home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ангола и Мозамбик — «сокровищницы Аладдина»

Важнейшая особенность колониальной стратегии Португалии состояла в том, что она интернационализировала свою колониальную империю.

Португальские колонизаторы сознательно шли на привлечение в Анголу и Мозамбик иностранного, в первую очередь англо-американского, капитала, видя в этом лучшую гарантию против растущего национально-освободительного движения. Интересы своего колониального владычества в Африке португальский империализм стремился как можно прочнее связать с интересами англо-американских монополий.

Политика привлечения португальским правительством в свои колонии иностранного капитала и предоставления ему всевозможных льгот и привилегий строилась на простом расчете: инвестируя капиталы, США и Великобритания будут кровно заинтересованы в их безопасности, а следовательно, в сохранении португальского господства в Африке. Поощрение иностранных инвестиций Лиссабон считал лучшим противоядием против роста национально-освободительного движения, поскольку такая политика давала Португалии могущественных опекунов и покровителей в лице крупнейших международных монополий. Кроме того, активизацией инвестиционной политики Португалия пыталась как бы продемонстрировать перед всем миром, что она собирается надолго остаться в колониях, поскольку рассматривает их как «интегральную часть португальской нации».

Особенно усилился прилив иностранных капиталов в португальские колонии после начала освободительной войны в Анголе (1961).

Перед лицом возросшей опасности потерять свои заморские территории португальское правительство искало выход из создавшегося положения в сращивании своих интересов с интересами международных монополий, за спиной которых стоит военная машина НАТО. С этой целью оно направляло свои усилия на создание максимально благоприятного режима для деятельности иностранного монополистического капитала в колониях.

Так, в 1965 г. был принят закон, разрешивший создание компаний, в которых большая часть акций принадлежит иностранным фирмам, «при условии, если их действия соответствуют планам экономического развития страны». По этому закону иностранные инвесторы получили право переводить прибыли и даже весь вложенный капитал за границу без каких-либо ограничений. «Мы обеспечиваем инвестированным в нашей стране капиталам такие гарантии, выгоды и привилегии, которыми редко пользуется местный капитал», — заявил в одной из своих речей Салазар.

Предоставление иностранным компаниям исключительных прав и привилегий, а также возможность использования дешевого труда местного населения, обеспечивавшая низкую себестоимость продукции, гарантировали этим компаниям высокую норму прибыли, которая составляла от 50 до 100%.

Исключительно благоприятные условия для деятельности иностранных компаний в португальских колониях привлекали туда во все растущих масштабах американские, английские, западногерманские, французские, бельгийские и другие капиталы. Хотя португальский капитал составлял более половины всех инвестиций, Ангола, Мозамбик и Гвинея, по существу, стали колониями международного монополистического капитала.

Таким образом, португальские колонии представляли собой «характерный объект деятельности коллективного империализма…»{35} Иностранный капитал господствовал во всех ключевых отраслях экономики этих колоний. Их национальные богатства оказались объектом дележа для международных монополий. В результате этого добыча алмазов контролировалась английскими, бельгийскими, американскими, французскими компаниями, добыча железа и марганца — западногерманским и американским капиталом, а добыча угля — английским и американским; нефть находилась в руках американского и бельгийского капитала.

Важнейшей сферой приложения иностранного капитала в Анголе и Мозамбике являлась горнодобывающая промышленность. Ведущую роль в эксплуатации минеральных ресурсов Анголы играла смешанная американо-англо-бельгийская компания «Ангола даймонд компани» («Диаманг»). Созданная в 1917 г., «Диаманг» вплоть до 1971 г. обладала монопольным правом на разведку алмазов на площади, равной 5/6 территории Анголы (свыше 1 млн. кв. км), и правом на неограниченный срок на разработку всех алмазных залежей, открытых в течение этого периода. Новый контракт, заключенный португальским правительством с компанией в 1955 г продлил на неопределенный срок исключительные права «Диаманга» на разведку алмазов и предоставил португальскому правительству 11% акционерного капитала. В результате этой сделки в руках португальского правительства оказались 200 000 акций из 1 730 000 акций этой компании.

Заправилы «Диаманга», так же как и других иностранных компаний, действовавших в Анголе и Мозамбике, делились своими прибылями с португальским правительством в целях упрочения своих позиций и освобождения компании от налогов.

