home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава-5

«Ищу топор. Хочу прорубить окно…»

Мы провели на северном полюсе около полугода. Естественно, это довольно значительный срок, и будь мы где-то в другой части Уэко Мундо, количество поглощенных нами пустых был бы весьма внушителен. Как и расстояние, которое мы могли бы преодолеть. Но если подумать, то я даже рад тому, что мы потратили столько времени в самом центре этого леса, рядом со шпилем башни, стремящейся ввысь. Почему я рад? Ведь все это время мы были все равно что пленниками этого полюса, не имея ни малейшей возможности выбраться наружу. Причиной моей радости было отнюдь не единственное обстоятельство. Их было несколько, и все они казались мне довольно привлекательными. С чего начать? Наверное, с самого интересного. С того, что я нашел на дне бассейна под башней.

Признаться, честно, я был сильно впечатлен сделанным мною открытием, и это впечатление дало мне возможность сделать ряд интересных заключений. А еще заставило сильно переосмыслить саму суть существования пустых. Не буду ходить вокруг да около и скажу так, найденный мною объект был просто уникальным образцом. На дне бассейна, под тремя метрами густой зеленоватой жидкости, отчасти напоминающую воду, а отчасти ту смесь, что обильно вырывалась из под земли при применении серо в лесу, лежало НЕЧТО. Именно НЕЧТО, ибо просто так обозвать найденное мною существо я бы просто не смог. Занимая практически все дно бассейна, оно было размерами под стать двадцати метрам. Это было несомненно существо, живое, когда-то, а ныне, покоившееся в столь зрелищном и специфичном саркофаге. Если описать его, то вроде бы ничего особенного. Просто, скрученное в своеобразной позе тело, двадцати метров в длину, судя по всему, темно-зеленого цвета. Тело полностью покрыто довольно добротной чешуей с крупными чешуйками. Из спины торчит множество мелких чешуек, на голове красуются три длинных (под метр) рога, закрученные также весьма своеобразно, образуя некое подобие трех зубчатой короны. Руки длинные, довольно мощные с ярко выраженными мускулами. Ноги в отличие от рук довольно короткие, но они почти втрое толще, чем руки. И если посмотреть на это существо, то невольно можно задать вопрос: что в нем такого необычного? В Уэко Мундо очень много всевозможных причудливых пустых, которым порою и аналогию с реальными существами то подобрать практически нереально.

Необычного было предостаточно. Во-первых, существо имело человекообразное телосложение. Оно даже лежало в позе эмбриона, всем своим видом напоминая огромного человека, который согнулся от страшной боли в области живота. Руки, ноги, туловище, голова — все это настолько было похоже на человеческое тело, что даже язык не поворачивался назвать его чем-то иным. Но, увы, это был не человек. И дело тут вовсе не в чешуе или в аномальных размерах, а также в специфичных рогах и шипах. Нет, это было человекообразное существо, лежащее в искусственно созданной гробнице, в северном полюсе Уэко Мундо, посреди живого леса из странных растений. Существо, которое было одновременно пустым, и в то же время, лишенным некоторых черт пустого. Например, у него не было дыры. Несмотря на тщательный осмотр, мною данный признак любого пустого не был обнаружен. Зато имелась маска, которая имела также весьма необычные формы. Видел ли я ранее подобную маску? Нет! В чем необычность? В том, что она полностью копировала черты лица человека. Такая вот необычная маска для двадцатиметрового существа. Совершенно белая, с тонкими женскими чертами лица. И главное, выражение лица было такое умиротворенное, спокойное, словно обладатель этого «лица» не находился в мире, полном насилия и кровавых жертв. В маске не было даже привычного оскала, никаких аналогий со смертью или черепом. Просто женское лицо.

Во-вторых, другим необычным фактом был уровень этого существа. Долгие наблюдения натолкнули меня на то, что лежавшее существо имело весьма высокий ранг в иерархии Уэко Мундо. Это был вастер лорд. Данное заявление я осмелился сделать после того, как вытащил из бассейна миниатюрную чешуйку и попытался ее поглотить. Уровень плотности вещества было настолько высоким, что у меня это получилось сделать спустя несколько часов. А ведь я мог поглотить среднего адьюкаса максимум за час (последний рекорд). Мною уже упоминался факт того, что чем выше уровень пустого в плане его эволюции, то тем большей плотностью и массой он обладает. Гиллиан неуязвим для пустых первого поколения, а адьюкас в свою очередь, практически неуязвим для гиллиана. Это связано с уровнем плотности материи, разницу в которой низшие пустые практически не способны преодолеть. То есть, если бы меня сейчас пытались бы съесть пустые первого поколения, или даже гиллианы, они не смогли бы даже откусить маленький кусочек (за исключением, разве что, исключений. Например, гиллиан не смог бы меня переварить). Такая вот специфика. Опираясь на данный факт, я мог с уверенностью сказать, что передо мной лежит именно вастер лорд и никто иной им быть не мог. Реацу у мертвого тела естественно не было. Конечно, странно, что оно так спокойно лежало до сих пор, так и не рассеявшись на мельчайшие духовные частицы, хотя подозреваю, что эта самая жижа была предназначена именно для предотвращения подобного инцидента.

Касаемо уровня существа, необычность заключалось в его размерах. Насколько мне известно, по мере развития, пустой медленно, но верно, развивается в плане уменьшения. То есть, изначально громадный гиллиан становиться более мелким адьюкасом, а затем данная особь превращалась в еще более мелкого вастер лорда, который также приближается к человеческим параметрам. Данный инцидент в плане уменьшения размером не влияет на уровень силы и возможностей. Даже наоборот, сила от такого уменьшения только увеличивалась. Мало того, что плотность вещества сильно увеличивается, так еще и рассеянная ранее в большом теле сила резко концентрируется в малом, превращаясь из просто силы в мощь. Так вот, если предположить, что лежащий на дне бассейна вастер лорд также преодолел уровень адьюкаса и уменьшился, то как тогда, скажите, пожалуйста, должна была выглядеть его форма адьюкаса. Типичный адьюкас в два или три раза превосходит размеры человека (следовательно, и вастер лорда). Конечно, есть и исключения. Но они только подтверждают правило. А если начать высчитывать приблизительные размеры формы адьюкаса для данной особи, то, что же получается? Сорок, а то и больше метров роста. Это уже уровень нынешних гиллианов!

Современные пустые (как в нынешнее время, так и по манге) такими размерами не обладают. Можно, конечно, привести в качестве примера Ями, который был десятым/нулевым эспадой, но тут опять же может сработать фактор исключений, а также фактор генетических (или иных) изменений. Кто знает, что с ним сделал Айзен в процессе превращения, и каким он вообще был до арранкаризации. Иными словами, на данный момент такие существа среди фауны Уэко Мундо встретиться не могли. Но когда они могли встречаться?

Я придумал на этот счет одну теорию, которая мне в принципе понравилась, не знаю, правда, насколько она истинна. Как говориться, все гениальное просто. На земле не всегда существовали люди. Были времена, когда по миру неспешно ходили громадные хладнокровные ящеры, которые, как и любые живые существа, неизбежно попадали в разные ситуации и также неизбежно умирали. Но куда же могли подеваться души этих рептилий после смерти? Почему-то мне не верится, что тогда существовали шинигами, которые занимались бы их отправкой в общество душ. В этакий рай для этих динозавров, где они могли бы продолжать свою типичную жизнь, раз за разом отправляясь на перерождение после смерти уже там. Конечно, возможно и такое, но сдается мне, что этих властелинов юрского периода больше ждало не теплое и уютное общество душ, а такое холодное и пугающее Уэко Мундо. Ведь пустыми становятся не только люди, но и животные. Почему бы им не становиться и динозаврам? В эту теорию укладывались и закономерные размеры этих монстров. Человеческая душа, после своей трансформации обращается в существо, превосходящее по своим размерам человека порою в несколько раз. Если данная концепция была действительной и по отношению к гигантским рептилиям, то вполне себе понятно, какими они должны были стать пустыми. Этакими исполинами, которые могли бы закусывать гиллианами нашего времени. А ведь и среди них находились бы особи, не способные утолить собственного голода и начавшие поглощать сородичей. Тогда могли бы родиться и гиллианы из этих подобных пустых и соответствующих размеров. А из них вполне себе реально представить рождение адьюкасов, а в идеале и вастер лордов. Иными словами, существ, которые обладали бы не только огромными размерами, но и чудовищной силой. По-моему, для них было бы вполне себе свойственно иметь даже личность и интеллект. Ведь адьюкас рождается лишь в случае наличие разума у гиллиана. Так что, почему бы этим существам не обладать достаточными мозгами, чтобы создавать громадные башни, или же силами, чтобы вокруг своего ареала обитания начертить непреодолимую границу? Не знаю на счет магнитного барьера, но на счет разлома можно быть уверенным. При таком варианте мои предположения об искусственном сооружении таких чудес инженерной мысли выглядит вполне обоснованным. С этим даже Афина согласилась, когда я растолковывал ей свои предположения. Она хоть и не слишком понимала всю суть, которую я ей разъяснял (например, она долго не понимала, что я имею в виду под словом «динозавры»), но в конечном итоге согласилась с моим заключением. Разгадка секретов полюса была перед нами, и мы были ей, в принципе, довольны.

Разгадок вообще оказалось весьма много. Например, мы поняли, что тело вастер лорда, которое мы благоразумно решили оставить в покое, и лес вокруг башни имеют сильную связь. Оказалось, что та сама жижа, которая содержалась внутри деревьев и их корней является совершенно идентичным по отношению к крови покойника. То есть кровь вастер лорда и соки растений были одним и тем же веществом. Ровно также, как и та жидкость, которая заполняла бассейн. Уж не знаю, о чем думал этот древний обитатель Уэко Мундо, когда он ложился в этот бассейн, заполненный его собственной кровью, но с головой у него явно было не все в порядке…. В общем, касаемо растений. Они представляли собой порождение сущности умершего пустого, чья огромная жизненная сила и породила этот странный лес, который обладает такой необычной формой. Кажется, растения появились тогда, когда кровь вастер лорда пролилась на песок. Именно тогда и появилась эта необычная и сильная растительность, унаследовавшая от создателя всю его огромную жизненную силу и невероятно плотную материю. Как и способность адаптироваться к чужой реацу, которая наносит ей урон. Именно это мы обнаружили, когда попытались прорваться обратно через лес за территорию полюса. Все наши попытки вырваться имели крайне неудачные результаты. Ни негативное серо, ни простые серо, ни сокрушительные удары в покрове пламени — ничего не воздействовало на лес, который теперь упрямо отказывался нас пропускать. Мы стали заложниками этого места, попавшись на такую необычную ловушку. Вот и пришлось задержаться.

