home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Вплоть до того момента, когда Салазар стал членом правительства, материальные условия его жизни были достаточно тяжелыми. В 1914 г. он был зачислен в штат Коимбрского университета. Зарплата была скудной, и он вынужден был подрабатывать, давая частные уроки. Салазару предлагали работать по совместительству адвокатом в какой-то фирме, но он отказался, так как это, по его словам, отобрало бы у него время, необходимое для подготовки лекций, которые он начал читать с 1917 г., когда он стал ассистентом профессора на экономическом факультете. С 1915 по 1928 г. Салазар и его друзья Сережейра и Фигейреду жили «коммуной», имея общие квартиру, еду, расходы и времяпрепровождение. Время от времени к ним присоединялся будущий профессор математики Диогу Пашеку де Аморин, который впоследствии приобрел международную известность. Он вспоминал, что Салазар был «спокойным компаньоном, часто сидел в углу и любил слушать, как другие спорили, вставляя время от времени здравые замечания. В высшей степени холодный, постоянно сдержанный, любивший оставаться наедине, Салазар, однако, всегда имел друзей и испытывал к ним чувство привязанности».

В то же время, по свидетельству Д.П. де Аморина, Салазар отличался чопорностью и снобизмом. Он, например, был до глубины души возмущен «вульгарным» предложением выпустить обращение о сборе денег с читателей в поддержку журнала «Импарсиал». Один приятель, ворвавшийся в его комнату без стука, получил выговор. «Я же мог оказаться раздетым», — сказал ему возмущенный Салазар.

В конце Первой мировой войны Пашеку де Аморин тяжело заболел. Его приходили навестить все его друзья, за исключением Салазара, который боялся проявлений излишних эмоций. Вместо этого он отправил ему записку: «В ящике моего стола есть немного денег. Они твои. Ты можешь их мне отдать тогда, когда пожелаешь». Последняя фраза, по-видимому, означала: «Ты не умрешь». Это было то редкое проявление теплоты души в этом холодном эгоистическом человеке, которое, видимо, и объясняет многолетнюю привязанность к нему нескольких близких людей. Салазар, замкнутый по характеру, холодный и скрытный по природе, склонный к меланхолическому настроению, нуждался в друзьях, которым он мог бы открыться и с которыми мог бы интеллектуально общаться.

Вот какую характеристику дает Салазару человек, который, пожалуй, знал его лучше, чем кто-либо другой, — друг всей его жизни Сережейра: «Салазар шёл прямой дорогой, игнорируя обходные пути. Он был человеком, созданным для великих, а также и для малых дел. Уже в юности он воспитал в себе сильную волю, высокую интеллигентность и абсолютное хладнокровие. Те из нас, кто хорошо его знали, вспоминают его редкую способность к объективности в споре. Он обладал умением чётко очертить тему с изящной иронией, но презирал красноречие. Теперь, как и тогда, он начинает речь с застенчивого жеста, принимает на себя ответственность, ищет поддержки. Но затем он смело бросается в бой. Я никогда не встречал таких контрастов в одном человеке. Он ценит общество женщин и их красоту, но ведет образ жизни монаха. Скептицизм и щепетильность, гордость и умеренность, недоверие и преданность, обезоруживающая доброта, а иногда неожиданная черствость сердца — всё находится в нем в постоянном конфликте».

Салазар не разделял романтических идей и идеалов республиканцев. Душевной травмой, которую он не смог забыть до конца жизни, явились для него преследования духовенства и простых католиков в ранние дни республики. Реакцией на эти преследования стала возникшая у него навязчивая идея «порядка и законности», беспощадного подавления того, что он называл «властью толпы», «властью улицы» или «разрушительными действиями масс». Салазар ненавидел «романтических либералов». Для него «настоящая свобода может существовать только в душе человека… Может быть лишь абсолютная власть, но не может быть абсолютной свободы. Порядок всегда был подлинным условием красоты». Именно такой человек с непоколебимыми авторитарными взглядами, не приемлющий либеральных и демократических идей, способный железной рукой навести в стране «порядок», нужен был португальской буржуазии в конце 20-х гг.

