home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Ничто не заставляет совершать столько необдуманных поступков, как долгое ожидание.

Шпили , замеченные мной издалека, так и остались далеким силуэтом, потому что, не доехав до столицы, карета свернула к загородным резиденциям, разбросанным чуть южнее столицы.

Посольство Серых ожидалось через две недели и чем меньше оставалось времени до их прибытия, тем медленнее тянулись дни. Неизвестно, что бы насочиняли себе два десятка молодых, пышущих жизнью и здоровьем, ничем не занятых девиц за это время, если бы не отточенная годами мудрость устроителей подобных мероприятий.

Всех девушек поселили в загородном, тщательно охраняемом дворце, за пределами столицы, выделив каждой роскошные апартаменты. Мне как личной служанке тоже досталась отдельная комнатка, которая оказалась ничуть не хуже той, что была у меня в дядином доме.

С компаньонками (няньками, горничными, даже фрейлинами) прибыли почти все, но поскольку лишь одна я собиралась отправиться следом за невестами до самого Запретного края, они меня сторонились. Я тоже не стремилась навязать свое общество.

Благородных барышень сразу же загрузили разными приятными хлопотами: посещением столичных модисток, загородными прогулками и пикниками, танцами, уроками этикета, домашними представлениями. Каждая могла выбирать занятие по душе. Их заваливали приятными подарками и веселым времяпрепровождением с раннего утра до позднего вечера. И в то же время, как будто невзначай, отделили от любого нежелательного общества, вроде молодых людей или бравых офицеров, и ненавязчиво, между делом рассмотрели и изучили со всех сторон. Я, как часть обслуги, принимала участие лишь в проведении мероприятий и заботе о Мелинде, и со стороны мне хорошо было видно, то о чем у самих барышень задуматься времени совсем не было.

Чем дальше, тем больше я восхищалась мудростью организаторов - будущих невест погрузили в атмосферу праздничного и волшебного ожидания, в сказку. Если бы не дата приезда Серых, неотвратимо висящая над всеми…

Мне казалось, что эта яркая мишура выглядит как попытка извинения и прощания одновременно. Своеобразная компенсация за то, что девушкам предстоит расплатиться своими судьбами за всеобщую безопасность.

На людях я училась называть Мелинду госпожой, никак не проявляя нашего родства, но наедине она звала меня по имени и сестрой, желая ощущать рядом кого-то близкого. За эту искренность, за эту теплоту я была благодарна. Как бы я не твердила, что внутри у меня только холод и пустота, что мое сердце давно мертво, за долгие годы, проведенные в дядином доме, моя душа зазябла. И теперь отогреваясь в лучах чужого тепла, в чувствах сестры, которая была способна искренне смеяться, любить и ненавидеть, я снова начала ощущать свою причастность к жизни. И ради этих, давно позабытых ощущения, готова была отдать кузине всю преданность, на которую способна и заботиться о ней, даже если это будет единственным делом, которое я сделаю в жизни.

Тот, кто никогда не умирал внутри, не ощущал, как мучительно больно ничего не чувствовать, не хотеть, быть ко всем равнодушным, не поймет моих чувств. Я просто надеялась, что чужая весна, позволит если не разбить, то хотя бы надколоть камень, в который закована моя душа. И желала ей счастья.

Даже среди множества благородных девушек Мел выделялась красотой, хорошим воспитанием и изяществом, и я гордилась ей. Она была похожа на чистое теплое утро, такая же нежная и прекрасная. Если бы я сумела, то напророчила бы ей хорошую судьбу, но это было неподвластно мне. Такое могут делать лишь те, кто владеют Силой, а еще те, кто переступил Грань, отказавшись от Дара в пользу могущества и колдовства. А я Силой больше не владела.

Барон на время ожидания поселился в столице, и за две недели мы ни разу не видели его. Все девушки смогут повидаться и попрощаться с родственниками лишь в короткое время между официальным представлением послам и церемонией передачи невест.

Но как бы медленно не тянулось время, день приезда Серого посольства все-таки настал. В последнюю ночь от волнения и непонятных чувств большая часть девушек вовсе не сомкнула глаз. Как-то получилось, что постепенно, одна за одной они стянулись в комнаты к Мел, где та дрожащими пальцами перебирала приготовленные на утро одежды и украшения, а я как могла, успокаивала ее.

