home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Отвага - качество присущее лишь немногим лучшим в этом мире. Не храбрость, просыпающаяся в битве, когда страх перед смертью становится чем-то неважным и далеким, не смелость, которая позволяет нам идти наперекор собственным неуверенностям, не думая про последствия, но некое глубокое чувство, благодаря которому человек находит силы поступать как должно, невзирая на обстоятельства и осознавая будущее.

У меня доставало храбрости встречаться лицом к лицу со смертью, хватило смелости не дрожать перед Лордом, открывая душу, хотя сердце так и порывалось ускакать в пятки, но отваги оказалось мало для того, чтобы глядя сестре в глаза сказать, что тот, кого она полюбила, оказался предателем. Она ведь едва начала обретать опору и надежду в чужом и чуждом для нее мире, привыкла к мысли о том, что этот народ станет ее народом. Что будет, если я сообщу, что надежда оказалась эфемерной, обещания - лживыми, а будущее - по-прежнему неопределенным? Все слова казались лишними и слишком громоздкими. Я не могла даже поделиться собственным опытом. Близкие мои умирали или исчезали без следа, но никогда, никогда меня не предавали. Кажется, сотни битв выдержать легче, чем один откровенный разговор, потому что в битве участвует тело и разум, а в беседе - душа и сердце, которым и без разговора доставало повреждений.

То берясь за ручку двери, то отступая назад, я пыталась собраться с духом, и лишь когда ожидание стало почти непереносимым, вошла в комнату. Признаюсь, я почувствовала малодушное облегчение, увидев, что Мелинда еще спит. Или притворяется спящей, не желая разговаривать со мной. Я не стала проверять. Ведь это означало, что я могу не объяснять ничего сейчас. Еще немного.

Я тихо присела рядом, стараясь не потревожить ее сна. Может быть, ей приснится что-нибудь безмятежное, и сказала, давая обещание больше себе, чем ей:

- Когда ты проснешься, я все тебе объясню, и если захочешь, останусь рядом и поддержу. Я говорила с Лордом и его братом. Они не будут выдавать тебя замуж против воли.

Я хотела было добавить, что все будет хорошо, но фальшивые утешения не пожелали соскользнуть с языка.

- Спи безмятежно и пусть кошмары не тревожат тебя, сестра, - пожелала я искренне, тихо прикрывая за собой дверь.


Нет ничего странного в том, что ночью мне не спалось. Стены комнаты давили, подушка обещала кошмары, и я по привычке устроилась под окном, всматривалась в чернильную темноту. Самое лучшее, как для размышлений, так и для того, чтобы ни о чем не думать.

Ночь совсем не такое тихое время, как кажется. Каждый новый день берет свое начало ночью. Исток множества важных дел лежит под покровом темноты. Я еще раз убедилась в этом. Потому что той ночью запел рог.

Когда стен замка коснулась дрожь, тревожная, низкая, раскатистая, как будто земля под ним проснулась, и теперь шевелилась, разминаясь, я вскинулась. Не успев испугаться, просто пытаясь понять происходящее. А потом пришел звук, сперва тихим стоном, как далекое эхо, многократно отраженное, постепенно все усиливаясь и усиливаясь. В конце концов, когда его резкий голос отозвался почти у стен замка, громко и ясно, я узнала звук охотничьего рога, каким перекликаются между собой загонщики и воины.

Он звучал то ближе, то дальше, бесконечно повторяя один и тот же напев, как будто что-то сообщая, настаивая, ожидая понимания. Как будто пел не один, а множество рогов. И когда тревожная песня прозвучал еще раз, совсем близко, я не выдержала, кинулась из комнаты туда, где окошко-бойница смотрело прямо на стену вокруг замка, и успела заметить, как стражник опускал рог, закончив послание. И тут же откуда-то издали донеслось повторение сигнала, слабое, далекое, но повторение. И где-то далеко, на самом горизонте, зажегся маленький огонек, а за ним еще один, и еще. Словно эти звуки разбудили всю мирно спящую долину, весь край Серых, своим тревожащим посланием. Я так увлеклась этим удивительно красивым, но отчего-то страшным зрелищем, что не сразу заметила, как на стене, на смотровых башнях, везде загорелись огни, появились люди, и даже коридор вокруг меня наполнился жизнью, какой редко бурлил даже днем. Видно послание, пришедшее в ночи, было и впрямь важным, понятным каждому жителю этих земель, настолько неотложным, что превратило ночь в день. Но что бы ни несла в себе тревожная песнь рога, я желала быть полезной и нужной, а для этого необходимо знать, что происходит.