Португалия после Первой мировой войны оказалась в полосе острейшего кризиса, отмеченного стачками, восстаниями и частыми сменами правительств, бессильных ликвидировать экономическую разруху в стране и упорядочить её финансы. Анархо-синдикалистская всеобщая конфедерация труда была не способна создать крепкую организацию рабочего класса. Коммунистическая партия возникла только в 1921 г. И её влияние на рабочий класс было невелико. Число её членов не превышало тогда 2000.{42}

В годы республики был завоёван ряд демократических свобод — свобода печати, право на ассоциации, право на забастовки, право на развод, секуляризация образования и т.д., но в то же время страна оказалась втянутой в тяжелый экономический и финансовый кризис. Резко увеличился национальный долг (в особенности Великобритании), рост цен, нехватка товаров, безработица привели к многочисленным протестам и манифестациям{43}. Рабочий класс, который теперь требовал прав, которых столь долго его лишали, оказался первой и главной жертвой экономического кризиса. Хотя с 1914 по 1922 г. средняя зарплата увеличилась в 7 раз, цены на наиболее важные продукты возросли в среднем в 12 раз. Происходила непрерывная девальвация эскудо, и правительство потеряло всякую надежду остановить эту спираль. Многие министры финансов пытались сбалансировать бюджет. В то время это была как бы навязчивая идея, однако ежегодно бюджетный дефицит составлял 5 млн. ф. ст. Это означало, что через несколько лет бюджетный дефицит грозил превысить размер бюджета. Сменилось 44 республиканских правительства, и в народе стали говорить, что пытаться сбалансировать национальный бюджет — то же самое, что «пытаться выпрямить тень ветвистого дерева». Даже в правительственных кругах признавали, что «страна больна» и что необходимо сделать свободу и демократию «жертвенным ягненком». К 1923 г. финансовый кризис достиг пика. Расходы военного времени еще не были оплачены. Дело в том, что расходы экспедиционных войск Португалии во Франции, в Мозамбике и Анголе, действовавших против немцев, были оплачены Англией. Долг Португалии Лондону составил 80 млн. ф. ст. Учитывая девальвацию эскудо после войны, долг к 1924 г. составил 8 млрд. эскудо. Новый заём был предоставлен на этот раз под 13% годовых. В социальном плане ситуацию в стране можно было охарактеризовать португальской поговоркой: «Когда в доме нет хлеба, все ссорятся, и никто не прав».

В 1925 г. президентом был избран Бернардину Машаду. Но ему было 70 лет, и он был слишком стар и слабоволен, чтобы справиться с ситуацией. В мае 1926 г. власть захватил генерал Гомиш де Кошта, опиравшийся на реакционное офицерство и помещичьи слои и пользовавшийся поддержкой со стороны Испании и Италии (в обеих этих странах к этому времени была военная диктатура). Генерал ликвидировал демократическое правительство, разогнал парламент. Гомиш де Кошта взял себе посты военного министра и министра заморских территорий, премьер-министром сделал Мендиша Кабесадаша, а на пост министра финансов решил пригласить молодого и многообещающего экономиста из Коимбры А. Салазара. Несколько офицеров были отправлены к нему в Санта-Комба, чтобы уговорить принять это предложение. В это время Салазар находился с больной матерью, здоровье которой быстро ухудшалось. Ей оставалось жить только несколько месяцев — в ноябре 1926 г. она умерла. Офицеры тем не менее настаивали, чтобы Салазар немедленно отправился в Лиссабон и принял портфель министра. Сомнения Салазара разрешила его больная мать. «Не беспокойся обо мне, сынок, — сказала она. — Раз они приехали за тобой, значит, ты им нужен. Соглашайся. Интересы страны выше наших интересов. В остальном положись на Бога».

