 квадратных метров в здании рядом. Зал украшали по периметру двадцать колонн коринфского ордера, за что его назвали Белоколонным. В нем супруги проводили общественные собрания, благотворительные концерты и другие мероприятия. Сейчас в этом здании располагается «Геликон-опера».

Но вернемся к владелице – Евгении Федоровне. Это личность настолько яркая и неординарная, что заслуживает того, чтобы рассказать о ее судьбе.

У Шаховских-Глебовых-Стрешневых своих детей, к их огромному сожалению, не было. И весь пыл нерастраченной родительской любви княгиня и ее супруг тратили на детей чужих: состояли в попечительских советах сиротских приютов, жертвовали средства на летние детские колонии, лазареты, ну и на убежища для престарелых.

Как-то княгиня прочитала в английских журналах об организации отдыха школьников с ослабленным здоровьем. И в 1884 году в своем имении Покровское-Стрешнево-Глебово создала первый в России летний загородный приют для девушек-гимназисток со слабым здоровьем. По таким же принципам потом создавались пионерские лагеря советского времени. Княгиня сама каждое утро посещала девочек и строго следила, чтобы все было в порядке, чтобы 31 воспитанницу не обижали и они ни в чем не нуждались. Каждое утро с фермы княгини им доставлялось парное молоко.

Ее супруг, генерал-лейтенант Михаил Валентинович, кавалер орденов Святого Станислава 1-й степени и Святой Анны 1-й степени, вышел в отставку в 1879 году и полностью посвятил себя общественной деятельности и благотворительности: был мировым участковым судьей, гласным городской думы, почетным опекуном Московского присутствия ведомства учреждений императрицы Марии – за что ему был пожалован орден Белого орла.

После смерти мужа в 1892 году Евгения Федоровна стала одной из богатейших женщин России – уж могла бы пожить в свое удовольствие на собственной вилле Дан-Донато на Французской Ривьере, путешествуя на яхте по Средиземному морю или отправившись куда-нибудь в путь в собственном роскошном вагоне-салоне!.. Так нет же – эта женщина еще больше сил и средств стала отдавать помощи бедным и обездоленным: состояла членом Московского земского попечительного комитета о тюрьмах, попечительницей Александровского убежища, покровительствовала искусству, театру… Во время Русско-японской войны устроила в своем имении Покровское-Стрешнево-Глебово лазарет для раненых воинов.

Часть земель она передала железнодорожному ведомству под строительство дороги. И по решению правления Общества постройки дороги в 1901 году в ее честь была названа железнодорожная станция Шаховская – в Волоколамском уезде, что вблизи ее земельных владений, и выросший рядом поселок.

Надо отдать должное княгине: она была настоящей бизнес-леди: свои многочисленные владения удачно сдавала в аренду, а земли – под дачи.

Выстроенный Терским с участием Шехтеля театр Евгения Федоровна сдала антрепренеру Георгу Парадизу. В 1893 году его снимал Я.В. Щукин для своей Русской оперетты. Кстати, а название так и закрепилось – «Парадиз». Затем здание сдавалось гастролирующим зарубежным и петербургским труппам. Эта сцена видела и слышала Эрнесто Росси, Элеонору Дузе, Сару Бернар, Бенуа Коклен, Эрнста Поссарта… Сама-то я лишь про Сару Бернар и Элеонору Дузе слыхала, а вот для современников все эти имена были звездными.

1 мая 1899 года здесь специально для Чехова артисты Художественного театра повторили «Чайку», на премьеру которой в МХТ автор не смог приехать из Ялты. Здесь С.В. Рахманинов впервые выступил как дирижер Русской частной оперы.

Естественно, революционная власть отобрала у княгини Е.Ф. Шаховской-Глебовой-Стрешневой все, оставив лишь комнату в ее бывшем доме на Большой Никитской, 19. А 29 октября 1919 года она и вовсе была арестована ЧК и приговорена революционным трибуналом к тюремному заключению. Но через два года – не иначе вмешательство сил небесных, ну или сил земных, вспомнивших об огромном количестве добрых дел этой женщины! – ее выпустили.

