home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава восемнадцатая

ГОЛОС ПРОШЛОГО

— Никогда не разговаривай с ними, дочь моя, — сказала ей мать на прощанье. — Иначе шаутты смутят твой разум, и я тебя потеряю.

Все поняла молодая указывающая и поклялась не говорить с демонами, но забыла свои обещания в первую же ночь.

Старая сказка герцогства Летос

За небольшой рощей, голой и пустой, в которой, словно кости, белели статуи людей, имен которых давно никто не помнил, располагался дворец. Часть здания превратилась в руины, часть нависала над пропастью, в любой момент грозя рухнуть в пучину, но левое крыло, снежно-белое, с острыми черными шпилями, похожими на перья, уцелела.

— Это здесь? — на всякий случай уточнила Лавиани, наблюдая за лицом указывающей.

Та потянула с ответом, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Возможно, — наконец сказала она. — Сейчас я не могу спросить у своих проводников. Кости молчат. Но думаю — мы пришли.

Лавиани недовольно поджала губы, но от комментариев воздержалась. Все равно других вариантов у них не было.

Спутники миновали рощу, где клочья тумана висели на ветвях, словно рваные лоскуты савана. Вокруг вся земля заросла цветами. Их совсем не смущал холод и начало осени. Мелкие, похожие на лилии с нежно-розовыми лепестками и угольно-черными тычинками, на которых не было пыльцы. Пружина наклонился над ними, понюхал и не ощутил никакого запаха.

— Никогда таких не видел, — сказал он.

— Я тоже, — произнесла девушка.

— Незабудка Рубежа, — откликнулась Лавиани. — Так их там называют. Видела ее в полях Лоскутного королевства. Не думала, что она растет где-то еще.

Дворец навис над путешественниками, и Тэо, посмотрев на черные-черные провалы окон, на сорванные с петель темно-зеленые бронзовые створки, которые, упав, разворотили облицовочный камень, негромко сказал:

— Точно на заброшенное кладбище входим.

— Ты ожидал чего-то иного? — фыркнула Лавиани. — Впрочем, о чем я? Конечно ожидал. И признаться, я тоже. Но не скажу, что разочарована. Это куда лучше, чем попасть на погост с поднявшимися покойниками.

Шерон, вооружившись стилосом, первой прошла через входную арку в помещение и остановилась, сделав лишь несколько шагов от порога.

Зал был таким большим, что его дальняя стена терялась в царящем здесь полумраке.

— Волшебники неплохо порезвились. — Голос Лавиани, вставшей рядом с девушкой, показался указывающей глухим и безжизненным.

Сойка была права. Это место знавало лучшие дни. Остовы позеленевших бронзовых люстр лежали на разбитых мраморных плитах, вокруг был рассыпан горный хрусталь, раньше сверкавший на потолке. Лестница, ведущая наверх, превратилась в груду камней, перегородивших галерею — единственную дорогу из этого помещения в правую часть крыла.

Лавиани внесла предложение:

— Я проверю дальнюю часть зала, есть ли там выход. А вы посмотрите за теми колоннами.

— Это глупо. — Тэо побледнел от терзавшей его боли, ставшей почти невыносимой. — Нам надо держаться вместе.

— Мы и так держимся вместе уже тьма знает сколько времени. От того, что я сделаю от вас два шага, ничего не случится. Если встречу чудовище, то побегу к вам быстрее молнии.

Не дожидаясь их согласия, она отвернулась и быстрым шагом пошла вдоль стены с выбитыми окнами. Шерон хотела ее остановить, но Пружина положил руку на плечо девушки:

— Не стоит. Она упрямая. Быстрее проверить. И потом догоним ее.

Лавиани услышала его слова, но лишь усмехнулась про себя. Ей следовало побыть одной — долгое соседство с акробатом выводило из себя. Сойка держала под контролем свои чувства, они стали слабее, но никуда не делись. Ей так же, как и прежде, временами хотелось лишь одного — убить его. Заставить перестать дышать, остановить сердце, сделать все, чтобы такой, как Тэо, не был не только рядом с ней, но и вообще не существовал в мире.