На следующий день Салазар прибыл в Лиссабон. Корреспонденты на вокзале увидели высокого худощавого человека с большими ушами, густыми волосами, в тёмном костюме и с часами в нагрудном кармане жилета. Он отказался отвечать на их вопросы. Встретившись с членами правительства, он выдвинул несколько условий для занятия поста министра: полный контроль над всеми расходами, жёсткое сокращение государственных расходов, участие во всех решениях, касающихся финансовых проблем. Правительство отказалось принять эти условия. Тогда Салазар спросил, когда отправляется следующий поезд в Коимбру. Через два часа он уже ехал в этом поезде.

7 июля 1926 г. Гомиш де Кошта был свергнут, и власть захватил другой реакционный генерал — Кармона, связанный с национальным банковским капиталом. Он был другом испанского диктатора Примо де Риверы.

Салазар хорошо понимал, что рано или поздно его вновь позовут в правительство. 28 марта 1927 г. Салазар выступил со своей знаменитой речью о «двух экономиках». В ней он, в частности, утверждал, что существуют две экономики: сторонники одной считают успех главной целью человеческой деятельности, а сторонники другой учат презирать богатство и отождествляют нищету с добродетелью. По мнению Салазара, обе эти позиции ошибочны. Не производство портило людей, а ошибки и отсутствие баланса в потреблении. Решение проблемы — это создание богатства путем упорной работы, регулирование потребления нормами человеческой морали, физическое и интеллектуальное развитие и сбережения.

Этими рассуждениями об экономности, бережливости, самоконтроле и упорной работе Салазар заложил основы своей будущей политики мобилизации всех ресурсов страны на достижение поставленных им задач. Он призвал сосредоточить усилия страны на строительстве дорог, открытии новых рабочих мест и на ликвидации бюджетного дефицита.

25 марта 1928 г. новым президентом республики был утвержден Кармона. Правительство вспомнило о Салазаре. Он произвёл сильное впечатление на министров, когда встретился с ними в 1926 г., и хотя в то время его условия показались неприемлемыми, после зрелого размышления они пришли к выводу, что необходимо снова пригласить его в правительство. Этому решению способствовало и то, что статьи Салазара к этому времени были у всех на устах и широко обсуждались в прессе.

В Коимбру был направлен Дуарти Пашеку, тогдашний министр общественных работ. Салазар попросил одну ночь на раздумья, которую провёл в молитвах и размышлениях. Позже он рассказал французской журналистке: «Я колебался всю ночь. Я не знал, следует ли принять сделанное мне предложение. Меня ужасно удручала мысль о том, что надо будет покинуть университет. Я хорошо знал дистанцию между человеком науки и человеком практики. И потом я боялся… естественно, я боялся. Я учитывал возможность провала. Представляете себе, если бы я потерпел фиаско в наведении порядка в финансах, что подумали бы обо мне мои студенты?»

В конце концов Салазар решил принять предложение. Он прибыл в Лиссабон 27 апреля 1928 г. как раз накануне своего тридцатидевятилетия и начал работать в правительстве. На этот раз он выдвинул следующие условия: 1. Все министерства и ведомства должны ограничивать свои расходы теми ассигнованиями, которые выделяются им министерством финансов; 2. Любая мера правительства, касающаяся государственных доходов и расходов, должна предварительно обсуждаться и согласовываться с министерством финансов.

Фактически это означало, что Салазар получил диктаторские права, в том числе отдавать приказы каждому департаменту, сколько денег и на что он может потратить. Он демонстрировал пример умеренности и бережливости во всём, одеваясь в более чем скромную одежду, работая при свечах и используя перьевую ручку, хотя уже существовали авторучки.

