home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Начало конца португальской колониальной империи

Восстание явилось неожиданностью для португальцев, которые разместили свои войска вдоль границ с Гвинейской Республикой и Сенегалом, считая, что оттуда может произойти вторжение партизан. Незадолго до начала военных действий Кабрал писал: «Мы развертываем вооруженную борьбу в центре нашей страны и принимаем стратегию, которую можно назвать центрифугой, то есть действующей от центра к периферии». Уже через полгода португальские власти вынуждены были признать, что повстанцы освободили 15% территории Гвинеи.

Вооруженная борьба гвинейского народа прошла несколько фаз: первая фаза — с июля 1962 до февраля 1964 г., вторая — с февраля 1964 и до конца 1966 г., третья — 1967—1970 гг., четвертая —1970— 1974 гг.

На первой фазе партизаны ПАИГК вели боевые действия на юге и в центре страны (районы Бубакинара, Томбали). Малочисленность дорог, наличие большого количества рек, окаймленных мангровыми лесами, облегчали действия партизан, которые имели возможность питаться благодаря рисовым полям, возделываемым крестьянами-баланте. На этой фазе ПАИГК ставила перед собой следующие задачи: в экономическом плане — заставить предпринимателей снизить производство арахиса, предназначенного для экспорта, увеличить производство риса, предназначенного для потребления населением. В политическом плане — создать военные базы в лесу, а не в деревнях, чтобы не вызывать систематических репрессий против крестьян и в то же время продолжать вести среди них разъяснительную работу. В военном плане — беспрерывно беспокоить противника, чтобы он постоянно ощущал опасность, деморализующую его.

Первая фаза борьбы была исключительно тяжелой и стоила ПАИГК огромных жертв и усилий. Португальские власти ответили на партизанские рейды патриотов жестокими репрессиями.

Только в конце июля 1962 г., накануне третьей годовщины бойни в Пижигити, тайная полиция арестовала в Бисау 2000 человек. В столице было объявлено осадное положение. Однако партия не только устояла, но и окрепла в ходе первых сражений с колонизаторами. В августе — сентябре 1962 г. в Конакри была проведена Конференция кадров ПАИГК, которая приняла решение продолжать и усиливать вооруженную борьбу, чего бы это ни стоило. В январе 1963 г. на юге страны были развернуты широкие военные действия партизан ПАИГК. Этот факт вызвал переполох в португальском генштабе. Министр обороны генерал Гомещ ди Араужу заявил: «Многочисленные и хорошо вооруженные группы… проникли на территорию Гвинеи в зоне, составляющей 15% ее территории».

В 1963 г. отряды ПАИГК во главе с Освальдо открыли новый фронт на севере. Вторая фаза началась, когда 13—14 февраля 1964 г. на юге страны в Касака был нелегально проведен I съезд партии.

Съезд констатировал потерю духа инициативы и решительности, характерных для первой фазы, и подверг суровой критике недостатки в деятельности партии. Особенно опасными были признаны тенденция отдавать предпочтение военным действиям в ущерб политическим и злоупотребление властью. Последнее обстоятельство проявлялось в том, что многие ответственные работники ПАИГК пытались заменить местных вождей, переняв у них атрибуты власти, в том числе гриотизм (то есть требование, чтобы их прославляли), слепое повиновение и раболепство рядовых бойцов и т.п. Он принял решение о реорганизации партии, вооруженных сил и гражданской администрации освобожденных районов.

В целях централизации управления и руководства военными действиями съезд решил разделить всю страну на районы и зоны. Партия приняла новую структуру. Во главе ее стоял ЦК из 25 членов. ЦК состоял из следующих отделов: политических действий; вооруженных сил; иностранных дел; политического контроля над вооруженными силами и партийным аппаратом; секретариата по вопросам обучения политработников, информации и пропаганды; безопасности; экономики и финансов; развития и координации парторганизации среди народных масс.

ЦК избирал из своей среды политбюро из 15 членов и 5 кандидатов, которые в свою очередь избирали Исполком из 7 членов: А. Кабрал (генеральный секретарь), А. Перейра, Луис Кабрал, Освальдо Виейра, Бернардо Виейра (Нино) и еще двое. Средний возраст членов Исполкома в то время был 31 год.

Эта структура в дальнейшем претерпела изменения. В 1967 г. число отделов ЦК было сокращено до пяти, причем за каждый из них стали отвечать член Исполкома и член политбюро. На съезде было принято решение выйти за рамки «чисто партизанской военной организации» и включить лучших бойцов мелких партизанских отрядов в новые регулярные военные формирования. В них добровольно записалось около 2000 бойцов.

Таким образом, в 1965 г. партизанские отряды ПАИГК были реорганизованы в ФАРП (Forcas Armadas Revolucionarias Populares) — регулярную армию, действовавшую на трех фронтах: Юг, Север и Восток.