Когда парень потерял разум и бросился на нее, сойка почти отпустила свою ярость на волю. Она едва не убила его, но, уже бросая камень, в последний момент остановила себя, повернула кисть под другим углом, и тот, вместо того чтобы проломить кость, лишь скользнул по ней.

Двери в дальнем конце зала не было. Зато по стене, за квадратной колонной, пошли широкие трещины, и внизу появился пролом, через который вполне мог пролезть человек. Сойка огляделась по сторонам, убедилась, что поблизости нет опасности, и осторожно пробралась в смежное помещение, такую же длинную галерею — прямую и просторную, с множеством выходов в другие залы. Потолок оказался частично обрушен, и потому здесь было гораздо светлее, чем в холле. Весь пол зарос бледно-розовыми цветами, которые они видели еще на улице.

Лавиани не собиралась уходить дальше, чем следует. Поняв, что дорога найдена, она уже планировала возвращаться за своими спутниками, но ее внимание привлекло зеркало, висевшее между двумя оконными проемами.

Оно было огромным, в три человеческих роста, — заключенное в темно-зеленую бронзовую раму, широкую и фактурную, должно быть весившую как пара волов. Само же стекло от времени стало настолько черным, что поглощало свет, и вокруг него залегли глубокие тени. Это было странно и необычно, притом что солнца здесь было достаточно.

А еще оно отражало Лавиани. Отражало с искажением, извращая и насмехаясь, превращая в отекшую седовласую старуху с красными глазами и дрожащими руками.

Она в ярости зарычала, подняла с земли камень — кусок розового мрамора с бордовыми прожилками, так напоминавшими капиллярный рисунок под кожей. Но бросить не успела.

— Довольно глупо бить зеркала. — Шаутт стоял возле пролома, закрывая ей путь. Дорога обратно теперь была недоступна.

Сойка готова была поклясться, что всего лишь секунду назад там никого не было. Она не отвела взгляда от странных глаз и не потянулась к ножу, хотя ей очень этого хотелось:

— Я выполнила свою часть сделки, демон. Помогла указывающей добраться сюда. Очередь за тобой.

Он негромко рассмеялся:

— Конечно же. Но беда для тебя в том, что я тот еще лжец.

Она скрипнула зубами, сказав с угрозой:

— Значит, я выбью из тебя, где Борг.

Шаутт сделал шаг и со змеиной грацией оказался рядом, преодолев разом пятнадцать ярдов. Жадно втянул в себя воздух:

— Гнев. Он пылает в тебе, и я чувствую его точно так же, как дрожь, пробегающую по твоей тощей спине. Потому что ты страшишься меня. Ибо я тьма, а ты… всего лишь человек, пускай и пытающийся казаться злом.

— Оставь свои извращенные фантазии. Мне нужен Борг!

— Ты довольно тупа, женщина. Я шаутт, а не пророк. Умею читать твои мысли и знаю о твоем прошлом. Но ничего не ведаю о человеке на другом конце мира, с которым я не встречался. — Он склонил голову набок, и в его голосе слышалась издевательская насмешка: — Ты правда верила в то, что я помогу тебе?

— Нет, — призналась Лавиани.

— Конечно. Тебе просто было скучно в том заброшенном отсыревшем доме. А здесь у тебя появилась цель, таувин. Ты вновь живешь полной жизнью. Но всему приходит конец, не так ли?

По тому, как в амальгаме нечеловеческих глаз отразился свет, она поняла, что сейчас будет, и отпрыгнула назад, опередив движение его руки, — и сотканный из теней широкий клинок рассек лишь воздух.

— Я убью тебя, — прошипела сойка. — Убью или умру!

— Предпочитаю второй вариант. — Его синие губы растянулись в оскале, показывая зубы.