Жесткие меры Салазара, направленные на резкое сокращение государственных расходов, принесли свои плоды. За один год он не только ликвидировал бюджетный дефицит в 3 млн. ф. ст., но и добился превышения доходов над расходами в 16 000 ф. ст. За 11 лет, предшествующих его назначению министром финансов, бюджетный дефицит составил 2 574 000 конто. С 1928 по 1939 г. он сумел добиться превышения доходов над расходами на общую сумму в 1 963 000 конто, или 20 млн. ф. ст. Эти деньги были израсходованы на перевооружение армии, общественные работы, социальную помощь, коммуникации, порты, строительство ГЭС и образование. Среди его приоритетов одно из первых мест занимала армия. В 1928/29 финансовом году расходы на оборону составили 23,42% бюджета (а в Англии только 10,63%). Будучи врагом демократических и парламентских институтов, Салазар уже в то время вынашивал планы захвата высшей власти в стране без каких бы то ни было выборов. А для этого ему требовалась поддержка армии и репрессивного аппарата. Его тактика состояла в том, чтобы «сделать счастливой архаическую и обнищавшую военную касту» и, опираясь на взаимопонимание с ней, взять в свои руки и удержать власть. Эти мечты Салазара становились всё более реальными по мере того, как росло общественное доверие к нему. Этому способствовало совершённое им «финансовое и экономическое чудо». В то время как за 17 лет до 1927 г. внешний долг Португалии вырос с 692 000 до 7 449 000 конто, в результате политики Салазара к 1934 г. он практически исчез. Резко увеличились золотые и валютные запасы. Утекшие за границу капиталы начали возвращаться. Уменьшилась нужда в иностранных займах, а следовательно, и нужда в иностранной валюте, чтобы оплачивать долги. Салазар коренным образом реорганизовал налоговую и банковскую системы. Когда в стране были накоплены значительные запасы золота, Португалия вновь вернулась в 1931 г. к золотому стандарту и с 1939 г. курс обмена стабилизировался на отметке 110 эскудо за 1 ф. ст.

В 1929 г. была начата кампания за увеличение производства пшеницы. Импорт пшеницы в одном только 1929 г. обошелся стране в 3,5 млн. ф. ст. Через несколько лет Португалия стала сама себя обеспечивать пшеницей. Были учреждены специальные комиссии, которые должны были следить за выращиванием фруктов, риса, за экспортом сардин и т.п. Достижение стабильности в области финансов позволило Салазару объявить в 1936 г. пятнадцатилетний план экономического развития на общую сумму в 60 млн. ф. ст. Львиную долю расходов в этом плане составляли ассигнования на оборону. Генерал У. Делгадо, лидер оппозиции в 50-х гг., писал в мемуарах, что финансовые меры Салазара вначале были верными, но, будучи продолжены и применены «к каждому аспекту жизни нации, обнаружившему какую-либо нестабильность, стали просто-напросто тормозом для национальной экономики. Нужды бедных игнорировались. Конечным продуктом стало богатое и стабильное государство, основанное на нищих, умирающих от голода массах»{44}.

Популярность Салазара побудила президента Кармона назначить в 1932 г. его премьер-министром. С этого времени Салазар стал неограниченным диктатором, а Кармона отошел в тень и превратился во второстепенную фигуру, хотя и занимал вплоть до своей смерти в 1951 г. номинальный пост президента. По его собственному признанию, он был лишь «пленником в золотой клетке».

В результате деятельности Салазара в стране, находившейся на грани банкротства, кардинально улучшилась финансовая ситуация. Салазар разработал и стал проводить в жизнь программу общественных работ. Большую роль в ее осуществлении сыграл министр общественных работ инженер Дуарти Пашеку. Обновилась и расширилась сеть шоссейных дорог, строились портовые сооружения и плотины, появились новые школы и больницы, а также промышленные предприятия, реставрировались национальные исторические памятники, возводились новые монументы — в 1960 г. был сооружен на берегу Тежу в Торре де Белен памятник первооткрывателям в виде огромной каменной каравеллы, словно плывущей по волнам.