Эта армия, в отличие от прежних партизанских отрядов, локализованных в определенной местности, была мобильной и действовала по всей территории страны. В одной из бесед с английским публицистом Б. Дэвидсоном Кабрал рассказывал: «Прежде всего… мы освободили Южный и небольшую часть Северо-Центрального района страны. Потом в 1964 г. мы стали говорить нашим бойцам — партизанам на юге, что пришло время двигаться в восточную часть страны. Мы объясняли, что в противном случае, если борьба будет вестись лишь на юге и севере, португальцы смогут сконцентрировать там свои силы и уничтожить нас. Но оказалось, что наши бойцы держались иного мнения. “Мы освободили свою страну, — отвечали они нам. — Теперь пусть другие (на востоке) освобождают свою. Почему баланте должны идти помогать освобождать фула? Пусть фула сами делают свою работу”. Мы не форсировали этот вопрос, ждали, пока португальцы, как мы и предсказывали, не удвоили свои атаки на юге. Тогда мы снова привели свои аргументы. Это потребовало много времени, но зато мы смогли создать регулярную армию, не прикованную подобно партизанам к родным местам. Мы заявили бойцам: “Вы можете выбирать себе униформу, оружие, боевые припасы и т.д., но каждый пойдет туда, куда его пошлют”».

Сохранилось назначение комиссаров во все боевые подразделения. Вскоре появилась народная милиция, предназначенная для охраны гражданского населения и поддержания общественного порядка в освобожденных районах. Был создан Высший военный совет, назначены зональные и межзональные командующие. Съезд указал на необходимость уделить особое внимание работе партии с массами, организовав для этого разветвленный пропагандистский аппарат. В то же время было принято решение о расширении связи с массами путем демократизации местных органов администрации в освобожденных районах. В избрании местных комитетов ПАИГК стали участвовать все жители деревень, что позволило превратить эти органы в народные комитеты — главную опору партии в деревне. К 1967 г. такие комитеты были созданы практически во всех деревнях в освобожденных районах, составлявших около половины всей сельской зоны Гвинеи.

Народные комитеты стали ключевым элементом административной структуры освобожденных зон, обеспечившим превращение большинства крестьянства в прочную социальную базу ПАИГК. Верховный политический комиссар Севера Чико рассказывал: «В каждой деревне в освобожденной Гвинее мы позаботились о выборах комитета. Мы называем его “комитет табанки” (табанка — по-креольски “деревня”. — А.Х.). Он состоит из троих мужчин и двух женщин и выбирается на деревенском митинге. Мы объяснили, как должен быть организован такой комитет, какие вопросы он должен решать и, разумеется, цели партии. Обычно выбирали молодежь. Старикам не всегда нравилось, что молодежь занимала их место в управлении делами деревни».

Португальские колонизаторы попытались создать раскольнические организации и группы, чтобы привлечь на свою сторону часть африканского населения и тем самым торпедировать единый революционный фронт народа, возглавляемый ПАИГК.

В 1960 г. лица, тесно связанные с ПИДЕ, сколотили главным образом из числа беженцев раскольнические организации под названием Освободительное движение Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (МЛГК). Таких организаций было три: две — в Сенегале (в Дакаре и Зигиншоре) и одна — в Гвинее (Конакри). ПАИГК вначале выступила за объединение с этими организациями и за создание единого антиколониального фронта. Ей удалось даже созвать в июле 1964 г. конференцию в Дакаре с целью объединения, на которой был создан Единый фронт освобождения Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (ФУЛ). Но лидеры МЛГК решительно воспротивились объединению с ПАИГК и сорвали осуществление решений конференции.

В 1963 г. появился так называемый Союз населения «португальской» Гвинеи (УНГП), основанный при содействии ПИДЕ с целью ослабить национально-освободительное движение. Президентом УНГП был избран Б. Пинто Булл. Программа УНГП предусматривала достижение независимости страны без революции, путем мирной договоренности с португальским правительством. В июле 1963 г. Б. Пинто Булл вел переговоры в Лиссабоне о проведении реформ в Гвинее-Бисау Действительной целью переговоров было стремление подорвать влияние ПАИГК и посеять среди населения колонии иллюзии о возможности мирного пути завоевания независимости. После того как ПАИГК разоблачила связи УНГП с ПИДЕ и ЦРУ, эта организация была окончательно дискредитирована.

В 1963 г. появилась на свет другая раскольническая организация — Фронт борьбы за национальную независимость Гвинеи (ФЛИНГ), в которую вошли УНГП, Фронт освобождения Гвинеи (ФЛГ) и другие мелкие группы.

С самого начала руководство этой организации имело тесные связи с ПИДЕ и ЦРУ и ставило своей задачей осуществление раскола национально-освободительного движения и создание трудностей на пути развертывания борьбы ПАИГКза освобождение колонии. Многие руководители и члены ФЛИНГ были открыто враждебны к зеленомысцам и часто вспоминали о роли зеленомысских торговцев в период работорговли и зеленомысских администраторов при колониализме. В 1966 г. президентом ФЛИНГ стал Ж. Пинто Булл. После этого организация начала тесно сотрудничать с колониальными властями. В 1963—1967 гг. ОАЕ пыталась добиться объединения ПАИГК и ФЛИНГ Особенно большую активность в этом вопросе проявил президент Сенегала Л. Сенгор. С 1967 г. он стал признавать ПАИГК в качестве подлинного представителя народа Гвинеи-Бисау, но сенегальская поддержка ФЛИНГ продолжалась до 1970 г. По мере того как росли успехи ПАИГК, ФЛИНГ активизировал военные и подрывные действия против нее и был причастен к убийству Кабрала. В 1973 г. генеральным секретарем Фронта стал Домингуш Жозеф да Силва. В мае 1974 г. ФЛИНГ организовал беспорядки в Бисау, Болама и Бафа-та. Организация была дискредитирована и разоблачена как агентура колонизаторов. В апреле 1976 г. многие члены ФЛИНГ были арестованы правительством Гвинеи-Бисау. Штаб-квартира ФЛИНГ находилась в Дакаре (Сенегал).