В следующую секунду щупальца оживших теней оплели Лавиани за шею, рванули на себя и бросили прямо в зеркало.


Тэо резко обернулся и нахмурился, прислушиваясь.

— Ты ничего не слышала? Словно бы стекло где-то разбилось?

Девушка остановилась, покачала головой:

— Нет. Возможно, это Лавиани?

— Возможно… — с тревогой признал он. — Оба выхода завалены. Здесь мы не пройдем. Давай найдем сойку. Быть может, ей повезло больше, чем нам.

В следующем зале Лавиани не оказалось, и Тэо, присев на корточки перед проломом в стене, вздохнул:

— И почему я не удивлен, что ее нет? Все сделает по-своему. Вот ведь, Скованный забери эту женщину! Как мы ее найдем?

— Уж точно не будем кричать. — Указывающая первой перебралась в галерею, быстро осмотревшись и решив действовать так же, как во время поиска заблудившегося в доме. — И не станем торопиться. Вряд ли она успела далеко уйти. Начнем проверять комнату за комнатой. Рано или поздно мы встретимся. Уверена, она найдет нас раньше, чем мы ее.

— Дворец огромный. И здесь множество коридоров и переходов. Легко разминуться.

— Понимаю. Если мы не встретимся, то продолжим без нее, — жестко ответила ему Шерон.

Они неспешно двинулись по галерее, и Тэо указал девушке на стену:

— Смотри.

От сильного удара зеркало не выпало из рамы, но все пошло расходящимися круговыми трещинами.

Шерон коснулась одной из них, провела пальцем:

— Оно очень старое.

— Не думаешь, что его разбила Лавиани?

— Зачем ей это? — возразила девушка. — Она не подвержена внезапным приступам гнева. И осторожна. Говорила я ей не уходить!

— Считаешь, она встретила шаутта?

— Не исключаю такого, но все же надеюсь на лучшее.

Они проходили через залы, где властвовало запустение и полумрак. Иногда Тэо выглядывал через окна наружу, проверяя, не появились ли мэлги, но видел лишь остовы городских зданий, находившихся гораздо ниже дворца, и редкий, моросящий дождь, пеленой висевший в воздухе.

— Это все бесполезно, — наконец устало признала Шерон. — Без игральных костей я как без рук.

— Смотри.

Тэо указал в дальний угол. Там висело разбитое зеркало в бронзовой раме, невесть как переместившееся из галереи. Сейчас оно напомнило Пружине затаившееся чудовище.

— Это ведь то самое? — тихо спросил он.

Шерон помедлила с ответом, следя за предметом, словно он вот-вот превратится в заблудившегося и набросится на них.

— Да.

— Как такое может быть?

— Это Талорис. Здесь происходят странные вещи. Давай не будем подходить.

— Там что-то есть, — хмуро ответил Тэо, вытягивая шею. — В зеркале.

Он сделал шаг вперед, словно не услышав просьбы Шерон, и та взяла его за руку:

— Стой. Не надо.

Пружина, заметив движение над головой, обеими руками с силой оттолкнул девушку от себя и сделал обратное сальто.

Хенрин с белым творожистым лицом и зеркальными глазами упал с потолка между ними. Пол дрогнул, раздался звон бьющегося стекла, и когда Шерон вскочила на ноги, то обомлела.

Ни акробата, ни демона, ни зеркала. Лишь пустота смотрела на нее из мрака.


Ветер выл в коридорах и разрушенных комнатах, словно стая проклятых душ, от которых отвернулись Шестеро. Зловещий звук то усиливался, и казалось, что стены содрогаются от его силы, то затихал, таясь и скрываясь. А затем вновь стонал, точно раненый волк в холодном зимнем лесу. И столько в нем было отчаяния и тоски, что указывающая каждый раз вздрагивала и оборачивалась, ожидая беды. Девушке начинало казаться, что шаутт наблюдает за ней. В такие моменты она с ожесточением сжимала зубы, но ничем не могла помочь Тэо. Как спасти того, кто просто исчез?