Не скажу, что эти полгода мы просидели, сложа руки. О нет, нами было сделано очень многое. Например, мы непрерывно и много питались. Целыми сутками, практически безостановочно, не отвлекаясь на разные мелочи, вроде разговоров или просто отдых. Мы только и делали, что делали подкоп под дерево, неимоверными усилиями его срывали и, утащив под башню, убивали его, после чего начинали поглощение. Чуть позже, из-за сильных проблем с возможностями истребления этих растений, мы их поглощали заживо, тупо расщепляя в процессе их уничтожения. Не сказать, что это было удобно и даже легко. Это было очень и очень сложно. Но, тем не менее, наши старания были не напрасными. Мы наращивали свой резерв, увеличивая свою силу и накапливая ударную мощь, чтобы вырваться из капкана. Деревья были просто рогом изобилия. Они были очень питательными, давали нам немалые запасы материи, а также позволяли нам сильно увеличивать реацу. Вдобавок, наша реацу постепенно видоизменялась, становясь более похожей на сущность этого леса и этих растений. В этом была своя польза. Например, изменение нашей реацу в данном плане приводила уже к нашей адаптации к этому лесу, и позволяло нам увеличивать поражающие факторы наших способностей. Лес в свою очередь, все меньше и меньше мог адаптироваться к нам, так как он видел уже свою сущность, а не сущность чужаков, что вероятно, в скором, позволит нам даже вырваться отсюда без применения силы. В смысле, скоро мы могли бы даже перестать восприниматься лесом как враги. Хотя до этого конечно было очень далеко, но нами был преодолен колоссальный массив работ. Причем, не только в плане поглощения, но и изучения себя. После нескольких совместных боев против деревьев в огненном покрове, у Афины пробудилась способность использовать покров без моей помощи. Она научилась инициировать пламенную ауру вокруг себя, причем настолько искусно, что данный покров практически не отличался от моего «оригинального» покрова. Это стало существенным плюсом, что позволило нам стать более эффективной командой. Во время яростных схваток с внушительными десятиметровыми древесными монстрами мы сваливали их на каменистую породу под башней и окружали извивающийся ствол общим коконом, в котором и производилось подавление и поглощение. Изначально было сложно. Если мой плащ был мне полностью подвластен, то плащ Афины ей не подчинялся. Ей стоило большого труда научиться взять этот сгусток материи под свой относительный контроль. Были сложности и в плане создания общего кокона. Из-за определенных различий между моей реацу и реацу волчицы, в процессе подавления деревьев нередко плащи не могли соединиться в единую материю. Соединение часто оказывалось неустойчивым, а когда пытаешься остановить яростно сопротивляющееся существо, которое по силе практически равно по силе нам обоим, то неудивительно, что контакт попросту не мог быть установлен. Ведь иногда острые шипы и ветки пробивали даже цельную структуру плаща, не говоря уже о местах соединения. Но со временем наш контакт становился более устойчивым, кокон превращался в прочнейший мешок, места соединений перестали быть заметными. Слияние происходило полным, и как результат, сила нашего общего покрова из пламени становилась невероятной. А скорость поглощения и вовсе превосходила все ранее нам доступные суммарные возможности.

Данное соединение плащей открыло перед нами возможность еще более интересных открытий. Совместно подавляя и поглощая материю, мы находились в очень тесном контакте. Наша реацу могла циркулировать в телах друг друга, мы получали общую питательную массу, мы даже перестали чувствовать необходимость в вербальном общении. Находясь в столь тесном контакте физически, наша связь перешла на совершенно невероятный уровень в ментальном и духовном плане. Мы научились общаться так, в процессе соединения, просто передавая друг другу свои чувства и ощущения. За эти полгода нами не было сказано и нескольких слов, но я чувствовал, что за это время мы успели передать друг другу гораздо больше информации, чем могли бы это сделать просто разговаривая. Конечно, мы оба имели секреты друг от друга, никто из нас не показывал друг другу самые сокровенные свои мечты и планы, но мы могли чувствовать, как эти секреты могут повлиять на нас по отдельности. Такая вот забавная система. После того, как мы выбрались из этого леса, мне даже не доставало подобного общения. Каким грубым мне казался человеческий язык, каким несовершенным казались и способы передачи информации. Это не могло сравниться с легким ощущением эйфории полета в атмосфере целой гаммы чувств, эмоций и информации партнера.

За эти полгода мною был изучен и тот кристалл, из которого были сделаны «светильники» внутри гробницы. Сомнений быть не могло. Эти камешки были именно такими же, что мы выудили из тела чертенка из Тартара. Но эти кристаллы светились ярким светом зеленоватого цвета, а камни из котлована были тусклыми, как простое стекло. Сначала я предположил, что камни были обработаны фосфором каким-то особенным образом, но потом стало понятно, что это не так. Не думаю, что фосфор мог бы светиться настолько ярко. Еще одним интересным фактом стала прочность. Камни из Тартара были невероятно хрупкими, а эти не ломались даже после сильных ударов о черный камень на полу подземелья. На нем не появлялись даже малейшие трещины. Казалось, будто это совершенно разные минералы, хоть и имеющие совершенно идентичный вид. Я нашел ответ совершенно случайно, когда мне захотелось проверить возможность поглощения этого кристалла. Мой плащ окружил его миниатюрным коконом и долго пытался его расщепить. Хотя процесс поглощения вроде бы шел, но сам камень не исчезал. Продержав в коконе минерал около полутора часов, я обнаружил, что он потерял свои способности светиться и стал хрупким, аналогично камню из тела обитателя Тартара. Мне хватило легкого нажатия пальцами, чтобы раскрошить камень в пыль. Из этого следовал вывод, что сам по себе минерал хранил в себе определенные свойства и являлся источником силы, и в момент своей полной силы он способен светиться, и довольно прочен. После поглощения этой силы, он стал тусклым и хрупким.

По-моему, наличие этих кристаллов в теле чертей из Тартара в принципе может объяснить саму суть их сущности. Эти существа рождаются из пепла и, умирая, превращаются в пепел. Интересно, а что если само их существование само по себе базируется на энергии этих камней. Если в пепле рассеяны эти минералы, то вполне возможно, что именно они и рождают данных существ, и те существуют до тех пор, пока энергия, заключенная внутри них не истощится. Этим можно объяснить и замечание Афины о продолжительности их жизни. Они не способны жить долго. Десять дней. Этого, как я понял, достаточно для того, чтобы истощить силу кристаллов внутри их тел. В свете данного открытия можно объяснить и их кровожадность и каннибализм. Они поедают друг друга для того, чтобы прожить как можно дольше. Ведь съедая тела своих собратьев, они поглощали и жизненно важные кристаллы и тем самым продлевали свою жизнь. Вот такая вот доктрина выживания. Самая настоящая доктрина выживания пустого. Не хочешь умереть — убей. Съешь врага, чтобы он не съел тебя. Такая вот система.


Наш уход из этого места был несколько своеобразным. Нет, мы так и не смогли достичь необходимого уровня, когда лес перестал бы воспринимать нас как врагов. Мы даже не смогли достигнуть весьма мощного уровня реацу, чтобы пройти через лес как раскаленный нож сквозь масло. Нет, к сожалению, для такого уровня потребовалось бы слишком много времени. Мы, конечно, поглотили очень много материи этих деревьев, но здравая мысль о том, что излишнее поглощение однородной массы может встать нам боком. Вдобавок, было несколько страшно, что перебор данной реацу и материи может оказать на нас плохое влияние. Кто мог знать, какова истинная сила этой реацу и есть ли угроза опасных побочных эффектов. Вот мы и решили побыстрее сорваться с этого крючка, и отправится к более привычным ареалам обитания. Пришлось начать искать себе альтернативный путь к выходу из сердца леса. И мы его нашли. Несколько иной, чем можно было бы подумать, но он мне пришелся по душе, особенно на фоне возможного прорыва через лесной массив. Преодолеть несколько десятков километров под землей, среди корней. Таковым стал наш план.

Мощные серо в землю образовали своеобразный котлован, куда мы пригнули, заряжая вторую пару залпов. Залп и под землей образовался коридор. Негативное серо для закрепления результата и тоннель готов. Мы бежали вперед, поочередно стреляя серо, тем самым продлевая тоннель. Сожженные корни оказались не такими мощными, как стволы и они не были приспособлены для сопротивления. Вот и наши серо и воздействовали столь разрушительно. Корни позволяли сохранить форму нашему коридору и не осыпаться «потолку». Что существенно облегчало нашему походу. Были, правда, и сложности. Разорванные ударной волной серо коренья источали просто чудовищную прорву той самой жижи, которая очень скоро затопила весь тоннель. Нас накрыло с головой так, что пришлось сбросить пламенный покров, который стал практически бесполезен. Вместо него пришлось прорываться вперед, буквально разжижая эту массу жидкости, снижая ее плотность и липкость, поглощая излишки материи. На наше счастье корни не нападали на нас. Если бы они бы набросились на нас, то сопротивляться при практически полном отсутствии зрения, находясь посреди вражеской стихии было бы абсолютно невозможно. Одно наше перемещение по жиже было страшным испытанием, не стоит говорить еще и про то, что приходилось надеяться приходилось исключительно на авось. Зрение полностью отсутствовало, а мое вторичное восприятие не могло мне здесь помочь из-за пресыщенности враждебной силы вокруг нас. Вот и приходилось идти на ощупь. Натыкаясь на завершение тоннеля, было необходимо слегка отойти назад, чтобы сделать очередной залп серо. Для чего требовалось усиливать поглощение всем своим телом в несколько раз, чтобы позволить серо хотя бы сформироваться и сделать выстрел. В этой жиже это сделать было очень трудно. Да и мощность выстрела сильно падала, составляя всего лишь одну десятую долю общего объема поражающих факторов. Но все же мы двигались вперед, нам не было необходимости вступать в схватку с мощными древесными стволами с длинными ветвями, которые только и норовили пронзить нас своими острыми шипами. Честно говоря, данный путь у нас занимал куда меньше усилий, чем наш памятный поход по поверхности земли. Жижа была тормозом, но была единственным сопротивлением нашего продвижения. Не будь у нас плащей, было бы конечно практически невозможно вот так вот спокойно преодолевать это препятствие, но с ними все заметно упрощалось. Наше продвижение было совмещением приятного с полезным. Если приятным можно назвать непрерывное поглощение, то полезным естественно следует оценить сам процесс прохождения. Да, скорость была низкой, но зато не стоило отвлекаться на второстепенные факторы. Не было необходимости прибегать к грубой физической силе, а лишь опираться на стремления выбраться отсюда как можно скорей. Что касается отсутствия зрения, то это тоже в принципе нормально. Пустым отсутствие света не мешает настолько сильно как людям, или же тем же шинигами (последнее утверждение чисто домысел).

Однако путь без эксцессов не обошелся. Например, как-то я понял, что совершенно не чувствую за собой Афину. Если в начале пути ее можно было хотя бы слышать по звукам, распространяющимся в жиже, то теперь она словно полностью исчезла из диапазона моих чувств. Я был вынужден остановиться и развернуться, чтобы отыскать ее. А это оказалось очередной сложностью. Ну, во-первых, оказалось, что корни деревьев за моей спиной невероятно эффективно восстановили целостность почвы, полностью регенерируя, и заполняя недавно свободный проход. То есть, чтобы найти волчицу требовалось пробиваться обратно. А во-вторых, она настолько сильно отстала, что пришлось потратить на ее поиски уйму времени. Вкупе с необходимостью пробивать себе путь заново, а также пытаться не сбиться с пути, эти факторы были довольно удручающими. Даже не помню, сколько я потратил времени на поиски, но кажется, это заняло действительно немало времени. По-моему я не только сбился с пути, но и Афина не находилась в стремительно зараставшем корнями проходе. Если бы не счастливая случайность, то мне пришлось бы искать ее целую вечность, и вполне возможно, что делал бы я это напрасно.

Я наткнулся на нее совершенно случайно, яростно пробивая себе путь через стену из живых корней при помощи залпов серо. Во время очередной вспышки мне на глаза бросился полностью опутанный целым клубком тоненьких белых нитевидных корней кокон черного цвета, в котором узнал свою спутницу. Она не подавала признаков жизни, не делала никаких попыток вырваться из оказавшейся ловушки, хотя ее плащ активно поедал эти постоянно растущие вокруг нее нити. Подойдя к этому клубку вплотную, я разорвал эти корни своими руками и соединился с коконом при помощи плаща. В мой мозг мгновенно хлынула информация о произошедшем.

Моя безликая маска была для меня самым настоящим спасением, помогая мне спокойно дышать даже в этой жиже. Маска разжижала данную смесь, и пропускала сквозь себя лишь необходимые мне духовные частицы, которые в моем понимании воспринимались аналогично чистому воздуху. А вот маска Афины такой респираторной функцией не была наделена, и у нее в процессе форсирования данной преграды, возникли проблемы с дыханием. Пустой от отсутствия воздуха и заключенных в ней духовных частиц умереть не может, но и обойтись без них также практически невозможно. Инстинктивно мы продолжаем дышать несмотря ни на что. Вот и Афина хоть и старалась задержать дыхание, но, в конце концов, инстинкты взяли свое, и она сделала вдох. Заполнявшая тоннель жижа мгновенно заполнила ее легкие и тем самым выбила ее из игры. Ее тело отказало и она так и осталась лежать на земле, в то время как я продолжал свой путь в полном неведении. Она не умерла, даже не потеряла сознание, но ее тело было полностью парализовано и у нее не было возможности оказывать сопротивление опутывающим ее корням, Те просто быстро восстановились и используя свою громадное количество, уволокли ее в достаточное отдаление от ее первоначального местоположения. Даже, несмотря на то, что плащ продолжал активно сопротивляться, он не мог делать это достаточно эффективно из-за полного отсутствия поддержки со стороны своей хозяйки.