Изучив вопрос о роли различных организаций в освободительном движении Гвинеи-Бисау, Комитет освобождения ОАЕ на сессии в Дакаре в июле 1969 г. принял решение, гласящее, что единственным представителем народа этой страны следует считать ПАИГК. Такое же решение принял в 1972 г. и Комитет по деколонизации ООН. В резолюции, принятой 13 апреля после доклада специальной миссии Комитета, выезжавшей в Гвинею-Бисау, подчеркивалось, что он признает ПАИГК «единственным и подлинным представителем народа этой территории и просит все государства и специализированные учреждения, а также другие организации в системе ООН принять это во внимание при рассмотрении вопросов, касающихся Гвинеи-Бисау и Островов Зеленого Мыса».

Резолюция, принятая Комитетом по деколонизации ООН, требовала, чтобы все государства и учреждения ООН предоставляли народу Гвинеи-Бисау через ПАИГК «моральную и материальную помощь, необходимую для продолжения его борьбы за восстановление его неотъемлемого права на самоопределение и независимость».

Несмотря на все трудности, национально-освободительная борьба в Гвинее-Бисау достигла выдающихся успехов. К концу 1973 г. регулярные воинские части ПАИГК держали под своим эффективным контролем три четверти территории страны, или около 30 000 кв. км.

В освобожденных районах строилась новая жизнь. Под руководством ПАИГК постепенно внедрялось на различных уровнях — от села до округа — самоуправление на демократических началах. В местных партийных организациях были созданы специальные комитеты по социальным вопросам. Во всех освобожденных районах была полностью ликвидирована португальская колониальная администрация, и народ сам выбирал свои местные органы власти.

Особое внимание ПАИГК уделяла вопросу увеличения сельскохозяйственного производства во всех освобожденных районах, особенно культуре риса. ПАИГК выдвинула в качестве первоочередной задачи увеличение промышленного производства и повышение производительности труда. Руководители созданной в освобожденной зоне профсоюзной организации (УНТГ) были ответственны перед партией за выполнение этой задачи.

По решению органов народной власти был ликвидирован и лишен концессий ряд колониальных компаний, в том числе «Сосьете коммерсиэл д'Отр мор», действовавшая в южных районах страны. Организовывалась внутренняя торговля, открылись народные магазины для закупки продуктов сельского хозяйства и снабжения населения товарами первой необходимости. Были созданы больницы для раненых бойцов и для местного населения. Принимались профилактические меры по предупреждению эпидемических заболеваний и осуществлялось обучение среднего медицинского персонала.

ПАИГК с самого начала выдвинула в качестве одной из первоочередных задач ликвидацию неграмотности и подготовку национальных кадров. Основу системы образования составляли деревенские школы, созданные во всех освобожденных зонах. В этих зонах уже к 1965 г. было свыше 13 000 школьников. Как пишут французские авторы, специально изучавшие этот вопрос, «строительство этих школ являло собой пример богатого воображения и адаптации к реалиям страны и ситуации. Это были примитивные сооружения из бамбука, покрытые пальмовыми листьями, спрятанные в густых джунглях вдали от деревень, которые часто бывали мишенями для бомбежек. В случае тревоги их можно было быстро эвакуировать, а в случае бомбежки — легко и быстро восстановить».

Срок обучения в большинстве таких школ был всего лишь два года. В конце обучения учителя отбирали лучших школьников, которые продолжали образование в интернатах, где они учились еще два года. Главная причина столь коротких сроков обучения — нехватка квалифицированных преподавателей. Молодых людей, окончивших интернаты, ПАИГК направляла на работу в деревенские школы. По данным этой организации, в 1971—1972 гг. было 164 начальные школы (деревенские и интернаты), 258 учителей, 14 531 ученик. В 1971 г. открылось еще 4 интерната, в каждом из которых обучалось около 70 мальчиков и девочек. В первую очередь в эти интернаты принимали сирот и детей бойцов ПАИГК. С 1969 по 1971 г. 76 учащихся средних школ обучались за границей — в Зигиншоре (Сенегал) и Конакри. Средняя школа в Конакри была открыта в 1965 г. Это был центр, где учащимися стали сироты и дети бойцов. 36 гвинейцев были направлены ПАИГК за границу для получения высшего образования. 386 человек получили техническую специализацию.

Первой страной, предложившей помощь ПАИГК по части подготовки кадров, был Советский Союз. Многие гвинейские юноши и девушки получили образование в СССР и других социалистических странах.

Не все гвинейцы охотно посылали своих детей в школы. С наибольшим сопротивлением обучению детей (особенно девочек) ПАИГК пришлось столкнуться в районах с мусульманским населением.

Родители не хотели отдавать девочек в школы, опасаясь, что это подорвет в их глазах родительский авторитет, особенно в вопросах, связанных с традиционными брачными обычаями. В результате в 1972 г. из 14 500 учащихся было менее 4000 девочек.

В целом в области образования на освобожденных территориях ПАИГК добилась значительных успехов.

