home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Волчий билет

28 июня 1967 г. под председательством А.Я. Пельше состоялось заседание КПК при ЦК КПСС. Позже, уже будучи в эмиграции, Некрич отразит его в своей книге «Отрешись от страха». Есть в этой книге добрые строки и обо мне.

«Кабинет Пельше, в котором происходило заседание, представлял собою большой светлый зал… Неподалеку от меня занял место Леня Петровский… Сын героя гражданской войны, бывшего руководителя Коммунистического Интернационала молодежи (КИМа) Петра Петровского, погибшего в годы сталинского террора… В течение 27 лет своей жизни ходил он с клеймом сына врага народа… Драматическим было выступление Петровского. Держался он твердо и смело, решительно отклонил обвинение, будто его речь была антисоветской, так же как и приписываемое ему составление «Краткой записи». Относительно моей книги он сказал, что считает ее честной и партийной» [6].

После наших выступлений начался хоровод членов КПК. И вот приговор, который по существу стал для Некрича волчьим билетом: «Исключить из членов КПСС Некрича Александра Моисеевича (член КПСС с марта 1943 г., партбилет № 0015879) за преднамеренное извращение в книге «1941. 22 июня» политики Коммунистической партии и Советского государства накануне и в начальный период Великой Отечественной войны, что было использовано зарубежной реакционной пропагандой в антисоветских целях» [1, т. 1, л. 235].

Партийные судьи не захотели принять во внимание то, что в грозном 1941-м, когда враг подходил к Москве, Некрич был бойцом отдельного артдивизиона Краснопресненской ополченской дивизии, а также то, что фронтовыми дорогами дошел от Сталинграда до Кенигсберга и окончил войну в звании гвардии капитана, что был награжден двумя орденами Красной Звезды и боевыми медалями. Все это для борцов с «идеологическими диверсиями» значения не имело…

17 апреля 1976 г. Александр Некрич сделал заявление для печати: «Сумеем ли мы молчать? По поводу суда в Омске над Мустафой Джемилевым». Это был один из активнейших борцов за реабилитацию крымских татар и восстановление крымско-татарской автономии. Его много раз арестовывали, бросали в тюремные застенки и держали в лагерных казематах. Я помню, как прокурор города Москвы по органам КГБ лично добился моего прихода в прокуратуру. Там я, допрашиваемый следователем по делу М. Джемилева, сделал все возможное, чтобы заклеймить сталинский террор против народов нашей страны, и заявил протест против преследования Джемилева. В книге «Воспоминания» известного правозащитника генерала Петра Григорьевича Григоренко есть о Мустафе Джемилеве теплые строки. Он описал эпизод, в котором и мне посчастливилось участвовать. Речь идет об обыске на квартире генерала, где я выполнял роль понятого со стороны Григоренко и написал резкий протест против изъятия материалов, к которому присоединился Петр Григорьевич, его жена и сын. Организовали мы тогда и побег Мустафы из квартиры генерала, который окончился неудачно. Перекрыв от сотрудников госбезопасности двери кухни, мы выбросили из окна веревку, по которой с третьего этажа Мустафа стал спускаться, но его заметили сотрудники госбезопасности, он спрыгнул на землю и стал убегать. Однако в момент прыжка Мустафа сломал ногу. Это помешало ему скрыться. Последовал еще один арест.

Из заявления A.M. Некрича:

«Я обращаюсь ко всем людям, считающим себя порядочными.

Не закрывайте глаза на творящийся произвол и беззакония.

И я спрашиваю вас: «Сумеем ли мы молчать?»

Я обращаюсь прежде всего к своим коллегам, историкам в СССР и за рубежом, к историкам, которые по своему профессиональному долгу обязаны поддержать огонь истины, зажженный Прометеем.

Встанем на защиту Джемилева, Буковского, Суперфино, Ковалева* и других, томящихся в заключении за свои убеждения. Будем бороться за амнистию политических заключенных во всем мире, но прежде всего в собственной стране. Сегодня нужно спасти Джемилева. В этом наш долг человеческий и профессиональный. И отрешимся от постыдного молчания» [5, с. 169, 170].

* Речь идет о Сергее Адамовиче Ковалеве.

Разыскивая позднее материалы по «Делу Некрича», я познакомился с некоторыми сведениями из собственного оперативно-агентурного дела. Три тома общим объемом более 900 страниц. Здесь и наш «самиздат», и материал о передаче за рубеж и распространении в СССР работы А.Д. Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», и моя информация в четырех частях «Дочь деспота» («в которой, – как говорится в справке КГБ, – факт выезда С. Аллилуевой используется для тенденциозных и различных политически вредных измышлений»), и моя рецензия на первый вариант книги Р. Медведева «Перед судом истории» (рукопись 1967 г.), где я призываю автора «к еще более резкой критике сталинизма», и наши протесты против введения войск стран Варшавского Договора в Чехословакию в 1968 г., мои открытые письма, в том числе «Русский протест против возрождения сталинизма», опубликованный 27 апреля 1969 г. в «Вашингтон пост…»

Пишу об этом сейчас, спустя 25 лет со дня партийного суда над Некричем и участниками дискуссии потому, что нередко еще можно услышать пренебрежительное: «А, эти шестидесятники!»

И говорят подобное те, кто в брежневское безвременье благополучно и легко делал карьеру, а во времена так называемой демократии столь же легко выбрасывал либо сжигал партийные билеты. Смелые сегодня, они не знают (или делают вид, что не знают), как это было непросто – вести в 60 – 70-е годы неравную схватку с системой, оставаться без работы, быть преследуемым спецслужбами, получить волчий билет, лишиться Родины… А в итоге?

Мои итоги: три книги, 500 статей, на протяжении 20 лет отлучение от аспирантуры (даже в качестве соискателя!), пять инфарктов и мизерная пенсия.

Итоги Некрича – 10 лет глумления спецслужб, запрет публикаций в СССР, вынужденная эмиграция, ностальгия… Только благодаря усилиям Андрея Дмитриевича Сахарова вынужденный эмигрант Некрич незадолго до смерти смог ступить на родную землю. Здесь он читал лекции в Московском историко-архивном институте.


Рукописи не горят | 1941 22 июня (Первое издаение) | Страницы биографии