«Диаманг» была своеобразным государством в государстве, маленькой империалистической метрополией, бесконтрольно распоряжавшейся огромными территориями. Она была освобождена от налогов на импорт и экспорт, от взносов и пошлин и имела монопольное право на рекрутирование африканской рабочей силы в районе Луанды. Она даже учредила на своих территориях собственные судебные органы и тайную полицию СИД (отдел информации и расследования) — своего рода ПИДЕ «Диаманга». По свидетельству очевидца, «СИД шпионил всюду, выдавал и контролировал “паспорта”, арестовывал, избивал, а когда ему было нужно, убивал. Он шпионил даже на плантациях маниоки, хотя они были вне зоны, отведенной “Диамангу”». Компания имела и свои тюрьмы, главная из которых находилась в Лукапа, а также частную армию, сформированную из наемников и бывших военнослужащих португальцев по образцу «португальского легиона». По словам того же автора, «два органа — СИД и “Легион” действовали как “глаза и уши короля”, обмениваясь результатами своей работы. Они постоянно держали население под неусыпным наблюдением… Все молчало, даже собаки! Когда я хотел узнать, почему эти животные не лают, капеллан, уже проинформированный бельгийским миссионером, объяснил мне, что они не делают этого, так как за долгие годы переняли привычки своих хозяев! Поселки “Диаманга” кажутся фантасмагорическими городами из рассказов Кафки… Между жителями царит недоверие. У каждого могут быть в доме алмазы, которые можно украсть или увидеть… Сосед может оказаться доносчиком…»

Условия жизни африканских полурабов были столь ужасающими, что даже Ж. Фрейре после посещения Анголы вынужден был признать факты неслыханно издевательского обращения с африканцами, работавшими на копях «Диаманга». «В зоне, где хозяйничает “Диаманг”, — писал он, — создается впечатление, что находишься в стране, которая служит подтверждением выдвигаемого против португальцев обвинения в колониализме».

Исключительно бурную активность проявлял в португальских колониях американский монополистический капитал. Вторжение его в португальские колонии возглавила могущественная монополистическая группа Меллонов. Принадлежащая ей нефтяная компания «Галф ойл корпорейшн» подписала контракте португальским правительством и в 1957 г. открыла в Кабинде свой филиал «Кабинда галф ойл компани». Его штаб-квартира находилась в Уилмингтоне (США, штат Делавэр). Концессия охватывала сухопутную и морскую прибрежную зону общей площадью 7334 кв. км.

В конце 1966 г. «Кабинда галф ойл» обнаружила в Кабинде нефть и начала ее добычу. В декабре 1968 г. она подписала с португальским правительством новый контракт, по которому зона концессии была расширена до 10116 кв. км, в нее была включена зона шельфа до глубины 200 м. Территория концессии состояла на одну треть из суши и на две трети — из морского шельфа. Подписанный в 1973 г. договор подтвердил прежние соглашения. Теперь «Кабинда галф ойл» получила право эксплуатации территории концессии в течение 50 лет с возможностью продления срока еще на 20 лет. Она была освобождена от налогов и таможенных сборов, однако должна была делать отчисления ангольскому правительству. В 1972 г. эти отчисления составили 570 млн. эскудо. Компания взяла на себя обязательство обеспечить Португалию необходимым количеством нефти в случае кризиса, а в случае выхода из строя нефтеперерабатывающего завода в Луанде она должна была снабжать Анголу из других источников. В 1974 г. «Кабинда галф ойл» добыла более 80% ангольской сырой нефти, используя при этом 120 буровых установок. Запасы нефти в Кабинде оценивались в 300 млн. т.

Могущественная «Стандард ойл компани» Рокфеллеров получила в марте 1958 г. исключительное право на разведку нефти и газа на территории Гвинеи-Бисау. Она открыла в этой колонии свой филиал «Эссо эксплорейшн Гинэ» с первоначальным капиталом в 1,5 млн. долл. В конце 60-х гг. поиски нефти в Мозамбике вели 10 монополий, из них 7 американских, 2 французские и 1 южноафриканская.

Американские монополии стремились внедриться во все ключевые отрасли экономики Анголы, Мозамбика и Гвинеи-Бисау. В 60-х гг. в связи с открытием в Анголе крупнейших залежей нефти резко усилилось проникновение туда западных нефтяных монополий. Исключительные права на разведку и добычу нефти имели принадлежащие бельгийскому капиталу компания «Петрангол» — филиал «Петрофина», компания CAKOR связанная с «Ройял датч Шелл груп», и «Кабинда галф ойл» и др. Одна только «Петрангол» добыла в первом полугодии 1969 г. 1 млн. т нефти. В 1966—1970 гг. инвестиции в нефтедобывающую промышленность Анголы составили около 50 млн. долл.