В тот период она проводила большую политическую работу среди населения освобожденных зон, несмотря на многочисленные трудности, которые были связаны прежде всего с противоречиями, порождавшимися патриархальными родоплеменными отношениями. Эти трудности проявлялись уже в фазе политической мобилизации населения, так как многие племенные вожди были заодно с колонизаторами. Они проявились и позже, когда многие местные партийные руководители обнаружили авторитарные тенденции. Партия проводила большую работу по устранению межэтнической вражды между фула и анимистскими племенами. Как писал французский журналист Г. Шальян, «в ходе войны благодаря разъяснительной работе магические и религиозные факторы потеряли свое значение. Главное противоречие составляет низкий уровень производительных сил и сопутствующие ему неграмотность, очень медленный ритм работы — продукт отношений африканца с природой. В этой области, как и в модификации социальных структур, вооруженная борьба была важнейшим стимулятором и ускорителем в той мере, в какой партия дополняла эту борьбу политической работой».

Военные и политические успехи ПАИГК не на шутку встревожили лиссабонскую клику. Португальское правительство бросило в Гвинею 10-тысячную армию. Колонизаторы сжигали дотла целые деревни, расстреливали беззащитное население. В апреле 1964 г. португальцы начали крупное контрнаступление. Они атаковали Комо, который занимал важное стратегическое положение на юге страны.

Этот остров был первым клочком гвинейской земли, освобожденным патриотами. Поэтому его отвоевание стало с начала 1964 г. едва ли не главной задачей в военных и политических планах Лиссабона. Для проведения операции были брошены крупные силы — авиация, флот и 3000 хорошо вооруженных солдат, из которых 2000 имели опыт войны в Анголе. Португальский генеральный штаб на время этой операции перебрался из Лиссабона в Бисау. Штурм острова продолжался 75 дней. Проявив высочайший героизм и самопожертвование, патриоты отбросили врага. Португальцы потеряли убитыми не менее 650 солдат и офицеров.

Число бойцов ПАИГК, а также их легкое и тяжелое вооружение непрерывно увеличивались. В 1965 г. освобожденные районы составили половину страны. Согласно коммюнике ПАИГК от 4 августа 1965 г., было выведено из строя 1500 португальских военнослужащих, сбито 3 самолета, уничтожено много другой военной техники.

Между тем контингент португальских войск был увеличен с 10 до 25 000. В Анголе на территории в 30 раз большей они были многочисленнее лишь в 3 раза. Лиссабон сменил пять начальников генштаба в Гвинее, но они так и не сумели изменить ситуацию.

1966 год характеризовался интенсификацией военных действий. Бойцы ПАИГК атаковали португальские гарнизоны, казармы и военные лагеря. Был открыт новый (третий по счету) фронт на востоке страны. ПАИГК разделила Гвинею на два региона — Север и Юг. Север составлял 60% территории страны и занимал 20 000 кв. км, Юг — 40% и 13 000 кв. км.

В мае 1968 г. на пост главнокомандующего португальскими войсками в Гвинее был назначен генерал Спинола. Вначале он противился этому назначению, считая, что война в Гвинее уже проиграна. В разговоре с Салазаром он употребил метафору, ставшую крылатой в португальской армии, — сравнил партизан с блохой, то и дело кусающей человека, пытающегося уснуть в стоге сена. «Блоха достигает своей цели, — указал он, — не дать вам уснуть. Но вы не можете достичь вашей — найти блоху. Вообразите теперь, что это продолжается целую неделю, — вы умрете от истощения». В конечном счете был достигнут компромисс, и Спинола отправился в Гвинею на полгода, после чего вернулся в Лиссабон. К тому времени на политической авансцене Португалии произошли значительные перемены. Разбитый параличом диктатор Салазар уступил место М. Каэтану.

Встретившись с новым премьер-министром, Спинола высказал ему свои соображения о необходимости радикального изменения военной стратегии, настаивая на переходе от обычной войны к войне «за умы и сердца» африканцев. Спинола ратовал за политическое решение колониальной проблемы в такой форме и такими методами, которые помешали бы процессу деколонизации африканских территорий.

Получив благословение Каэтану на реализацию своих идей, Спинола вернулся в Бисау. Избрав своим девизом слова «За лучшую Гвинею», он приступил к осуществлению плана привлечения населения на сторону португальских властей, чтобы лишить национально-освободительное движение социальной базы.

Важное место в этом плане было уделено психологическим методам, которые, по свидетельству работавшего тогда в штабе Спинолы О.С. ди Карвалью, «считались весьма полезными и направленными на сохранение под нашим контролем населения, включив его в движение “За лучшую Гвинею, через акции социальной справедливости и содействие социально-экономическому развитию”. В соответствии с новым планом по приказу министерства национальной обороны командующим тремя родами войск была направлена директива, предписывающая уделять первостепенное внимание кампании пропаганды и контрпропаганды.

В ходе этой кампании предлагалось использовать и конкретизировать следующие главные идеи: «Португалия — многоконтинентальная и многорасовая страна»; «Справедливость, порядок и социальный мир»; «Образование, труд и прогресс»; «Корпоративное государство как политическое решение для достижения максимального производства и общественного благосостояния».

По приказу Спинолы началось строительство школ, больниц, дорог, причем для строительных работ часто использовались португальские войска. Крестьянам начали оказывать помощь в выращивании риса.

Генерал с моноклем, в коричневых перчатках и со стеком, несмотря на изнуряющую тропическую жару, то и дело выходил из своего вертолета то в одном, то в другом районе страны, часто выступал с речами, заботясь о том, чтобы они были напечатаны в газетах. Он удалил из армии всех разжиревших и обленившихся офицеров, а тех колониальных чиновников, которые осмеливались ему возражать, отправлял ближайшим рейсом самолета в Лиссабон. Власти обещали предоставить самоуправление отдельным племенам.

