home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава двадцатая

НАЧАЛО ПУТИ

Самое сложное — это первый шаг. Ибо нет ничего страшнее неизвестности, которая ждет тебя в пути. Сделав его, можно уже не останавливаться и идти к своей цели. Но немногие решаются на подобное. Не у каждого есть в крови это свойство — смело шагать по жизни или канату.

Из письма мастера Трекатто, владельца цирка «Парящие»

— Какой шанс, что мне это поможет? — Тэо крутил между двух пальцев цветок.

— Сам и ответь на вопрос, мальчик. — Лавиани перехватила копье, находку, с которой она не собиралась расставаться, несмотря на неудовольствие Шерон, считавшей вещь, взятую из дворца Скованного, опасной. — Впервые за несколько недель у тебя на щеках румянец, а глаза блестят. Последние дни ты выглядел точно собрался лечь в гроб. Кошмары больше не приходят?

— Нет, — признался он и улыбнулся, радуясь этому. — Два дня сплю как младенец.

— Значит, средство помогает, — подвела итог указывающая, погладив хрюля по загривку. — Это видно.

— Но метка растет. И несколько линий уже у меня на плече.

Девушка, вздохнув, посмотрела ему в глаза:

— Я не буду врать, Тэо. Это замедляет болезнь и сглаживает симптомы, но не уничтожает ее. Просто у тебя есть больше времени.

— Это отлично.

— В тебе просто гора оптимизма, мальчик, — отозвалась Лавиани, чуть меняя положение румпеля и отворачиваясь от морских брызг.

— Мое нытье никому не поможет. Каждый человек в нашем мире знает, что рано или поздно умрет. Просто не слишком часто задумывается об этом. Мне представился случай помнить о той стороне, которая уже ждет. Так что я постараюсь ценить каждый день из тех, что мне отпущены. И помогу Шерон в ее деле, пока у меня есть на это силы. Большую часть жизни я жил для себя. Ни семьи, ни детей, ни любимой. Прыгал да веселил публику. Пора сделать хоть что-то стоящее.

Лавиани посмотрела на него с задумчивостью, словно видела впервые, но ничего не сказала в ответ.

Разговор затих сам собой.

До берега оставалось не больше трехсот ярдов. Талорис давно остался позади, скрылся в тумане, и акробат, на душе которого было неожиданно спокойно, вдыхал пахнущий осенью и солью воздух, думая о том, что они совершили невозможное — выбрались из проклятого города живыми.

Это оказалось непросто. Патрули растревоженных мэлгов рыскали по пустым кварталам, и все время приходилось прятаться и пережидать опасность. Только благодаря Лавиани, ее слуху и обонянию, а также упавшему на Талорис туману, такому густому, что уже в пяти шагах было ничего не видно, удалось добраться до моста через пропасть.

Пройдя через опустевший лагерь, они затерялись в лесу. К берегу шли с затаенным страхом, что их стоянку обнаружили или что хрюль уплыл обратно. Но он дождался их и даже с неохотой вылезал из своей песчаной берлоги, протяжно постанывая, не желая заходить в беговое колесо.

— Ты думала о том, чем займешься теперь? — спросил Пружина у Лавиани.

Холодные глаза сойки едва задержались на нем:

— Земля близко, циркач. Давай отложим все гадкие разговоры на более удобное время.

Их сильно отнесло волнами от поселения, и пришлось двигаться вдоль берега, прежде чем нос суденышка ткнулся в морскую гальку. Встречающие смотрели на них как на выходцев с той стороны.

— Кажется, мы станем легендой для местных рыбаков, — усмехнулся Пружина, помогая девушке вывести хрюля из колеса.

— Плевать я хотела на все легенды, — буркнула Лавиани и с неодобрением покосилась на расплакавшуюся хозяйку зверя, уже успевшую похоронить их и распрощаться с собственностью. — Куриные яйца — вот что меня интересует в первую очередь.

Она получила их через несколько минут. По просьбе Шерон женщины собрали почти два десятка, и сойка, сев на низкий забор, пила одно за другим, меланхолично давя скорлупу в ладонях и выбрасывая через плечо.

Тэо изучал свое богатство — они сорвали цветов столько, сколько смогли, забив ими оба вещмешка и сумку указывающей. По самым скромным расчетам, особенно когда эти «ромашки» подсохнут, отвара, который из них получится, должно хватить на несколько месяцев.