В общем, в данном инциденте был виноват по большей части я, так как не сделал необходимых приготовлений в начале пути. Очередная глупость с моей стороны, которая могла стоить жизни как Афине, так и мне, ибо представить себя одиноко бродячим по Уэко Мундо, лишенного своей единственной, но самой дорогой фраксионши. Между нами существовала очень сильная связь, и без нее мое существование стало бы весьма и весьма одиноким. И дело тут не в личной привязанности. Это было нечто гораздо большее, основанное на совместном сосуществовании в качестве симбионтов друг для друга. Мы были двумя частями единого целого. Благо, что теперь необходимые меры по спасению моей спутницы были приняты, и мы могли продолжить наш путь.

Я полностью окружил данный кокон с ее телом своим плащом и зафиксировал его на своей спине таким образом, чтобы я мог перемещаться без особых усилий. Афина пока не могла перемещаться самостоятельно, ведь жижа по-прежнему забивала ее легкие. Вывести это вещество из нее пока не представлялось возможным из-за неблагоприятных условий, но я был уверен, что с ней ничего не случиться, ибо моя реацу начала поступать в ее тело и оказывать вспомогательную помощь, поставляя ей необходимые духовные частицы, которые в Мире Живых можно было бы назвать кислородом. Это было подобием искусственного дыхания, поддерживающего жизнедеятельность ее организма. Ее сознание находилось в полубессознательном состоянии из-за сильной боли, которую вызывала эта жидкость. Наша связь помогала ей преодолевать эту боль, так как моя сущность делило с ней эту ношу, снижая общую нагрузку. Такая вот связь.


Выбираться пришлось моим старым «дедовским» способом, вспомнив свою старую паразитическую жизнь. Мне просто до ужаса надоело долгое и упорное перемещение вперед, пробивая себе путь выстрелами серо, которые хоть удалось научиться создавать более мощными, но, тем не менее, неудобств от этого не стало меньше. Вот так вот рассердившись на такую сложную «дорогу» к свободе, я изо всех сил приложился к стене из корней, толкая ее и руками, и маской и всем своим туловищем, даже слегка выпуская реацу. Оказалось, что поглощать корни было намного проще чем стволы деревьев, и я буквально поплыл вперед, растопляя эту стену, создавая себе своеобразную дорогу. Быстро, эффективно, удобно. Все эти три положительных условия привели меня к положительному результату. Я смог пройти под лесом со значительной скоростью, практически не отвлекаясь на создание себе пути. Само перемещение было созданием этой дороги. И скоро мы оказались за пределами леса, на песке. И в тот же момент мною была проведена операция по оказанию помощи Афине, которая находилась в незавидном положении.

Извлечь из ее легких опасную жидкость оказалось делом не простым. Она не выкашливалась, не извлекалась, застыв внутри ее легких как самое настоящее желе, забивая все каналы. Чтобы сделать это пришлось использовать плащ, превращая его в тонкие веревки, которые я засовывал ей в рот и спускал по дыхательным путям в легкие. Непосредственно внутри легких, после прямого контакта, данные веревки занялись своим основным делом: расщеплением и поглощением желе, постепенно освобождая весь объем легких. Общее время операции было равно приблизительно двадцати минутам. Причиной такого немалого количества времени являлся довольно большой объем ее легких, плотность желе, а также общая площадь веревок, от которой зависела скорость расщепления и поглощения. Но не суть этого важно. Главное, операция прошла успешно, и Афина смогла вздохнуть свободно. Это был, пожалуй, самым важным результатом нашего сегодняшнего прорыва.

— Я вам благодарна, господин Арес.

— Тебе не за что меня благодарить, Афина. В конце концов, это ведь моя вина, что ты оказалась в такой неприятной ситуации.

— Но вы не оставили меня и вернулись за мной. Другой на вашем месте не поступил бы также.

— Хех, хочешь сказать, что ты сама не стала бы меня спасать?

— Нет, что вы! Я сделала бы все возможное. Но я вряд ли смогла бы вас спасти. В таких условиях я бесполезна.

— Это не совсем так…. В любом случае, сам факт твоей готовности броситься мне на помощь важнее всего остального. Наша взаимопомощь и поддержка друг друга есть самое важное, что у нас есть. И наша верность друг другу также само по себе является большой силой. Если мы сделаем нашу связь еще более крепкой, то нам будут ни почем никакие враги и никакие препятствия.

— Господин, а что вы намерены делать дальше? Я так понимаю, нас ждут новые опасности.

— Опасности? Опасности нам угрожают всегда. Уэко Мундо — это одна большая опасность. Даже для сильных мира сего слово опасность никогда не теряет актуальность.

— Так, что будем делать дальше? Хотите отправиться на южный полюс?

— Нет, одного полюса нам хватит сполна. Нечего пока соваться в такие вот места. Лучше будет пока заняться охотой на средней полосе, вдобавок, это не навредит нашему продвижению вперед. Я хочу осмотреть весь Уэко Мундо, а попутно заниматься наращиванием наших сил. Мы адьюкасы, что означает, что нам необходимо стремиться к уровню вастер лорда всеми доступными способами.

— Если я правильно помню, вы хотели изучить Тартар, в особенности те кристаллы, которые там есть. Вы ведь не собираетесь туда идти?

— Пока это будет неразумно. Наших сил будет маловато для экспедиции в эту воронку. Вернемся туда, когда станем вастер лордами.

— Если станем….

— Дельное замечание. Если станем вастер лордами, то непременно туда отправимся. А сейчас есть другие дела. В конце концов, в Уэко Мундо еще очень много мест, которые нам неизвестны. Посмотрим, что там есть, да и думаю, нам было бы неплохо узнать, как открывается гарганта. Не хочу зависеть от «стационарных» переходов для выхода в Мир Живых.

— Это хорошая идея, господин. Гарганта могла бы сослужить очень неплохую службу.

— Да. Только для того, чтобы узнать это нам необходим пленник уровня адьюкаса. Только допросив его мы сможем узнать интересующую нас информацию.

— Я поняла. Нам нужно отправляться поближе к зоне экватора. Эти области, как я поняла, наиболее густо заселены, и найти там знающего пленника не должно составить хлопот.

— Не согласен. В экваториальной зоне высоки шансы столкновения с настоящими вастер лордами. Нам необходимо действовать в средних полосах между полюсом и экватором. В данных областях возможность столкновения с пустыми четвертого поколения меньше, чем дальше на юг.

— Если так, то я готова.

— Отлично. Тогда в путь. За это время я, кажется, сильно набрал лишнего «жирка». Нужно немного растрясти кости, и снова восстановить былую подвижность. Как — никак в охоте на неподвижную мишень есть свои недостатки.

Мы рванули на юг на предельной нашей скорости. Я не ошибся, предположив, что моя скорость существенно снизилась из-за «сидящего» образа жизни. Сонидо получалось каким-то вялым, двигаться было также сложно. Возникло такое чувство, что у меня одеревенели конечности. Моя сущность сопротивлялась такому способу перемещения, словно ей было неприятно двигаться так быстро. Мне гораздо больше импонировала мысль двигаться медленно и спокойно, твердо опираясь на свои ноги, укореняясь в землю при каждом шаге. Этакая странная философия для пустого, который должен охотиться на быстрых и вертких противников. Во мне стала преобладать такая специфичная личность «овоща». До настоящего овоща мне было еще далеко, но проявление признаков пугало. Вот и оно, это влияние тех самых деревьев, которые мы тупо поглощали столько времени. Кажется, адьюкасу и в самом деле вредно питаться исключительно однородной плотью, ибо она оказывала сильное воздействие на него и влияла на его дальнейшее развитие. С этого дня нам не следует даже притрагиваться к таким вот одинаковым особям животного мира Уэко Мундо. Уж лучше разнородная масса адьюкасов, которых хоть и сложно настигнуть и одолеть, чем какая-то простая, неподвижная, но однородная масса подобных сущностей.

На Афину «одеревенение» отразилось не столь сильно, хотя на фоне ее прежних скоростных способностей, она сейчас выглядела тоже блекло. Она по-прежнему превосходила меня в этом плане, но ее превосходство оставалось не столь уж значительным, и был близок к прежней разнице между нами. А если сравнить мои нынешние успехи в сонидо с прежними, то они разнились почти в два раза. То есть мы потеряли половину своей скорости. Такая вот результативность нашего «отпуска» и заключения.

Преодолеть магнитный барьер вокруг полюса с этого направления оказалась весьма просто. Мы прошли через него довольно просто, без каких либо проблем, а расстояние до разлома и вовсе преодолели всего за довольно ничтожный срок. Правда, мост пришлось еще поискать, так как мы выбрались практически на противоположной стороне от него и были вынуждены потратить несколько недель на преодоление расстояния до моста. На этот раз мост преодолевали без той сложной системы растягивания плаща, хотя мы и были достаточно осторожны, и проходили через него поодиночке.


Только преодолев разлом, мне показалось, что я наконец-то выбрался из какой-то непонятной тюрьмы, которая давила на мое сознание все это время. Сам разлом казался границей этого бастиона, в котором нам двоим не было места, а территория за разломом казалась такой неограниченной и такой свободной. В голове мелькнула какая-то шальная мысль об оперативном просторе. Если подумать, то так оно и было. Мы были именно в оперативном просторе, где нас ждали новые испытания и поиски новой силы. И нам требовалось охотится, чтобы данную силу найти и накопить в достаточном объеме….

Северные районы Уэко Мундо не обладали достаточно большим населением, что естественным образом указывало на соответствующее положение и в Мире Живых. Новообращенные пустые из Мира Живых оказывались в этом мире на параллельной широте. То есть, «родившись» в районе берегов Северного Ледовитого Океана, молодой пустой рано или поздно попадал в Уэко Мундо, при этом и здесь он оказывался в соответственном северном районе, не столь далеко от полюса. Аналогичная ситуация складывалась и в других концах света. Человек совершал переход именно на параллельных координатах по отношению к Миру Живых. Такая вот статистика. И если сравнивать численность населения на Крайнем Севере и в районах Малой Азии, то вполне естественно, что пустых, проживающих в «тропической» зоне Уэко Мундо было гораздо больше.

Для нас здесь было немного хорошей добычи. Адьюкасов здесь обитало довольно мало, зато простых пустых хватало с избытком. Спасаясь от более сильных сородичей, пустые первого поколения предпочитали селиться в таких вот отдаленных районах. Это было верно с точки зрения этих особей, а вот для адьюкасов здесь было несколько «мелковато». Нам подобным здесь не хватало достойного питания, вот они сюда и не лезли, предпочитая более обжитые юга. Данная данность заставила нас сместиться южнее, где численность адьюкасов было заметно больше, что давало возможность расширить наши возможности в плане охоты. Благодаря длительным переходам на максимальных скоростях нам удалось слегка исправить проблемы с нашей скоростью, хотя до истинного нашего предела еще было далеко. Но и этого нам хватало для охоты против средних адьюкасов, которые были не столь быстры, и не обладали большой силой. Честно говоря, наши первые набеги стали для нас очередным открытием. Во время самой первой охоты, я осознал, что наша сила на «вегетарианской» диете в лесу резко подскочила и стала практически недоступна для уровня среднего адьюкаса. Так, например, когда я попытался просто поймать адьюкаса своим плащом в кокон, чтобы допросить его, мой плащ убил его быстрее, чем мне удалось это понять. Кроме того, он умудрился частично поглотить его! За какие-то мгновения. От этого мне стало немного не по себе. Такой силы от своего плаща ожидать раньше не приходилось.

