home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Провести в кровати еще один день оказалось свыше моих сил, и я решила, что пора вернуться к привычному распорядку. Со слов Коррейна я знала, что Мелинда отлично обходится и без моих забот, но обыденный ход событий требовал моего присутствия рядом с кузиной в качестве тени.

Где-то в глубине души понимая, что не только я приняла эту землю и этот народ своими, но и сами Серые, если я проявлю такое желание, позволят мне остаться с ними, я все же не решалась оставить кузину.

Мне бы нашлось дело и у Айнарры, в ее наполненных запахом трав владениях, где всегда нужны лишние руки, и в кухне, и в любом другом месте, где требуется помощь - от работы я никогда не бегала. Рядом же с Мелиндой меня удерживало данное дяде слово да, пожалуй, боязнь без остатка порвать все связи с прошлым. Каким бы безрадостным оно не было, я привыкла к нему, хотя не позволяла признаться в этом даже себе.

Поэтому, лишь только за окнами рассвело достаточно для того, чтобы признать день наступившим, я отправилась к сестре, с каждым шагом к ее двери становясь все больше похожа на ту Иргу, какую она привыкла видеть: незаметную, услужливую и послушную.

Мелинда была рада видеть меня, и только. Поинтересовалась самочувствием, но как-то вскользь, почти равнодушно, иного ей не позволило бы воспитание, молчание как никак - признак дурного тона.

Ее больше занимали собственные мысли, выбор наряда, предстоящая свадьба, а также то, что я оказалась вполне готова вернуться к своим обязанностям, соглашаясь взять на себя многие ее бытовые хлопоты. Она понятия не имела о событиях, сотрясающих замок, и волнующих Серых в последнее время, и не столько потому, что Серые скрывали что-то от своих будущих жен, сколько из-за того, то ее мало волновали чужие проблемы и потрясения.

И я вынужденно согласилась в мыслях с Коррейном, что слишком уж трепетно относилась к ней, в память о том первом годе, проведенном в доме дяди, в который еще маленькая Мелинда прибегала ко мне со своими детскими обидами, и с удовольствием слушала мои сказки. И в благодарность за то, что своей детской искренностью она не позволила мне тогда полностью раствориться в серости и равнодушии поглощающих меня. Я не хотела замечать, что, несмотря на связывающие нас далекие теплые воспоминания, Мел осталась той девушкой, которая на протяжении последующих одиннадцати лет, едва ли сильно отличала меня от мебели, относясь ко мне с удобным безразличием. И если, в первые дни после отъезда из дома, кузина, нуждаясь в поддержке, проявляла ко мне участие и уважение, как к равной, то сейчас, когда мы обе стали привыкать к новому месту, была не прочь вернуться к уже проверенной схеме, в которой я существовала исключительно для ее удобства и помощи. Для нее все оставалось по-прежнему.

Но я изменилась. И больше не хотела, как раньше, успокаивать капризы, и считать ее заботы единственным своим предназначением. Как будто после долгого бессмысленного сна, вдруг начала пробуждаться, ощущая красоту и удивительность жизни. Как будто от камня окружающего мое сердце, откололся маленький, пока еще незаметный, кусочек.

И потому вернуться к ‘своим обязанностям’ оказалось дико и странно. Все было ненатурально: и моя видимая покорность, и беззаботность Мелинды, и ее неуместная для обычного дня нарядность.

Я протерпела рядом с ней почти полдня, прежде чем почувствовала, что не выдержу больше ни единого мгновения. И даже данное дяде слово заботиться о ней, уже с трудом сдерживало просыпающееся раздражение. Я сбежала, лишь только появился Мойран, занявший все ее внимание, искренне надеясь, что по крайне мере до вечера дальнейшее мое присутствие или отсутствие никого волновать не будет. Кто бы мог подумать, что терпеливая Ирга весьма нетерпима в душе.

Отделавшись, таким образом, от дальнейших планов Мелинды, чувствуя при этом какую-то необъяснимую подсознательную гордость, сродни той, что испытывает ребенок, сумевший вместо скучной зубрежки сбежать на прогулку, я вдохнула поглубже, наслаждаясь свободой, радуясь снегу, кружащемуся за окном и солнцу, пронизывающему лучами цветные стеклышки. Один лучик медленно, словно крадучись скользил по стене, стараясь забраться как можно выше. Немного полюбовавшись игрой света, я подошла ближе, чтобы он попал на меня, ощущая щекой его теплое прикосновение, и решила заглянуть на конюшню, чтобы проведать коня, который, как оказалось и не конь вовсе, то есть не был конем всегда, а… словом, Суть. Сама запуталась.