Их не хотели отпускать. Для маленького поселка люди, побывавшие на Талорисе и вернувшиеся оттуда, — стали главным событием за много лет.

— Останемся, — предложила Лавиани указывающей, чем несказанно ту удивила. — Мне до смерти надоело куда-то идти каждый день. Давай переночуем здесь. Арант от нас не убежит. Мы успеваем до начала штормов.

Им предоставили целый дом. К вечеру оживившийся Тэо развлек детвору и всех желающих маленьким представлением. Указывающая негромко рассказывала об увиденном на Талорисе собравшимся вокруг нее жителям, разумеется, опустив некоторые детали.

Лавиани мрачно сидела в углу, не стремясь ни с кем общаться. Затем и вовсе легла, отвернувшись к стене. Она не спала, слушала разговоры и размышляла.

Сойка еще не решила, что делать дальше. Демон ее обманул, и возвращаться в Пубир вслепую, не зная, в какой из берлог прячется Борг, когда его могут охранять сойки во главе со Шревом, — безумие. Оставаться на Летосе — еще большее безумие. Ее родина дала небольшую передышку, и только. Вполне возможно, что следует отправляться на юг. Куда-нибудь в Дагевар. Затеряться в розовых городах этого герцогства, попытаться начать новую жизнь. Точнее… дожить эту. Без скуки и тоски.

На улице залаяла собака. Она слушала ее какое-то время, затем, взяв короткое копье, вышла за дверь, закрыв ее за собой, оборвав гомон и шум. Был вечер, но бледная луна уже поднималась над горизонтом.

Она посмотрела на мелкого лохматого пса, сидевшего на цепи возле лодок. Прошла мимо него, не обратив внимания на лай, который ей достался. Встала у воды, слушая, как шумит море и постанывает хрюль, запертый в сарае. Затем побрела вдоль берега к скалам, подальше от поселка.

Шорох гальки за спиной заставил ее обернуться.

— Разумное решение — все закончить до наступления ночи, — произнесла Лавиани. — Заблудившиеся… это такая головная боль.

— Не стану спорить. — Клеро, держа в руке фальчион, остановилась недалеко от нее. — Как ты узнала, что я здесь?

— Собаки всегда тебя не любили, — солгала та, и ученица Шрева хмыкнула, не веря. — Где ты потеряла Квинта, девочка?

— Он решил пока не показываться тебе на глаза.

Это тоже было враньем. У каждой сойки есть уникальная способность. Квинт мог выслеживать жертву по видимым только ему следам. Клеро умеет сращивать сломанные кости лишь касанием. Шрев… она не знала, что может правая рука Борга. Ее умением было чувствовать других, таких как она, если те оказывались поблизости. И вечного спутника Клеро рядом не было.

— Смотри, чтобы он не заблудился, — насмешливо сказала Лавиани. — Этот прыщ не в состоянии найти собственную задницу. Ты вечно возишься с ним, точно мамаша.

— Сейчас тебе стоит подумать о своих бедах.

— Ну, надо полагать, ты пришла, чтобы их разрешить. Как там Шрев, желает меня видеть? Живой или достаточно лишь головы?

— Головы будет достаточно.

— Так я и думала. Но с этим у тебя возникнут сложности, Клеро. Как ты понимаешь, моя голова совершенно не желает расставаться с шеей.

— Порой нам приходится поступать вопреки воле других.

— Тебе стоило бы стрелять в меня из арбалета, а не болтать.

Клеро скривилась:

— Не было под рукой. К тому же люблю смотреть в глаза тому, кого я отправляю на ту сторону.

Лавиани устало вздохнула:

— Странно, что Шрев отправил тебя одну. Это на него не похоже. С Квинтом у вас были шансы, но когда ты в одиночку — не уверена, чья голова окажется в корзине с солью.

Черноволосая сойка улыбнулась:

— Ты старая. Старше моей матери. И уже не та, что прежде. Иначе бы не бежала от нас через весь мир. Я ничего не имею против тебя, Лавиани. Но Ночной Клан хочет, чтобы ты умерла. Это всего лишь моя обязанность.

— Понимаю, — мягко произнесла та и улыбнулась, показывая, что совсем не держит зла на свою собеседницу. — Я не могу одобрять того, как ты поступаешь по жизни, девочка, но мы с тобой никогда не враждовали. В память о золотых денечках я даю тебе возможность уйти. Возвращайся в Пубир. Скажи, что не нашла меня. В этом нет ничего зазорного.