Мне не пришлось долго мучиться неведеньем. Едва я собралась задать все свои вопросы, как рядом со мной объявился Крел.

Похоже, он еще не ложился, засидевшись над картами, и его, как и меня, звук рога застал бодрствующим. По крайне мере он был в той же одежде, хотя и несколько уставший и помятый. Он улыбнулся, как будто пытаясь убедить меня, что ничего страшного не происходит, но я не поверила. Потому что глаза его оставались серьезными, собравшись строгими морщинками вокруг глаз.

- Ирга, хорошо, что я вас увидел. Постарайтесь успокоить леди, и попросите не выходить сейчас из комнат, а завтра с утра им все объяснят.

И собрался улизнуть от дальнейших вопросов, но я схватила его за руку повыше локтя, нарушая все возможные правила приличий. Крел взглянул на меня, потом на свою руку, и качнул головой, как бы разрешая спрашивать.

-Что это значит?

- Начало войны.

И от этих слов, сказанных так обыденно, душа ухнула вниз. Я поняла уже, что как бы далеко я не убегала, но судьба моя сплетена с войной воедино, но надеялась, хотя бы отсрочить эту связь. Мои губы дрогнули, но я заставила себя говорить спокойно, не срываясь на крик.

- Это объявление войны? - было бы странно, ведь сообщать о намерениях не в правилах Ушедших за Грань.

Я давно уже не удерживала Крела, но он, кажется, не заметил, продолжая стоять рядом, и наконец, ответил:

- Нет. Предупреждение друга.

-Друга, - повторила я бессмысленно.

- Мойрана. Первым прозвучал его рог.

- Но … как… А разве он не…? - видно удивление было написано на моем лице слишком крупно.

Серый попытался улыбнуться, но ухмылка вышла кривой и весьма пугающей. Верно ему сейчас так же страшно как и мне. Только женщинам никто не запрещает показывать чувства и быть слабыми, а мужчины почему-то считают нужным прятаться под маской безразличия.

- Да. Он предатель, но у него хватило силы и чести хотя бы закончить свой путь как следует. Подать знак о том, что исчадья Тьмы вышли не просто на охоту, а на войну. Не нам судить его поступки и его предательство, но умер он, как и полагается уходить детям Охотника. Возможно, такая смерть искупит на Той Стороне часть его вины. Об остальном поговорим завтра.

Крел ответил разом на все заданные и незаданные вопросы, и собрался было продолжить свой путь. Но у меня была еще одна просьба. Пусть не место, и не время, но я попросила Крела о возможности не сообщать Мел о предательстве любимого, рассказав ей только о его смерти. Утаивать часть правды неправильно, но возможно ей так будет легче пережить.

- Хорошо. Я завтра сам поговорю с ней, - согласился с моими доводами Крел.

Серый, вероятно отправился думать об обороне замка, а я отправилась успокаивать девушек. У каждого из нас были свои заботы.

Я, как и просил Крел, постаралась не пугать их страшной новостью, объяснив, что завтра им все расскажут и посоветовав выспаться. Похоже, что они поверили мне, восприняв таинственные ночные звуки частью обрядов этой земли. Только Аллия, когда я зашла к ней внимательно взглянула на меня, как бы спрашивая, что я скрываю, вряд ли она обманулась моей улыбкой, которую даже я с трудом могла назвать безмятежной. Бекка в ответ на мой визит только фыркнула, как будто это я разбудила ее, а не суета за окном, и сообщила, что и не собиралась волноваться по пустякам. Мелинда все еще старательно делала вид, что спит. Я не стала говорить ей, что поняла это, просто еще раз пожелала спокойной ночи.