В 60-х гг. в португальские колонии в Африке началось бурное вторжение западногерманского монополистического капитала. Наступление западногерманских монополий на португальские колонии возглавил «железный король» Крупп. Снискавшие себе мрачную славу в истории «фабриканты смерти» Круппы протянули свои щупальца прежде всего в Анголу — к «хлебу» военной промышленности — железу (эта страна располагает богатейшими залежами железной руды, которые исчисляются в 380 млн. т).

В 1960 г. португальское правительство заключило контракт с фирмой Круппа «Эссен» на сумму 130 млрд. эскудо (190 млн. западногерманских марок). Согласно ему Крупп обязался поставить на эту сумму для «Компаниа Минейра ду Лобиту» оборудование для технического оснащения рудников по добыче железной руды, погрузочные и разгрузочные средства, транспорт и другие материалы, необходимые для добычи железной руды{36}. Одновременно фирма Круппа добилась от владельцев железорудных приисков в Анголе согласия на заключение с нею контракта на строительство железной дороги от приисков Кассинга к портам Мосамедиш и Лобиту.

Играя главную роль в международном консорциуме, в котором кроме него был представлен также бельгийский капитал и португальская «Компаниа Минейра ду Лобиту», Крупп установил через этот консорциум контроль над эксплуатацией железорудных залежей в Анголе.

С увеличением добычи руд, нефти и других полезных ископаемых страна все больше превращалась в сырьевой придаток империалистических государств. Но с другой стороны, рост добычи полезных ископаемых развивал производительные силы страны, создавал предпосылки для развития инфраструктуры и обрабатывающей промышленности. Так, рост добычи железной руды вызвал строительство железной дороги, которая связала шахты Кассинги с портом Мосамедиш. Реконструировались и сами порты, через которые шел вывоз руды. В порту Луанда был построен причал длиной 200 м для погрузки руды, который принимает рудовозы тоннажем 35—40 000 т.

Кроме фирмы Круппа в португальских колониях активно действовали многие другие монополии ФРГ. В Анголе западногерманские компании вели разработку бурого угля в Лусо, добывали марганец, алюминий, построили бумажную фабрику, тепловую электростанцию, получили заказ на реконструкцию порта Луанды, добились земельной концессии сроком на 20 лет. 46% всех инвестиций в ангольскую промышленность в 1963 г. были западногерманскими. В Мозамбике монополистический капитал ФРГ был представлен в первую очередь в плантационном хозяйстве, где особую активность проявляло «Немецкое Восточно-Африканское общество», имевшее плантации сизаля, кофе и каучука. Концерн «Сименс» имел в Лоренсу-Маркише (ныне Мапуту) дочернее предприятие. Энергичное наступление на португальские колонии начал японский капитал. В 1966 г. «Ниппон майнинг К0» начала подготовку к разработке медных рудников Анголы. Японские фирмы готовились также к добыче железной руды в Мозамбике, овладели 1/3 автомобильного рынка этой колонии, построили в Луанде радиозавод и т.д.

Английский монополистический капитал издавна стремился наложить руку на коммуникации и транспорт португальских колоний. В последние годы существования португальского фашизма все большую роль в империалистической стратегии в южной части Африканского континента и в экономике португальских колоний играла Бенгельская железная дорога, владение которой обеспечивало контроль над жизненно важными коммуникациями Африканского континента. Именно этим объясняется та ожесточенная борьба, которую вели за обладание Бенгельской железной дорогой английские и американские монополии.

Формально Бенгельская железная дорога принадлежала португальской компании «Комланиа де Ферро де Бенгела». Но 90% акций и все облигации находились в руках могущественного английского треста «Танганьика консешнс», в то время как португальскому правительству принадлежало только 10% акций.

Вмешательство империалистических держав во внутреннюю экономическую и политическую жизнь Анголы и Мозамбика пагубно сказывалось на экономическом положении этих колоний. Конкуренция американских и западноевропейских товаров наряду с политикой метрополии препятствовала развитию в португальских колониях собственной национальной промышленности и вела к непрекращающейся экспроприации и пролетаризации мелких товаропроизводителей. Стремление умножить колониальные прибыли и увеличить массу выкачиваемого из колоний прибавочного продукта привело к развитию отдельных отраслей колониальной экономики, но это развитие носило крайне уродливый, односторонний характер.

В мировом капиталистическом хозяйстве португальским колониям была отведена роль аграрно-сырьевых придатков империалистических государств. Их экономическое развитие всецело определялось интересами иностранных монополий, которые сознательно сохраняли однобокий, полуфеодальный характер экономики этих стран.


Крупнейшая колониальная держава | Португальская колониальная империя. 1415—1974 | Особенности португальского колониализма