В августе 1970 г. по инициативе Спинолы в Бисау открылся съезд этнических групп, на который были приглашены вожди и старейшины фула и мандинго. На съезде португальские власти попытались примирить элиты этих враждовавших друг с другом этносов, объединив их под своим «покровительством». В 1971 и 1973 гг. были проведены «съезды народа Гвинеи», куда съехались вожди всех этнических групп. По утверждениям португальских властей, 500 делегатов каждого из этих съездов представляли 500-тысячное население колонии (1 делегат от каждой тысячи жителей).

Точную оценку этих съездов дал в своих мемуарах О.С. ди Карвалью: «Их участники представляли лишь гвинейское население, жившее “под сенью красно-зеленого флага”, точнее, элементы, пользовавшиеся доверием португальских властей. Разделение по этносам на заключительной фазе съездов увековечивало разделение гвинейцев в соответствии со старым и действенным девизом диктаторских правителей “разделяй и властвуй!” Съезды эти… имели лишь совещательные функции. Напрашивается мысль о явно демагогическом характере всей этой “психологической операции”, которая должна была заставить туземца думать, что “он был кем-то”».

Далеко не все племенные вожди соглашались сотрудничать с колонизаторами. Так, влиятельный вождь фула хаджи Закариас Жау, проживший 7 лет в Мекке, выступая в Бафата перед многочисленной аудиторией, заявил: «Война в Гвинее кончится лишь тогда, когда белые вернутся на свою землю».

Демагогическими заявлениями и жестами Спинола рассчитывал завоевать «умы и сердца» гвинейцев. «Если бы в Гвинее был проведен плебисцит, я бы наверняка одержал победу, — хвастливо утверждал он. — Нет такого африканского лидера, который бы сделал так же много для своего народа». Он потребовал даже для себя место в ОАЕ, чтобы «защищать интересы народа Гвинеи», носился с идеей создания федерации португалоязычных стран — Бразилии, Португалии и ее заморских владений.

Все эти меры, по мнению Спинолы, должны были убедить население колонии, что, поддерживая программу «За лучшую Гвинею», оно может добиться больших результатов, чем путем вооруженной борьбы. Значительное внимание уделял Спинола и военным аспектам ситуации в Гвинее. Он создал вооруженные отряды из наемников-африканцев (22 000 человек), посылая их сражаться в районы с другим этническим составом населения. По приказу Спинолы на границе Гвинеи-Бисау и Гвинейской Республики была создана линия укреплений, призванная помешать снабжению народно-освободительной армии необходимыми материалами{68}.

Когда Спинола вернулся в Лиссабон в 1972 г., Каэтану наградил его высшим португальским орденом.

В своих мемуарах М. Каэтану вспоминал: «У меня были отличные отношения с генералом, который открыто называл себя “марселистом” (то есть верным сторонником Марселу Каэтану. — А.Х.), до того дня, когда в моем доме произошел разговор, сыгравший большую роль в нашей судьбе»{69}. Как пишет Каэтану, Сенгор сообщил ему, что хочет быть посредником между португальским правительством и ПАИГК.

В середине 1972 г. состоялась встреча Сенгора и Спинолы в пограничном сенегальском селении. Спинола вылетел затем в Лиссабон, чтобы информировать об этом Каэтану Он сообщил, что Сенгор предложил организовать встречу Спинолы и Кабрала для переговоров об условиях прекращения огня. «Я заметил генералу, — вспоминает Каэтану, — что сесть за стол переговоров с А. Кабралом, который был не обычным партизанским вождем, а человеком, представлявшим все антипортугальское движение и пользовавшимся поддержкой ООН, ОАЕ, всей мировой прессы, означало бы официально признать возглавляемую им партию как воюющую сторону и признать, что она владеет значительной территорией». Настаивая на продолжении войны, Каэтану заявил: с точки зрения глобальной защиты заморских территорий лучше уйти из Гвинеи с честью после военного поражения, чем после соглашения, заключенного с террористами, открыв тем самым путь к другим переговорам. «Неужели ваше превосходительство предпочитает военное поражение в Гвинее?» — воскликнул возмущенный генерал. «Армии существуют для войны и должны драться за победу, — ответил Каэтану, — но силен не тот, кто побеждает. Если португальская армия будет разбита в Гвинее после того, как сделает все от нее зависящее, это поражение не повлияет на юридические и политические возможности продолжать защищать остальные заморские территории». Генерал Спинола не согласился с мнением Каэтану и вернулся в Гвинею, открыто выразив свое недовольство правительством. По словам Каэтану, в армии начались разговоры о том, что военные держат в руках ключ к решению проблемы Гвинеи, «но слепота лиссабонских политиков мешает прогрессу, что если война продолжается, то только по вине правительства». В такой атмосфере оскорбленный в лучших чувствах генерал Спинола начал писать книгу «Португалия и будущее». «Общие друзья говорили мне, однако, — отмечал Каэтану, — что он не опубликует эту книгу без моего ведома». Вскоре Каэтану принял решение назначить Спинолу заместителем начальника генерального штаба вооруженных сил Португалии. Вот как описывал экс-премьер-министр эти события: «В тот день, когда генерал Спинола занял этот пост, он нанес мне визит, чтобы приветствовать и поблагодарить меня. Но он был огорчен тем, что министр обороны не захотел, чтобы церемонию вступления в должность транслировали по телевидению и чтобы на ней присутствовали молодые офицеры… Я объяснил ему, что существуют общие правила, предписывающие, чтобы церемонии вступления в должность были скромными и с минимумом гласности… Тогда он объявил о публикации в ближайшие дни своей книги».

