home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Афонсу де Албукерки — архитектор португальской колониальной империи

Началом нового этапа колониальной политики Португалии стал 1510 г., когда новым вице-королем Индии стал жестокий и фанатично преданный идее возвышения Португалии над всем миром Афонсу де Албукерки.

Сохранилась средневековая гравюра с портретом Албукерки. На суровом лице лежит отпечаток его злобной души.

В злых, тонких губах, в колючих глазах угадывается жестокий и мстительный характер. «На нас смотрит длиннобородый, высокий человек в кольчуге, поверх которой надет черный, расшитый золотом плащ, с крестом ордена Сантьягу, командором которого был Албукерки. Левую руку он положил на эфес меча, а указательный палец правой повелительно поднял вверх. Глубоко запавшие жестокие глаза, длинный с горбинкой нос, худое, узкое лицо»{18}.

Афонсу де Албукерки — одна из крупнейших фигур в португальской истории. Его личность и деяния безмерно идеализируются португальскими историками. Один из них, Луиш Тейшейра, писал: «Васко да Гама, Франсишку де Алмейда, Афонсу де Албукерки. Эти три человека, избранные провидением, появились в том поворотном пункте истории, когда XV век передал свою тяжкую миссию XVI веку. Первый должен был найти морской путь к далекому Востоку, второй заложить основу морского могущества Португалии, третий — создать Португальскую Восточную империю. Эти гиганты и гении должны были превратить XVI век в величайшую эпоху нашей истории». С этим утверждением можно согласиться лишь отчасти. Эпоха Албукерки — это эпоха не только славы, но и позора Португалии.

Этому человеку суждено было стать архитектором португальской колониальной империи. В отличие от Франсишку де Алмейды, который писал королю: «Пока Вы будете могущественным на море, Вы будете удерживать Индию», Албукерки, напротив, считал, что одного сильного флота недостаточно для установления эффективного португальского контроля в бассейне Индийского океана. «Чтобы Португалия могла стать “владычицей морей”, — говорил Албукерки, — необходимо создать цепь опорных баз и крепостей на берегах Атлантики и Индийского океана». Таким образом, Албукерки отказался от концепции своего предшественника Алмейды («контролировать Индийский океан с помощью сильного флота»). Он выдвинул новую стратегическую концепцию — создание цепи опорных баз и крепостей на побережье Атлантики и Индийского океана. Отнюдь не страдая от излишней скромности, Албукерки писал королю Мануэлу: «Если бы члены Вашего совета знали дела Индии так, как я, то они бы поняли, что Ваше Величество не может управлять такой огромной страной, как Индия, даже используя все свое могущество и силу на море».

Предложенный Албукерки план предусматривал не захват обширных территорий, а, так сказать, «точечную оккупацию» — создание опорных пунктов в наиболее стратегически важных и чувствительных «нервных центрах» бассейна Индийского океана.

Особое внимание в плане Албукерки придавалось установлению португальского контроля над восточным побережьем Африки, над входом и выходом из Красного моря и Персидского залива, в Индии, на далеких Молуккских островах, где выращивались наиболее ценные специи, и в Китае, о богатствах которого в Европе знали из рассказов Марко Поло.

Свой грандиозный и амбициозный план создания на Востоке великой португальской империи он стремился осуществить с помощью строительства цепи неприступных крепостей в Гоа, Диу, Ормузе, Адене, Кочине, Кананоре и т.п. Он имел в виду не просто защитить торговлю, но, с помощью этих фортов господствовать над туземными правителями и силой заставить их признать себя вассалами португальского короля. Резиденцией вице-короля он решил сделать Гоа, и поэтому его первой военной целью стало завоевание Гоа в 1510 г.

Как только к Гоа подошел флот Албукерки из 23 судов, город сдался на милость победителей. Да, поистине Албукерки при рождении был поцелован в макушку Господом Богом. Либо ему помогал сам дьявол! Какая удача — поверженный Гоа у его ног! Вот как описывал это событие хронист: «Когда наступило утро, португальцы вступили в город, не встретив никакого сопротивления, с крестом, который несли впереди. Великий Албукерки встал на колени и, пролив много слез, возблагодарил нашего Господа за ту всемилостивейшую доброту, которую он проявил, отдав в его руки столь большой и могущественный город без кровопролития. Крест нес монах-францисканец, за ним несли королевский флаг, изготовленный из белого сатина и с изображением Христа посередине, и в таком порядке процессия прошла в ворота замка, где стояли, ожидая их прибытия, главные мавры города и командир гарнизона. Эти люди бросились в ноги португальцев и вручили им ключи от города».