И ей пришлось собрать свою волю в кулак, заставить себя двигаться дальше. Надеясь, что ее спутники все еще живы, и шаутт, затеявший с ними странную игру, не причинит им вреда.

Несколько раз указывающей чудились тихие шаги, шепотки и смешки, и тогда она слышала, как громко и перепуганно стучит ее сердце. Лабиринт залов привел девушку к лестнице. Она осматривала каждый угол, каждую тень, каждый дверной проем в давно покинутом дворце. Том самом, где когда-то жили великие волшебники во главе со Скованным.

Сейчас это место не казалось величественным и грандиозным — оно было жалким. Словно старый больной бродячий пес, которого море выбросило на берег, не желая принимать к себе столь бесполезную душу.

Бесконечный ветер, холодными потоками носящийся по коридорам, был единственным жильцом этого заброшенного места.

Шерон то и дело наталкивалась на свидетельства того, что когда-то здесь шел бой и сражающиеся использовали магию. Рухнувшие балки, обвалившиеся стены, трещины в полу, оплавленные статуи, испачканные копотью потолки.

В одном из залов, стены которого выгнулись и деформировались, не было потолка, и указывающая, задрав голову, посмотрела вверх, видя несколько этажей перекрытий и светло-серое пятно неба. Оттуда бесконечным потоком лилась дождевая вода. Она собиралась у ног девушки в большую лужу, а затем стекала вниз, по лестнице.

Услышав детский плач, Шерон вздрогнула всем телом. Он был едва различим, словно ребенок плакал где-то очень далеко, но указывающая тотчас поняла, кто это.

Найли.

Сразу несколько чувств охватили ее — от радости, что девочка до сих пор жива, до желания броситься бежать сломя голову. Она сдержала этот секундный порыв и постаралась понять, откуда доносится звук.

Несколько раз плач прерывался, а затем и вовсе затих. Шерон начала спускаться по мокрым ступеням, сжимая побелевшими пальцами стальной стилос, и очутилась в зале с наклонным полом, словно по нему ударил огромный молот. Значительная часть помещения была затоплена. Дождевая вода, скопившаяся небольшим озерцом, из которого торчали колонны, покрытые потрескавшейся бирюзовой глазурью, казалась темной, словно пролитые чернила.

Через оконный проем проникал тусклый свет, и Шерон разглядела человеческие останки. Она насчитала семь скелетов, темно-желтых, с фрагментами высохшей плоти и клочьями волос на черепах, закутанных в истлевшие темно-бурые тряпки. Девушка никогда бы не узнала в этих отрепьях плащи, если бы не увидела на левом запястье ближайшего мертвеца алый костяной браслет.

— Указывающие, — негромко прошептала она. — Что же вас погубило?

— Тщеславие, — раздался голос сверху. — Уверенность в себе. Визит без приглашения. Выбери сама.

Шаутт сидел на перилах верхней галереи, в тени, наблюдая за ней уже несколько минут.

— Где мои друзья?! — резко спросила Шерон.

Тот присвистнул:

— Друзья? Вот, значит, кем ты их считаешь? У такой, как таувин, друзей быть не может. А попрыгун… держись от него подальше. Та сторона превратит его в пустого.

— Я сама разберусь, с кем мне быть рядом, демон.

— Наивность. Вечная наивность. — Он вздохнул. — Города обращаются в прах, великих героев прошлого забывают, но кое-что не меняется. Наивность свойственна человеческой природе. Не понимаю, зачем асторэ создали столь жалкое подобие себя?

— Где они?! Говори!

Брови на мертвом лице Хенрина поднялись.