Дальнейшие наши попытки поймать других адьюкасов также заканчивалось смертью последних. Причем неважно, как мы это делали. Простые удары оказывались смертельными, обматывание плащом ног заканчивалось параличом, который не проходил даже спустя длительное время. Наши удары оказывались страшной силы, у нас просто не получалось захватить противника, не нанеся ему смертельных ударов. Один раз мы столкнулись с адьюкасом, который был довольно силен. Он сразу набросился на нас на огромной скорости, пытаясь нанести смертельный удар по голове Афины. Но какого, же было мое удивление, когда волчица защитилась пламенным покровом, этот адьюкас буквально взревел, покрылся огнем и прежде чем мы успели что-то сделать, упал на землю и задергался в конвульсиях. Пламя не удалось убить до смерти адьюкаса, так что пришлось поглотить его и серьезно задуматься о необычности столь мощного усиления.

После этих странных инцидентов я провел немало времени, тщательно изучая себя и возможности своей спутницы. В чем же заключалась настолько сильно подскочившая физическая сила? Почему мы убивали врага настолько быстро, что даже не успевали что-то предпринять для снижения уровня силы ударов и особых приемов? Занятно, но резерв реацу не возрос настолько уж сильно, по сравнению с моим прежним уровнем. Раза в полтора, не больше. Реацу Афины также далеко не ушла. В чем тогда подвох? Смотрим дальше. Моя скорость заметно упала, но в качестве альтернативы появилась физическая сила. Тело окрепло, стало более выносливым, но это опять — таки было следствием потери скорости.

Ответ нашелся не скоро. Но, тем не менее, я его нашел. Весь секрет заключался в плаще. Не в самой его сути, а в способе его использования. Например, долгое время, я применял плащ всего лишь как инструмент для поглощения своей добычи. И не важно, в каких формах это поглощение заключалось. Не только простое создание кокона, который окружал пойманную дичь и расщеплял ее на духовные частицы, которые постепенно поступали в мой организм в полном объеме, практически без малейших потерь. В этот список можно было включить и способность внедряться в тела гиллианов в мою бытность пустым первого поколения. Со временем, плащ стал отличным средством дозирования моей реацу, ее практически полного контроля, а также средством для захвата противника, защиты своего тела. Мой памятный спуск в Тартар дал мне еще один занятный способ его использования — покров больших площадей и укоренения в этой зоне. Проход через мост же позволил научиться не только сильно его растягивать, меняя форму, как мне вздумается, но и дал возможность передать сей превосходный инструмент Афине, которая со временем стала учиться его контролировать. В те времена, плащ привык всего лишь поглощать добычу, правда различными способами, но не суть важно. А вот период нашего сидения в полюсе, мы оба использовали плащ уже не просто как средство для поглощения материи, но и как средство для убийства, а также средство для соединения друг друга в единую сущность во время этих самых убийств. Плащ научился убивать такие живучие существа, как деревья, которые обладали невероятной жизненной силой, а также был вынужден адаптироваться для поглощения таких плотных субстанций как материя этих растений. Легко сказать, научиться убивать то, что практически было не убиваемо. Для подавления деревьев плащу были нужны большие резервы реацу, более продвинутые средства уничтожения и поглощения. Просто так взять и выработать их он естественно не мог. Ничто не появляется из воздуха, так и здесь, плащ был вынужден сыграть ва-банк. Он использовал наше тесное соединение с Афиной для выработки способов истребления растений. Как он это сделал? Довольно просто. Он тупо присвоил себе определенные навыки и способности своих хозяев, то бишь нас обоих, и, комбинируя эти способности со своими, создал совершенно новые возможности своего использования. Например, он позаимствовал способность волчицы расщепляя защиту противника, наносить внутренние повреждения. Вкупе с его собственной способностью поглощения и расщепления, данная способность повысила его смертоносность. А ведь не стоит забывать и про паралитический яд, который за долгое время борьбы с деревьями не мог быть использован эффективно. Но ведь плащ упрямо старался довести данную свою способность до совершенства, чтобы и растения могли быть быстро подчинены им. Положительного результата он не достиг, но это только по отношению с деревьями. За полгода состав яда сильно изменился, и он стал просто убойным по отношению к адьюкасам. Из паралитического, он стал почти что смертельным. Вдобавок, состав плаща если и раньше обладал довольно легко восстанавливаться после повреждений, то после «заимствования» способности Афины исцеления его самовосстановление достигло небывалых высот (что, в свою очередь, на нас не слишком отражалось).

Из этого всего следовало, что плащ для максимальной адаптации к новым условиям сильно изменил свои боевые способности и таким образом обрел достаточно возможностей, чтобы уничтожать адьюкасов с достаточно страшной скоростью. Для меня эти способности не были присущи. Это были способности самого плаща. Его реацу также сильно изменилась. Когда мы находились в контакте с Афиной, он абсорбировал ее реацу и использовал как усилитель своей. Аналогичную операцию проделывал и плащ волчицы. Таким образом, соединение наших реацу и некоторых способностей и дало новые возможности данным покровам. Весьма занятно. Плотность также сильно повысилась, что отразилось в сокрытии нашей реацу. Ее стало гораздо меньше заметно, что давало нам дополнительные плюсы во время охоты. Сами по себе плащи имели определенные различия. Например, если мой плащ сам по себе не являлся источником моего пламенного покрова, то для Афины он являлся именно данным средством создания огня. Так как огонь являлся моей собственной реацу, то мое тело само по себе вырабатывало его. А вот у волчицы данную ситуацию моделировал непосредственно покров….

Чтобы произвести захват добычи, нам обоим требовалось в полной мере научиться контролировать свои плащи. А точнее, научиться отключать и включать программу быстрого уничтожения. Плащи стали сильным оружием, но без должного контроля они могли стать опасны и для нас самих. Излишняя самостоятельность такой сущности было для меня практически угрозой моего положения, которое меня пока устраивало. Стать рабом собственного инструмента не очень хотелось, поэтому нам пришлось приступить к существенным тренировкам, которые сами по себе заняли немало времени. Учиться было чему. Контролировать форму плаща еще не значило, что он подвластен нам, поэтому мы тратили целые месяцы на старательные и кропотливые операции при использовании этих покровов, заставляя их захватывать большие куски скал, большие объемы песка, торчащие концы деревьев. Занятно, что даже эти неорганические предметы перестали восприниматься ими как чужеродный материал, который бесполезен как пища. Плащи кропотливо занимались расщеплением этого песка, выуживая из него мелкие органические частицы — доступные для быстрого поглощения духовные частицы, что остались после гибели и разложения живых существ многие годы назад. Сложности возникали в процессе отделения плаща от наших конечностей в определенные моменты. Как оказалось, например, в моем случае, мои руки были обвиты плащом таким образом, что при движении он оказывал определенную поддержку и помощь. Если я хотел нанести удар, то он автоматически становился сильнее, чем я мог бы сделать это при всем своем желании. Плащ усиливал наши физические данные! Такая ситуация уже не на шутку меня взволновала. Если вся моя нынешняя мощь является лишь результатом непрерывного совершенствования моего покрова, то не стану ли я слишком сильно зависеть от него. Начав активно использовать этот покров, мы серьезно продвинули боевые возможности плаща, но при этом наши собственные способности оказались в застое. Мы хотели развития, но развитие получали не мы сами, а наши плащи. Конечно, плащ являлся частью наших тел, но излишняя зависимость от него мог стать фатальным. Ведь порою враг использует подобные зависимости в своих целях и тратит все свои усилия на нейтрализацию данного оружия, после чего перед ним оказывается добыча, которая в принципе, противопоставить ничего иное не способен. Что автоматически означал конец. Смертельный исход.

Такие мысли заставили меня серьезно пересмотреть свою обычную практику тренировок. Все свои усилия я направил на развитие своих боевых приемов, которые не зависели от плаща, и могли быть мною использованы в любое время, вне зависимости от состояния моего покрова. Например, серо. Самая сильная способность, доступная пустому, начиная со второго поколения — это было самым опасным оружием в моих руках, и на развитие которого я затрачивал практически все свои тренировки. В свое время, увлекшись развитием негативного серо, я несколько позабыл о более простом варианте данной техники, и сейчас мною усиленно предпринимались меры по устранению последствий таких шагов. Серо следовало создавать очень быстро, в любых условиях, и при этом было необходимо уметь вкладывать в эту атаку достаточно сил, чтобы довести его мощь до максимума. От количества вложенной реацу, плотности ее сжатия и скорости ее выстрела зависела вся ее сила и разрушительные факторы. Мне очень хотелось научиться создавать серо оскурас, которое меня зацепило в манге, но вот беда, я понятия не имел, как достигнуть такой чудовищной силы. Мои серо получались гораздо слабее, хотя и они обладали мощью, достаточной для убийства адьюкаса при прямом попадании с расстояния до полутора километра. По-моему, нормально. Впрочем, нет предела совершенству. Да, негативное серо в плане разрушительной силы было на порядок мощнее. Оно плавило песок, превращая его в стекло, да и зона поражения была довольно высока, однако энергоемкость этого серо была очень большой. С тех пор, как мне удалось довести его до ума, и научиться использовать всю его силу, мне даже стало несколько не по себе от того уровня истощения, что оно мне создавало. Одно негативное серо стоило мне около пяти обычных в их максимальной форме.

Следующим важным этапом подготовки стала отработка использования балы. Самая быстрая доступная мне атака, которая при максимальном своем развитии могла сравниться с мощностью половины серо. При огромной скорости и возможности создавать эту технику в больших количествах, она могла стать существенным оружием в моем арсенале. Я потратил на балу также оптимальное время, хотя дело и не заключалось в простой отработке техники. Нет, дело было несколько иным. Я учился стрелять балой из глаз, как это могла делать Афина. Просто смотреть на врага и неожиданно атаковать его, не сделав при этом не единого движения. Очень неплохая способность. И хотя для меня это было очень сложно, я все же смог освоить этот примем. Огромную помощь оказал опыт нашего слияния, в процессе которого у меня появились знания о том, как необходимо создавать данную технику. Как результат, дело сдвинулось с мертвой точки, и в течение месяца мне удалось стрелять балой из глаз. Принцип данной атаки был довольно прост. Было необходимо собрать реацу в своих глазах, уплотнить ее в виде пули и сделать выстрел. Только вот сам процесс выстрела был невероятно сложен. Ведь если балу с руки я запускал своими мускулами, буквально толкая ее вперед, то глазами это было сложно сделать. Именно в этом и заключался самый главный тормоз моего освоения этой техники. Пока не нашелся способ сделать это. Все как в поговорке: клин клином вышибают. Чтобы запустить одну балу, нужно создать еще одну, чтобы она вытеснила собой первую, заставив ее направиться к цели. Только вот вторую балу необходимо создавать быстрее, чем первую, чтобы первая не успела рассеяться.

Мои балы из глаз не были такими хорошими, как у волчицы, но для новичка они были весьма хороши. Для неожиданного нападения данная способность подходила идеально, и я был ею доволен.


Мы продолжили наш путь в тот момент, когда решили, что дальше сидеть на одном месте нельзя, и что для нас опасно расходовать реацу в тренировках, без ее пополнения. Требовалась охота, и мы быстро преодолели довольно большое расстояние, постепенно сместившись к югу, оказавшись в более оживленном районе, где нас ждала отличная охота. Мне наиболее запомнилась самая первая.

Это была группа адьюкасов, общей численностью до пяти особей. Они были довольно сильны, их суммарный резерв превосходил наш примерно в три раза. Довольно существенная разница, если подумать, только вот, как оказалось, основная сила была сосредоточена в руках тандема, который обладал двумя третью общей силы. Оставшаяся треть принадлежала остальным троим. Именно этот тандем и являлся «правящей» партией, а остальные играли роль фракции. Отношения в группе строились именно в такой системе. Двое руководят, трое подчиняются. Так как самые сильные члены группы были заодно, то, ни о каком равноправии говорить не приходилось. Фракция следовала приказам и не заикалась о своих правах. Они были слугами, и их численность скорее всего должна была только расти, так как до паритета сил между тандемом и подчиненными было еще очень далеко. Пушечное мясо всегда необходимо!