Евгения Федоровна смогла уехать за границу, и последние годы жизни провела в Париже, в доме на бульваре Курсель, № 30. Там она и скончалась в ноябре 1924 года и похоронена на парижском кладбище Батиньоль.

Ну а в здании на Большой Никитской в 1920 году был создан Театр революционной сатиры (Теревсат), а с 1922 года преобразован в Театр революции, который возглавил Всеволод Мейерхольд.

С 1931 года руководителем театра становится выдающийся актер и режиссер Алексей Дмитриевич Попов. А с 1943 по 1967 год театр возглавлял талантливый актер и режиссер Николай Павлович Охлопков.

С момента прихода в театр в 1968 году гениального Андрея Александровича Гончарова (1918–2001) начинается, пожалуй, самый яркий период в жизни театра, который уже носил имя Маяковского. Он руководил театром более 30 лет, вплоть до своей смерти в 2001 году. С 2002 года художественным руководителем театра стал Сергей Николаевич Арцибашев, до этого 10 лет возглавлявший созданный им «Театр на Покровке». В начале 2011 года в театре разразился кризис, и труппа потребовала снятия Арцибашева. Департамент культуры Москвы принял решение поддержать труппу. И художественным руководителем театра стал литовский режиссер, обладатель многих престижных театральных наград России, Миндаугас Карбаускис.


Московский модерн в лицах и судьбах

Театр «Антей» (1886) в районе современной Суворовской площади


На прославленной сцене Театра имени Маяковского в разные годы играли такие замечательные актеры, как Мария Бабанова, Михаил Астангов, Максим Штраух, Лев Свердлин, Фаина Раневская, Лидия Сухаревская, Армен Джигарханян, Ольга Яковлева, Наталья Гундарева, Александр Лазарев-старший и др. Сегодня в спектаклях театра блистают: Игорь Костолевский, Михаил Филиппов, Светлана Немоляева, Евгения Симонова, Ольга Прокофьева, Анатолий Лобоцкий, Анна Ардова и многие другие.

Только вот о замечательной женщине, которой мы обязаны появлением этого театра – княгине Евгении Федоровне Шаховской-Глебовой-Стрешневой, – никто не вспоминает…

Так уж получилось, что следующий рассказ опять о театре. Потому что просто не сказать о нем – хоть он и не сохранился до настоящего времени – нельзя: ведь это был театр, принадлежавший Михаилу Валентиновичу Лентовскому, с которым Шехтеля связывала дружба еще с Саратова и совместная работа. Да еще и самостоятельная работа молодого зодчего. Находился театр на Божедомке в увеселительном саду Эрмитаж.

Но прежде всего надо рассказать о самом Лентовском – человеке ярком и неординарном, много сделавшем для развития театрального дела в России – в особенности массовых театральных постановок.

Михаил Валентинович Лентовский (1843–1906) – русский артист драматического театра и оперетты, куплетист, режиссер и антрепренер.


Московский модерн в лицах и судьбах

М.В. Лентовский


Родился он в Саратове, в семье бедного музыканта и с детства грезил сценой. Судьба его была бесповоротно решена, когда со спектаклем в город приехал великий актер Михаил Щепкин. Промаявшись какое-то время, Лентовский решился и написал своему кумиру. Тот, тронутый его письмом, посылает юноше денег на дорогу и на первое время решает приютить у себя в доме. Он протежирует ему для поступления в театральное училище при Малом театре, но, к сожалению, больше помочь ничем молодому человеку актер не сумел, потому что вскоре скончался.

Молодое дарование – что признавали все – отличалось крайне невоздержанным и неуживчивым характером, поэтому вскоре его попросили из труппы Малого театра, посоветовав набраться опыта на периферии. И на целых восемь лет у Лентовского растянулось путешествие по провинциальным театрам: Орел, Казань, Саратов, Харьков, Одесса и др. Там он пробует себя и в качестве режиссера, и довольно успешно.