А утром Мелинда показалась мне почти спокойной и безмятежной, как будто и не было вчерашних волнений из-за Мойрана. Как будто долгий сон унес с собой все темные мысли. Мне и самой они казались дымкой, не стоящей внимания, но ведь не я была влюблена.

Как и в день прибытия в замок, я стояла за спиной Мел, готовая поддержать и успокоить, если потребуется, хотя в остальном это собрание совсем не походило на то. Девушки не жались друг ко другу уставшими и испуганными зверьками, Серые не сверкали благожелательными улыбками. Никакой торжественности, никакой радости, только звенящее напряжение вокруг.

Даже Лорд Гварин сегодня не занял своего обычного места в кресле, а остался стоять, как будто подчеркивая важность, сложность и тяжесть новостей. В тот день Серые были подчеркнуто дружелюбны и безоружны, а сегодня на многих виднелись серебристые кольчуги, наручи, появились мечи, изменилось поведение. В каждом шаге, в каждом движении хозяев замка сквозила теперь сокрытая грация хищников, готовых к прыжку.

Похоже, кроме нас все знали, что за новость принесла ночная побудка.

- Ночью прозвучал рог войны, - обращаясь ко всем сразу, начал Лорд Гварин, и каждое его слово отдавалось эхом в сердце, оставаясь там, кажется, навсегда. - Нашему народу предстоят тяжелые дни. Помните, что за вашими спинами множество беззащитных людей, что под вашими ногами родная земля. Возможно, многие из нас уйдут на Ту Сторону, но таков наш долг, ради наших семей, ради будущего, ради мирных снов. И сегодня я скажу вам те же слова, что всегда говорил перед Большой охотой. Если кто-то слаб духом - он волен уйти, если у кого-то дрожит тело - пусть остается под защитой этих стен, кто не хочет принимать бой - может покинуть этот народ, пока еще есть время. Но каждый, кто возьмет оружие в руки - примет все обязательства и долги, такой больше не сможет отступить ни до смерти, ни после нее. Пусть каждый сделает свой выбор, такой, какой велит его сердце. И да будет память наша с ушедшими, уважение с оставшимися, верность с вооружившимися. Я сказал.

Тишина, воцарившаяся после его слов, была почти оглушительной. Речь Лорда не была простой формальностью, он действительно предоставил каждому Серому право и возможность поступить по собственному разумению. Теперь я понимала, в чем заключалась удивительная самоотверженность и твердость Серых Воинов. Жить или идти на смерть, сопротивляться или отступать - это решение, принимаемое самостоятельно, а не по чьему-то приказу делало Серых непоколебимыми и уверенными.

Ожидание, растянувшееся почти на вечность, длилось всего несколько мгновений. И вот первый воин решился, вытянув оружие из ножен, он отделился ото всех и подойдя, положил его перед Лордом, встав на колено:

- Мой меч у твоих ног, мой Лорд, моя жизнь в твоем распоряжении, я готов.

Лорд Гварин в ответ, коснулся его груди возле сердца и лба, принимая обязательства, и сказал:

- Возьми и владей, я принимаю тебя.

Вслед за первым Серые стали подходить к Лорду, прося принять его под свою руку. Ни один не захотел уйти. Владельцы замков и фортов, некоторые из которых оказались сегодня в замке, приносили присягу от имени всех своих воинов. И эта церемония, такая простая в своей искренности, поражала своей красотой и величием настолько, что я, кажется, забывала дышать.

Особенно поразил меня старый Серый, седой как лунь, с голубыми невидящими глазами и дрожащими скрюченными пальцами.

Он подошел к Лорду, опираясь на резной посох и опустился на колено, хотя, вероятно, такое действие потребовало от него немало мужества и сил.

- Мой Лорд, - сказал он, и голос его не дрожал, это был голос уверенного в себе человека, - Мой Лорд! Я стар, и мое тело подводит меня, но позволь мне остаться в замке и помочь чем могу, или прикажи умереть, дабы не мешать. Моя жизнь в твоих руках.