Для нас двоих нападать на такую сильную группу было бы весьма опрометчивым решением. После выхода из полюса мое безразличие к врагам и желание сражаться несколько умерилось. Безрассудно бросаться на врагов — это уже был не мой метод. Поэтому я предпочел сразу же сделать ход назад, и обойдя их, уйти как можно дальше. Моя опрометчивость уже дважды чуть не стоило мне жизни, так что я не желал снова оказаться в такой ситуации. Но мои желания на этот раз оказались неучтенными в факторе судьбы. Среди адьюкасов оказался сенсор, который выследил нас раньше, чем мы успели покинуть их ареал. И как результат, мы сами стали объектами охоты.

Враги были неплохо подкованы в засадах и преследовании. Обладая большой скоростью, и владея численным преимуществом, данная группа быстро сумела создать вокруг нас своеобразный треугольник. Лидеры быстро обогнали нас с двух сторон, перекрыв нам путь как вперед, так и назад, создав две точки заслона. Так как каждый из этих адьюкасов обладал практически равной нам обоим силами, то не стоит говорить, что эти точки стали сами по себе сложно преодолимыми блок постами. Мы не смогли бы пробиться через них за раз, а это автоматически означало, что данная точка становилась тормозом, который бы нас задержал ровно настолько, сколько потребовалось бы для быстрого подтягивания остальных сил. Оставшиеся три адьюкаса хоть и не обладали такой огромной силой, но и они были почти равны нам по уровню реацу, что автоматически ставило нас в крайне невыгодное положение. Все эти три точки были очень мобильны, и просто проскользнуть мимо них было практически нереально. Лидеры обладали достаточной скоростью, чтобы мгновенно перехватить нас двоих еще на полпути к выходу из треугольника, а также могли бы легко нас догнать в случае прорыва. Их скорость была равна скорости Афины, которая за последнее время смогла несколько догнать свой прежний уровень, но моя медлительность являлась сейчас главным уязвимым местом нашей команды. Я не смог бы угнаться за ними, что делало меня главной мишенью. Волчица смогла бы вырваться, будь она одна, но вот я — нет, даже будь у меня моей старой скорости. Наши шансы были крайне малы. Вернее, их практически не было. Требовались серьезные силы, чтобы выбраться из этой ситуации живыми.

Группа между тем не стала терять время и останавливаться на достигнутом. Три точки мгновенно перешли в наступление вглубь треугольника, зажимая нас в более плотное кольцо, чтобы прихлопнуть нас обоих. В идеале, нам осталось жить всего около полминуты.

— Афина, серо в три! Максимум силы!

Моя команда была выполнена безропотно. Она зарядила серо и сделала выстрел в тех трех адьюкасов, что играли роль фракции. Это трио являлось самым уязвимым звеном в данной цепи. И их следовало ликвидировать как можно быстрее, чтобы сосредоточиться на схватке с сильными противниками. Я сделал аналогичное действие, вложив в свое серо максимум силы, сделав его гораздо смертоносным, нежели серо Афины. Но оно выполняло несколько иную работу, нежели ее выстрел. Если взрыв волчицы оказался практически бесполезен, так как адьюкасы умело уклонились от луча, то мой выстрел оказался для них сюрпризом. Я ударил в том направлении, куда уклонялись наши враги, при этом после создания луча сместил руку в сторону, создав аналогичное смещение луча. Получился этакий лазерный меч, длиной в несколько сотен метров. Такая тактика принесла в свои плоды, нейтрализовав двоих из трех наших врагов. Третий сумел уклониться от попадания обеих серо, но и он не ушел безнаказанным. Ловкий заряд балы нанес ему ранение в змеиный хвост, который служил ему вместо ног. Данная рана снизила его скорость почти в два раза, что практически выбил его из высокоскоростного боя, который должен был состояться далее. Высокоскоростным он обещал быть только по отношению к нему. Мой бой не мог быть скоростным по определению.

Лидеры группы обрушили на нас всю свою силу практически в тот момент, когда мы развернулись к ним. Это были гуманоиды, один под три метра ростом, с оскалившейся звериной маской, практически полностью черного цвета, а другой был больше почти на полтора метра больше, имел серый облик, и маску, до боли напоминающую морду аллигатора. У каждого была внушительная рельефная костяная броня, мощные руки и ноги с длинными и острыми когтями. У первого был длинный хвост, с костяными шипами на конце, у второго странные изогнутые костяные наросты, напоминавшие крылья. Они были невероятно сильны. От одного мощного удара кулаком, заряженного мощной реацу, из меня словно вышибло дух. В груди словно оборвалась какая-то струнка. Кажется, мой костяной нагрудник пошел трещинами, а мой плащ на груди разорвало на груди. Меня самого отбросило достаточно далеко, оторвав от земли. Все окружающее пространство стало сплошным калейдоскопом, пока меня несло кувырками. Остановиться мне самому не дали. Атаковавший меня противник сделал это другим чувствительным хлопком, от которого мое тело впечатало в песок. От этого удара мою спину словно обожгло огнем, чувствовалась весьма внушительная рана. А уж потом в спину вонзился какой-то длинный и шипастый кол, прошел буквально насквозь. На мгновение страшная боль вырвала мое сознание из моего тела, так что когда я пришел в себя, мое положение несколько изменилось. Я находился в подвешенном состоянии, в двух метрах от земли, а из моей груди торчал длинный и острый конец того самого кола, с острыми шипами. Вне всякого сомнения, это был хвост черного адьюкаса, который меня им пронзил и теперь наслаждался победой.

Кажется, мое последнее замечание было ошибочным. Он еще не собирался праздновать победу. Хвост с чудовищной силой еще раз впечатал меня в землю, после чего еще раз, и еще. Это было очень больно! Мне не давали сделать ни единого движения, мною непрерывно били песчаную поверхность, словно стараясь сделать из меня отбивную. От моего костяного нагрудника ничего не осталось, моя маска пошла трещинами, а плащ свисал бесполезными обрывками. Меня убивали, и убивали очень изощренно, уничтожая жестоко и беспощадно.

Внезапно мой мучитель остановился, мое тело снова зависло в воздухе, и тут я ощутил, как с меня одним мощным рывком сорвали плащ, вместе с которым на песок упали окровавленные осколки нагрудника, и полились кровавые струи. И тут же хвост из моей груди незамедлительно вылез, а мое тело рухнуло на землю, в лужу моей собственной крови, осколков брони и обрывки плаща. А сплошной шум в моих ушах согнал жуткий вопль. Кто это кричал, я тогда не понял, как и не понял того, что происходит. Враг не торопился меня добивать, я лежал на земле и стонал от боли, а вокруг меня бушевало что-то очень страшное и безумное. В моих ушах стоял шум, тело было разбито, перед глазами стоял кровавый туман, голова раскалывалась. Я никак не мог собрать воедино свое сознание, которое словно раскололось на части, и теперь яростно пыталось оставить такое положение дел навсегда. Связаться с руками или ногами было очень сложно. Как только я добивался контроля над одной конечностью, другая немедленно срывалась из контроля. Разум не мог подчинить себе тело, которое было на грани разгрома. Нет, оно и было разгромлено. Я был разгромлен. Был разбит. Мои руки были сломаны. Ноги казались вывернутыми под другим углом, чем это должно вообще быть. Грудь продырявлена в двух местах (первая дыра — это моя дыра пустого). Маска в трещинах и ощущаю, как из нее вытекает какая — то жидкость. Я не мог двигаться самостоятельно. Я не мог сделать даже одно лишнее движение. Я не мог даже нормально думать. Мне была нужна помощь. Меня было нужно спасать. Где он мой спаситель? Где?

Не знаю, что произошло, но мое тело что-то резко подбросило вверх и поставило в вертикальное положение. Кровавый туман перед глазами резко сменился фиолетовым маревом, в котором я увидел четкие контуры своего врага, который стоял в нескольких десятках метрах от меня, и казалось, был готов совершить резкий бросок. Контуры были на удивление четкими, отмечены красноватой аурой вокруг, а за своей спиной я заметил две яркие звезды, которые постоянно, то сближались, то отдалялись друг от друга. Все остальное пространство было полностью занято бесчисленным множеством всевозможных однообразных разноцветных звездочек, некоторые из которых совершали медленные движения в различных направлениях, иногда меняя свои цвета и свою яркость. Шум в ушах исчез, также как и другие звуки. Боль быстро затихала. Мои ноги что-то обволакивало, постепенно поднимаясь к моей груди. Через мгновение это что-то заполнило образовавшееся свободное пространство в дыре, а потом продолжило подниматься все выше и выше, пока полностью не укутало мою голову, забивая трещины в маске, создавая ощущение тепла и уюта. Нетвердо стоявшие до сих пор ноги поддерживались со спины какой-то массой, твердо опиравшейся о землю, создавая устойчивое положение тела. И в это мгновение осколки моего сознания резко начали соединяться воедино, попутно возвращая контроль над конечностями, а также над тем чем-то, что обволакивало меня. Смутное знакомое ощущение, нельзя было спутать ни с каким другим. Знакомое чувство, словно в меня влилась какая-то очень родная частица, которая тут же оказалась в моей голове и заняла свое обычное положение. В тишине мелькнула какая-то мысль, немедленно мною обдуманная и воспринятая. Это был ответ на мой призыв о помощи. Плащ услышал его и незамедлительно вернулся ко мне, поднял меня на ноги и даже залечил мои раны, тупо заполнив их и став моей собственной плотью. Теперь же, он был готов сражаться и призывал к сражению меня. Даже его форма сейчас была иной, не такой как раньше. Покров полностью обволакивал мои ноги, мою грудь, голову, спину, но оставила открытой плечи и руки полностью. К последним оно спускалось словно сложная система корней, оставляя немало открытых участков кожи, откуда вырывалось бушующее пламя. Со спины на землю упирался мощный хвост, основание которого находилось в нижней части спины и в районе пояса. Конец хвоста напоминал нижнюю часть дерева с мощными корнями, которые и помогали до сих пор сохранять мне равновесие. Как только мои ноги стали устойчивыми, хвост немедленно втянулся обратно, дополнительный слой материи на моей груди и голове. Моя маска полностью находилась под плащом, и опираться на свое зрение я не мог. Зато я все великолепно ощущал все происходящее вокруг меня благодаря своему вторичному восприятию, а контуры врага видел как наяву, даже ощущая направление течение реацу в его теле.

Враг был насторожен. А его хвост почему-то стал казаться куда более коротким, чем раньше. Левый бок и левая рука адьюкаса были обожжены. Интересно, откуда такие раны? Хотя, если поглядеть на дымящийся вокруг меня песок, кажется понятно. В тот момент, когда мой противник сорвал с меня мой плащ, ничем не сдерживаемая реацу вырвалась наружу в виде огненной бури, которая не только опалила хвост, но и умудрилась нанести такие сильные повреждения его телу. Данная буря стала для него таким сильным шоком, что он не рисковал все это время атаковать меня, держась на почтительном расстоянии, хотя и оставался в полной боевой готовности. Он был готов сражаться дальше, был готов нападать, но почему-то не рисковал делать этого. Даже серо не использовал. А ведь оно должно быть в разы сильнее моего, учитывая его уровень реацу. Кажется, всему виной страх перед факелом, что я из себя представлял и сейчас. Ведь сейчас плащ не подавлял мою силу, а наоборот, всячески способствовал его представлению в таком вот спектре.

Враг был удивлен таким метаморфозам, что со мной случились, но, тем не менее, он был сильнее меня. Я все равно не смог бы его одолеть в одиночку. Но у меня не было иного выбора. Чтобы выжить было просто необходимо если не победить, то хотя заставить его отпустить нас. Кстати о нас. Кажется, Афина смогла пережить первый удар куда лучше, чем я. Она до сих пор соревнуется со своим противником в скорости, непрерывно маневрируя во всех доступных формах, стараясь не попасть под удар, и одновременно, стараясь нанести удар самой. Что же, это было хорошо, что ей пока не требовалась немедленная помощь. Мне не следовало отвлекаться на нее, и полностью сосредоточиться на своем противнике. И у меня появилась интересная мысль.