В начале 1870-х годов он открыл в санкт-петербургской Новой Деревне собственный увеселительный сад «Кинь грусть». Но не сказать, что дела шли успешно, потому что в 1873 году Лентовский возвращается в Малый театр, где играет опереточные роли. Хороший голос, яркая внешность, кураж на сцене, заражающий зал – все это делает его известным театральной Москве. Затем он переходит в драматическое амплуа, параллельно ставя бенефисы, водевили…

Но его буйный темперамент создает проблемы руководству театра, и оно – руководство – решает избавиться от неуправляемого артиста: «В связи с преобразованием штатов и сокращением актерского состава Лентовский с собственного его согласия был уволен от службы в Малом театре 1 ноября 1882 (звание артиста императорских театров за ним сохранено)».

И тогда Лентовский, отказавшись от заманчивого предложения директора императорских театров Ивана Александровича Всеволожского, предложившего ему должность оперного режиссера, решает создать собственный театр.

Вначале это был Театр народных представлений «Скоморох», просуществовавший неполные два сезона, потом «опереточный театр» на Пресне, который сразу стал пользоваться большим успехом, что позволило Михаилу Валентиновичу взять в аренду сад Эрмитаж на Божедомке. И Франц Шехтель строит там летний «Фантастический театр».

Лентовский так описал архитектору идею: «…Неизвестное семейство приехало летом в имение, расположенное вблизи развалин замка. Молодые люди отправляются гулять и осматривают замок. Одна из частей его удивительно напоминает театр: большой полукруглый амфитеатр, обставленный высокими каменными глыбами, по которым ползет и вьется зелень. Сцена также задрапирована растительностью».

Новый театр поражает Москву доселе невиданным размахом и яркостью театрализованных зрелищ. Кстати, декорации, костюмы артистов, афиши и программки были оформлены Шехтелем.

Восторженное описание «Фантастического театра» оставил человек, всегда настроенный критически, которого не так просто было поразить, – А.П. Чехов:

«Театр сей воздвигнут на стогнах сада «Эрмитаж», в одном из тех пустопорожних мест, которые доселе были ни богу свечкой, ни черту кочергой. О начале представления дают знать звоном в здоровеннейший вокзальный колокол… Вообразите себе лес. В лесу поляна. На поляне огромнейшим брандмауэром возвышается более всех уцелевшая стена стариннейшего средневекового замка. Стена давно уже облупилась; она поросла мхом, лебедой и крапивой. Она одна уже дает вам некоторое представление о тех поэтических руинах, которые вы так привыкли встречать в иностранных романах. От этой стены к зрителю и в стороны идут более и совсем уже развалившиеся стены замка. Из-за развалин сиротливо и угрюмо выглядывают деревья, бывшие свидетели тех благообразий и безобразий, которые совершались в замке. Деревья высушены временем: они голы. На площадке, которой окружены развалины и были прежде «полами» замка, заседает публика. Пересечения стен и разрушившихся простенков изображают собой ложи. Вокруг замка рвы, в которых теряются ваши глаза… Во рвах разноцветные фантастические огни с тенями и полутенями. Все прелестно, фантастично, волшебно. Не хватает только летающих сов, соловья, певшего те же самые песни, которые пелись около замка, когда он еще не был разрушен… Развалины освещены электричеством. Нам кажется, что стена с занавесом освещена слишком. Искусственное освещение, пущенное неумеренно, стушевывает несколько фантастичность.

Вся суть, разумеется, в фантастичности. Нужно стараться, чтобы фантастичность не пропадала во все время, пока зритель глядит на развалины, иначе пропадет очарование. Очарование пропадает бесследно, когда занавес, устроенный в одной из стен, распадается и вы видите на банальной сцене банального любовника, ревнивых мужей и бешеных тещ… По нашему мнению, водевили, дающиеся на сцене «Фантастического театра», нужно заменить чем-нибудь другим, не портящим общего впечатления…»

Великий режиссер и теоретик театрального искусства К.С. Станиславский отзывался о Лентовском так: «Энергией этого исключительного человека было создано летнее театральное предприятие, невиданное нигде в мире по разнообразию, богатству и широте».