Даже мое мертвое холодное сердце встрепенулось от его слов. Лорд Гварин поднял старика с колен сам:

- Гергейл, я принимаю тебя. Не твоя вина, что тело подводит тебя. Ты отважно сражался долгие годы, и больше, чем кто-либо заслужил право жить в мире. Если судьба будет благосклонна ко всем нам, ты увидишь мир на этой земле.

Когда все обещания были сказаны, а присяги приняты, Лорд Гварин повернулся к невестам:

- Леди, я обещал вам месяц и свободный выбор, и не могу отказаться от своих слов. Но у каждого из мужчин, стоящих здесь есть свой долг, у многих далеко отсюда. И потому уже завра они будут вынуждены покинуть эти стены. Если кто из вас сделал свой выбор, брак будет заключен сегодня вечером. Но с момента замужества вы станете частью этого народа. Вам придется делить с нами не только счастье, но и горе, тяжелый труд и военное время. Если такой выбор не по душе - каждая вольна остаться под защитой этих стен, как гостья до конца войны, и сделать свой выбор после этого. Решайтесь, леди.

Я видела, как на лицах девушек сменялись чувства: большинство спокойно восприняли новость о том, что женами им предстоит стать на неделю раньше, их больше волновала война, хотя многие, кажется, не до конца осознали эту весть. А вот право самостоятельно решать вызвало откровенную растерянность, с момента, как каждая из них вытянула жребий, все вокруг твердили упорно, что судьба их предрешена. А теперь им позволяли сделать выбор и принять его последствия. Я же порадовалась тому, что у Мел будет время, достаточно времени чтобы отойти от потери и вновь открыть свое сердце, и даже начала испытывать благодарность к Лорду за то, что он не стал при всех раскрывать роль ее жениха во всей этой истории.

Первой приняла решение Аллия: она вдруг отделилась ото всех полошла к Лорду и склонилась в глубоком поклоне, сложив руки на груди, как кланяются своему правителю или господину:

- Я хочу принять этот народ своим народом, разделив с ним и горе и радость, трудности и достижения, в жизни и смерти. Я сделала свой выбор.

Лорд улыбнулся ей:

- Вы смелы, леди Аллия, и я благодарен вам за ваш выбор, и благословлю ваш брак. Свадебный обряд состоится вечером.

Еще несколько девушек приняли подобное решение. В конце концов, только четверо, не считая меня, решились остаться гостьями. Они остались на месте, и с них как с гостий, никто не требовал присяги. То, что Мелинда останется я ожидала, как, впрочем, не удивили меня еще две, одна из которых была еще очень юна, а вторая, слишком пуглива. Но почему решила остаться Бекка я не знала. Мне казалось, что такая девушка как она, наоборот, быстрее прочих решится на замужество. В любом случае, то что мне придется видеть ее еще в течение долгого времени, мне бы не хотелось.

Я тоже не приносила присяги. Во-первых, потому что имела обязательства перед Мел, во-вторых, и так была связана Клятвой. А превращать столь искренний обряд в пустые слова мне не хотелось. Хотя для себя уже решила, что и кровь моя, и жизнь принадлежат этой земле.

Лорд покинул зал, и все поспешили разойтись. Присяга присягой, но военное положение требовало от каждого множества усилий. К Мелинде подошел Крел, и с поклоном предложил ей руку. Я проводила их взглядом и отстала. Надеюсь, он будет достаточно тактичен. Рядом со мной возник Коррейн. В последнее время мы мало виделись, и признаться, мне не хватало его беззаботности.

- Вы останетесь в замке, леди Ирга?

- Вероятно. Я привязана словом к Мелинде. Но думаю, что она останется здесь, по крайне мере до конца войны.

Мы еще немного постояли рядом, скорее думая, чем говоря друг с другом. Коррейн несколько раз собирался с духом, как будто решаясь на что-то, но потом вновь переводил разговор, или правильнее сказать, почти молчание на безопасные темы. Я понимала, что он хочет спросить что-то про Мел, но не знала что ответить и потому даже радовалась его нерешительности.