— Или что? Что ты сделаешь, указывающая? Здесь у тебя нет даже твоего жалкого подобия силы. Великие волшебники, может, и были идиотами, но в подвалах этого дворца содержались такие, как ты. Зловещие колдуны, господа мертвых. И их магия тут засыпала. Как же ты меня заставишь говорить, поведай мне, о великая? — Шаутт рассмеялся и сам ответил: — Никак. Ты ничто. Так что, будь добра, иди за мной. Мне надоело смотреть, как ты тычешься носом в стены, словно пес, которому я выколол глаза.

— Я с места не сдвинусь, пока ты не скажешь, где Лавиани и Тэо.

— Ну тогда оставайся. Можешь просидеть здесь, пока не превратишься в такой же мусор. — Он с презрением махнул рукой в сторону мертвецов и не оглядываясь направился прочь.

Несколько мгновений Шерон медлила, затем поняла, что ничего не добьется, и, негромко выругавшись, последовала за ним по ребристому коридору, укрытому тьмой. Спина шаутта маячила в пятнадцати шагах впереди. Девушка смотрела, как он двигается, словно скользит по лежащим на полу теням, мягко и неслышно, стараясь избегать редких солнечных лучей, попадавших в коридор через провалы в стенах.

— Если с Найли что-то случит…

Она не закончила, потому что одним плавным движением он оказался рядом с ней, накрыв ее рот ладонью, так что девушка содрогнулась от отвращения, а второй рукой схватил за шею. По той силе, с какой надавили пальцы, Шерон поняла, что он без труда сломает ей позвонки. Если только ему это придет в голову.

— Ты пришла, указывающая. Вопреки всему, но пришла. Значит, в тебе не ошиблись. Но я начинаю злиться, когда мне пытаются угрожать пустые насекомые. Поэтому заткнись и просто следуй за мной. Тебе ответят на вопросы. Если захотят. — Его искаженное злобой страшное лицо отдалилось, и вот уже шаутт идет дальше, в десяти шагах от нее.

Шерон с усилием втянула в себя воздух, задыхаясь от ненависти. До сего дня она даже не думала, что способна так желать кому-то смерти.

Они долго петляли по этажам и лестницам, поднимаясь все выше и выше. Зал, в который привел ее демон, поражал своими размерами, и, несмотря на множество окон, здесь было так темно, словно на улице властвовала ночь.

Через дыру, выжженную в стене, лился свет — горизонтальное сияющее копье, в котором медленно кружились снежинки, появляясь из ниоткуда и исчезая в никуда.

Она не сразу заметила огромный хрустальный трон, украшенный сложным орнаментом. Мертвец, сидевший на нем, смотрел прямо на Шерон, а его левая рука оказалась вплавлена в хрусталь.

Скована.

Указывающая вопреки своей воле сделала шаг назад, не смея отвести взгляд от мрака, затаившегося в глазницах того, кто развязал Войну Гнева.

— Здесь все началось. И все закончилось. — Шаутт прошел к трону, сел в ногах скелета, который непостижимым образом пережил тяжесть тысячи лет.

— И начнется снова. — Голос, раздавшийся в зале, казалось, исходил отовсюду.

Он был точно слабый ветер, который не способен потревожить даже сухие листья. Шерон резко повернулась, пытаясь понять, кто говорит, и шаутт заухмылялся.

— Ты пришла, указывающая, — раздался все тот же шепот во мраке. — Что для тебя жизнь ребенка?

— Я ценю ее куда больше, чем ты.

— Хорошо, — после недолгого молчания последовал ответ, и ей показалось, что одна из теней на границе света шевельнулась. — Значит, мы сможем договориться.

— Кто ты? — Она ощущала себя слабой и беспомощной, как в двенадцать лет, когда в первый раз пришла в дом, где появился заблудившийся.

— Так ли это важно? Имена лишь звуки. А это место долго жило в тишине. Не станем поминать мертвецов.

Теперь она уже была уверена, что нечто, сотканное из лоскутков мрака, движется по залу, находится недалеко от хрустального трона.

— Ты… Скованный? — прошептала Шерон. Разум отказывался верить в произнесенное.

