home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

В углу на мате стояла на голове полная женщина лет пятидесяти, одетая в шорты и футболку. Ее перевернутое лицо цветом соперничало с помидором, но колени она держала вместе, а пальчики вытягивала. Мистер Моррис, банковский кассир, сидел в позе Будды, переплетя тощие ноги. Арчер лежал на спине, работая над дыханием, и смотрел на миссис Крайтон, которая, стоя над ним, недовольно качала головой.

— У вас путаются мысли, мистер Арчер, — безапелляционно заявила она. — Ваши легкие напряжены. Вы никак не можете сосредоточиться исключительно на дыхании.

Миссис Крайтон родилась в Англии, но потом долгие годы прожила в Индии. И теперь организовала школу йоги на Пятьдесят седьмой улице. Ей уже перевалило за шестьдесят, лицо бороздили глубокие морщины, зато тело оставалось крепким и упругим, как у девушки. Гуляя по городу в веселеньких платьицах, которые она покупала в молодежных отделах универмагов, миссис Крайтон служила живой рекламой своей системы достижения физического совершенства, обеспечивая школе постоянный приток женщин, которые считали, что возраст берет над ними верх, и мужчин, которым врачи советовали бросить курить. Ходили слухи, что в своем кабинете, примыкающем к общему залу, она устраивает таинственные религиозные церемонии, а в семьдесят лет намеревается ухать в Гималаи, чтобы достичь единения с вечностью, но в зале миссис Крайтон вела себя скорее как тренер, а не как жрица, очень напоминая Арчеру Хораса Сэмсона, тренера футбольной команды колледжа, в котором он когда-то преподавал, хотя в лексиконе Сэмсона, когда тот разбирал ошибки полузащитника при отборе мяча, редко появлялось слово «душа». Арчер услышал о миссис Крайтон несколько лет назад на какой-то вечеринке. Тогда в его жизни был трудный период, он мучился бессонницей и согласился бы на любое средство, которое могло предотвратить казавшуюся неизбежной капитуляцию перед секоналом. Случайного знакомого Арчера раньше отличали избыточный вес, нездоровый цвет лица и свистящее, затрудненное дыхание. Но за три месяца, прошедшие с их последней встречи, он похудел на двадцать фунтов, лицо стало розовым, как у младенца, а дышал он теперь глубоко и свободно.

— Причина моих напастей заключалась в кишечнике, — объяснял он, прикладываясь к стакану с соком сельдерея и неодобрительно глядя на поднос с маленькими бутербродами. — Оттуда все шло. Я даже не подозревал о спазмах, которые постоянно корежили мое тело. Собственно, мое тело контролировало меня, а не наоборот. Тогда я пошел к миссис Крайтон. Помимо выполнения других упражнений, теперь я могу простоять на голове пятнадцать минут. И посмотрите на меня. Мне пришлось полностью сменить гардероб. — В голосе знакомого звучала гордость. — А кишечник теперь мой слуга.

И Арчер, пусть и с опаской, обратился к миссис Крайтон. Боготворить ее в отличие от мужчины, которому она вернула контроль над телом, он не стал, не пристрастился и к соку сельдерея, но четырех недель, по два-три занятия каждую неделю, хватило для нормализации сна. Иногда, чувствуя особый прилив уверенности в себе, Арчер даже выполнял простейшие упражнения на ковре в своем кабинете.

Вот и сегодня после беседы с Элис он чувствовал, что час в тренировочном зале пойдет ему на пользу. Дыхание по методике миссис Крайтон действительно требовало полной концентрации, не оставляя места для других мыслей. «Дыхание, — не уставала повторять миссис Крайтон, — первейшая функция всего живого. И раз уж вы здесь, вы должны уделять дыханию все свое внимание».

Вот Арчер, одетый в спортивный костюм, и лежал на мате, пытаясь сосредоточиться исключительно на дыхании.

— Нет, — качала головой миссис Крайтон, не отрывая от него глаз. — Это не то. Представьте себе, что ваше тело стало жидким. Превратитесь в волну. Почувствуйте безграничность…

Может, в Индии и можно почувствовать безграничность, думал Арчер, с трудом сдерживая улыбку, но вот превращаться в волну на Пятьдесят седьмой улице…

— Мистер Арчер, вы регрессируете, — чеканила слова миссис Крайтон. — Ваша концентрация никуда не годится. Ваше внимание раздвоено, раздвоенность — первопричина напряженности, а от напряженности недалеко и до болезни.

И с суровым видом миссис Крайтон проследовала к полной женщине, стоявшей на голове, и начала показывать ей, как, встав на колени, нужно плавно наклоняться назад, чтобы коснуться мата затылком. Арчер лежал на своем мате, изо всех сил заставляя свое внимание не раздваиваться, пытаясь забыть обо всем, кроме дыхания. В студии наверху, которую арендовал преподаватель пения, обладательница красивого контральто выводила гаммы. Голос этот почему-то напомнил Арчеру об Элис Уэллер, и сосредоточиться стало еще труднее.