Мы так и разошлись, не сказав друг другу того важного, что мог ли бы сказать. В последний момент я, повинуясь какому-то внутреннему наитию, закрыла глаза, и сжала кулаки, как в детстве, загадывая, чтобы судьба хранила этого мальчика от подлости и предательства. Я не могла защитить его от смерти или продлить жизнь, лишь надеяться, что где-то далеко, те, кто следят за справедливостью, услышат мою мольбу.

Похоже, что в ближайшее время будет множество незавершенных разговоров, не сделанных признаний и большее, чем раньше количество печалей ляжет новым грузом на людские сердца.

Мелинда на этот раз не встречала меня уже становящейся привычной истерикой. Наоборот, она была спокойна и безучастна, как ледяное изваяние.

- Они чудовища.

- Кто? - спросила я, стараясь не выдать ни жестом, что меня бросает от ее тона в дрожь.

- Все. На этой земле могут выжить только чудовища.

Я не стала говорить, что Мойран тоже принадлежал этой земле. И если уж на то пошло, он был тоже чудовищем, предателем. Хорошо, что у него хватило совести, хотя бы умереть с честью, но так ведь могло и не быть. Думаю, многие не смогут простить его и тех смертей, к которым привели его поступки.

- Мелинда, - присела я рядом с ней. - Никто из живущих здесь не виноват в смерти Мойрана. Идет война. Многие погибают. Прими это. Оплачь, как следует, а потом живи дальше.

Я дотронулась до ее плеча, желая утешить. Но она сбросила мою руку и, кажется, даже не услышала моих слов, как заведенная твердя свое:

- Нет. Нет. Нет. Они чудовища, они убили его. Здесь все должны умереть.

- Успокойся, Мелинда, - увещевала я, заранее зная бесполезность таких уговоров.

Казалось, мы с ней говорили на двух разных языках. И когда вдруг сестра заявила, что устала и хочет остаться одна, не стала с ней спорить, так как от моего терпения давно оставались жалкие клочья. Ушла. И большую часть дня провела у Айнарры, стараясь за работой выгнать из себя все посторонние мысли. Работы было много и обещало стать еще больше. Ленда трудящаяся бок о бок со мной сегодня была особенно разговорчива. Правда, все темы ее разговоров сводились, в конце концов, к Лорду Гварину. С тех пор как я разгадала ее маленькую загадку, она не стеснялась говорить мне о том, что он сказал, сделал или как посмотрел, с некоторым превосходством, и чуть заметной жалостью, как будто говоря, что я ей не соперница. Допустить мысль о том, что я бы не стремилась к этому, даже имей я другую внешность, она не могла.

А вечером были свадьбы такие тихие и спокойные, красивые в своей простоте, как и все в этой суровой земле. Никаких долгих речей и высокопарных клятв.

‘Я твой, ты - моя’, произносил мужчина, ‘ты - мой, я - твоя’, - эхом отзывалась девушка. Лорд спрашивал, есть ли кто-то возражающий против брака и готовый доказать это, после чего соединял руки пары и объявлял обряд совершенным. Новоявленные молодожены кланялись и отходили, уступая место следующим. Это было правильно. Честно, что ли. И мне, наконец, открылась еще одна тайна, почему Серые так серьезно относятся к невинности девушек. Оказалось, что как только любая девушка из рода Непобедимых по доброй воле делит постель с мужчиной, мужчина этот считается ее мужем. Таков закон. Серые не были ханжами, они просто не хотели брать тех женщин, которые в их понимании были уже замужними.

Последний праздничный ужин в замке и танцы, почти такие же, как раньше, только немного более суровые и грустные. Как заканчивающийся праздник. Завтра для всех начнутся тяжелые военные дни, постоянное напряжение и труд, а сегодня все с жадностью впитывали эту радость, которую можно будет бережно хранить в лучших воспоминаниях.

Возвращаясь к себе, я старалась идти как можно медленнее, чтобы растянуть это чудесное ощущение, когда радость уже состоялась, но еще не успела стать воспоминанием.

И совсем не ожидала, что окружающую меня тишину разорвет громкий, полный безысходности и мольбы крик.


Глава 5 | Сказки должны кончаться свадьбой (СИ) | Глава 7