Я резко увеличил концентрацию своей реацу, сделав пламя максимально мощным, и тут же сложил свою левую руку у груди, начав формировать серо. Моя правая рука между тем сделала мощный удар балой, которая с умопомрачительной скоростью настигла моего врага, который не успел среагировать на столь быструю атаку. И как только его броня столкнулась с красной сферой из уплотненной реацу, он оказался в весьма невыгодном положении. Мое серо поразило его раньше, чем он успел прийти в себя, и для него эта атака едва не стоила жизни. Его спас хвост, который как-то инстинктивно вылетел вперед, и принял на себя основную силу удара. Остальные части его тела получили весьма существенные ожоги, а его тело отбросило на довольно внушительное расстояние. Я бросился в сонидо, стремясь как можно быстрее настигнуть врага, до того, как он опомниться, но мои планы были снова нарушены неучтенным фактором. Единственный, более менее целый адьюкас из три фракции, оказался между мной, и своим предводителем, и как результат, попал под мой удар. Столкновение было очень сильным, и ни для кого из нас оно не закончилось безболезненно. Адьюкасу оторвало голову в момент столкновения со мной в огненном покрове, а вот я принял на себя прямое попадание серо, которое он до этого концентрировал. Серо сорвало с моей головы плащ, а также обожгло мои плечи. Если бы не огненный покров, то этот выстрел стал бы для меня последним. Огонь спас меня, но на мгновение его сила резко упала, что послужило моментом ответной атаки лидера, который ударил меня в грудь заряженным серо. Сила удара была чудовищной. Я ощутил такой жар, какой еще ни разу в жизни не чувствовал. Да, я мог использовать огненный покров, но вот только этот пламя мною практически не ощущалось. А прямое попадание такого мощного серо было для меня равносильно смерти. Или, почти равносильно. Весь основной удар пришелся на плащ, который перед попаданием умудрился резко сжаться в районе груди и сформировать мощную подушку. На эту подушку была затрачена вся материя с моей передней части тела, и она была полностью уничтожена. Остатки плаща остались лишь на спине, свисая жалкими обрезками. Ну и в той дыре, что он заполнил, излечивая мои повреждения. Но даже полное уничтожение плаща не остановила всю силу этого серо. Моя грудь была полностью обожжена, также, как и руки и плечи, ну и большая часть живота. Удар не отбросил меня на этот раз, и я рухнул на землю прямо на месте попадания, ложась на спину, и смотря открывшимися глазами на небо, и на снова заполонившее округу пепельное бушующее пламя, которое после потери такой массы покрова просто не могла оставаться внутри.

Адьюкас остановился рядом со мной и посмотрел на меня сверху вниз. Признаться, выглядел он не ахти. Мое серо нанесло ему неслабые повреждения. Броню с середины груди буквально срезало мощным потоком духовных частиц, хвоста же не было вообще. Он был полностью уничтожен. Враг выглядел жалко. Впрочем, на моем фоне он мог показаться красавцем. Образно говоря, конечно. Он потянул свою правую руку в моем направлении, готовясь сделать залп серо. Мда, неплохо. Ближе подойти ко мне он не в состоянии, из-за огня, так что убить меня голыми руками не получая серьезных ран думать не приходилось. Жаль, что я не мог даже шелохнуться. Без плаща я вернулся в то состояние, в котором пребывал после недавнего избиения.

Стоп! А что если….

Адьюкас не успел закончить свое серо. Он взвыл от боли, вскинул руки, теряя равновесие, и его серо взорвалось надомной, не причинив мне вреда. Тело моего противника упало прямо в живой факел, что представляло мое тело и тут же забилось в конвульсиях. Я сосредоточил всю свою волю, и подняв свою руку, ударил ее по его голове, ухватившись за основание маски, начал медленно расщеплять живую плоть и поглощать ее, старательно срывая маску. Враг бился в огне. Он впал в безумие от боли и не мог ничего поделать. Мои бала, запущенная с одного из глаз, поразила его глаз, уничтожив его, а потом, я успел уничтожить второй. Адьюкас упал в пламя, и оказался в пожаре, а моя рука смогла сорвать с него маску, двигаясь как нож в масле. Как же хорошо, что моя руки также могут расщеплять материю, как и маска и плащ. Это спасло мне жизнь, равно как и то, что я смог освоить выстрел балы с глаз.

Обрывки моего плаща почуяли добычу и тут же потянулись к нему, обволакивая его голову и немедленно начав поглощать его. Адьюкас не смог ничего сделать. Лишенный маски пустой, без глаз, сгорающий в огне, был уже не тот противник, чтобы противостоять сущности, которая ворвалась в его глазницы и даже в рот, быстро разжижая его. Я не мог оставаться в стороне и сосредоточившись на своей второй руке, заставил ее упасть на тело адьюкаса, ухватиться за сегмент брони и потянулся к нему всем своим телом, прильнув своей маской к его плоти. Мне была нужна его плоть, чтобы восстановиться. И это было очень важно.

Адьюкас не смог продолжать сопротивляться нашему натиску слишком долго. Мои навыки паразита, а также навыки убийцы деревьев были весьма неплохи, так что он был поглощен довольно быстро. За этот промежуток времени мой плащ довольно скоро вернул свою основную массу и снова покрыл меня, полностью, подавив пылающий вокруг меня огонь. Мое тело восстанавливалось не столь быстро, но и оно быстро приходило в норму по мере поглощения. Так как я использовал практически все свои доступные средства поглощения, оно происходило очень быстро. Как только я пришел в норму, мне удалось ощутить присутствие Афины, которая до сих пор быстро перемещалась по округе, спасаясь от своего врага, который был намного ее сильнее. Они обладали приблизительно равной скоростью. Волчица компенсировала свой недостаток в силе свой невероятной маневренностью, что было слабостью ее громоздкого врага, чьи формы не позволяли ему умело маневрировать, и это являлось для него основной проблемой. В моменты наибольшей близости, когда Афина атаковала, или же оказывалась под ударом, она использовала огненный покров, который повышал силу атаки, а также неплохо защищал ее от касательных попаданий. Удары в упор ей удавалось избегать, но все же, рано или поздно это должно было произойти. Волчица не обладала выносливостью этого монстра и со временем, ее силы должны были истощиться, что позволили бы ему нанести тот самый роковой удар.

Но теперь нас было двое! А он один. Я бросился к ним, концентрируя в своих руках заряды балы, готовясь нанести ими удар в наиболее удобный момент. Конечно сделать это было бы весьма сложно, учитывая разницу в скорости, но если бы я смог привлечь к себе внимание Афины и использовать совместные атаки, то тогда у нас был шанс.

Они оба заметили меня практически одновременно. Если волчица мгновенно переместилась ко мне, то наш враг остановился и обеспокоенно посмотрел на место, где недавно была убита вся его остальная группа. В пылу погони он и не заметил, что все это время его напарник умирал в страшной агонии, и теперь он остался в одиночестве против двух противников, которые теперь были готовы сражаться против него. Я был в некотором замешательстве. Мое появление стало серьезным изменением хода их битвы, но данная ситуация была все же невыгодной для нас всех. Он силен, но он один. Мы вдвоем, но мы не столь сильны. Моя медлительность не позволяла нам использовать преимущество в численности.

В моей голове мелькнула очередная идея. Если удар балы в глаза оказался настолько эффективным, то почему бы им не воспользоваться еще раз. Только на этот раз сделать это несколько иначе. Мой плащ потянулся к Афине и установил соединение. Я немедленно передал ей свои мысли. Она подумала и согласилась. Мы начали одновременно. Я запустил свои балы, которые держал в руке, по разные стороны нашего врага, в то время как волчица выстрелила врагу в левый глаз и уничтожила его. Враг опешивший от быстрых атак как справа, так с лева, пропустил выстрел Афины, за что и поплатился. Его второй глаз был выбит уже мной, когда он начал уходить в сонидо. В сонидо он ушел, но вышел из него уже полностью слепым, и сразу же получил удар в спину двойной балой от нас обоих. Это свалило его на землю, хотя и ненадолго. В порыве ярости, он развернулся в нашу сторону и сделал выстрел серо. Мы успели от него увернуться, заодно послав в него еще несколько бала, нанеся мощные удары по его голове. Благодаря огромной силе нашего противника эти попадания не могли серьезно навредить ему, но все же это было для него сильно ощутимо.

— Афина, нужно лишить его способности двигаться! Используй плащ для уничтожения ног!

Волчице не было необходимости просить повторить приказ. Она молниеносно оказалась рядом с пытающимся встать противником и ее плащ в мгновение ока опутал его ноги и руки, незамедлительно покрывшись покровом из пламени. Судя по всему, она решила не рисковать и сразу же сделал выстрел из серо практически в упор. Эта атака не входила в мои планы, и я поспешил предотвратить убийство, чтобы иметь возможность допросить его. И почему только мое сонидо такое вялое? Прежде чем мне удалось добраться до них, правое плечо нашего врага было пробито, а на его шее были заметны следы когтей, которые явно метили в горло. Адьюкас хрипел, пытался освободиться от связавших его пут, порою взвывал от боли, который ему причинял огонь. Даже лишенный зрения, переживший прямое попадание серо, находящийся под воздействием огненного покрова и паралитического яда, он все еще был очень силен и довольно опасен, и в случае малейшей ошибки ему ничего стоило бы убить мою спутницу. А мне это было категорически не нужно, равно как и его смерть. Несвоевременная. Поэтому я поспешил сделать нужный ход. Я изо всех сил ударил по его «крыльям» на спине, отрывая их и ими же нанеся колющие раны по основаниям ног.

Враг завыл, забился, за что получил очередной удар в районе его дыры пустого, которое после данного попадания стало походить на восьмерку.

— Афина, погаси пламя. И прекрати поглощать его плоть. Он нам нужен живым!

— Господин, если я это сделаю, он вырвется.

— Не вырвется. Ему все равно не сбежать. Мы, помниться, хотели узнать, как открывается гарганта.

— Я вас поняла!

Пламя мгновенно погасло, также прекратилось и поглощение плоти противника, что сказалось на последнем положительно. Он перестал дергаться, потеряв источник постоянно растущей боли. Многочисленные раны на его теле стали сильным отвлекающим фактором от реального использования всей его силы, что было нами использовано. Афина хоть и перестала поглощать его плоть, но вот медленное усваивание его реацу все же продолжалось, постепенно снижая его резерв.

Я присел перед ним, схватил его маску за уровень подбородка и приподнял, посмотрев в его пустые глазницы. От такой наглости тот захрипел, на что волчица тут же ответила легким потоком пламени, заставив того испуганно съежиться. Даже самые страшные звери, потеряв свет, теряют свою смертоносность, хотя бы наполовину. А такой сильно израненный враг тем более. Да и, кажется, паралитический яд также наконец начал действовать, сильно затормозив его подвижность, буквально заморозив двигательные функции. Хорошо.

— Не дергайся! У меня к тебе один вопрос? Если правильно на него ответишь, то твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Ты меня понял?

Вместо ответа я услышал какое-то хныканье. Никакого внятного ответа не последовало.

— Отвечай быстрее, или я буду вынужден применить силу!

Другая моя рука схватилась за его маску и сжалась, пройдя острыми когтями по ней, расщепляя материю и проникая под нее, поражая плоть. Маска пошла трещинами, из образовавшихся ран потекла кровь. Адьюкас взревел, попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

— Ты видимо желаешь помучиться. Отвечай на вопрос, иначе….

Я пустил по руке пламя, которое незамедлительно достигло оголенных участков его тела под маской, вызывая сильную боль.

— Господин Арес перестаньте. Это бесполезно.

Я взглянул на свою спутницу, от которой исходила какая-то жалость по отношению к врагу. Кажется, ей претила мысль устраивать пытки ради получения информации. Впрочем, ее мысли вполне ясны.

— Вы помните тот разговор в городе? Когда вы захотели заговорить с человеком.

— Да.

— Может быть, здесь тоже самое. Он вас не понимает?