В 1940 г. правительство подписало с Ватиканом конкордат. Католическая религия была объявлена государственной, на гражданский брак и развод налагался запрет. Католическая церковь получила огромные права, дававшие ей возможность вмешиваться в общественную и личную жизнь граждан. Школа была поставлена под контроль церкви, которая приобрела решающее значение во всех сферах идеологической и культурной жизни метрополии и колоний. Одним из наиболее важных пунктов конкордата было признание католической церкви юридическим лицом. Церковь получила право свободно создавать религиозные ассоциации по нормам католического права, причем государство обязалось признавать их в качестве юридических лиц. По определению испанского историка С. Андреса, Салазар был «человеком глубоко католическим». Получивший воспитание в иезуитской школе, Салазар душой и телом был предан «святому престолу» в Риме. Его преданность католической церкви оказывалась столь велика, что даже во внешней политике он действовал в тесном контакте с дипломатами Ватикана, с которыми постоянно консультировался. У соотечественников Салазар заслужил прозвище Иезуит. О нем говорили как о человеке, связанном с церковью тайной клятвой абсолютного повиновения. Недаром в 1942 г. папа Пий XII сказал, что «Господь даровал португальской нации образцового главу правительства».

В 1952 г. Салазар приступил к осуществлению плана народного образования. В результате его реализации были созданы необходимые условия для полной ликвидации безграмотности в Португалии. Еще в сентябре 1936 г. Салазар создал полувоенную молодежную организацию Португальский легион (ПЛ) по образцу Гитлерюгенда. Во главе ее он поставил офицеров, которые подчинялись напрямую правительству.

Что касается международных дел, то Салазар вмешался в гражданскую войну в Испании 1936—1939 гг., поддержав мятежников во главе с Франко. За всё время своего правления он лишь один раз покинул Португалию — чтобы встретиться с Франко, с которым он поддерживал хорошие отношения даже тогда, когда Испанию исключили из ООН.

В отличие от Муссолини или Гитлера, которые имели поддержку организованных партий или возглавленных ими движений, Салазар, ставший диктатором в силу стечения обстоятельств, должен был уже после этого создавать собственное движение и адаптировать германские и итальянские доктрины и методы к условиям Португалии. 30 июля 1930 г. в присутствии всех министров кабинета Салазар зачитал Манифест Национального союза, который стал единственной в стране легальной политической организацией. Кроме того, Салазар учредил скопированные с корпоративных органов Муссолини в Италии «корпорации» — профобъединения, в которые входили лица определённой профессии, независимо от их общественного и имущественного положения. Корпоративная система должна была, по мысли Салазара, стать практическим воплощением «союза труда и капитала». По словам португальского социолога Арманду Каштру, «эти органы были лучшей гарантией монополии крупных португальских и иностранных компаний».

С приходом к власти Салазара, ставшего неограниченным диктатором в 1932 г., португальская буржуазия полностью покончила с игрой в либерализм. Португалия превратилась в фашистское государство.

Действительность салазаровской Португалии была очень далека от тех иллюзорных представлений, которые конституционный камуфляж и фашистская пропаганда сумели создать за рубежом. «Напомним, — писал генеральный секретарь ЦК Португальской компартии Алваро Куньял, — что еще в 1933 г. фашистское правительство, подавив упорное сопротивление рабочих, распустило профсоюзы. Созданные Салазаром на их месте по модели Муссолини корпоративные национальные профсоюзы рекламировались как пример “классового мира”. Декретом правительства вступление в эти организации стало обязательным… Правительство использовало все средства, чтобы задушить сопротивление, нараставшее в фашистских профсоюзах: оно закрывало помещения, увольняло, арестовывало и предавало суду наиболее видных руководителей»{45}.

На вторую половину 30-х — начало 40-х гг. XX в. приходится апогей репрессий против антифашистов. Для миллионов португальцев символом салазаровского режима стал лагерь смерти Таррафал на островах Кабо-Верди. Широкое распространение получили пытки заключенных.