Клеро покачала головой:

— Шрев не простит мне, что я сдалась. Да мне этого и не хочется. Ведь знаешь, я не сторонюсь убийств. А ты — просто лакомый кусок. После того что ты сделала, Борг выл неделю, словно покалеченный пес.

Эти слова были бальзамом для души Лавиани. Она услышала их со счастливой улыбкой.

— Я рада. Жаль, что не могла присутствовать при этом.

— Глупо было так поступать.

— Зубы за зуб. — Сойка оплела пальцами левой руки ручку баклера. — Он пожал то, что посеял. С процентами. Уверена, что не хочешь уйти, девочка? Последний шанс.

— Пожалуй, останусь. Мне будет приятно порадовать Шрева твоей головой.

Лавиани знала, что после Талориса у нее осталась лишь одна бабочка. А у противницы при самом худшем раскладе — все четыре татуировки. Если так, то шансы не слишком обнадеживающие. Но это лучше, чем если бы с Клеро был Квинт. Тогда проще было бы собственноручно вырыть яму и упасть туда, попросив их оказать любезность и закидать ее землей.

Клеро атаковала, ускорившись, используя свои способности, превратившись для глаза обычного человека в росчерк. Но не для той, кто был ничуть не хуже.

Лавиани угадала движение, нанесла укол своим нелепым, коротким копьем, метя прямо в центр быстро движущейся молнии. Та подлетела вверх, чтобы не напороться на выставленную преграду, и женщина кувыркнулась через плечо, уходя из-под удара фальчиона.

Клеро уже сменила направление, оказываясь рядом, и только благодаря своей интуиции и вовремя выставленному щиту Лавиани сдержала напор. Под следующий удар она подставила копье, взятое обратным хватом, развернулась на пятке, стараясь ребром баклера задеть размытый силуэт, снова отпрыгнула назад, припадая к земле, закрываясь, стараясь стать как можно менее уязвимой.

Время действия татуировки закончилось, и Клеро обрела свой привычный облик и обычную скорость.

— Довольно бездарно, — сказала Лавиани. — Минус один талант.

И тут же пошла в бой. Ткнула в лицо, в грудь, в бедро и в правое плечо. На каждую из атак уходила доля секунды, они были стремительными укусами, впрочем не достигшими своей цели. У Клеро были крепкие руки, и она без усилий сбивала копье в сторону. Нападала в ответ, ловко управляясь с фальчионом, но благодаря маленькому кулачному щиту Лавиани каждый раз срывала атаку, не давая той развиться во что-то действительно опасное.

Они кружили больше двух минут, осыпая друг друга градом ударов и не забывая поглядывать на все еще бледную луну, забирающуюся на темнеющее небо.

— Неплохо для старухи. — На левой руке Клеро появилась тонкая царапина. Она провела по ней языком, ухмыляясь. — Большего я тебе не позволю.

Та в ответ презрительно сплюнула себе под ноги. У девки, несмотря на ее молодость, была отличная техника и хватало практики. Впрочем, чего-то иного ожидать было глупо.

Очередной талант, который использовала ученица Шрева, — троение, стал для Лавиани тяжелым испытанием. Сражаться одновременно с тремя быстрыми, опытными противницами, пускай две из них морок, оказалось сложно. Поблизости не было никакой стены, чтобы прикрыть спину, поэтому сойку сразу же заключили в тиски и взяли в оборот.

Она двигалась на пределе своих возможностей. Щит, копье, щит, укол, закрыть лицо, рубануть по голени, сделать шаг назад, спасая колено, развернуться и встретить рубящий удар фальчионом в горло.

Лавиани тычком баклера расплющила нос одной из противниц, уходя ей за спину, круговым движением копья, раскрутив то над головой, проломила ошеломленной ударом Клеро череп. По тому, что две остальные кинулись на нее еще более яростно, а не исчезли, сойка поняла, что уничтожила лишь обманку.

Черноволосая взвилась в небо, двумя ногами обрушиваясь на щит, опрокидывая Лавиани на спину. Но и сама не успела отпрыгнуть. Узкий, тонкий, мечевидный наконечник копья вошел ей в верхнюю часть живота, выйдя из спины, разворотив позвоночник.

— Минус второй талант, — улыбнулась сойка рассерженной Клеро. — Что еще у тебя есть в рукаве, девочка?

— Не будь у тебя щита, ты бы уже сдохла! — прорычала та.