Но кем бы ни был Квангр, он полной мерой заслужил благодарность за помощь, и я отправилась к нему, намереваясь прихватить по пути на кухне горбушку хлеба с солью или пару морковок, к которым мой скакун был неравнодушен. А после можно будет заглянуть к Айнарре или…

Окунувшись в размышления, я перестала смотреть по сторонам и почти налетела на Аллию и Бекку о чем-то спорящих. Торопливо извинилась, сама удивляясь своей неловкости и задумчивости, обошла их и продолжила свой путь, даже не вслушиваясь в обрывки разговора. Занятая собственными планами и вновь открывающейся радостью бытия гораздо больше, чем проблемами леди, я не сразу обратила внимание, что меня окликают.

-Ирга! Ирга!

За мной, подхватив юбки, путаясь в их бесчисленных слоях, торопливо бежала Аллия, и кажется уже довольно долго. Я недоуменно остановилась, чуть недовольная тем что она прервала мой путь, и удивленная, что ради разговора со мной она прекратила свой спор:

- Что-то случилось, леди Аллия? Вам нужна моя помощь?

- Нет- нет, - она все никак не могла отдышаться. Все же наряды благородных девиц совсем не рассчитаны на такое передвижение. - Нет. Все в порядке. Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты спасла мое доброе имя и честь.

Признаться, я не сразу поняла, о чем она говорит. С того утра, когда я сказала, что шаль, подкинутая Беккой принадлежит мне, произошло слишком много более значимого и серьезного, что я почти забыла об этом случае. Мне казалось, что все это случилось давно, стало историей, хотя на самом деле минуло даже меньше недели. И в последнюю очередь я думала о том, что погубила свое ‘доброе имя’.

Но для Аллии, как и для остальных девушек, ‘доброе имя’ не было пустым звуком. Это эфемерное понятие многие леди ценили едва ли не больше жизни, или так же сильно, хотя точно определить что оно значит, не могла ни одна. Поняв, о чем толкует Аллия, я чуть улыбнулась. Лишь для девушек благородного происхождения репутация значит не меньше, чем происхождение или приданное. Я не принесла столь великой жертвы, как казалось Аллии. Она, наконец, справилась со своими юбками и дыханием, а вместе с приведенным в порядок внешним видом к ней, вероятно, вернулись обычные спокойствие и манеры, и продолжила уже почти светским, хотя и искренним, тоном:

- Спасибо тебе. Я также хотела бы извиниться, за то, что у меня не хватило смелости самой признаться, и объяснить, что не знаю, каким образом моя вещь очутилась в Северном крыле. Думаю, что растерянность служит слабым оправданием, но я надеюсь, что смогу как-то загладить это.

- Не оправдывайтесь, - прервала я ее. - Я знаю, что вы никогда так не поступили бы умышленно. Бекка поступила глупо, решив свалить последствия своих поступков на вас.

- Ты тоже думаешь, что это была Бекка, - полуутвердительно сказала Аллия. - Я пыталась добиться от нее признания, но она не слушает моих доводов.

Я так и думала, что Аллия догадается, все же я не ошиблась насчет ее ума.

- Да. Я тоже думаю, что ночью в Северном крыле видели Бекку.

-Но ты не сказала об этом?

- Нет, леди.

- Почему?

Трудно объяснить. Я пожала плечами. Никаких доказательств, одни догадки. Да и не желаю я наживать себе нового врага. Но Аллия, кажется, поняла все по- своему.

- Тебя никто не стал слушать, да? Они не поверили? Тебя наказали?

- Леди Аллия, не волнуйтесь обо мне. Со мной все хорошо. Думаю, что вам следует сосредоточиться на предстоящей свадьбе.

Ух, как же сильно я в этот момент напоминала себе старую чопорную леди, похожую на сушеную воблу, которая обучала дочерей Гронгов манерам. В душе ведь я была довольна тем, что Аллия переживает за меня. Просто мне не хотелось, чтобы из-за этого она совершила какой-нибудь опрометчивый поступок.

Она схватила меня за руку:

- Ты пыталась сбежать? Я видела, как ты уезжала из замка, когда все воины отправились на поиски детей. Я спрашивала леди Мелинду, но она, кажется, знает не больше моего. Тебе нужна защита, помощь?! Скажи. Если надо, то я пойду к Лорду, уверена, мои слова он выслушает.