Непосредственно Салазар нес ответственность за смерть сотен людей, погибших в Таррафале от желтой лихорадки, замученных в тюрьмах, просто убитых без суда и следствия агентами тайной полиции (ПИДЕ){46}.

Доход на душу населения в Португалии в начале 60-х гг. был самым низким в Европе. Он составлял 250 долл. в год, то есть был меньше, чем в Испании и Греции. Потребление мяса на душу населения в Португалии составляло 20 кг против 50, 60, 70 кг и более в большинстве стран Европы; молока и молочных продуктов — 2 кг в год против &—20 кг в других странах{47}. Описывая положение в Португалии, корреспондент одной из американских газет Г. Коломиец сообщал в 1961 г.: «У подданных премьер-министра Салазара самый низкий жизненный уровень по сравнению с населением любой другой союзной страны в Западной Европе». Даже по признанию португальского журнала, ВВП на душу населения в Португалии (10 конто) было в среднем в 5 раз меньше, чем в Бельгии, Дании и Франции (соответственно 47, 55 и 52 конто). Генерал Делгадо приводит в мемуарах любопытный анализ реальной заработной платы португальского рабочего: «Чтобы купить один килограмм мяса, этот рабочий должен трудиться шесть-семь часов, в то время как английский — полтора часа. Англичанин должен работать только четверть часа, чтобы купить литр молока, а португальский рабочий — в четыре раза больше… На заработную плату, которая с 1938 по 1958 г. уменьшилась почти на одну треть, можно купить только голод. Коль скоро нет хлеба, единственными возможными удовольствиями являются салазаровские эквиваленты римского цирка — футбол, фадо и Фатима»{48}.[8] «Пройдите вдоль и поперек всю Португалию, и вы убедитесь, что это страна нищих, молящих о хлебе, работе и защите», — пишет мемуарист. В особенно бедственном положении находилась наиболее многочисленная часть населения страны — крестьянство. «Достаточно взглянуть на сельских жителей, чтобы увидеть, как скоро они делаются похожими на мешки с костями; женщины от 40 до 50 лет стареют с необыкновенной быстротой, а мужчины становятся сгорбленными и кривоногими, причем как мужчины, так и женщины быстро теряют все зубы». В Португалии один врач приходился на 1400 жителей, 58 человек из 1000 умирали от туберкулеза; смертность от коклюша была в 4 раза выше, чем в Англии, а соотношение детской смертности от кори в этих странах равнялось 1:9. 50% португальских матерей рожают детей без медицинской помощи. Детская смертность при рождении составляет 88 на 1000. Неудивительно, что средняя продолжительность жизни составляла 49 лет против 71 в Швеции, 69 — в Голландии, 68 — в Англии. В начале 1960-х гг. только 9% бюджетных расходов тратилось на образование, 4% — на социальное обеспечение, в то время как 32% — на вооруженные силы. В одном только 1963 г. португальское правительство израсходовало на полицию 2 млн. долл.

В 1960-х гг. массовый характер приобрела эмиграция португальцев во Францию, Голландию, Англию, Бразилию, Венесуэлу, Канаду. «От чего они бегут? — писал в связи с этим французский журналист К. Межан. — От нищеты, от забот. И еще от казармы… Никогда из португальской армии не дезертировало так много людей, как сейчас, и по вполне понятным причинам. Из-за войн в Анголе, Гвинее и Мозамбике правительство ввело такой распорядок в армии, что ни один юноша, надевший военную форму, не может избежать рано или поздно отправки за море».

В стране нарастало всеобщее недовольство политикой Салдазара, которая поставила Португалию на грань политической и экономической катастрофы. Тяжелое положение народных масс явилось главной причиной подъема антиправительственного движения, которое обрело зрелость и охватило самые различные социальные слои — от рабочих до либеральной буржуазии.