В конце 60-х — начале 70-х гг. в Гвинею-Бисау прибывали все новые контингенты португальских войск, так что их общая численность достигла к началу 1971 г. 35 000 человек. Чтобы создать в колонии социальный «буфер» из прослойки белых поселенцев и тем самым воспрепятствовать развертыванию борьбы африканцев за освобождение, португальское правительство приступило к реализации плана переселения в Гвинею-Бисау и на Острова Зеленого Мыса тысяч колонистов. Напуганные угрозой военного поражения в Гвинее, колонизаторы не останавливались перед самыми зверскими репрессиями.

Как сообщило руководство ПАИГК, только в январе 1971 г. в результате варварских налетов португальской авиации на районы Кубиссек, Кабукаре и Балана бомбами и напалмом было уничтожено 28 деревень, а множество других было разрушено частично. Во время этих налетов имелись убитые и раненые, большинство из них — старики, женщины и дети{70}.

Миссия ООН, посетившая Гвинею-Бисау, констатировала: «Миссия… была свидетелем зверств, совершаемых португальскими войсками. Деревни сожжены, а посевы и скот погублены в результате… воздушных налетов; постоянно совершаются разведывательные полеты; неразорвавшиеся бомбы большой мощности, сбрасываемые современными самолетами, лежат на полях. В этой связи следует напомнить, что Португалия — отсталая страна, которая не производит даже игрушечные самолеты»{71}.

Португальская авиация бомбила пограничные районы Сенегала и Гвинеи (Конакри) под предлогом, что там имелись «базы» ПАИГК.

22 ноября 1970 г. весь мир был потрясен известием о преступном акте вооруженной агрессии Португалии против Гвинейской Республики. С территории Гвинеи-Бисау был направлен морской десант, который совершил нападение на столицу Гвинейской Республики Конакри. В ее территориальные воды вошли португальские военные корабли, десантные суда, а также подводная лодка. Вооруженное нападение было осуществлено силами европейских и африканских наемников, которые прошли специальную военно-диверсионную подготовку на острове Сога в архипелаге Бижагуш. Вся операция, имевшая своей целью свержение гвинейского правительства, была заранее спланирована и тщательно подготовлена с расчетом на поддержку реакционных элементов внутри страны. Спинола лично инструктировал португальских офицеров, а у одного из них — майора Леала де Алмейды, отказавшегося участвовать в провокации, в ярости сорвал с плеч погоны.

В операции приняли участие главным образом выходцы из Гвинеи, предавшие свою родину, а также иностранные наемники и 150 солдат и офицеров регулярной португальской армии. Все бандиты были снабжены новейшим стрелковым оружием, гранатами, переносными крупнокалиберными пулеметами, радиопередатчиками.

Каждая из боевых групп имела задание захватить определенный стратегический пункт в городе: аэропорт, радиостанцию, телеграф, попытаться арестовать президента. Они приблизились к Конакри ночью в резиновых лодках. Одетые в форму партизан ПАИГК, они рассчитывали на внезапность и замешательство противника. Лиссабон всячески пытался скрыть свое участие в этой акции. Некоторые португальские солдаты и офицеры даже загримировались под африканцев. Но неопровержимые факты, выявленные позднее в ходе судебных процессов над наемниками в Гвинее, доказали, что Лиссабон был вдохновителем бандитского нападения на независимую африканскую страну.

В обращении правительства Гвинейской Республики в связи с этим говорилось: «Генерал Спинола уже через несколько часов после нападения на наши военные лагеря объявил, что “заключенные воспользовались смятением, царящим в Конакри, чтобы бежать. Они прибыли в Бисау и просят убежища. Их вопрос изучается”. Браво, генерал! Вы достойный ученик Гитлера! Каким образом кто-либо бежавший из тюрьмы в Конакри, “воспользовавшись смятением”, мог за несколько часов достичь Бисау без помощи португальских фашистских властей?» Португальские фашисты были полностью изобличены как организаторы агрессии в ходе допросов захваченных в плен наемников. Так, один из них, Камара Мамуду, показал: «После обучения нас погрузили на шесть португальских военных судов, и мы направились к Конакри… На каждом судне было не менее пяти белых португальцев… Португальских наемников называли “командосы”, а нам, гвинейцам, дали название “Фронт освобождения Гвинеи”».