Но это были только цветочки, а ягодки были впереди. Взяв Гоа, Албукерки учинил его жителям настоящую кровавую баню. О ней дает исчерпывающее представление письмо королю от 22 декабря 1510 г., в котором он похваляется своими подвигами: «В захвате Гоа, уничтожении его хозяйств и входе в форт нам явно помогал Господь Бог, ибо Ему было угодно, чтобы мы осуществили это великое дело, и лучше, чем мы могли просить, ибо там были убиты более 300 турок и… на всем пути валялось много трупов тех, кто, будучи раненными, пытались бежать, много лошадей утонуло при переправе через реку. Затем я сжег этот город и предал всех мечу, в течение нескольких дней ваши люди непрерывно выпускали из них кровь, где бы ни находили, ни одному мусульманину не сохранили жизнь, а их мечети были заполнены ими и преданы огню. Я приказал не убивать только земледельцев и брахманов. Мы насчитали 6000 убитых мусульман, мужчин и женщин… Это было, мой сеньор, великое дело, хорошо выполненное и хорошо завершенное. Но хотя Гоа огромный и важный город, мы все же ещё не отомстили мусульманам за предательство и зло, причинённое Вашему Величеству. Однако об этом услышат все вокруг, и страх и изумление заставят большие города подчиниться Вам без завоевания, они не причинят зла, зная, какую огромную цену за это пришлось бы заплатить».

В 1511 г. Албукерки с флотом из 15 судов и с 1600 воинами направляется к Малакке. Португальцы в то время знали, что Малакка — важнейший стратегический пункт на их пути к «островам пряностей» (Молуккским островам). В это время в Малакке было 100 000 вооруженных защитников. Малайцы имели сильные укрепления, а также значительный военный флот, которым командовал капитан из Гуджарата, имевший опыт войны с португальцами.

Подойдя с флотом к Малакке, Албукерки получил сообщение, что султан Малакки держит в плену нескольких португальских торговцев, корабли которых были захвачены и ограблены.

Султан выслал к Албукерки послов, которые сообщили ему о желании султана быть в мире с португальцами. Албукерки отправил письмо султану, потребовав освободить из плена тех португальцев, которые еще были живы, а также оплатить захваченные малайцами португальские товары. В ответном письме султан просил Албукерки сначала заключить с ним мир, после чего обещал вернуть христиан и компенсировать захваченные товары. Албукерки ответил жестким ультиматумом: полная компенсация и освобождение пленных — до заключения мира, иначе он атакует Малакку. Султан пытался продолжить переговоры, чтобы выиграть время, одновременно лихорадочно возводя оборонительные сооружения.

Узнав об этом, Албукерки направил султану, мягко выражаясь, резкое письмо с требованием немедленно освободить пленных португальцев и компенсировать награбленную собственность, угрожая в случае отказа разгромить его и лишить города. Поскольку это требование не было выполнено, Албукерки послал 10 кораблей с вооруженными людьми, которые открыли огонь по нескольким хижинам на берегу. До смерти перепуганный султан понял, что шутки плохи, и тотчас же приказал вернуть Албукерки всех пленных португальцев и повторил просьбу о заключении мира. В то же время султан ускорил свои приготовления к обороне города.

По свидетельству участника экспедиции Албукерки Томе Пиреша, «вице-король пытался, насколько он мог, избежать войны. Однако легкомыслие малайцев, безрассудное тщеславие и высокомерные советы яванцев и самонадеянность короля (султана) — все это, вместе взятое, заставило его отказаться от нашего желания мира. Они лишь попытались оттянуть время, с помощью малайских посланий, укрепляя, как могли, свои позиции, ибо они считали, что в мире не существует народа достаточно сильного, чтобы разгромить их»{19}.

За два часа до рассвета 25 июля 1511 г. португальцы начали высадку на берег. Под покровом темноты шлюпки бесшумно подплывали к берегу, и из них выскакивали закованные в броню, вооруженные мечами и щитами португальские воины. Вот как описывают эти события И. Можейко, Л. Седов и В. Тюрин в книге «С крестом и мушкетом»: «Почти одновременно передовые шлюпки правого и левого крыла подошли к мосту. Первым на берег выскочил, размахивая длинным мечом, дон Жуан да Лима. За ним с боевым кличем на мост ринулись португальцы из других шлюпок. Защитники моста, вооруженные луками и стрелами, а также длинными копьями и щитами, храбро встретили закованных в броню, умело орудующих мечами, несокрушимых в бешеном натиске португальцев. Лязг железа, пение стрел, звуки горнов, которыми подбадривали себя малайские воины, боевой клич португальцев — все слилось воедино в шуме кровавой битвы на мосту»{20}.

Султан подоспел на помощь защитникам моста с подкреплением и несколькими боевыми слонами.

На помощь малайцам шло также подкрепление из 700 яванских солдат, но Албукерки послал против них отряд своих воинов, который напал на яванцев и обратил их в бегство. Многие были сброшены в море и утонули. Видя, что султан пытается отступить и укрыться в горах, португальский отряд под командованием Жуана де Лима бросился его преследовать. Султан и его сын, поднимавшиеся в горы на слонах, увидев погоню, повернули назад с 2000 воинов. Португальцы атаковали слонов со своими пиками, и слоны, будучи ранены, дали стрекача и врезались в середину малайского войска, вызвав страшную панику и хаос. Слон, на котором ехал султан, будучи ранен, схватил погонщика хоботом и разорвал его на куски. Султан, который был тоже ранен, сполз со спины животного и, не будучи узнан в толчее, сумел спастись бегством вместе со своим сыном и зятем — королем Паханга. После преследования малайцев по улицам города и убийства многих из них Албукерки отступил к мосту и, возведя частоколы на обоих берегах реки, подверг артиллерийскому обстрелу город, в результате чего большая его часть, включая султанский дворец, были разрушены. На следующее утро султан послал спросить Албукерки, по какой причине он атаковал город и что он еще хочет. На это вице-король ответил, что, если его величество не станет вассалом короля Португалии, он сожжет весь город. Султан прислал уклончивый ответ, стараясь выиграть время, и тотчас же отдал приказ восстановить укрепления и снабдить их двойным количеством пушек. Мост также был сильно укреплен, и были сделаны всевозможные приготовления, чтобы противостоять второй атаке португальцев.