От того ли, что я оказалась старше большинства из них, или потому что отправлялась в путь по своей воле, а может видя мое спокойствие, девушки думали, что я полна уверенности. Вырванные из дома и привычного круга они искали у меня утешения, забыв на эту ночь, что я намного ниже их по положению, что они не замечали меня раньше. На несколько часов стерлись все титулы, забылось прошлое, неважно было будущее, вокруг меня на огромной кровати сидели маленькие напуганные девочки, и я отгоняла их страх, пела тихие гортанные песни моей далекой южной родины, гладила по волосам, обещала, что завтра все будет хорошо. Одна за одной, они закрывали глаза, успокоенные и убаюканные моим голосом и обещаниями. Вот задремала Мел, уткнувшись мне в плечо, вот, положив под голову ладошку, совсем по-детски засопела младшая королевна из соседней Цедерны, а рядом с ней свернулась уютным клубочком обычно холодная и неприступная Аллия. Я тихонько переложила голову Мел со своего плеча на кровать, укрыла девушек одеялами. И отошла к окну. Там в темноте холодного осеннего парка неуверенно срывались первые снежинки. Видно северные послы везли с собой не только товары для продажи, но и зимнюю стужу.

Усевшись на подоконник, я почти уткнулась носом в ледяное стекло. По одной гасли догорающие в комнате свечи. Ночная тишина и темнота поглотили меня…

Когда за окном начался поздний холодный рассвет, я разбудила девушек, и стала помогать Мел приводить себя в порядок.

Столица совсем не поразила меня. Такая же, как и любой другой город Барии, разве что больше размером - тяжелая каменная кладка, способная выдержать и холод, и нападение врага, узкие одинаковые улицы, мощенные тем же камнем. Только снег, кружевным покрывалом укутавший землю придавал ей некое очарование, но ближе к обеду он растаял, превратившись в жидкое липкое месиво под ногами.

Как я и думала, на приеме и прочих официальных мероприятиях делать мне было нечего. Надменный человечек, представившийся распорядителем, ткнул, в комнаты, отведенные для служанок, показал, куда отнести вещи, где личные покои невест, и намекнул, что ближайшие три дня не стоит часто путаться под ногами, о наших хозяйках позаботятся, а у него есть более важные дела, чем возиться с неотесанной деревенщиной. Все это было сказано весьма высокопарно и витиевато, после чего человечек развернулся к нам спиной и исчез. Служанки запищали и кинулись приводить себя в порядок, перед прогулкой по столице. Свободное время их обрадовало.

Я же не знала, куда себя деть. Спать не хотелось, разрешения пользоваться дворцовой библиотекой у меня не было, Мел в моих заботах сейчас не нуждалась. Я ненадолго заглянула в комнату, привычно одернула высокий ворот платья, проверила прическу. А потом захватила теплый плащ, и вслед за остальными отправилась бродить по столице. Бесцельно кружила в городском лабиринте, постепенно удаляясь от центра.

В какой-то момент мои уши уловили непонятный гомон, вырывающийся из привычного однообразия звуков. С каждым шагом он становился громче и многоголоснее. Еще несколько поворотов и я попала прямо на Торговую Площадь.

Сказать, что я была ошарашена - неправильно. Я была оглушена, ослеплена, потеряна, растворена в обрушившейся волне звуков, красок, людей, животных, товаров, проезжающих телег, перемешанных между собой. Торговая Площадь сумела соединить в себе несовместимое.

Трудно сказать, сколько бы я простояла в таком оцепенении, но кто-то проходящий мимо довольно грубо толкнул меня в плечо. И направленная этим толчком, я оказалась в гуще базарной толчеи.

Прилавки вокруг ломились от товаров, продавцы нахваливали себя, торговались с покупателями, вокруг двигался непрерывный поток людей. Я глазела по сторонам, открыв рот, рассматривая диковинки и продающих их торговцев. В такой толпе никому нет дела до других, и до правил приличия. Денег, равно как и ценных вещей, при себе у меня не было, словом беспокоиться не стоило. И я бродила в свое удовольствие. Один раз наткнулась на ряды, где загорелые южные торговцы продавали ковры, специи и благовония, зазывая покупателей высокими голосами. Это место я миновала не оглядываясь, а потом вовсе развернулась в противоположном направлении. Мне все еще больно смотреть на смуглые лица, и с некоторых пор я перестала любить жаркое лето.