Провокация, организованная португальскими фашистами против Гвинейской Республики, окончилась полным крахом. Гвинейский народ поднялся на защиту своих завоеваний и дал достойный отпор интервентам. В своем обращении «К членам организации государств бассейна реки Сенегал, к африканским странам и прогрессивному человечеству» Секу Туре заявил, что агрессия была направлена не только против свободы и независимости Гвинейской Республики, но и против всей Африки. Португальские агрессоры намеревались свергнуть существующий строй, рассчитывая при этом, что Гвинея останется в изоляции и африканские страны не окажут ей помощи в отражении агрессии. Однако, подчеркнул Секу Туре, большинство стран континента поддержало борьбу гвинейского народа. 24 ноября 1970 г. Советское правительство сделало заявление, в котором, в частности, говорилось: «Какими бы фальшивыми заявлениями португальские колонизаторы ни прикрывали свои действия, речь идет об откровенной попытке расправиться с прогрессивным режимом в Гвинее, нанести удар по национально-освободительному движению в Африке. Налицо колониальный разбой, международный бандитизм, к которому прибегают и ныне империалисты в различных районах мира против народов, борющихся за свободу и социальный прогресс… Советское правительство решительно осуждает преступные действия интервентов и их покровителей — действия, которые являются вызовом африканским государствам, всем народам, борющимся за национальную независимость».

2 декабря 1970 г. Совещание Политического консультативного комитета государств — участников Варшавского договора опубликовало заявление, в котором указывалось: «Империалистическая агрессия против Гвинеи еще раз показывает настоятельную необходимость скорейшей и полной ликвидации колониальных и расистских режимов… Народы Африки в борьбе за свое освобождение могут, как и прежде, рассчитывать на помощь со стороны социалистических государств».

Излюбленным методом португальских колонизаторов было внедрение своей агентуры в ряды ПАИГК. Португальской разведке удалось завербовать несколько видных в прошлом деятелей партии, по тем или иным причинам недовольных политикой ее руководства. Среди них был Рафаэл Барбоза, по профессии типограф, занимавший в прошлом пост председателя ЦК ПАИГК. Барбоза вступил в партию в 1958 г., в 1962 г. был арестован ПИДЕ. Будучи завербован португальцами, он согласился выполнять агентурные задания, принимал участие в секретных совещаниях с офицерами из португальского генштаба и был принят Спинолой в губернаторском дворце.

Став на путь предательства, Барбоза передавал португальцам секретные документы и карты, которые предназначались лишь для узкого круга руководящих лиц. С его помощью португальцам удалось внедрить своих агентов в партийные ряды. В 1971 г. Барбоза провел совещание работавших в подполье членов ПАИГК, записал его на пленку, которую затем передал в руки ПИДЕ/ДЖС. Когда через посредничество одного члена партии Барбоза получил от руководства ПАИГК бомбы для использования их в Бисау, он тотчас же передал их фашистской полиции. Р. Барбоза «помогал» членам партии бежать из Бисау в освобожденные зоны, но сообщаемые им сведения позволяли ПИДЕ организовывать засады и арестовывать патриотов. Р. Барбоза передал в руки португальских властей списки подпольщиков ПАИГК в Бисау, что привело к ликвидации нелегальной городской партийной организации.

Вместе с Момо Туре и Аристидесом Барбозой Р. Барбоза разработал предательский план убийства А. Кабрала{72}.

Одним из самых подлых приемов португальских колонизаторов стало физическое устранение видных лидеров национально-освободительного движения. В январе 1973 г. в Конакри было совершено злодейское убийство генерального секретаря ПАИГК Амилкара Кабрала{73}. Патриоты Гвинеи-Бисау ответили на это новыми мощными ударами по врагу. Вооруженные силы ПАИГК провели в мае наступательные операции под кодовым названием «Амилкар Кабрал». В результате была разгромлена крупная группировка португальских войск на юге страны и взят важнейший в стратегическом отношении укрепленный пункт Гиледжи. В июне — июле Народная армия ПАИГК провела ряд успешных военных операций на севере, юге и востоке страны.

Широкий размах освободительной борьбы, успехи в строительстве новой жизни на освобожденной территории создали условия для проведения в стране свободных и демократических выборов. Они состоялись в октябре 1972 г. в крайне трудных условиях вооруженной борьбы. Организация этих выборов, в ходе которых впервые в истории Гвинеи-Бисау все население без какой-либо дискриминации выразило свою волю, избирая в Национальную ассамблею, явилась важной вехой в политическом развитии страны и сильнейшим ударом по колониальному режиму Португалии.

В это же время ПАИГК сумела нанести португальскому колониализму еще одно политическое поражение, имевшее большой международный резонанс. По приглашению ПАИГК и с одобрения Генеральной Ассамблеи ООН (резолюция № 2795 (XXVI) от 10 декабря 1971 г.) Гвинею-Бисау посетила официальная миссия ООН, представляющая специальный Комитет по деколонизации. В своем отчете миссия констатировала, что в районах, которые она посетила, существует эффективная власть ПАИГК, что население поддерживает вооруженную борьбу и осуждает атаки и бомбардировки, применяемые португальскими вооруженными силами против мирных жителей и гражданских объектов, свидетелями чему были члены миссии. Миссия выразила свое убеждение, что ПАИГК является единственным представителем народа страны. 13 апреля 1972 г. Комитет по деколонизации, обсудив отчет миссии, признал ПАИГК в качестве «единственного законного представителя» народов Гвинеи-Бисау и Островов Зеленого Мыса. Это признание было подтверждено и Генеральной Ассамблеей ООН. Все эти обстоятельства внутреннего и международного плана были очень благоприятны для ПАИГК.