Албукерки находился в состоянии сомнений и неопределенности, не зная, что делать дальше. Однако он чувствовал, что, если отступит и оставит Малакку во власти малайцев, торговля в Индийском океане будет навсегда потеряна для португальцев.

Албукерки был не таким человеком, который психологически ломается при первой неудаче.

В этой ситуации Албукерки решил заручиться поддержкой могущественных союзников. Он попросил капитанов двух китайских джонок, направлявшихся в Сиам, захватить с собой Дуарти Фернандиша, снабдив его письмом к правителю Сиама с предложением мира и дружбы.

В то время, когда Албукерки готовился к новому штурму Малакки, среди капитанов возникло недовольство, они были против строительства крепости в Малакке.

Поэтому Албукерки созвал собрание капитанов и в длинной речи изложил свою точку зрении, которая заключалась в том, что, если португальцы возьмут Малакку, Каир и Мекка придут в полный упадок и Венеция не сможет получать специи, вследствие чего ее купцы вынуждены будут покупать их в Португалии. Большинство капитанов согласились с точкой зрения Албукерки, и было решено предпринять второй штурм Малакки. Малайцы бежали с моста и отступили к частоколу. Но там Албукерки высадил своих людей, которые обрушились на них и после жестокой битвы выбили их оттуда. После этого Албукерки сам обосновался на мосту и послал две роты с приказами, чтобы одна из них заняла мечеть, а другая позицию у входа в улицу, ведущую к мосту. Эта последняя позиция была занята без особого труда, но защитники мечети, среди которых был султан с большим отрядом воинов и слонов, сражались героически. Однако, в конце концов, их сопротивление было сломлено, и они бежали, преследуемые португальцами, которых самих в свою очередь преследовали большие отряды малайцев. Когда Албукерки узнал, что его люди подверглись нападению стыла, он поспешил к ним на помощь с ротой солдат, и когда два португальских отряда соединились, они пробили себе путь назад.

Вот как описывал английский историк Дэнверс в книге «Португальцы в Индии» эти события: «Как только мавры были изгнаны из Малакки, Албукерки дал разрешение на разграбление города… Он приказал, чтобы все малайцы и мавры предавались смерти. Огромное число мужчин, женщин и детей было убито, и при этом было захвачено 3000 пушек, 2000 из которых были отлиты из бронзы… Среди других взятых вещей были 6 огромных бронзовых львов, которых Албукерки намеревался сохранить для своей будущей могилы, и много других вещей, которые он предполагал послать в Португалию королю Мануэ-лу, но все это утонуло во время кораблекрушения “Флор де ла мар” на обратном пути в Индию.

Албукерки начал строительство крепости и Малакке. Когда строительство было завершено, португальцы получили в свое распоряжение одну из лучших и хорошо укрепленных крепостей на Востоке с двумя водохранилищами для свежей воды в башнях и с тремя водохранилищами в бастионах. С одной стороны крепость была защищена морем, с другой — рекой. Крепостные стены имели большую толщину. Сооружение было пятиэтажным. Большие и маленькие пушки были направлены во все стороны.

Вскоре мечеть и частокол были захвачены португальскими войсками. Албукерки укрепил мосты и послал четыре больших корабля с бомбардами вверх по реке с заданием выбивать противника с обоих берегов. Когда наступила ночь, португальцы обосновались внутри своих укреплений на мосту, внимательно наблюдая за прилегающей местностью. Албукерки приказал своим кораблям встать напротив города и обстреливать его всю ночь из бомбард»{21}.

Султан бежал и послал гонца на остров Линга просить помощи у местного правителя, но тот, хотя и был вассалом султана, боясь мести Албукерки, отказался прислать помощь. Тогда султан Малакки бежал в государство Паханг, откуда отправил посла к китайскому императору, прося о помощи в войне против португальцев.

Его посол Туан Насень Мудамар сумел добраться до Пекина и был удостоен аудиенции у императора, который, однако, воздержался от согласия на просьбу султана Малакки на том основании, что занят войной с монголами. Но, по слухам, подлинной причиной отказа было плохое отношение малайцев к китайским купцам и доброжелательность, проявленная Албукерки к китайцам в Малакке.