Позже, приняв душ и сидя на стуле рядом с мистером Моррисом, который неторопливо надевал шерстяные кальсоны, Арчер почувствовал себя значительно лучше. Физические упражнения и холодная вода сделали свое дело. Он словно помолодел. И сил заметно прибавилось. Зашнуровав ботинки, Арчер подошел к зеркалу, чтобы застегнуть воротник и завязать галстук. Он увидел, что мистер Моррис пристально смотрит на него. Невысокого росточка, худощавый, светловолосый, мистер Моррис не снимал очки, даже когда стоял на голове. На первый взгляд он казался тихой серой мышкой, человеком, чью фамилию невозможно вспомнить, хотя каждую неделю видишь его за забранным решеткой окошком, где он аккуратно вписывает новые цифры в банковскую книжку. А вот тот, кто приглядывался к мистеру Моррису внимательнее, не мог не заметить мрачного фанатизма, которым горели его глаза, скрытые блеском очков без оправы. Темные глаза, которые точно знали, что есть истина, а что — нет. Такие вот люди, думал Арчер, затягивая узел галстука, однажды удивляют мир, украв из банка пятьдесят тысяч долларов и убежав с чужой женой.

— Мистер Арчер, вы не сочтете за дерзость, если я позволю себе обратиться к вам? — нарушил молчание Моррис.

— Разумеется, нет. — Арчер повернулся, с улыбкой кивнув мужчине в шерстяном нижнем белье.

— Я наблюдаю за вами и вижу, что вам следует сбросить двадцать фунтов.

— Правда? — Замечание Морриса Арчеру не понравилось, поскольку он не считал себя толстяком. — Вы полагаете, у меня избыток веса?

— Безусловно. — Моррис наклонился, чтобы надеть ботинок. Это был ботинок из темной парусины с резиновой подметкой, какие предпочитают яхтсмены. — Вам обязательно надо похудеть.

— Возможно. — Арчер надел пиджак, по-прежнему не соглашаясь с Моррисом.

— Вы слишком много едите. — В голосе мистера Морриса слышались обвиняющие нотки. — У вас слишком много энергии.

— Это плохо?

— Очень плохо. Избыток энергии отвлекает душу от созерцания, толкает человека от духовного к физическому, от размышлений к действиям. Лично я ем один раз в день. Я изнуряю плоть голодом, чтобы укрепить душу. — Мистер Моррис кивнул, встал, надел рубашку. — Раньше я плотно ел пять-шесть раз в день. Весил на двадцать восемь фунтов больше, чем сейчас. И вел себя так же, как другие уличные варвары.

— О вкусах не спорят, — с наигранным добродушием ответил Арчер, подумав, а не присоединиться ли ему к Ассоциации молодых христиан,[38] где к нему наверняка не будут приставать с нравоучениями.

— И я не ем мяса, — с нажимом добавил мистер Моррис. — Я ем фрукты, орешки и сырые овощи. Я также не ем яйца и не пью молоко. Я не питаюсь плотью наших меньших братьев.

«Интересно, а что знают об этом господине его коллеги по банку?» — думал Арчер, натужно улыбаясь мистеру Моррису.

— Корень всех ужасов цивилизации, — мистер Моррис надел брюки, методично застегнул пуговицы, — в том, что люди едят мясо. Иначе и быть не может. Если мы каждодневно убиваем безвредных и ни в чем не повинных обитателей полей, лесов, рек и морей, убиваем сами или руками людей, которые этим зарабатывают на жизнь, если мы получаем удовольствие от смерти, если мы утоляем наш аппетит за счет жизни других существ, как это влияет на наш моральный облик?

— Полагаю, тут есть с чем идти в суд, — согласно кивнул Арчер.

— Мы стали врагами всего живого, — продолжал мистер Моррис. — Птицы улетают при нашем появлении, олени бросаются в чащу, стоит им учуять наш запах. Мы варвары, дестабилизирующий элемент в уравнении Вселенной, разрушающий и кровавый икс Божественной арифметики. Мы являем собой трагедию и беспорядок на сцене жизни.

— Все эти аргументы есть веское подтверждение вашей точки зрения. — Арчер снял с вешалки пальто, всем своим видом показывая, что ему пора уходить.

— А от убийства домашнего скота, дичи и живности, обитающей в воде, всего лишь один шаг до убийства человеческих существ. Моральные ограничители не срабатывают, переход от убийства неразумных тварей к убийству людей происходит мгновенно, легко и безболезненно. Если каждый день мы ведем войну с миллионами животных во славу чревоугодия, стоит ли удивляться легкости, с которой мы обращаем свою ненависть на себе подобных и убиваем их, получая от этого удовольствие. Руины Берлина и Лондона, мистер Арчер, — за стеклами очков в глазах Морриса таилось безумие, — не более чем следствие наших скотных дворов и скотобоен. Переполненные военные кладбища — результат нашего постыдного пристрастия к деликатесам.