Его смех был лишь призраком. Тенью, которую едва могло уловить человеческое ухо.

— Прозвище придумано людьми. Впрочем, оно ничуть не хуже других. Называй меня как хочешь, дочь белого огня.

И тут впервые за все это время она по-настоящему испугалась. Почувствовала, как на нее накатывает суеверный ужас перед чудовищем, рядом с которым оказалась. Ощутила себя беспомощной и слабой. Неспособной противостоять тому, кто когда-то правил миром.

— Ты пришла сюда не просто так. То, что у тебя забрали, здесь. Смотри.

Шаутт, подчиняясь неслышному приказу, с легким насмешливым поклоном провел ее к пролому в стене, откуда в зал лился свет.

В безбрежном мраке бесконечности плавал шар теплого, солнечного света, внутри которого спала девочка.

— Найли! — крикнула Шерон. — Выпусти ее! Слышишь?!

Шаутт издевательски рассмеялся, и указывающая ощутила, что где-то под ребрами у нее просыпается ураган. Ей показалось, что позвонки крошатся, рассыпаются тысячами вспыхивающих песчинок, и огонь обдает жаром голову, а волосы рвет на части ураган.

Белое сияние, сорвавшееся с руки, на миг озарило весь зал, распугало тени и нечто, прятавшееся в них, похожее на дым, изнанку человека, не имевшее собственной плоти, отшатнулось.

Ее атака ударила в грудь шаутта, и демон с противным щелчком, словно раздавили какого-то омерзительного жука, отлетел в дальний угол, оставшись лежать бесформенной грудой дымящегося тряпья и смердящей, давно уже неживой плоти. Под ней стала растекаться лужа, похожая на ртуть.

Больше она не смогла пользоваться даром. Словно кто-то захлопнул дверь, отрезав ее от силы. Шерон сидела на полу, ощущая, как по щекам текут слезы отчаяния и боли, а по губам и подбородку горячая, невероятно соленая и как будто чужая кровь из лопнувших в носу сосудов.

— Я действительно в тебе не ошибся. — Теперь тот, кого она считала Скованным, стоял прямо за ее спиной, и она зажмурилась, заставляя себя не оборачиваться, не смотреть, не отшатываться, не терять голову от иррационального страха, который исходил от него. — Развоплотила моего слугу. Тобой бы гордились те, кто подыхал в подвалах этого дворца тысячу лет назад.

— Отпусти ее. Оставь меня. Зачем она тебе? — прошептала девушка, не шевелясь.

— Ребенок — мое будущее. А ты — ключ от него, дочь белого огня. С ней ничего не случится. Если, конечно, перестанешь вести себя глупо. Ты в состоянии слушать или дать тебе время?

Зловоние мертвого демона и черный дым, исходящий от лужи ртути, вызывали у нее тошноту. А быть может, дело в даре, который сломал все преграды и прорвался в ней. Шерон чувствовала себя так, словно несколько лиг бежала с тяжелым мешком камней на плечах.

— Говори, — произнесла она, запрокидывая голову, чтобы остановить кровь.

— Я хочу заключить сделку. Нанять тебя. Плата — ребенок. Когда ты выполнишь работу, я верну ее.

— Я не верю тебе. Зло не соблюдает договоров.

— Зло? Если тебе так угодно. Но я не лжец. Даю слово. — Она почувствовала движение, и тень отдалилась, а вместе с ней начал уходить и страх. — Когда сделаешь, что я хочу, отдам ребенка, и вы будете вольны уйти.

— Чего тебе надо? — Губы были липкими от засыхающей крови.

— Найди великого волшебника и приведи его ко мне.

Она горько рассмеялась:

— Возможно, ты слишком давно здесь и лишился разума еще больше, чем во время Войны Гнева, но я огорчу тебя. Все великие волшебники мертвы.

— Один уцелел. И пережил Катаклизм.

— О ком ты говоришь?

— Тион… — раздался шепот.

— Прошла тысяча лет! Его уже давно нет в живых.