После смерти султана Малакки многие знатные люди из его окружения вернулись в город. Албукерки послал отряд яванцев обследовать окрестности, и они привели к нему 1500 рабов, принадлежавших султану. Он заставил их работать над сооружением крепости. Большая часть камней, использовавшихся для этой цели, была извлечена из древних могил прежних султанов и из мечетей, которые были разрушены. В результате была построена мощная крепость, которую Албукерки назвал «А Фамоза» («Славная»)[1]. Прибывший в Сиам в китайских джонках посол Албукерки Дуарти Фернандиш был хорошо принят местным правителем. Он сказал, что уже слышал о доблести Албукерки и поэтому очень рад принять его посла. Во время беседы с королем Сиама Дуарти Фернандиш вручил ему письмо Албукерки, а также шпагу, которую тот прислал в качестве подарка. Правитель Сиама сказал, что очень рад письму и подарку, и приказал обращаться с Дуарти Фернандишем с наивысшим почтением, а также показать ему весь город. Когда Дуарти Фернандиш отправился из Сиама в обратный путь, король направил с ним посла к Албукерки, везшего письмо к королю Мануэлу, рубиновое кольцо, корону и меч из золота. В письме к Мануэлу король Сиама выражал чувства дружбы и предлагал свое королевство и себя к услугам короля Португалии, а также всевозможные товары и людей для его страны. Отправляя посла короля Сиама в Португалию, Албукерки одарил его подарками и отослал с ним своего посла с инструкциями проинформировать его величество, как он захватил Малакку, и выразить надежду, что суда и купцы Сиама будут торговать с этим городом.

Кроме того, Албукерки принял посла султана Кампара — зятя последнего султана Малакки, выразившего желание стать вассалом короля Португалии. Прибыл также посол и от султана Явы, который прежде был во враждебных отношениях с султаном Малакки. При его возвращении на родину Албукерки послал с ним султану Явы, помимо других подарков, слона, который был им захвачен в Малакке.

По случаю взятия португальцами Малакки в сентябре 1513 г. в Риме были устроены пышные торжества. В Ватикан прибыло португальское посольство, возглавляемое Триштаном да Куньей, который сам руководил экспедицией на Восток и приобрел своими подвигами и храбростью великую славу и почет. Процессию сопровождали также три сына Триштана да Куньи, его многочисленные родственники и друзья.

К папе, окруженному кардиналами и прелатами церкви, в присутствии послов иностранных государств и всех высших должностных лиц папского двора обратился на латыни член португальского посольства профессор права Жаку Пашеку. Папа Лев X ответил ему также на латыни, всячески расхваливая короля Португалии за его преданность Святой Вере.

В 1511 г., воспользовавшись отсутствием Албукерки, который был занят завоеванием Малакки, 60 000 войско индийцев во главе с Адил-ханом осадило Гоа и захватило Бенастарин.

Собрав флоту Панджина, Албукерки переждал там муссон и 15 августа подошел к Анджедива. Получив подкрепление из Португалии, он направился с флотом к Кананору и стал готовиться к решающей битве.

В национальном архиве Торре ду Томбу хранится обширный доклад Албукерки королю, в котором он сообщает, что, выйдя из Кананора, он направился к Гоа, «решив выгнать мавров нз Бенастарина». Это очень ценный документ, содержащий множество подробностей кампании. Как видно из доклада, прибыв в гавань Гоа с 14 кораблями, Албукерки приказал им атаковать Бенастарин. «Битва продолжалась 8 дней и 8 ночей, и все это время турки (индийцы. — А.Х.) не прекращали стрелять из своей артиллерии, от которой наши суда были хорошо защищены… За эти 8 суток турки произвели по нашим более 4000 выстрелов из больших пушек, не считая мелких, а со стен по ним стреляли из луков и ружей, которыми ранили многих наших. Мачты, реи и снасти были так повреждены стрелами, что на них было страшно смотреть».

Чтобы продемонстрировать свою силу, 3000 индийцев вышли из Бенастарина. Тогда Албукерки приказал 4000 своим солдатам и 25 кавалеристам сойти на берег и ворваться в крепость. Вскоре она была взята. Албукерки торжественно въехал в Гоа.

Доклад о взятии Бенастарина и Гоа помечен 23 ноября 1512 г. и заканчивается такими словами: «Индия утихомирена, напугана и подчинена Вашему Величеству».

Получив приказ от короля Мануэла попытаться захватить Аден и проникнуть в Красное море, Албукерки отплыл из Гоа в феврале 1513 г. с флотом из 20 кораблей.

Аден был в то время хорошо укрепленным и процветающим центром мусульманской торговли. Он служил убежищем для мусульманских купцов, опасавшихся португальских военных судов и своего рода складом транзитных товаров из Индии. Португальцы теперь уже пришли к пониманию того, что именно Аден, а не Сокотра (как они думали раньше) был воротами к Красному морю и что, владея Аденом, они легко могли заблокировать арабскую торговлю в Красном море и пресечь всякие попытки мусульман подорвать португальскую монополию на торговлю с Индией. Албукерки планировал захватить Аден и другие стратегические пункты на побережье, помешать приготовлениям Египта к вторжению в Индию, наладить связи со страной «пресвитера Иоанна».