Но летний театр для московского климата – большие убытки. Вот и «замахнулся» Лентовский на свой театр «под крышей».

Им и стал построенный Шехтелем «Антей».

«В оформлении «Антея» он искусно применил живопись с использованием элементов декоративной системы помпейских фресок в качестве фриза, в простенки включил живописные панно, которые по его эскизам выполняли Н. Чехов, Н. Турлыгин, К. Коровин. Сохранилось описание «Антея» в день его открытия, прекрасно передающее и атмосферу того времени: «Во вторник, 6 мая, в саду «Эрмитаж» состоялось открытие театра «Антей» М.В. Лентовского. Новый театр сооружен по совершенно оригинальному проекту Ф.О. Шехтеля в течение 48 дней. Снаружи это очень изящное здание в греко-помпеевском стиле, внутри – громадная зрительная зала, второй ярус которой отдан под ресторан: здесь в ложах, во время самого действия, можно получать кушанья, чай, вино и так далее.

Позади лож устроена широкая галерея, с платой по полтиннику за вход. На красиво декорированных эстрадах по бокам сцены помещаются и поют в антрактах хоры цыган и русских певиц. Карниз плафона украшен фресками в помпеевском стиле, а простенки залы художественными панно на мотивы из «Орфея» и «Прекрасной Елены». Зелень, зеркала и садовая нарядная мебель придают всему театру чрезвычайно симпатичный отпечаток. Входные коридоры убраны ноздреватою массою и ползучими растениями и освещаются алыми и голубыми лампочками. Сцена оправлена в рамку – единственная новинка, позаимствованная г. Шехтелем из театра лондонского типа. Некоторые из отдельных кабинетов ресторана снабжены балкончиками, выходящими на пристань пруда, противоположный берег которого предложено декорировать в самом непродолжительном времени. Освещается театр «Антей» газом и электрическими фонарями» (из книги Кириченко Е., Сайгиной Л. «Романтический зодчий модерна Федор Шехтель»).

Вот уж где Лентовский дал разгуляться своей режиссерской фантазии! В феерии «Путешествие на Луну», потрясшей искушенного московского зрителя, принимали участие 467 человек! Да и стоимость постановки тоже выходила за грани разумного – 54 тысячи рублей! Кстати, за такие деньги можно было каменный двухэтажный домик в центре Москвы прикупить. А в спектакле К.А. Тарновского «Нена-Саиб» на сцене появлялся корабль в натуральную величину, управляемый настоящими матросами.

Но дорогостоящие постановки, несмотря на шумный успех, все-таки разорили Лентовского. В 1894 году сад Эрмитаж был закрыт. Никто не рискнул на том же месте продолжить дело антрепренера.

А.В. Амфитеатров писал в газете «Театральные известия» № 2 за 1894 год: «Истекшее лето подписало бесповоротно смертный приговор «Эрмитажу»… Владелица г-жа Ханыкова продала все строения на снос, разбила землю на участки и сдает их в аренду… На месте, четырнадцать лет служившем центром веселящейся Москвы и почвой для миллионных оборотов антрепризы, на месте, с которым связана лучшая эпоха созидательного таланта Лентовского и расцвет оперетки – нарождение лучших сил ее, – будут мелочные лавочки и кабаки. А его даровитый создатель, преследуемый неудачами, забыт той толпой, которая некогда ему восторженно рукоплескала. Гибель «Эрмитажа» – драматическая страница в истории московского театра…»

Лентовского еще будут привлекать к режиссуре другие театры, но он уже стал совсем другим человеком – сломленным и разочарованным.

И декабря 1906 года он умрет в больнице забытый своими вчерашними восторженными почитателями…

Новый век – новые имена.


Особняк П.В. Щапова на Бауманской улице, № 58 (1878) | Московский модерн в лицах и судьбах | Особняк З.Г. Морозовой на Спиридоновке, № 17 (1893–1898)