В 1958 г. Салазар столкнулся с неожиданной и неприятной проблемой. Представитель Португалии в НАТО генерал Умберту Делгадо выставил свою кандидатуру на президентских выборах против официального салазаровского кандидата адмирала Томаша. Эта новость произвела впечатление разорвавшейся бомбы. «Нам надоело, что с нами обращаются как со стадом овец» — таков был предвыборный лозунг Делгадо. В Лиссабоне и Порту Делгадо встречали грандиозные демонстрации, в которых участвовали десятки тысяч людей. В ходе избирательной кампании перед президентскими выборами 1958 г. было достигнуто единство действий антифашистской оппозиции, объединившейся вокруг кандидатуры генерала Делгадо, который выступил с программой демократизации страны: отставка Салазара, проведение свободных выборов в течение одного года, освобождение политзаключенных. В прошлом один из сподвижников Салазара, позднее Делгадо порвал с диктатором и возглавил антисалазаровскую оппозицию. Несмотря на царившую в стране обстановку террора, он нашел в себе достаточно смелости, чтобы во всеуслышание заявить, что в случае своей победы на выборах он сместит диктатора Салазара с поста премьер-министра. Выборы представляли собой инсценировку, полностью исключавшую победу какого-либо депутата, кроме Томаша — кандидата салазаровского Национального союза. «Мы проиграли выборы задолго до дня голосования, — вспоминал впоследствии Делгадо. — Во-первых, поскольку выборы проводятся в условиях, когда оппозиционная партия запрещена, они представляют собой не что иное, как мошенничество… Невозможно организовать политический фронт за тридцать дней полусвободы, которая великодушно даруется раз в семь лет. Избирательные списки беззастенчиво фальсифицируются. Из них вычеркивается большое число избирателей, подозреваемых в антисалазаровских настроениях». Однако в условиях фашистской диктатуры смелое выступление генерала Делгадо против Салазара (который формально занимал пост премьер-министра) было неизбежно обречено на провал. Было объявлено, что Делгадо собрал 23,5% голосов и что победил на выборах адмирал Томаш. Большинство португальских антифашистов было глубоко убеждено, что опубликованные результаты были сфальсифицированы. Фашистское правительство потерпело самое большое моральное поражение в своей истории. Сам Салазар в разговорах с ближайшим окружением уверял, что «если бы кампания Делгадо продолжалась еще один-два месяца, он бы победил на выборах», и повторял в ответ на возражения: «Победил бы, победил, говорю я вам»{49}.

Разыграв фарс с выборами 8 июня 1958 г., Салазар попытался затем арестовать ставшего для него опасным лидера оппозиции, но Делгадо удалось скрыться в бразильском посольстве, а затем эмигрировать в Бразилию. В 1968 г., когда он попытался нелегально вернуться в Португалию, его убили агенты ПИДЕ.

Во время Второй мировой войны Португалия сохраняла нейтралитет. Из всех португальских владений Вторая мировая война непосредственно коснулась только Тимора, атакованного и оккупированного сначала австралийцами и голландцами, а потом японцами. В 1949 г. страна вступила в НАТО, а в 1951 г. передала в распоряжение США военные базы на Азорских островах.

Вскоре Салазар провел избирательную реформу, лишившую португальский народ права на непосредственное, хотя и формальное участие в выборах президента, которые теперь осуществлялись специальный коллегией, состоявшей из преданных Салазару лиц.

В 1951 г. Салазар предпринял хитроумную конституционную реформу, заменив в конституции и в других официальных документах вышедшее из моды слово «колонии» более деликатным — «заморские провинции». В одной из речей Салазар заявил: «Наши заморские территории (Ангола, Мозамбик, Гвинея-Бисау и др. — А.Х.) — заморские провинции унитарного государства. Их управление подлежит исключительной юрисдикции Португалии. Они — творения Португалии и не существуют без Португалии. Португалия принесла им христианский гуманизм и проводила цивилизаторскую миссию».