Наконец-то этот процветающий город должен был перейти в руки португальцев, а с ним и все его богатства, о которых мечтали солдаты и офицеры.

Из Кочина были привезены специальные лестницы, достаточно широкие для того, чтобы позволить шести человекам взбираться рядом, но они сослужили плохую службу португальцам. Энтузиазм и решительность, с которой они бросились на штурм крепости 26 марта 1513 г., стали, как это ни парадоксально, главной причиной неудачи этого штурма. По свидетельству хронистов, все лестницы, поставленные, чтобы взобраться на стены крепости, развалились на части, так как все хотели подняться по ним первыми, и после починки лестницы снова развалились все по той же причине.

Лишь немногим португальцам удалось проникнуть в город. Это были те, кто поднялся на стены до того, как лестницы развалились, и те, кто пролезли через две низкие амбразуры для пушек. Все проникшие в город были убиты. Общее число погибших в источниках отсутствует.

Вот как описывал эти события арабский хронист Тарик аль-Шихри: «25 марта в пятницу 891 года Хиджры франки (то есть португальцы. — А.Х.) прибыли к порту Аден. В субботу они двинулись на город, пытаясь с помощью лестниц взобраться на стены. Тех, кто принимал в этом участие, насчитывалось около 2000, и они имели много оружия. Люди бежали от франков, и все сердца были переполнены страхом. Но потом Аллах дал мусульманам победу, и они обратили франков в бегство, подвергнув их страшной резне. Много мусульман приняло мученическую смерть за веру, среди них был и Умар бин Муса аль-Маджиди, Аллах да упокоит его душу, ибо он был одним из тех, к кому Аллах проявил свою милость, он получил несколько ран, но умер лишь после того, как битва была закончена. Из франков были убиты около 200».

Так неудачей окончилась португальская атака на Аден, к великому разочарованию Албукерки, который часто говорил, что для владения Индией и всем Востоком королям Португалии необходимы четыре вещи: захват и удержание Адена, чтобы контролировать вход в Красное море; удержание Ормуза, чтобы контролировать вход в Залив; удержание Диу и удержание Гоа, чтобы господствовать над всей Индией.

Албукерки отступил в Красное море, но до этого приказал сжечь все корабли, стоявшие в Аденском порту. Уже будучи в Красном море, он захватил корабли из Берберы и Зейлы, приказав «отрубить руки и отрезать носы и уши» маврам экипажей этих кораблей и бросить их на землю шейха Адена.

Португальский флот был задержан у Камарана встречными ветрами до середины июля 1513 г. Прежде чем покинуть Красное море, Албукерки отправил письмо королю с крещеным мавром через Африку, и, чтобы не вызывать подозрений у туземцев, ему надели на ноги кандалы, так что его можно было принять за беглого раба. Этот посланец добрался до Португалии. Король был обрадован добрыми вестями и поручил ему доставить ответ Албукерки.

Отступив, Албукерки двинулся к Оманскому заливу, где легко подчинил себе порты Калайате, Куриате, Маскат, Сохар и Орфасан. Вскоре после этого он захватил Ормуз, где начал строить крепость, что вызвало протесты его капитанов, которые предпочитали захватывать в море мусульманские суда из Мекки.

В письме королю Мануэлу 4 декабря 1513 г. Албукерки так сообщал об ужасе и панике, которые он вызвал в этом районе: «Еще несколько дней назад во всем проливе узнали о нашем прибытии, и все места были оповещены об этом таким образом, что я могу сообщить Вашему Величеству, что ни один корабль и ни одно каноэ никогда не выходят в море и даже птицы не осмеливаются летать, настолько Красное море напугано нашим прибытием и настолько оно стало пустынным».

В этом письме Албукерки сообщал подробные сведения о всем Красном море, о портах Эфиопии и Аравии, об их торговом и стратегическом значении и о тех правилах, которые соблюдались при навигации в Красном море. Он изложил также королю свой план: взять Аден, построить крепость в Массауа, чтобы получить доступ к «золоту страны пресвитера Иоанна», а затем направить военную экспедицию против Меккки. В основе этого плана Албукерки лежала идея конкисты и дух крестового похода.

Но в 1515 г. Албукерки умер, не осуществив своих планов.

Перед кончиной он продиктовал секретарю следующее письмо: «Это письмо Вашему Величеству написано не моей рукой, ибо меня мучает икота — верный признак близкой смерти. То малое, чем я владею, завещаю сыну. Наши успехи в Индии говорят сами за себя, а также и за меня. Главный город Индии я оставляю во власти Вашего Величества. Единственное мое пожелание — запереть ворота проливов. Я прошу Ваше Величество не забывать, что я сделал для Индии, и помочь прославиться моему сыну. 6 декабря 1515 года».

Еще первый вице-король Индии Франсишку де Алмейда применил на Востоке уже опробованный ранее португальцами на восточно-африканском побережье стратегический принцип оккупации «невралгических торговых центров» вдоль морского торгового пути Лиссабон — мыс Доброй Надежды — Кочин. Но вскоре обнаружилась фундаментальная разница между атлантическим и восточным отрезками этого пути. В то время как в Атлантике мусульманские торговые пути не пересекались с португальским, в Индийском океане они не только перекрещивались с ним, но и накладывались на него. Сознавая эту реальность, Албукерки с самого начала понимал, что было бы нереально ставить перед собой целью уничтожить мусульманскую торговлю. Поэтому он, по совету короля, стал избавляться от тех людей в своем окружении, которые выступали за войну против «неверных».