— Мне пора. — Арчер двинулся к двери. — Все это, конечно, очень интересно, но…

Мистер Моррис заступил Арчеру дорогу. Встал вплотную, сверля его осуждающим взглядом.

— Я собираюсь прожить сто лет. Я собираюсь выполнить свое предназначение. Я собираюсь выбрать день своей смерти и уйти из жизни, полностью отдавая себе отчет в том, что я делаю. Я не собираюсь впадать в кому, я собираюсь уйти из этой жизни и перейти в следующую, четко осознавая каждый свой шаг. Опыт есть знание, а знание — единственная абсолютная радость в жизни. Те, кто умирает не дожив до ста лет, и те, кто умирает потеряв сознание, не реализуют себя полностью. Они сдаются на милость смерти. Как вы, наверное, заметили, — добавил он, — я не ношу кожаную обувь, и мой ремень изготовлен из пластика.

Арчер посмотрел на ремень и убедился, что мистер Моррис говорит правду.

— Да, — обходя мистера Морриса, он продолжил путь к двери, — я это заметил.

— Тут не может быть компромиссов. — Мистер Моррис не отставал от него. — Главенствует или принцип жизни, святой и неделимый, или принцип смерти, который есть зло. До сих пор мы отдаем предпочтение принципу смерти. Мы производим ножи для свежевания свиней и атомную бомбу, два продукта одной машины. Потому что принцип — это машина, мистер Арчер, и может выдавать только одинаковые продукты, пусть внешне у них нет ничего общего.

— Да, да, все это очень логично, — покивал Арчер. — Извините, но я опаздываю и, к сожалению, вынужден…

— Как я понимаю, вы имеете отношение к формированию общественного мнения. — Мистер Моррис его словно и не слышал. — Работаете на радио.

— Да.

— Каждую неделю вы приходите в миллионы домов. Домов, которые пропитаны запахом смерти. Вы могли бы сделать много полезного, мистер Арчер, если бы…

— Видите ли, не я определяю политику радиостанции и…

— Массы надо развлекать, без этого нельзя, — гнул свое мистер Моррис. — И нет никакой необходимости лезть напролом. Я знаю, что вам противостоит мощная оппозиция. Производители мясных продуктов, военные. — Мистер Моррис понизил голос. — В начале достаточно только намеков, предположений. Надо готовить почву.

«В этом мире все помешались на заговорах, — подумал Арчер, — даже вегетарианцы. Орешки и фрукты как средство борьбы со злом. Мне предложено пропагандировать их, рискуя жизнью. Я определенно должен познакомить этого человека с Френсис Матеруэлл».

— Я работаю над документом, — прошептал мистер Моррис, — который намерен представить в ООН через соответствующие каналы. Я надеюсь собрать миллион подписей. Вы подпишетесь?

— Сначала я должен взглянуть на документ, — ответил Арчер, мысленно вздохнув. Все жаждут миллиона подписей.

— Очень важно найти слова, которые дойдут до самого сердца. — Внезапно мистер Моррис подмигнул Арчеру. — Это исторический документ. Я работаю над ним больше года. Чтобы люди ставили под ним свои подписи, его нужно тщательно подготовить. Они боятся последствий, и моя задача сделать так, чтобы потом они не стыдились своих подписей. Я собираюсь обратиться в ООН с требованием поставить мясо вне закона. — Он торжествующе улыбнулся Арчеру. — Это решение должны принять все страны земного шара. Человечество помилует всех бегающих, ползающих, плавающих, летающих. Я возлагаю большие надежды на Индию, получившую независимость. А потом неизбежно наступит мир, это будет следующий логичный шаг. Политику сдадут в утиль вместе с грудами оружия. Человечество отучится убивать. Вы можете представить себе, какой фурор вызовет публикация этого документа?

— Да, — кивнул Арчер, — вы должны показать его мне после того, как наведете последний лоск.

— Разумеется. — Мистер Моррис кивнул, его глаза горели пророческим огнем. — Я знаю, что вы обязательно его подпишете. Документ будет готов через четыре недели, максимум через шесть.

— Буду ждать с нетерпением. — Арчер открыл дверь раздевалки.

— Миссис Крайтон даст вам копию. Она мне помогает.

— Благодарю. До свидания, мистер Моррис.

— До свидания, мистер Арчер. Мы обязательно должны вернуться к этому разговору.

Мистер Моррис надел нейлоновую шляпу и поклонился Арчеру. Тот торопливо вышел. Женщина наверху пела что-то из Бизе, очень нежное и грустное. Арчер слышал ее даже в кабине лифта.


Глава 10 | Растревоженный эфир | * * *