Торопясь уйти от нежеланной встречи, я не заметила, что людей вокруг становится все меньше, гомон постепенно смолкает, а движение замедляется. Стремясь оказаться как можно дальше от людей юга, я не смотрела по сторонам, и замерла, лишь почувствовав на себе чужой взгляд, мгновенно приходя в себя, и пытаясь определить, куда завели меня ноги.

Серых я узнала сразу. Их просто невозможно было спутать с кем-то еще, хотя они ничуть не напоминали нарисованных воображением чудовищ. Спокойные и мирные, как меч в ножнах. Опасные, как хищники, которых люди ошибочно сочли ручными. Вот какими они были. И вели себя иначе, не так как обычные продавцы: ничего не хвалили, и не торговались, но обстоятельно отвечали на вопросы и называли цену. Они могли отказаться продать, а могли отдать за бесценок. И покупатели здесь были другие: искатели диковинок, аристократы, воины, ученые.

Чем быстрее я покину это место, тем лучше, настаивал внутренний голос. Я уже готова была прислушаться к нему, когда мой взгляд упал на товары, привезенные для продажи Воинами Севера. Изящные украшения из разных металлов и дерева, доспехи, оружие, удивительно красивые камни. Эти вещи почти ощутимо излучали тепло. Хотелось протянуть руку и коснуться, погладить их, погреться в этом тепле.

Несколько долгих мгновений я разрывалась между осторожностью и любопытством, когда опять меня коснулся чей-то внимательный взгляд. Я вскинула голову и почти сразу же наткнулась на пару зеленых спокойных глаз. Их обладатель был довольно молод, возможно, даже младше меня, но на голову выше, в два раза шире в плечах и в сотню раз уверенней.

Если бы он отвел взгляд или на миг прикрыл глаза, я бы тут же ушла. Но Серый Воин, несомненно, воин, потому что выучка скользила в каждом его грациозном движении, заметив, что я тоже смотрю на него, чуть поклонился и сделал приглашающий жест в сторону прилавка. Я не устояла. Сделала шаг, потом еще один, взяла в руки тяжелую витую заколку для волос и осторожно, как и хотелось, провела по ней кончиками пальцев, кидая из под ресниц осторожные взгляды по сторонам. В конце концов, должна же я рассмотреть тех, в чью страну мне предстоит отправиться в самом скором времени.

- Коррейн, - вдруг раздалось у меня над ухом.

Я вздрогнула, не понимающе вскинула глаза и снова встретилась взглядом с зеленоглазым. Пока я рассматривала заколку, он обошел прилавок и остановился совсем рядом, с любопытством разглядывая меня, чуть склонив на бок голову.

- Меня зовут Коррейн, - повторил он, и совсем по-мальчишески улыбнулся. - Не будет ли дерзостью с моей стороны узнать ваше имя, леди?

- Ирга, - ответила я.

И снова вернулась к заколке. Но мне не дали увильнуть от разговора.

-Ирга. Нездешнее имя. Да вы и не похожи на уроженку этих мест.

- Я родилась на юге.

Собственно говоря, на уроженку Аризены я тоже не походила. Для южанки я слишком холодна и светлокожа, для того чтобы быть северянкой, я, наоборот, смугла, дерзка и темноволоса. Серые глаза и маленький рост возражали против родства с горцами, а для жительницы степей я слишком светлоглаза. Одним словом, полукровка, смесок множества народов. Но об этом я не торопилась сообщать.

И имя у меня такое же. Ирга, как хриплый крик северной ночной птицы, как шелест крыльев в ночи. На юге они не живут, а в Барии нет обычая называть детей птичьими именами.

- Ирга, - задумчиво повторил Коррейн, как будто пробуя на вкус. - Вам очень подходит это имя.