Салазар не хотел и не мог отказаться от идеи самодостаточного замкнутого национального государства, восполняющего собственную экономическую и культурную отсталость за счет обширных колониальных владений. При этом гарантией единства империи должна была служить жесткая авторитарная структура власти, на практике сводившаяся к единодержавию самого Салазара{50}.

Однако в начале 60-х гг. португальская колониальная империя начала разваливаться. Когда премьер-министр Индии Дж. Неру предложил Салазару начать переговоры о деколонизации Гоа, Диу и Дамана, Салазар ответил категорическим отказом, заявив: «Как мы можем уступить или продать Португальскую Индию, земли Албукерки — плоды наших великих достижений на Востоке, христианские святыни и наших мучеников?» Когда 18 декабря 1961 г. индийская армия вторглась в Гоа, Салазар телеграфировал командующему португальскими войсками в Индии генералу В. Силве: «Я отвергаю перемирие и не желаю, чтобы хоть один португалец попал в плен. Ни один корабль не должен сдаться. Наши солдаты и моряки должны сражаться или погибнуть». Однако сопротивление ввиду его бесполезности оказано не было, и Гоа пал.

Потеря Гоа стала страшным потрясением для Салазара. Он не хотел признавать поражение и считал Гоа «территорией, временно оккупированной Индией». До 1974 г. представитель провинции Гоа заседал в Национальной ассамблее. Салазар был шокирован тем, что ни одна страна, даже Англия, не оказала ему помощи в борьбе против Индии. Салазар отдал Силву под трибунал за поражение в Гоа. Фиаско в Гоа болезненно восприняли в португальской армии. «Помните о Гоа», — с горечью напоминали друг другу португальские офицеры.

Режим Салазара переживал трудные дни. Судьба обрушивала на голову португальского диктатора один удар за другим: потеря Гоа, захват в 1961 г. португальского лайнера «Санта-Мария» оппозиционером Э. Галвао; восстание антифашистов в городе Бежа в 1962 г. — таковы были симптомы начавшейся агонии режима.

Наконец, случилось самое страшное для диктатора: португальская колониальная империя в Африке стала ареной военных действий между африканскими патриотами и войсками колонизаторов. В результате более чем десятилетней вооруженной борьбы народы Гвинеи-Бисау (1973), Кабо-Верди (1973), Сан-Томе и Принсипи, Анголы (1975), Мозамбика (1975) добились независимости, и португальская колониальная империя прекратила свое существование{51}.

Однако Салазар до этого не дожил. В начале сентября 1968 г. он тяжело заболел: кровоизлияние в мозг, вызванное падением со стула, полностью лишило его работоспособности. Хирургические операции на время сохранили ему жизнь, однако о возврате к политической деятельности не могло быть и речи. Преемником больного диктатора стал М. Каэтану, который, в отличие от закоренелого холостяка и мизантропа Салазара, имел много детей и внуков, был более доступен, охотно путешествовал, посещал африканские колонии (куда Салазар так и не собрался){52}. Он продолжал политический курс своего предшественника, заявив, что в Африке Португалия не имеет другого выбора, кроме войны против местных националистов. В апреле 1969 г. Каэтану совершил вояж по португальским колониям в Африке. Однако ни этот визит, ни так называемая «конституционная реформа Каэтану» не могли спасти агонизировавший фашистский режим. 25 апреля 1974 г. в Португалии произошла «революция гвоздик», и к власти пришли революционно настроенные офицеры, возглавившие «Движение Вооруженных Сил».

…Проведя более 40 лет в бурных водах португальской политики, загадочный диктатор Салазар умер в 1970 г.

Биография Салазара является еще одним подтверждением известной истины: преступные режимы создаются не преступниками, а энтузиастами, которые убеждены, что изобрели дорогу в рай. Но на этой дороге в «рай» гибнут миллионы людей.


* * * | Португальская колониальная империя. 1415—1974 | «Зона молчания» не хочет больше молчать