Вот черт! Я совершенно забыл, что до самого появления современного и понятного мной русского языка должны пройти несколько тысяч лет! И что во всем мире нет никого, с кем мне удалось бы поговорить на нем. Даже Афина разговаривает со мной на другом языке. Просто мы понимаем друг друга по своему, и ничего более. И этот адьюкас понимать меня не смог бы при всем своем желании.

— В таком случае, поменяемся местами. Попробуй поговорить с ним….


Наши попытки пообщаться оказались совершенно бесполезными. Наш пленник был несговорчив, причем по самой простой причине. Он совершенно нас не понимал. Язык Афины также оказался для него незнаком, что, по-моему, вполне объяснимо. Если подумать, то вряд ли пустые стали бы слоняться так далеко от их естественных ареалов обитания. А их ареал обитания, как правило, это особые регионы, которые практически зеркально отражались от Мира Живых. Регионы различались по населению, которое являлось более-менее однородным в плане распространенных языков. То бишь, незачем пустому из, скажем, греческого региона соваться в данный, неизвестный даже для меня, сектор. Он может спокойно обитать в своих территориях, где полно «знакомых», с которыми легче иметь дело, чем с «чужаками», «варварами», который сложно понять. Таким образом, глупо было бы рассчитывать на наличие здесь существа, понимающего язык Трои. Или греческий. Кто его знает, на каком именно языке разговаривают троянцы. Хоть старик и уверял, что он говорит на троянском языке, но он мог слишком сильно возвеличивать свою нацию и свой город, присвоив целый язык своим гражданам. Ведь город — это лишь часть окружающего государства, народа, страны. Живя в Москве, нельзя сказать, что ты разговариваешь на московском языке.

Наш адьюкас был либо «местным», либо «пришлым», но это ничего особо не меняло. Откуда мне вообще было знать, кто жил во времена фараонов в районах средней полосы северного полушария. К сожалению, современная моему прошлому история об этом умалчивала. Как же все сложно! И где мне искать толмача, или же добычу, которая понимала бы хотя бы язык Афины. Даже невольно поражаешься, где только Айзен собрал в японском регионе такую массу пустых с испанскими именами и испанскими выкрутасами. Или он построил себе Лас Ночес в испанском районе? Не думаю, что это так. Ведь все эти пустые разговаривали на японском, причем, довольно хорошо. Используя испанскую терминологию, эти «испанцы» упорно выражали свои чувства на языке Страны Восходящего Солнца. Какой-то странный бред! В манге практически все пустые (которые служили Айзену или обитали в его владениях) обозначались как однозначно испанскими. Разве что Удильщик был английским, судя по его имени (точнее прозвищу, которое, кстати, ему дали шинигами). Все пустые именовали свои способности, высвобожденные формы и прочие явления на испанском языке. Например: серо, бала, арранкар, сонидо, иеро. И я продолжал называть все эти техники подобным образом. А вот, что занятно, Афина называла эти техники совершенно иначе. Например, серо она обозначала каким-то своим термином, мало похожим на оригинальное звучание испанское «зеро». И хотя я «слышал» ее слова как мне это лучше воспринималось, она все «понимала» на другом языке, и давала этим способностям «свои» термины. Такая вот забавная система. Впрочем, я отвлекся.

Что же нам теперь надо было делать? Убить и съесть, за не имением другого выбора? Отправиться в «греческий» регион, где шансы столкновения с пустыми — «троянцами» были высоки с долей вероятностью 99.9 %? Или же забить на идею применения гарганты, и тупо продолжить охоту. Ведь рано или поздно, мы нашли бы способ создавать этот проход самостоятельно, причем, также, с очень высокой долей вероятностью.

Я этого не хотел. Передо мной лежал сильный адьюкас, который даже ослабленный и раненный, был сильнее меня. Он должен был знать ответ на мой вопрос. Как говориться, ответ лежал на поверхности. И мне стоило лишь придумать способ этот ответ заполучить. Нам нельзя было оставаться на этом месте излишне долго, так что было необходимо торопиться. Но выхода по-прежнему не было. Что же делать? Не засунуть же в его мозг свой плащ и не влезть таким образом в его мысли….

Идея меня зацепила! А что, если плащ удалось передать Афине и использовать его для нашей синхронизации и соединения в единую сущность, то почему бы не применить его для допроса «с пристрастием» в особом смысле этого слова. А ведь не было никаких аргументов, которые заставили бы меня передумать. Разве что, то, что разум врага мог меня перебороть и тем самым прикончить мой разум и захватить тело (Аля Орочимару). Но, если я буду не один? Скажем, проникну в разум адьюкаса в связке с Афиной, увеличив наши шансы вдвое. Да, оставлять без внимания окружающее пространство опасно, но если сделать процесс контакта в норе? Будет намного безопасней.


Приготовления были завершены. Адьюкас лежал на дне большого котлована, созданного мощным зарядом серо, полностью укутанный коконом за исключением головы, созданным Афиной. Я соединился с ней своим плащом, после чего создал из него некоторое подобие тоненького стебелька, заканчивающаяся торчащими «корешками». Направив этот стебелек в глазницу нашего пленника, я засунул его туда, где корешки с ходу впились в плоть, начав медленно продвигаться к мозгу. В тот же момент, мои серо обрушили песчаные барханы прямо на нас, погребя нас под собой, лишив возможности нас быстро найти.

Установление контакта с врагом оказалось совершенно иным, нежели установление аналогичного контакта с волчицей. Если наш совместный союз представлял собой какое-то теплое море, которое состояло из огромной гаммы всевозможных эмоций, чувств, информации, которая проникала в нас, делилась с нами энергией, давала целую бурю положительных ощущений. Это было светлое разноцветное море красок, которые представляли собой определенные мысли. А вот вторжение в сознание адьюкаса дало практически противоположный эффект. Его разум был мрачным, темным, агрессивным по отношению к нам. Его мысли обрывочные и наполненные чистой яростью, воплощенные в виде самых настоящих пираний, которые за мгновения опутали нас плотным косяком. Его разум был холоден, в нем свирепствовали ледяные течения, повсюду на дне взрывались какие-то подобия вулканов и дымились черные курильщики, заполоняя все запахом серы. В ушах стоял рокот волн, которые бились о скалы.

Честно, однозначной картины здесь не наблюдалось. Все было неустойчивым, переменчивым, каждое мгновение преподносило все новые безрадостные картины разрушения и истощения. Окружающий мир казался то толщей воды в океане, то воздушным пространством над ним, где царили холодные и свирепые порывы ветра. Пираньи также вечно изменялись, принимая форму то мурен, то акул, то каких-то хищных неизвестных птиц, в зависимости от обстановки. Было очень темно, хотя все можно было различимо благодаря полыхавшим на дне лаве и вспышкам молнии. Мда, этот разум переживал страшные моменты своего существования. Интересно, что из себя представлял мой разум в момент недавнего избиения.

Стоп, а где Афина? Оказалось, что она стояла со мной рядом, держа меня за руку. Как это за руку? Понятно. В этом мире ее тело было человеческим. Облаченная в светло-зеленый плащ, который испускал свечение, она казалась невероятно великолепным зрелищем среди беснующейся стихии. Ни маски, ни дыры пустого, никаких признаков унылого Уэко Мундо. Она была не от мира сего, воплощением ее истинной сути. Не была же она волчицей и при жизни?

Я осмотрел и свое тело. Оно также было облачено в подобный плащ, который испускал такой же свет. Никакой маски я на своем лице не чувствовал и с удовольствием ощутил упругую кожу вместо жесткого покрытия. Приятно. Хотя, если подумать, то лишенное привычной маски, лицо казалась беззащитным.

— Господин Арес, как мы здесь найдем в этом месте ответы на наши вопросы?

— Хороший вопрос. Честно говоря, я не ожидал этого, когда проникал сюда. Но зато понятно, что здесь твориться. Из-за боли и ярости на нас, его разум представляет собой подобное зрелище. Особую агрессивность данной среде дает уровень его реацу, которая создает вокруг его сущности подобную защитную зону, которая теперь направлена против нас. Если мои выводы верны, то нам нужно отправиться к самому центру этого мира, чтобы найти его истинную сущность. Только тогда нам удастся заполучить необходимую информацию.

— Вы уверены, что здесь есть его сущность? Я думала, что это все и есть его сущность.

— Я уверен процентов на пятьдесят. Но полагаю, что это так. Если бы его разум представлял бы собой только такую массу, то он не смог бы нормально существовать, представляя собой лишь тупое животное, лишенное мозгов. А так как такой сильный адьюкас просто не мог быть таким безмозглым животным, у него просто должно быть сосредоточие его памяти, инстинктов и личности. И мы должны его найти.

— И где мы будем искать его?

— Там, где темнее всего.

— Почему?

— Потому что тьма всегда скрывает то, что находиться в ней. Вперед, Афина. Нам необходимо найти его как можно быстрее. Мы нуждаемся в этой информации.

— Как прикажете.

Наши поиски длились не скажу что долго, но и не очень коротко. Нет, найти самую темную часть не составило проблем. Это было заметно также хорошо, как заметен маяк в ночной мгле. Вот только добраться до него оказалось очень сложно. Пираньи — акул — птицы непрерывно атаковали нас, стараясь остановить, океан часто поднимал такие волны, что от них было практически невозможно увернуться, а под водой мы попадали в такие мощные течения, что нас тупо сносило назад. Было трудно. Очень трудно. Мы использовали весь доступный наш арсенал, чтобы пробиться к тьме, но наша скорость была очень медленной. А ведь это даже не внутренний мир, а просто череда безумных мыслей, затуманенных болью и яростью, принявших такую форму под воздействием огромной реацу адьюкаса, а также из-за нашего вмешательства. Даже представить себе сложно, что творилось бы в управляемом внутреннем мире. И страшно! Идеальный способ убивать чрезмерно умных врагов, которые умели вторгаться в разум.

Тьма в свою очередь оказалась еще более занятным местом, чем я мог себе предположить. Оно оказалось не только укрытием нашего врага, но и средоточием такой массы враждебно настроенных существ, напоминающих обычных пустых первого поколения, что мы опешили. На нас бросилась целая армия, хоть и не столь сильных, но опасных в своем количестве врагов. Их были тысячи! Десятки тысяч! И мы должны были их одолеть, чтобы добраться до сущности владельца этого разума. Что было просто уж очень непросто. Откуда взялась вся эта армада — понятия не имею, но вот факт того, что обрушились на нас в своем чудовищном количестве, заставлял пока не задумываться об этом.

— Афина, попробуем комбинированные атаки. Мы единое целое, так что нужно мыслить одинаково.

— Согласна! Нужен покров!

— ОК! Создаем его вместе, сосредоточь всю свою реацу!

— Есть!

Мы уловили настроение друг друга и оба, мгновенно сосредоточив нашу силу вокруг нас, создав мощнейшую ауру, которая вспыхнула с немыслимой яркостью, превратившись в зарево бушующего пожара. Это было невероятное чувство. Мы чувствовали друг друга, ощущали, как сила пробивает каждую клетку наших тел, струясь могучим потоком. Ближайшие наши враги сгорели едва оказались рядом, остальные получили сильные повреждения. Но этот факт не остановил их, а лишь разозлились. Они резко сосредоточились вокруг нас в таком количестве, что их численность позволяла им пробиваться через пламя, жертвуя сотнями своих соратников, рвались в атаку, в жажде нашей плоти.

— Афина, создаем серо.

— Поняла!

Багровая сфера, размерами в здоровенный метровый мяч, была всего лишь одна, но количество реацу, которое мы в нее влили было просто чудовищным. Эта атака вмещала в себя мощь около десятка моих негативных серо и ее разрушительный потенциал оказалась просто немыслимой. Красный «лазерный» меч испарил немало наших врагов, причем количество жертв было достаточно большим из-за недавно использованного мною приема смещения луча. Атака получилась зрелищной, эффективной, но крайне изнурительной. Мощность огненного покрова резко упала, а Афина тяжело задышала.

— Афина, сосредоточься! Их еще слишком много!

— Господин, у меня слишком мало реацу. Я не могу нормально поддерживать покров.