Стратегическая концепция, предложенная Албукерки для португальской политики в отношении Востока, была основана на тех же самых принципах, что и их атлантическая стратегия, но имела более воинственный, экспансионистский характер. Стратегический план Албукерки был проектом завоевания многих восточноафриканских и азиатских государств и создания огромной португальской колониальной империи. Она должна была включать в себя восточное побережье Африки, Красное море и Персидский залив, Индостанский полуостров, далекие Молуккские острова, где выращивались самые ценные специи, и Китай, о богатствах которого знали из рассказов Марко Поло. Когда Албукерки вступил в должность вице-короля, португальцы владели в Индийском океане только 7 крепостями: Софала, Мозамбик, Килва на африканском побережье, крепость на острове Сокотра, а также Кочином и Кананором на малабарском берегу и, наконец, маленьким фортом на островах Анджедиве около Гоа. К концу губернаторства Албукерки смог осуществить почти полностью ту часть своей программы, которая касалась Индийского океана.

К середине XVI в. португальцы создали огромную колониальную империю, представлявшую собой систему военно-морских баз, опоясывавших дугой Индийский океан и разбросанных на большом расстоянии друг от друга: Софала, Мозамбик, Момбаса — в Восточной Африке; Ормуз и Маскат — в Персидском заливе; Диу, Даман, Бассейн, Гоа, Кочин — в Индии; Коломбо — на Цейлоне; Малакка — в Малайе; Амбоина, Тернате, Тидоре, Соло — в Индонезии (позже Макао — в Южно-Китайском море).

Военное присутствие португальцев в бассейне Индийского океана положило конец торговой деятельности арабов, которые выступали в качестве главных посредников, обеспечивавших интенсивность, прочность и бесперебойность этих связей.

Четыре века спустя английский адмирал Баллард писал в книге «Правители Индийского океана»: «После смерти Албукерки белый человек… стоял подобно колоссу, расставившему ноги над Индийским океаном, одной ногой на Малайском архипелаге и другой — у ворот Персии; между этими пунктами ни одно судно не осмеливалось показать свои паруса без согласия португальцев».

Один из самых трагических результатов португальской экспансии в Индийском океане в XVI в. состоял в том, что на много веков были разорваны исторически давно существовавшие традиционные торговые и культурные связи между Африкой и странами Красноморского бассейна, с одной стороны, и Индией и странами Восточной и Юго-Восточной Азии — с другой.

После захвата Малакки Албукерки не добавил никаких завоеваний к востоку от нее. Для этого не хватило времени. Но он подготовил дальнейшую португальскую экспансию на Восток, послав экспедиции на Молуккские острова и в Китай и завязав отношения с правителями Бенгалии, Пегу (Бирма), Сиама, Суматры и берега Короманделя.

В то же время Албукерки потерпел полную неудачу в своих попытках уничтожить мусульманские государства в Красном море. Аден, являющийся ключом к этому морю, отразил его атаку, и эта неудача помешала Албукерки выполнить приказ короля Мануэла разрушить Мекку и Суэц и подчинить Берберу или Зейлу в Сомали.

Каковы же были причины неудачи великого завоевателя?

Начать следует с того, что Албукерки не располагал достаточными силами, чтобы взять штурмом такую хорошо укрепленную крепость, как Аден. Его упорное стремление атаковать Аден объясняется настоятельными требованиями Мануэла, который страстно желал разрушить религиозные центры мусульман, а также важностью, которую он сам придавал захвату Адена.

Недостаточность сил была, прежде всего, результатом чрезмерного распыления военной мощи на огромном географическом пространстве, которое предпринял Мануэл и которое Албукерки поощрял. Завоевания были только начаты, а завоеватели уже явно обнаруживали признаки усталости.

Албукерки постоянно требовал присылки новых людей и материалов. Но король отвечал лишь жалобами на непомерные расходы, которые он несет из-за Индии. Однако проекты Албукерки соблазнили и увлекли его. Он страстно желал распространения португальского господства на «Индию», но без больших расходов. Он поощрял Албукерки в его широкой колонизаторской активности, но находил расходы на нее слишком высокими и хотел их уменьшить, однако таким образом, чтобы это не повредило предприятию в целом. Отсюда — непоследовательность и противоречивость в королевских приказах, направлявшихся Албукерки: король приказывает покинуть Гоа после того, как оно завоевано; он требует подчинить «короля» Каликута, но находит обременительным строительство крепости там; он рекомендует Албукерки проявлять бережливость и экономность, но в то же время предписывает разрушить мусульманское могущество в Красном море.