Я против воли засмеялась. Как чудно в ней смешались ум и наивность. Должно быть, каждый из нас со стороны представляет собой такую же странную смесь несовместимых качеств.

- Нет. Я не пыталась сбегать. Я помогала в поисках. И, пожалуйста, леди, не совершайте глупостей только от того, что вам кажется, будто со мной поступили несправедливо, и не пытайтесь переубедить Бекку. Она, как выяснилось, весьма злопамятная особа. Я крайне вам признательна за беспокойство обо мне, оно мне приятно, а сейчас прошу меня извинить.

Когда я уходила, Аллия задумчиво глядела на меня, кажется, не до конца убежденная словами, но думаю, достаточно для того, чтобы не совершать глупостей.


Квангр встретил меня с радостью, от его прежнего насмешливого и снисходительного отношения не осталось и следа. Как будто дикая скачка без седла сквозь метель заставила его признать меня. Он с удовольствием взял мягкими губами с ладони хлеб и подставил голову требуя ласки. Я потрепала его по морде, погладила шелковые ноздри, и неожиданно для себя спросила:

- Так ты был человеком?

Квангр тряхнул гривой и ткнулся мне в ладонь, то ли соглашаясь, то ли надеясь обнаружить там еще немного угощения.

- Наверное, ты был храбрым и сильным воином, раз у тебя такая замечательная Суть, Квангр, - сказала я, не ожидая ответа. Суть - это не человек. Он не ответит. Возможно, Квангр сохраняет характер, которым обладал человек, привязанности и некоторые воспоминания. Вероятно, в нем несколько больше разума, чем в обычном диком звере, и, конечно же, он проживает те годы, которые не успел прожить его погибший раньше времени Охотник. Но он не человек.

И все же мне казалось, что Квангр внимательно слушает меня, кивая в такт словам и изредка издавая поощрительное ржание, когда я высказывала правильные догадки. Я расхваливала коня до тех пор пока у меня не охрип голос, после чего Квангр, наконец, отпустил меня, удовольствовавшись обещанием, что я буду часто навещать его и, если удастся, приносить еще что-нибудь вкусное. Мне, всегда побаивающейся лошадей, ее не до конца верилось, что такой чудесный скакун решил признать меня своей хозяйкой.


Во дворе замка было чудесно: снежинки сияли под солнцем, кружась в воздухе, переливаясь не хуже драгоценных камней. Мороз щипал за щеки и руки. Я не удержалась от искушения положить ладонь с растопыренными пальцами на снег, присела, заворожено наблюдая, как он приминается и превращается в капли под моей рукой, четко повторяя контур. Пусть здесь останется мой отпечаток.

- Что ты делаешь? - спросили за спиной.

Я повернулась к Шалиону, все еще не вставая, так что мои глаза оказались почти на одном уровне с его глазами.

- Оставляю свой след - ответила я, внимательно разглядывая мальчишку. Похоже что, к счастью, опасное приключение прошло для него без последствий. - Хочешь попробовать?

Он кивнул и наклонился, стягивая рукавицу, чтобы оставить свой отпечаток рядом с моим. Ладонь у него оказалась самая что ни на есть мальчишеская - с длинной ссадиной, обкусанными ногтями и цветным пятном таинственного происхождения. Такая доверчивая, такая уютная…

- Я хотел перед тобой извиниться - вдруг сказал он, оторвавшись от своего занятия.

Да что ж за день сегодня такой - передо мной норовят извиниться те, кто ни в чем передо мной не виноват! Я совсем не подхожу для того чтобы восстанавливать чужое душевное равновесие, или утешать чужие печали. Мне бы со своими разобраться. Неужели это не заметно? Что заставляет всех вокруг изливать мне душу?

- Тебе не за что извиняться передо мной, - ответила я ему, стараясь говорить помягче, что бы не задеть своей взрослой снисходительностью его запутанную детскую душу.

Но он лишь сжал губы, упрямо набычившись, как могут только мальчишки или настоящие мужчины, ничуть не переубежденный.

- Ладно, - обреченно вздохнула я, - пойдем поговорим.

И протянула ему руку, предлагая показывать дорогу. Кому как не мальчишкам знать все самые укромные уголки в замках?