И снова уставился на меня своими зелеными глазами. От его настойчивости, не понимая, куда он клонит, я смешалась. Резко уйти было бы странно, а не отвечать на вопросы - неприлично. Я извинилась, сославшись на спешку, но покинуть ряды мне не дали.

- Леди Ирга, вижу, вам понравилась заколка? - спросил Коррейн, безошибочно беря с прилавка ту, которую я только что держала в руках.

- Очень. - Ответила я вполне искренне. - Тот, кто делал эту вещь, вложил в нее свое тепло.

- Тогда возьмите ее.

В ответ я просто скинула капюшон, позволив своим коротким пепельным волосам рассыпаться по плечам. Мне не хотелось отказываться от такой красивой вещи, но и купить ее я была не в силах.

- Такое чудо, должно украшать другую прическу.

- И все же, возьмите. - Упрямо повторил Коррейн, протягивая мне заколку. Все-таки он еще совсем мальчишка, снова подумалось мне.

- У меня нет на нее денег, - честно ответила я, не желая юлить.

- Разве я просил плату, леди Ирга?

Зачем дарить такую дорогую вещь мимолетному знакомому я не понимала, но ощущала, что отказ обидит его.

- Спасибо, Коррейн. Я с большой благодарностью приму ее, - ответила, беря у него из рук черненое серебро.

Он прямо-таки просиял в ответ.

- Ее создатель будет рад тому, что она попала в понимающие руки, леди Ирга.

Когда я уходила, он довольно жмурился, словно кот, как будто радуясь одному ему понятной шутке.

На холодном ветру я порядком замерзла, желание ходить по городу испарилось, резко заныла нога.

Во дворце тоже никому не было до меня дела. Я тихо вернулась в свою комнату. Тут в спокойствии и тишине, достала драгоценную заколку и вдоволь налюбовалась ей. Странные узоры, больше напоминающие вязь рун, придавали ей таинственную, волнующую красоту. Заколка завершалась отточенным острием - такие украшения носят в прическах для защиты, иногда коварно смазывая кончик ядом. Но в этой не было, ни зла, ни колдовства, ни яда, я бы почуяла их. Только тепло сотворивших чудо рук. А на внутренней стороне обнаружилось клеймо мастера - маленькая гравированная птичка с янтарными глазками, ирга, раскинувшая крылья в свободном полете.

Тот, кто создавал такое, несомненно, владел Даром, чудом доступным немногим достойным. Мужчины, владеющие такой Силой становятся воинами или творцами, а женщины - целительницами и вдыхающими жизнь. И тот, кто обладает таким даром, должен быть осторожен - предательство, гордыня, корысть - один единственный проступок, и Дара, как не бывало. Есть еще ограничения, например, Владеющим Силой, целительницам, запрещается отнимать жизнь даже для защиты собственной и отказывать в помощи врагу, а воинам не дозволено сражаться против женщин и детей и отказывать в защите. Иногда в душах у людей, владеющих такой ценностью, просыпается жажда власти, и они переступают Грань. Утратив дар еще можно остаться человеком, жить обычной жизнью, но переступив Грань и призвав на помощь зло, тот, кто еще недавно был человеком - становится колдуном, исчадием тьмы.

Из размышлений меня вырвали только сгустившиеся сумерки.

Я не решилась украсить заколкой волосы. Но тщательно завернула ее и аккуратно положила в сумку, добавив третью вещь к своим сокровищам.

Мелинда пришла в свои покои только вечером, переполненная впечатлениями и мыслями. Прогнала предоставленную ей служанку и отдалась в мои руки, позволив раздеть, расчесать и выкупать себя. И снова, как в прошлый вечер в ее покои стянулись отданные Серым девушки. Им надо было выговориться и обсудить произошедшее, почувствовать общность. А я оказалась внимательной слушательницей и советчицей. По комнатам они разошлись далеко за полночь, утомленные и взбудораженные одновременно.

Я машинально потерла ноющее бедро и тоже пошла спать. На всем предстояли трудные дни. Вступление в самостоятельную жизнь не дается легко. И чем скорее выращенные в тепле и заботе розочки осознают это, тем больше шансов у них пустить корни в новой земле…


Глава 2 | Сказки должны кончаться свадьбой (СИ) | Глава 4