Несоответствие между проектами Албукерки и теми средствами, которыми располагала Португалия для их реализации, не беспокоило ни Мануэла, ни его преемника Жуана III. Ни один из них не хотел ни сокращать программу завоеваний, основные контуры которой наметил Албукерки, ни выделять на ее выполнение больше средств, ни отказываться от Бразилии или каких-либо других португальских владений в Африке. У португальского колониализма по-прежнему был хороший аппетит, но уже были плохие зубы. Жуан III, правда, не продолжал завоеваний Мануэла в Марокко, он даже оставил там несколько крепостей. Он полностью пренебрегал Анголой, которую его отец начал оккупировать в 1520 г. Но силы Жуан III экономил главным образом для того, чтобы расширить завоевания в Бразилии, о которых его предшественник мало думал.

В 30-х гг. XVI в. португальцы продолжили строительство крепостей в стратегически важных пунктах Малабарского побережья (в Чауле — в 1531 г., в Кранганоре — в 1536 г.). Несколько ранее мусульманские купцы посоветовали саморину Каликута отвоевать крепость у португальцев для того, чтобы продемонстрировать свое могущество другим правителям Малабара. В конце концов в 1525 г. португальцы действительно были выбиты из крепости Каликута. Она была первой крепостью, которую сумели отвоевать у них индийцы. Угроза гражданской войны, порожденная спором из-за губернаторства между Лопу Важ де Сампайо и Перу де Маскареньяшем, несколько отсрочила попытку португальцев отвоевать крепость Каликута. Только после того, как Лопу Важ де Сампайо отстоял свое право на губернаторство, он снова овладел крепостью Каликута. Когда в 1529 г. губернатором был назначен Нуну да Кунья, многие индийские монархи восстали и отказались ему подчиняться. Однако после прибытия в Индию значительных португальских подкреплений некоторые из этих правителей поспешили подписать мирные договоры с Нуну да Куньей. Он нанес поражение саморину, который вынужден был просить о мире. Хотя условия мира были тяжелыми, саморину ничего не оставалось делать, как их принять. Договор предусматривал не только значительные торговые выгоды для португальцев, но и строительство стратегически важной крепости в Чауле, раджа которого был вассалом саморина. Мир между португальцами и Каликутом сохранялся 30 лет, мирный договор был нарушен лишь при следующем вице-короле Индии Гарсии де Нороньи. Фундаментальное различие между этим договором и теми, которые заключались во времена Албукерки, состояло в том, что теперь с Португалией сближались раджи — вассалы Каликута, а в случае потери судов «Каррейра да Индия» саморин обязался возмещать стоимость специй, погруженных в его порту.

Новые дипломатические отношения с Каликутом не помешали, однако, конфликтам португальцев с мусульманами вдоль всего Ма-лабарского побережья. Мусульмане часто нападали на португальские крепости, возведенные в различных пунктах, например в Кананоре. Как правило, гарнизоны крепостей были недостаточными для отражения таких атак, и крепости удавалось удерживать лишь с помощью военных судов, патрулировавших Малабарское побережье. Капитаны этих судов, как и коменданты крепостей, участвовали во всякого рода сделках с богатыми мусульманскими купцами и извлекали выгоды и из войны, и из торговли. Даже вице-король и выдающийся интеллектуал Жуан де Каштру, славившийся своей честностью, участвовал в таких сделках, поскольку нуждался в значительных средствах для содержания крепостей.

Многие португальцы, нуждавшиеся в деньгах для закупки специй, просили их у индийских правителей. Так, Антониу Коррейя просил 6000 парданов золота у раджи Кранганора, несмотря на возражения португальского казначея в Индии. Последний подчинялся инспектору финансов (ведор да фазенда), который тоже был против подобных просьб, поскольку считал, что индийские правители враждебно настроены в отношении португальцев. Кроме денег португальцы требовали у индийских раджей военные суда. Так, комендант Кочина Энрике де Соуза просил у местного монарха и монарха Кранганора корабли для военных действий, которые он начал в Камбее.

Любопытно, что раджа Кранганора в письмах Жуану де Каштру выражает согласие удовлетворить эту просьбу, но в то же время высказывает несогласие с политикой «картажей». В этих письмах он требует, чтобы португальцы уладили свои конфликты с другими правителями Малабара. Он ощущал угрозу со стороны Кочина и просил португальского коменданта крепости в Кранганоре принять необходимые меры, чтобы защитить его в случае необходимости.

Во время правления Жуана де Каштру ситуация на Малабарском берегу была очень напряженной. Мелкие вассальные княжества вышли из повиновения своим сюзеренам, португальцы, занятые войнами с Камбеем, не интересовались делами Малабара. Именно это обстоятельство побудило раджей Порка, Репелина и Батименте не признавать португальцев своими сеньорами и нападать на их корабли.

Главными виновниками этих конфликтов португальцы всегда считали мусульман (мавров)» Поэтому, предоставляя индийским раджам оружие, необходимое им для взаимных разборок, португальцы всегда ставили условие, что оно будет использоваться и против мусульман. Так, в 1548 г. на этих условиях оружие было предоставлено Кранганору.

Такие договоры были чрезвычайно выгодны португальцам, так как делали индийских правителей зависимыми от них в военной сфере.