Шалион провел меня одним из черных ходов, о существовании которого я до этого времени и не подозревала в пустующее помещение, которое вероятно предназначалось для кладовой, а сейчас, должно быть служило тайным мальчишеским целям. В комнате, кроме пустующих полок и маленького окошка, создающего таинственный полумрак, была пара шкур и несколько стульев, как я думаю, заботливо собираемым и передающимся по наследству уже не первым поколением сорванцов. Я могу гордиться оказанной мне честью.

Подождав, пока я выберу себе стул и усядусь, Шалион плюхнулся на шкуры напротив меня, повозился, устраиваясь удобнее, и уставился на меня во все глаза.

Дети смотрят на мир иначе. Их, в отличие от взрослых, совсем не гнетет молчание, потому что оно совсем не обозначает бездействие и тишины. Поэтому я заговорила первая.

- Здесь красиво. Это твое тайное место.

Он не ответил, все также продолжая смотреть на меня с ожиданием. Я вздохнула.

- Хорошо. За что ты извинялся.

- Я должен был защитить тебя. Мужчины должны защищать женщин.

Я чуть не сказала, что он еще не мужчина, а ребенок. Шалион вел себя много разумнее, чем можно было ожидать. Он и впрямь был настоящим мужчиной.

- Это было бы глупо, - дети хорошо чувствуют фальшь.

- Это было бы храбро, - возразил он, подозрительно шмыгнув.

- Ты бы попытался и умер, как Адер.

- Как герой. А теперь получается что я трус, - дрогнув голосом, как будто пытаясь не всхлипнуть, заявил Шалион.

- Мертвым все равно герои они или нет, - я занервничала, ощущая растерянность. Как убедить храброго маленького мальчика, что он повел себя настолько отважно, что не каждый взрослый на его месте поступил бы так же. Как вообще убеждают детей, сказками что ли? Сказками.

- Шалион, ты любишь истории? - решилась спросить я.

- Я уже взрослый для сказок, - буркнул он в ответ, мгновенно переходя от расстройства к замкнутости.

- Это не сказка, а правдивая история, которая случилась, много лет назад, - объяснила я. - В одном городе, рядом с морем жили брат и сестра. Там всегда было тепло, даже жарко, а снега и вовсе никогда не видели, но зато круглый год на деревьях росли мандарины, персики, и другие фрукты, а по улицам ходили огромные слоны. В этой удивительной стране даже птицы умели разговаривать человеческими голосами. Там не было голода и войн. Девочку звали… - я замялась всего на миг, - Майоки, а мальчика звали Иан. - Второе имя далось мне уже легче. - Они, как и все дети, иногда ссорились, а порой, должна признать, даже и дрались, но все равно очень любили друг друга.

Шалион внимательно слушал, ловя каждое слово, и я перевела взгляд на окно, время от времени искоса поглядывая в его сторону.

- И так бы и продолжалось долгое время, пока однажды в этот благословенный край не пришла война. Сейчас уже не важно, кто и на кого напал, но в один, далеко не прекрасный день война докатилась и до города, где жили брат с сестрой. Злые люди пришли в их дом вооруженные мечами и факелами, собираясь убить всех и сжечь все в округе без остатка. Родители Майоки и Иана хотели защитить своих детей и спрятали их, сказав, чтобы они сидели тихо и не выходили ни в коем случае до тех пор, пока все злые люди не уйдут. И взяли с них слово, что дети позаботятся друг о друге. Они сидели долго- долго, дрожа от страха, и боясь даже плакать, чтобы никто не смог услышать их. В конце концов, мальчику надоело сидеть взаперти, и он решил выйти из своего укрытия. Сколько бы сестра не удерживала его, говоря, что они должны оставаться вместе, он не захотел слушаться, и отправился на поиски родителей. Несмотря на возраст, Иан был храбрым мальчиком, и думал, что его долг, как мужчины, защищать свою сестренку. Но, как оказалось, Иан вышел из укрытия значительно раньше, чем злые люди покинули их город. Он увидел дом, объятый пламенем, убитого отца, который так и не выпустил меч из рук, и свою маму, которую схватили злые люди. И Иан, кинулся защищать ее, позабыв о том, что не только мужчины должны защищать женщин, но и взрослые обязаны защищать своих детей. У Иана было сердце настоящего воина, но совсем не оказалось оружия. Да и сил в шесть лет маловато, чтобы справиться со взрослыми врагами, даже если ты тысячу раз прав. Он и впрямь умер, как герой, но его жертва не помогла спасти ни маму, ни папу, ни сгоревший дом.