— Будь у меня арбалет, ты бы мне уже не грозила, — рассмеялась Лавиани, не желая показывать, какие силы ей пришлось приложить, чтобы уцелеть. — Все же стоило взять Квинта. Без него ты как-то совсем бесполезна. А ведь я пока еще даже ничего не использовала.

— Потому что ты выжгла все свои метки! — скривилась та, переложив фальчион в левую руку.

Бой продолжился, и более молодая противница снова попыталась перехватить инициативу, оттеснить Лавиани к морю и мокрым камням.

Та отчаянно сопротивлялась и нанесла Клеро еще один порез, теперь уже на плече. И в этот раз упустила миг, когда был использован талант. В голове вспыхнул свет. За одно мгновение из яркой точки он разросся в солнце, ударил изнутри по костям черепа, лопнул беззвучным взрывом в ушах.

Ошеломленная, полуоглушенная, с глазами полными слез, она выставила перед собой баклер, и тот содрогнулся, когда фальчион врезался в него. Они вцепились друг в друга, схватив за запястья, фиксируя щит и клинок, не давая нанести смертельный удар, зарычали. Лавиани боднула, лоб врезался во что-то, хрустнуло, раздался полный боли и ярости крик. Ловкой подсечкой ее опрокинули на землю, и, падая, она выронила свою защиту, но ее стальные пальцы, точно тиски, не давали руке Клеро опустить фальчион на голову.

Они боролись, и внезапно локоть правой руки Лавиани пронзила горячая молния. Ученица Шрева смогла дотянуться до болевой точки, обездвиживая всю правую половину тела противницы. Но та не сдалась.

Фальчион поднялся и опустился.

Старая сойка встретила его раскрытой ладонью, сжигая свою единственную бабочку. Ее кожа, теперь не уступавшая по прочности стальному доспеху, выдержала, и Лавиани, сомкнув пальцы на клинке, что есть силы дернула на себя, вырывая его из руки Клеро, отбросила в сторону.

Противница прыгнула за ним, но Лавиани, несмотря на непослушное тело, удалось схватить ее за щиколотку, резко потянуть к себе. Она тоже умела играть в подобные игры, и стальные пальцы сжались на стопе напарницы Квинта, попадая на болевую точку, заставляя ноги онеметь, давая мгновение форы.

Рука Лавиани метнулась к карману на штанах, выдернула короткий кожаный сверточек и отшвырнула его, удерживая содержимое. Даже плохо видя и все еще не чувствуя правую половину тела, она знала, как следует поступить.

Все заняло буквально секунду — икра Клеро была слишком близко, чтобы не воспользоваться такой возможностью.

Следующие несколько минут она лежала, стараясь восстановить дыхание, ожидая, когда зрение окончательно к ней вернется, слушала, как со всхлипами пытается втянуть воздух та, что собиралась забрать ее голову, и улыбалась.

Она была вполне довольна собой.

Копье валялось в паре шагов. Лавиани подобрала его после того, как прикрепила к поясу баклер, на котором появилось несколько свежих отметин. Чехол для оружия найти оказалось гораздо сложнее. За время боя они отошли довольно далеко от того места, где все начиналось, и, ругаясь сквозь зубы, сойка бродила среди пучков сухой травы, напрягая глаза из-за наступившей ночи.

— Не это ищешь?

Она повернула голову и увидела Тэо, стоявшего возле камней, протягивая ей чехол.

— Все может быть, — буркнула та, забирая находку и стараясь скрыть свое замешательство. Только сейчас Лавиани поняла, насколько она устала во время боя, раз не услышала акробата. — Какого Скованного ты тут забыл, мальчик?

— Ты ушла, — пожал он плечами, дружелюбно улыбаясь. — Помня о том, что порой ты исчезаешь без предупреждения и не в твоих планах возвращаться, я все же хотел попрощаться.

— Не собиралась уходить.

— Я довольно быстро это понял, — ухмыльнулся тот. — Это ведь была сойка, да?

— Вечно задаешь вопросы, на которые известен ответ, — проворчала та.

— Ты так и не рассказала, от чего бежишь и почему тебя ищут такие же, как ты.

Она зыркнула на него исподлобья. Взгляд был красноречивее слов. Ее ухо услышало тихий шорох за камнями, и Лавиани сказала громко:

— Да вы, шаутты вас дери, издеваетесь?! Вы сговорились, что ли?