Упорное сопротивление португальской колониальной экспансии оказал султан Камбея Бахадур-шах (1529—1537). В начале 1531 г. флот во главе с вице-королем Нуну да Куньей вторгся в Камбей, овладел Даманом и подошел к Диу. Вице-король обещал награды трем солдатам, которые первыми взберутся на стены Диу, когда начнется его штурм. 7 февраля 1531 г. Нуну да Кунья направил к берегу лодку с белым флагом для переговоров. В лодке вернулся знатный индиец, которому вице-король сообщил, что намерен взять Диу штурмом, если султан Камбея не подпишет с ним договор о мире. Не получив ответа, португальцы на следующий день высадились на берег и подготовились к штурму. Диу, расположенный на скалистом острове, защищали 10 000 человек и значительное число больших пушек, а вход в пролив между островом и материком был перегорожен массивными цепями, натянутыми между судами, заполненными лучниками и мушкетерами.

16 февраля 1531 г. был дан сигнал к штурму, и весь португальский флот начал атаку на город, бомбардируя его с утра до вечера.

Однако мощным стенам крепости не было причинено сколько-нибудь заметного ущерба. На собранном вице-королем совете офицеров было решено прекратить осаду Диу. Нуну да Кунья вернулся в Гоа 1 марта 1531 г.

Однако через три года Бахадур-шах обратился к Нуну да Кунье с просьбой о помощи в войне против могольского императора Хумаюна, который уже захватил часть его территории. В сентябре 1534 г. был подписан договор, по которому король Португалии и султан Камбея вступили в военный союз, для чего должен был быть построен форт в Диу.

Нуну да Кунья энергично приступил к строительству форта, которое было закончено в 1536 г. Форт был поставлен под командование Мануэла де Соуза с гарнизоном в 900 солдат и 60 больших пушек.

После завершения строительства крепости в Диу португальцы почувствовали себя гораздо увереннее и начали вести себя в Индии нагло и бесцеремонно. Они вмешались в войну между раджами Каликута и Кочина в 1536 г. на стороне Кочина. В Диу была построена церковь Св. Фомы, которая в 1544 г. была превращена в собор Кастелу.

Такие действия португальских колонизаторов вызвали крайнее недовольство и возмущение Бахадур-шаха, который чувствовал, что его суверенитет ущемляется и попирается захватчиками. Сожалея об уступках, предоставленных португальцам, он решил избавиться от чужеземного ига и призвал правителей Малабара изгнать португальцев из Индии. Одновременно с просьбой о помощи он обратился к турецкому султану Сулейману I Великолепному, и тот немедленно ответил согласием. В марте 1537 г. португальцы заманили Бахадур-шаха в западню в Дели, где он был убит.

В середине XVI в. вокруг португальских крепостей жили группы женатых португальцев, однако они не были достаточно защищены в военном отношении. Поэтому вице-король Константину де Браганса послал из Гоа флот и солдат, чтобы укрепить Малабарское побережье.

Этот вице-король пытался решить проблемы Малабара, назначая требовательных и строгих комендантов крепостей. Это привело к серьезным конфликтам с местными правителями, которые прежде имели хорошие отношения с португальцами. Так, новый комендант крепости Кананора вскоре вступил в конфликт с раджой, в результате чего вспыхнули мусульманские волнения. С этого времени начались так называемые «малабарские войны», продолжавшиеся почти до конца правления Константину. В ходе этих войн был убит инспектор финансов, прибывший в Кочин для погрузки корабля. Восстание охватило огромную территорию от Дели до мыса Коморин. Португальцам удалось подавить это широкомасштабное восстание мусульман только после того, как они подтянули к Малабарскому побережью свои военные суда из Китая, Молукк, Малакки, Бенгелы и других мест.

Малабарские монархи, за исключением саморина Каликута, в ходе восстания сохраняли нейтралитет и ограничились тем, что наблюдали за военными действиями между португальцами и маврами. Ситуация мало изменилась и после того, как в 1561 г. Константину де Браганса уступил пост вице-короля графу Франсиску Коутинью. Самое крупное восстание мусульман имело место в 1571 г., когда они овладели крепостью в Чауле.

В 1567 г. португальские колониальные власти запретили маврам и «неверным» плавать на португальских военных судах. Было запрещено также продавать им корабли и оружие, которое могло быть использовано против христиан. Предписывалось также установить строжайший контроль над селитрой, ввозимой в крепости для изготовления пороха, поскольку она могла попасть в руки «неверных».

К середине XVI в. португальцы убедились в том, что их крепости не в состоянии решить существующие проблемы.

В начале 60-х гг. XVI в. появилась идея разделить огромные португальские владения в Индии на три административных района, чтобы легче было ими управлять. Но вскоре пришлось отказаться от этой идеи, так как между администраторами постоянно возникали трения. Мини-войны, ставшие в Индии обычным делом, вынуждали комендантов крепостей заключать договоры с индийскими раджами, поскольку вице-короли уже были не в состоянии осуществлять контроль над всей территорией.


Эволюция португальской колониальной стратегии | Португальская колониальная империя. 1415—1974 | Португалия на Цейлоне