Возможно, все было немного по-другому, но я могла думать только так, когда, наконец, решила покинуть укрытие, только для того, чтобы обнаружить мою убитую семью. К счастью ли, к горю ли, но нелюди удовольствовались уже пролитой кровью, не став тщательно обыскивать наш заросший сад, где надежно скрытый высокой травой и кустами стоял наш с Ианом шалашик, в котором мы и прятались. Я замолчала, не решаясь посмотреть на Шалиона.

- Тот мальчик, ты думаешь, что он тоже поступил глупо?

- Не знаю, - честно ответила я. - Его родители погибли ради того, чтобы дети остались жить. Он поступил храбро, но неправильно. Как будто бы половина жертвы его родителей оказалась напрасной. Адер умер, чтобы ты жил, я защищала тебя, чтобы ты жил. А если бы ты решил сражаться и умер, то выходит, что воины, которые вас всех защищали, умерли напрасно.

- Я понял, - тихо сказал вдруг Шалион, после долгого молчания, прерываемого лишь сопением, которое выдавало напряженную работу мысли. - Мне кажется, я понял.

- Хорошо, - отозвалась я. - Когда ты вырастешь, у тебя еще будет возможность показать, что ты достоин того, что за тебя отдали жизнь такие храбрые воины. Помни об этом.

Так же как я помню о своих родных, которые отдали жизни ради того, чтобы я жила, хотелось добавить мне. Это тяжелый груз, но память об этом не позволит тебе сдаться, удержит от подлости, заставит быть честным. Никто не становится героем по праву рождения или по собственному желанию. Руда, рожденная недрами земли, еще не меч. Наши долги, которые мы никогда не сможем отдать и обещания тем, кто ушли по Тропе, закаляют нас, заставляя выпрямляться, оставляя позади и кровь, и пот, и слезы, и погибших друзей, вместо того, чтобы оставаться согнутыми, вставать, раз за разом даже тогда, когда больше всего хочется закрыть глаза и перестать существовать, так же как жар горна и молот, направляемые кузнецом, превращают кусок металла в грозное оружие.

Некоторые из нас, пройдя через горнило страданий и невзгод, становятся теми, кого воспевают в балладах и прославляют в легендах, но редко кто остается при этом в живых. Герои чаще всего бывают мертвыми.


Разговор с Шалионом дался мне не легко, как будто я по собственной воле решила разбередить плохо зажившую рану, но я надеялась, что таким образом смогла помочь мальчику понять, что он вел себя правильно.

После двух разговоров вымотавших и выжавших меня почти досуха, я чувствовала, что у меня не осталось никаких сил на разговор с Лордом, даже учитывая немалое количество вопросов, несомненно, накопившихся у нас друг к другу. И, рискуя вызвать высочайший гнев, я решила отложить его до лучших времен.

Не зная больше чем себя занять, так, чтобы не попасться на глаза ни Лорду, ни Мелинде, я сунулась было к Айнарре, надеясь провести остаток дня за тихим перебиранием трав, но Владеющая сердито шикнула на меня, велев отправляться в постель, потому что моим цветом лица можно пугать привидений, добавив, что если в ближайшие три дня она увидит меня за работой, то собственноручно усыпит, чтобы я хоть так набралась сил. Угроза возымела действие. Тем более, что я и впрямь чувствовала себя далеко не так хорошо, как хотелось бы. И я покорно отправилась бы в постель, если бы не наткнулась на Мелинду, тихо плачущую в той же самой нише, которую когда-то я облюбовала для себя.

Все обиды утра и прошлых дней были тут же забыты. Сколько бы я не убеждала себя в обратном, но кузина все же занимала немалую часть моих мыслей и привязанностей. Что-то произошло за те несколько часов, что меня не было рядом. Что-то столь серьезное, что Мелинда, которая никогда не забывала о том, чтобы хорошо выглядеть, даже не задумалась, что ее могут увидеть с покрасневшими глазами и носом, всхлипывающую, и издающую иные, не подходящие для леди звуки.

Я кинулась к ней, движимая сочувствием напополам с ответственностью за нее, и долгое, кажется, бесконечно долгое мгновение не дышала, пыталась понять, что произошло. До тех пор, пока Мелинда не подняла свои голубые, ставшие от слез еще более яркими, глаза, и произнесла дрожащими от слез и непонимания губами:

- Мойран.

- Что? - похолодела я.

- Мойран уехал…


Глава 3 | Сказки должны кончаться свадьбой (СИ) | Глава 5