В сентябре 1973 г. в освобожденном районе Боэ открылась первая сессия Национального народного собрания. В ней приняли участие 120 депутатов, представлявших 16 областей страны. Открывая сессию, генеральный секретарь ПАИГК А. Перейра подвел итоги многолетней политической и вооруженной борьбы народа Гвинеи-Бисау. 24 сентября 1973 г. собрание провозгласило образование независимого государства — Республики Гвинея-Бисау. Сессия приняла конституцию республики, проект которой обсуждался во всех населенных пунктах освобожденных районов. Первая статья конституции гласит: «Гвинея-Бисау — суверенная республика с демократическим, антиколониальным и антиимпериалистическим строем, которая борется за полное освобождение, за объединение Гвинеи-Бисау и Островов Зеленого Мыса, а также за социальный прогресс своего народа».

Конституция установила равенство всех граждан перед законом независимо от этнической принадлежности (ст. 13), а также равенство прав гвинейцев и зеленомысцев (ст. 20).

Провозглашение Республики Гвинея-Бисау явилось крупным успехом национально-освободительного движения в Африке и серьезным поражением португальского колониализма. Борьба народа Гвинеи-Бисау вступила в мирную фазу. Говоря об этом, Перейра заявил: «Мы считаем решающим фактором, позволившим подойти к этому этапу нашей борьбы, всестороннюю помощь Советского Союза»{74}.

Уже через месяц после образования новой республики она получила признание более чем 60 государств. В числе первых стран, признавших новое государство Африки, был Советский Союз. Созванная в ноябре 1973 г в Аддис-Абебе чрезвычайная сессия Совета министров ОАЕ приняла Республику Гвинея-Бисау в качестве 42-го полноправного члена организации{75}. События в Португалии в апреле 1974 г. ускорили осуществление желаний народов португальских колоний.

К 25 апреля 1974 г. молодая Республика Гвинея-Бисау была признана уже 66 государствами. Однако переговоры о ее признании Португалией оказались сложными из-за саботажа президента Спинолы и дипломатического аппарата, унаследованного в нетронутом виде со времен фашизма. В начале мая в Бисау прибыл представитель Совета национального спасения полковник К. Фабиан, который высказался за признание Португалией Республики Гвинея-Бисау. «Мои намерения серьезны и искренни, — сказал он. — Африканизация Гвинеи должна быть проведена ускоренными темпами до того, как будет достигнута полная, реальная и подлинная деколонизация». Спинола был шокирован этими заявлениями Фабиана. «Через три дня после того, как он послал Фабиана в Бисау, генерал отозвал его как коммуниста», — вспоминал позднее один из членов Совета.

17 мая министр иностранных дел Португалии М. Соареш тайно прилетел в Дакар и при посредничестве президента Сенгора встретился с лидерами ПАИГК. Встреча была краткой и носила чисто протокольный характер. Переговоры были продолжены в Алжире, где президент X. Бумедьен пытался повлиять на португальскую делегацию. Однако, следуя инструкциям Спинолы, она упорно отказывалась признать молодую республику.

На переговоры с лидерами ПАИГК в Лондоне Спинола послал вместе с Соарешем своего ближайшего военного советника подполковника Алмейда Бруно. Свою точку зрения Спинола изложил с предельной откровенностью в интервью газете «Диариу де нотисиаш»: «В современном мире самоопределение может быть лишь в атмосфере, где надежно функционируют демократические институты. Мы должны заключить, что таких институтов нет в заморских территориях, вследствие чего их жители не обладают эффективными средствами самовыражения и участия. Вот почему немедленная независимость на деле означает сегодня не что иное, как отрицание общепризнанных идей».

Но в Гвинее-Бисау португальские солдаты опередили дипломатов. Они прекратили военные действия и приняли условия ПАИГК. 1 июля 1974 г. в Бисау была созвана ассамблея, в которой приняло участие более тысячи делегатов от солдат, сержантов и офицеров. Они единодушно постановили: «1. Отвергнуть всякое местное и одностороннее решение, которое не было бы принято правительством Португалии. 2. Потребовать, чтобы, несмотря на препятствия, чинимые реакционными и неоколониалистскими силами, португальское правительство в соответствии с решениями ООН немедленно и недвусмысленно признало Республику Гвинея-Бисау и право народа Островов Зеленого Мыса на самоопределение и независимость…»{76} Принятие ассамблеей этого решения обосновывалось убеждением, что тупик в переговорах с ПАИГК вызван систематическим отказом Спинолы и его окружения признать политическую реальность. Наконец 20 августа в Алжире была подписана совместная декларация Португалии и ПАИГК о признании независимости Гвинеи-Бисау и Островов Зеленого Мыса.

10 сентября 1974 г. короткая официальная церемония в Лиссабоне, продолжавшаяся менее 10 минут, положила конец португальскому колониальному присутствию в Гвинее-Бисау, продолжавшемуся почти 500 лет. Спинола вынужден был подписать документ, в котором Португалия передала всю власть ПАИГК и официально признала Республику Гвинея-Бисау. Подписав документ, Спинола передал его главе делегации ПАИГК Педру Пиришу, пожал руку своему бывшему противнику и, сказав ему несколько слов, удалился. Не было ни речей, ни помпы, которые сопутствовали, например, церемониям предоставления независимости бывшим английским колониям.

Это внешнее отличие отражало более глубокую специфическую особенность церемонии в Лиссабоне: она являлась лишь формальным признанием Португалией того факта, что в результате героической борьбы народа Гвинеи-Бисау за год до этого была создана и провозглашена независимая суверенная республика.


Рождение Республики Гвинея-Бисау | Португальская колониальная империя. 1415—1974 | Ангола: путь к независимости