— Я скован этим местом. И мне нужны ноги и язык. Голова у меня есть своя. Не утруждай себя мыслями. Венчающий ветер отказался от магии, лишив мир волшебства. Но асторэ даровали ему долгую жизнь в благодарность за то, что он сделал для них. Найди Тиона. Приведи его. Дальше не твоя забота.

Это звучало смешно и нелепо, но ей не хотелось смеяться. Величайший герой прошлого. Легенда… Поставивший на карту все, что у него было. Отомстивший за свою любовь. Разрушивший мир. И спасший его.

— И где мне его искать?

— Везде, где только сможешь.

— Мир велик. Как найти человека, который живет в нем десять веков?!

— Думай. Моли об удаче. Спрашивай свой дар, ибо все указывающие появились лишь благодаря его жалости. Твоя сила приведет тебя к нему.

Девушка встала с ледяного пола.

Теперь тень была где-то возле трона — еще более темное пятно в чернильном мраке.

— Поиск займет месяцы. А может быть, годы! Отпусти Найли, и, даю слово, я приложу все усилия, чтобы найти великого волшебника.

— Приложишь. Но без нее ты приложишь их еще больше. Она будет в мире грез. И когда ты вернешься, останется такой же, как и сейчас. Даже если ты превратишься в старуху.

— И как я приведу на Талорис самого могущественного из людей?

— Убеди его, — последовал равнодушный ответ. — Обмани. Предложи сделку. Влюби в себя. Расскажи о ребенке. Мне все равно, как ты это сделаешь.

— Эта задача невыполнима.

— Жизнь жестока, опасна и несправедлива. Но шанс дается всем. Даже тем, в чьих жилах течет белое пламя, кровь некромантов.

— Почему я? Почему ты выбрал меня?

Скованный долго молчал, прежде чем ответить:

— Потому что в отличие от многих других у тебя есть причины, чтобы достичь успеха и вернуться. А у Тиона есть причины выслушать тебя. А теперь уходи, указывающая.

— А Лавиани и Тэо? Они пришли со мной, и я не уйду без них.

— Эти люди сделали свое дело, и больше в них нет нужды.

— Нет! — с отчаянием крикнула та. — Нет! Они нужны мне! Я всю жизнь прожила на Летосе и не знаю большого мира. Мне понадобится помощь! А тебе ни к чему их жизни.

Тень размышляла долго.

— А если они не захотят тебе помогать? — прошептал мрак.

— Это уже мои беды. Не твои.

— Хорошо. Можешь забрать женщину.

— И акробата!

— Я не торгуюсь, дочь белого огня.

Вновь на нее накатила волна страха, и, перебарывая его, балансируя на самом краю пропасти ужаса, она все же нашла в себе силы сказать:

— Трое пришли в Талорис, и трое уйдут. Иначе убей меня, и плевать на все! Я не буду твоей послушной куклой! И не брошу его! Слышишь?!

От крика саднило горло, а ответом ей была тишина. Указывающая, тяжело дыша, сцепила руки, переплела пальцы, не желая показывать ему, что дрожит.

— Его кровь не такая, как твоя. Он другой. Его коснулась темная сторона. Пробудила прошлое. И тот, за кого ты борешься, в двух шагах от того, чтобы стать пустым. Человек опасен для тебя.

— Так научи меня, как его вылечить!

— Это невозможно.

— Для великого волшебника?

Смех ей был ответом.

— Ты так наивна, дочь белого огня. Хорошо. Будь по-твоему. Рискуй своей жизнью, если желаешь. Отвар из цветов, что растут вокруг, поможет замедлить болезнь. А теперь… ищи своих друзей.

Копье света, освещавшее зал, погасло. А через мгновение указывающая поняла, что ее собеседник ушел.


Глава семнадцатая ТАЛОРИС | Летос | Глава девятнадцатая ОТРАЖЕНИЯ ЖИЗНИ







Loading...