— Помни, это схватка не только реацу, но и схватка разума. Твоя воля имеет решающую роль! Ты должна сосредоточиться и понять, что мы вместе также сильны, как и все окружающее нас злобное пространство. Этот мир равносилен нашей силе. Он один, а нас двое. Один разум против двух!

В качестве доказательства я сам попытался сосредоточиться и представить, как нас окружает мощнейшее пламя. Вложив в этот приказ — мольбу — концентрацию всю доступную мне волю, мне удалось достигнуть нужного результата. Меня снова заполонила реацу, а окружающее пламя снова почти полностью вернулось в старую форму.

Афина поняла смысл, и перестала отчаиваться. Сосредоточив свою волю, она призвала свою сущность, которая ответила на призыв. Огненный шторм вокруг нас принял облик гигантского волка из пламени с горящими красными глазами. Волка, который вдобавок мог наносить сокрушительные удары своими лапами, и хватать зубами врагов, испепеляя их при этом.

— Ну не фига себе!

— Я подумала, что раз уж это битва разумов, то почему бы не попытаться?

— Ты просто молодец, Афина! Почему бы теперь нам не сделать еще кое-что масштабное. Разворотим этот осиный рой одним хорошим ударом.

— Ничего не имею против!

Волк открыл свой рот, и там началось формирование самого сильного и опасного из наших орудий — негативного серо. Этот убийственный по силе залп отнял практически всю нашу реацу, который после выстрела на мгновение создал вспышку невыносимо белого света, в котором практически все наши враги превратились в пепел. Волк временно потерял свои очертания, теряя свою силу, но через пару секунд он снова вернулся в его изначальную форму.

— Вперед, в эту гущу! Он там.

Волк бросился во мрак, разгоняя его своим светом, попутно сметая остатки наших врагов! О такое зрелище. Это возможно только в фантазиях. Или в чьей-либо голове, наверное. Враги при столкновении с пламенем мгновенно обращались в живые факелы, а от его ударов гибли вовсе мгновенно. Такую мощь можно только представить. Реально же ее применить просто нереально. Пока.

Адьюкас был нами обнаружен в самом центре того самого мрака, и что самое забавное, и здесь он был окутан черным коконом, который словно был соткан из чистой тьмы, способной сохранять свою первозданность даже при ярком свете пламени. Этот кокон держался за дно океана, поверхность воды и торчащие скалы такими же черными корнями, которые словно ворвались сюда из за пределов данного мира. Сам адьюкас не сильно изменился с момента нашей последней встречи. Даже глаза отсутствовали.

Мы подошли к нему практически вплотную, и тьма кокона зашевелилась в радостном предвкушении. Неужели это была сущность плаща, которая удерживала сущность адьюкаса даже в его разуме? Я сосредоточился на тьме, и она подчинилась мне! Да, это был плащ. Несколько иной, чем в реальности, но все тот же, в плане его реацу и окружающей ауры.

— Самое время поговорить, не так ли?

Мои слова вызвали живую реакцию к адьюкаса. Он шевельнул головой, «посмотрев» на меня своими пустыми глазницами. Брр, что за зрелище!

— Кто здесь? Это вы, чужаки?

О, смотрите, кто заговорил! И на понятном мне языке. Стоп! Понятном только мне? Я взглянул на Афину. Она кивнула, давая понять, что и она понимает речь плененного врага. Интересно! Оказавшись в его голове, мы теперь можем его понимать? Занятно. Вот как, оказывается, можно преодолевать языковой барьер.

— Ты меня понимаешь, адьюкас?

— О чем ты говоришь, тварь! Конечно, я тебя понимаю. Кто ты такой? И что тебе надо, раз решил просто не убить меня, как ты это сделал с моим братом?

Братом! Братья, которые достигли вместе стали пустыми, и достигли ранга адьюкаса? Разве такое может быть? Или это был названный брат. Бывает ведь и такое.

— Кровный брат?

— Что?

— Это был твой кровный брат?

— Какая тебе разница? Убей меня, пока меня не стошнило от таких чертей, как вы!

— Заткнись! Как ты сам только что сказал, мне от тебя кое — что нужно. И пока ты мне этого не предоставишь, ты будешь оставаться в живых. Причем не думай, что быть живым, будет означать быть здоровым.

— И без твоих слов понятно, не новичок! И я прекрасно знаю, что если тебе не дать того, что ты хочешь, ты устроишь мне достойный ад, а вырваться отсюда мне не позволишь. Да, мы это уже проходили. Говори, что тебе нужно.

Какая интересная позиция в жизни. Заранее знает, что ожидать от таких врагов. В прочем понятно, сам он уже не раз пользовался такими методами и осознает свою ситуацию. Его не отпустят, не спасут, он никому не нужен, кроме как источника халявой пищи. Ему не дадут умереть, его будут пытать, и пытать, пока он сам потеряет себя в бездонном омуте боли и отчаяния.

— Я желаю знать, как открывается гарганта. Ты понимаешь, что это значит?

— Да. Выходит, такие охотники как вы понятия не имеют, как пользоваться гаргантой. Куда катиться мир? А ведь побили нас всех!

— Говори быстрее, не заставляй прибегать к жарке на медленном огне!

— Ха, ты, наверное, сумасшедший! Такой пустяк, и ради этого ты даже ворвался мне в голову. Страшная решительность!

— Говори!

Волк, который до сих пор пылал вокруг нас поднес свой нос поближе к адьюкасу и лизнул его огненным языком, вызвав отчаянный крик от боли.

— Все, все, я скажу, только быстрее избавьте от своей компании. Все очень просто. Нужно лишь сосредоточиться в определенном знакомом месте в Мире Живых, и выпустить свою реацу с целью достигнуть этого места. Если команда дана в правильной форме, и в нее вложено достаточно сил, то этот выброс реацу станет ключом, который откроет дверь туда, куда ты хочешь. Но учти, дверь не всегда открывается в указанном месте. Нужно быть мастером, чтобы уметь открывать гарганту именно в том месте, где ты хочешь. Обычно дверь тянет туда, куда поближе, и туда, где могут отозваться.

— Что значит, где могут отозваться?

— Пустой — это средоточие страха, ужаса и негатива. Его реацу выходя наружу, притягивается к источникам подобной ауры. Думаю, ты и сам понимаешь, что это значит.

— Места гибели многих людей, поля битв, кладбища, захоронения?

— А еще другие пустые, кровожадные люди, убийцы, отчаявшиеся существа. Нужно обладать немалой силой и опытом, чтобы открывать гарганту там, где ты хочешь.

— Ясно. Насчет механизма открытия гарганты, дальность расстояния требует больший расход сил?

— Естественно! Если же хочешь просто открыть гарганту там, где ближе, то нужно лишь сосредоточиться на ближайших источниках негатива, страха, гибели и агрессии. Это обычно работает.

— Что же, если ты меня не обманул, то полагаю, что тебя можно освободить. От мучений.

— Уж постарайся!

Хмыкнув, я сосредоточился на своем собственном теле, что находилось снаружи, в реальном мире. Как только я это сделал, исчез и холод, и негативная атмосфера вокруг, сменившись огромной массой песка, находящейся рядом волчицы и кокон, с заключенным внутри адьюкасом. Вырвав из его тела стебель с корнем, я почувствовал облегчение. Дело было сделано. Может этот пустой и соврал, но почему-то его аргументы показались мне разумными. Так что, как говорят японцы, итадакимас!


Мы сидели на песке, наблюдая, как адьюкасы из трио подчиненных тандема, поглощались нашими плащами. Поглощение адьюкаса, в чьей голове мы устроили битву, заняло у нас не так много времени, и теперь мы принялись за последних. К сожалению, от одного из них, с которым я столкнулся в сонидо, находясь в покрове из пламени, практически ничего не осталось. Вот и пришлось обойтись теми двумя, кому не повезло умереть раньше.

Нам было банально нечего делать, лишь поглощать и восстанавливаться. Впрочем, восстанавливаться пришлось в большей мере мне. Из-за серьезных повреждений, нанесенных моему телу, даже поглощение двух адьюкасов высокого уровня не позволило мне в полной мере отойти от такого мощного потрясения, так что приходилось теперь разгоняться, чтобы быстрее вернуть себе более — менее пристойный вид. Хотя мой плащ и скрывал большинство нанесенного мне урона, он был существенным. Во-первых, моя костяная броня. От нее практически ничего не осталось, и я не был уверен в том, что она вернется к своему прежнему состоянию. Во-вторых, моя маска. Ее покрывала целая паутина трещин. И хотя в процессе поглощения самые мелкие из них заросли, но в самых крупных из них застряли мелкие обрывки плаща, которые слились с первоначальной структурой и теперь выделялись на совершенно белой поверхности черными линиями, напоминавшими искрящиеся молнии. Маска восстанавливалась медленно, а эти черные линии не исчезали. В-третьих, многочисленные нанесенные моему телу ожоги, колотые раны, сломанные кости. Эти части моего тела также не смогли восстановиться в полной мере. Ноги, которые из неестественного изгиба были вывернуты обратно, до сих пор болели. Их до сих пор поддерживал мой плащ. Сапоги на ногах также были в трещинах, и тоже нехотя зарастали. Афину по поводу своих ран я пока не беспокоил. Схватка в разуме противника стоила ей немалых сил, а ведь до этого она неизвестно сколько тягалась в скорости с таким противником. Думаю, я попрошу ей себе помочь, как только она восстановит свои силы. А пока буду надеяться на свою регенерацию.

— Господин Арес.

— Что?

— Я тут подумала, что поглоти мы тогда того вастер лорда, что был на полюсе, мы могли бы выйти из этой битвы победителями гораздо раньше. Но вы отказались сделать это. И я не задавала вопросов. Но теперь спрошу, зачем? Зачем вы оставили такой шанс поглотить такую массу материи и заполучить невероятную силу?

— Боюсь, что этот вастер лорд стал бы нам поперек горла.

— Я не понимаю.

— Я объясню. Ты ведь уже поняла, что лес, это порождение его жизненной силы. То есть вся эта огромная масса деревьев, растений, корневая система — десять километров живой плоти — это лишь отголоски его силы. Пролитая им кровь и клочок его плоти, давшая жизнь такому мощному организму — это следствие его былого могущества. А теперь подумай, где остальная часть той чудовищной силы, которая не может быть нами осознана в полной мере даже сейчас, спустя столькие тысячелетия после его смерти. Когда вся его реацу рассеялась, но вся его сущность сохранилась на дне бассейна из его же собственной крови. Верно. Все остальное, что сохранилось в нем, то, что по мощи превосходит всю мощь леса, осталось в его теле. А теперь подумай, что же с нами стало, если бы мы рискнули начать его поглощение.

— Вы полагаете, что он смог бы повлиять на нас гораздо сильнее, чем мы смогли это понять?

— Не просто повлиять. Скорее всего, мы были бы просто порабощены его силой, и в нашей голове возникла бы совершенно иная личность. Он бы просто вернулся к жизни, превратив наши тела в медиумов. А вообще, я сомневаюсь, что смогли бы поглотить хотя бы одну сотую долю всей его сущности. Этот вастер лорд был не просто вастер лордом. Он был чем-то более могущественным, чем мы способны себе представить. Он выше нынешних законов нашего мира. И чтобы законы его времени не столкнулись с законами нашего времени, не вызвали ужасную реакцию, которая привела бы к изменению самой природы Уэко Мундо, а также и Мира Живых, мы не имеем права притрагиваться к нему. Та чешуйка, которую я поглотил ясно дала мне это понять.

— Она что-то с вами сделала?

— Нет, ничего такого. Но смог почувствовать эту силу. Точнее, ее отголосок. Мощь, которая может стереть наш мир в порошок.

— Он настолько силен?

— Разлом только подтверждает это. Впрочем, давай пока забудем о нем. Чтобы его понять, нам нужна другая ступень развития. А пока, нам нужно учиться открывать гарганту. Я хочу снова ощутить солнечный свет.

Афина согласно кивнула. Мы были готовы сделать очередные шаги в нашем пути к вершине. Вершине, чья белая шапка еще даже не маячила впереди….


Глава-4 Полюс | Пантеон | Глава-6 Вот зачем они нужны!