— Должна же я была тебя подстраховать. — Шерон выбралась из своего укрытия. — Наступила ночь. Вдруг кто-нибудь из вас стал бы заблудившимся, а рядом фермы. Вы оба как-то внезапно ушли, и я подумала…

— Оставь, — вяло отмахнулась Лавиани. — Вы вечно чего-то там себе придумываете. Связалась же я с вами на свою голову.

Акробат подошел к телу, склонился над Клеро и сказал с печалью:

— Красивая.

— Она бы оторвала тебе голову и пинком запустила ее в море.

Лавиани не интересовали покойники, особенно если те были мирными и не собирались вставать, чтобы наброситься на нее. Она аккуратно подняла с земли оставшиеся иглы мэлга, завернула их в плотную кожу.

— Яд? — спросила Шерон.

— О да, — довольно ухмыльнулась сойка. — Чудесная вещь.

— Не сказала бы.

— Быть может, когда-нибудь такая иголка спасет не только мою, но и твою жизнь, девочка. С учетом того, что ты собралась сделать и в какое путешествие отправиться.

— Я вряд ли смогу убить человека.

— Даже если он будет убивать тебя?

Шерон промолчала, и Лавиани усмехнулась.

— Да. Порой ты как маленькая. Придется мне пойти с тобой.

Они оба обернулись к ней, и сойка буркнула:

— Ну, чего уставились? Я же слышала, о чем вы говорили сегодня утром. Вы идете вместе. Ведь так?

— Так, — не стал отрицать Тэо. — Великие волшебники…

— Стоп! — Лавиани подняла руку. — Стоп! Ты действительно веришь, что этот парень жив, несмотря на то что прошла тысяча лет? Ну ладно она…

— Раз жив Скованный…

— Это указывающая считает, что говорила со Скованным, — снова перебила его Сойка. — А вполне возможно, что это всего лишь очередной гадский шаутт. Который ведет какую-то свою игру. Но допустим. Тион жив. Попробуйте найти его. Вам вполне может понадобиться моя помощь.

— Лично я не против…

— Еще бы ты был против! — фыркнула она, но Тэо это не смутило, и он продолжил:

— Просто ты обычно не слишком любишь компанию.

— Не люблю, — согласилась она. — Но у меня есть свои причины отправиться в путь. Летос мне что-то разонравился.

— Я буду рада, если ты пойдешь с нами, — сказала Шерон.

Лавиани внимательно посмотрела на нее и сухо кивнула.

— Хорошо. И скажи мне, пожалуйста, где ты собираешься искать Тиона? — Сойка подозрительно прищурилась. — Чему это ты улыбаешься?

— Ты сказала «пожалуйста». Едва ли не впервые на моей памяти, — мягко произнесла девушка.

— Велико достижение! Ну так что? Как искать легендарного героя прошлого?

— Думаю, стоит начать с того места, где его видели в последний раз.

— Тысячу лет назад? И где же случилось это знаменательное событие? Соланка? Или Кариф?

— Рубеж, — негромко ответил ей Тэо.

Лавиани тихо присвистнула:

— Вы, ребята, легких путей не ищете. Путь через весь континент, на границу с Пустынью. Ну, после Талориса одним дурным местом больше. Делов-то.

Она улыбнулась своим спутникам, а на душе у нее скребли кошки. Сойка понимала так же, как это понимали Тэо и Шерон, — скорее всего, их ждет неудача. Потому что найти великого волшебника, даже если он до сих пор жив, будет не просто.

Совсем не просто.


Они ушли.

Луна, висевшая над всем миром, засияла в полную силу, и ее серебристый свет родил множество теней. Они потекли по земле Летоса, точно живые, собираясь вокруг скал, травы, мха, низких деревьев и мертвой. Плохо лежащий камушек покатился, ударился о другой, стукнул, словно одна из теней отбросила его от себя.

Ветер играл с темными, красивыми волосами погибшей сойки, создавая впечатление, что те живут собственной жизнью, существуя отдельно от остывающего тела. В небе промелькнула еще одна тень — бородатая неясыть беззвучно пронеслась над берегом и внезапно шарахнулась в сторону, словно что-то напугало ее, властвующую ночами над этими землями.

Руки Клеро напряглись, и она села, глядя на желтеющую луну. А луна смотрела на нее и никому не могла сказать, что глаза у женщины были точно расплавленная ртуть.

Москва Июль 2007 — июнь 2014


Глава девятнадцатая ОТРАЖЕНИЯ ЖИЗНИ | Летос | ПРИЛОЖЕНИЕ







Loading...