home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XL

— Сара, ты должна собраться с силами, встать и одеться.

— Ох, до чего ж мне плохо! Хоть бы уж помереть!

— Нельзя так распускаться. Дай-ка я помогу тебе надеть чулки.

Сара подняла глаза на Эстер.

— Какая ты добрая, Эстер, ничего, я и сама. — Однако у нее едва хватило сил натянуть чулки, и она тут же снова повалилась на подушку.

Эстер подождала немного.

— Вот твоя нижняя юбка. Завяжи тесемки. Я дам тебе свой халат и ночные туфли.

Уильям сидел в гостиной и завтракал.

— Ну что, неможется? — обратился он к Саре. — Поешь чего-нибудь? У нас тут неплохая жареная рыбка… Или на рыбу тебя сейчас не потянет?

— Ох, нет! Даже глядеть ни на что не могу. — И Сара плюхнулась на диван.

— Тебе бы хорошо выпить чашку чаю и погрызть сухариков. Уильям, налей-ка ей чашечку.

Сара выпила чаю и заявила, что ей уже немного полегчало.

— А теперь, — сказал Уильям, — расскажи нам все. Мы ведь хотим сделать все, что можно, чтобы помочь тебе. Эстер небось говорила?

— Ничем вы не можете помочь. Теперь мне крышка, — жалобно сказала Сара.

— Это почему же? — сказал Уильям. — Мне пока что известно только, что ты отдала этой скотине Биллу Ивенсу блюдо, и он его заложил.

— А больше нечего и рассказывать. Он уверял, что эта лошадь обязательно выиграет скачку. На нее уже тогда ставили тридцать к одному. На тридцать фунтов можно было получить почти тысячу, и Билл сказал, что на эти деньги мы купим трактир где-нибудь в деревне. Он хотел осесть, остепениться, хотел покончить со всем этим… Я ни в чем его не виню. Он сказал: помоги мне не упустить этот шанс, я начну правильную жизнь, и мы тут же поженимся.

— Так, значит, он сказал? И небось сказал еще, что у тебя будет собственный дом? Каков прохвост!

Видно, заслуживает всего, что про него говорят. И ты ему поверила?

— Не то чтоб я ему поверила, а просто не могла совладать с собой. Он со мной делает, что хочет, а я против его воли ничего не могу. Сама не понимаю, как это получается… Верно, у мужчин характер посильнее нашего. Как я взяла это блюдо, сама не знаю, не понимала, что делаю. Ну, точно во сне. Он поглядел на меня и говорит: «Делай, что тебе сказано», — и я сделала, а теперь пойду за решетку. Я истинную правду говорю, да кто ж этому поверит. К чему они меня присудят, как ты думаешь?

— Думаю, что нам как-нибудь удастся вызволить тебя из беды. Ты получила тридцать фунтов под заклад блюда? Эстер ведь сказала тебе, что я могу одолжить эту сумму, чтобы ты выкупила блюдо.

— Ты правда это сделаешь? Да, вы настоящие друзья… Но я же никогда не смогу выплатить вам такой кучи денег.

— Об этом мы сейчас говорить не будем. Нам нужно только одно: ты пообещай, что покончишь с этим типом раз и навсегда.

Сара изменилась в лице, и Уильям сказал:

— Неужто ты все еще страдаешь по нему?

— Да нет, а только стоит мне с ним повстречаться, и он как-то умеет все повернуть по-своему. Страшное это дело — так вот полюбить, как я его люблю. Знаю ведь, что он меня не любит, знаю — все правда, что вы про него говорите, а поделать ничего с собой не могу. Так что не стану я вас больше обманывать.

Уильям, казалось, был озадачен. Он долго молчал и наконец сказал:

— Ну, если такое дело, то уж не знаю, как мы можем тебе помочь.

— Постой, Уильям. Сара сама не понимает, что говорит. Она пообещает нам не встречаться с ним больше.

— Вы оба такие добрые, а я просто дура, сама знаю. Ведь уж пообещала раз не встречаться с ним и не смогла.

— Ты пока поживи у нас, а потом устроишься на место куда-нибудь за городом, — сказала Эстер. — Там он тебя донимать не будет.

— Да, пожалуй.

— Мне не очень-то интересно выкладывать денежки, если никому от этого никакой пользы, — сказал Уильям. Эстер выразительно на него поглядела, и он добавил: — Но пусть будет так, как хочет Эстер. Это же не я одалживаю тебе деньги, а она.

— Это мы оба, — сказала Эстер. — Но ты сделаешь, как я говорю, Сара?

— Да, да, все, как ты говоришь, Эстер! — И Сара, рыдая, бросилась в объятия подруги.

— Ну, рассказывай теперь, где ты заложила блюдо? — спросил Уильям.

— Это далеко отсюда. Билл сказал, что знает такое место, где можно отдать в заклад без всякого риска. Он мне велел объяснить, что меня, дескать, прислала хозяйка. Этого будет достаточно, сказал он… Лавчонка где-то на Майл-энд-роуд.

— А ты сумеешь ее найти? — спросил Уильям.

— У нее же есть квитанция, — сказала Эстер.

— Нет, квитанции у меня нет, Билл забрал ее.

— Значит, мы, похоже, стараемся впустую.

— Замолчи, — сердито оборвала мужа Эстер. — Может, ты пожалел денег и хочешь увильнуть от своего обещания — так и скажи, и дело с концом.

— Зря ты такое говоришь, Эстер. Если тебе нужно еще тридцать фунтов, чтобы выкупить у него квитанцию, ты можешь их получить.

Эстер молча бросила на мужа быстрый, исполненный благодарности взгляд.

— Не сердись, — сказала она, — это все мой скверный характер. Но где Билл-то живет, ты знаешь? — спросила она, оборачиваясь к несчастной Саре, которая с убитым видом, бледная, дрожащая, сидела на диване.

— Знаю, Милуорд-сквер, тринадцать.

— Так нечего даром время терять, надо разыскать его поскорее.

— Нет, Уильям, голубчик, тебе туда соваться не надо. Ты выйдешь из себя, и он может тебя ударить.

— Он меня? Да я ему еще покажу, кто из нас чего стоит!

— И слышать этого не хочу! Он не должен ходить с тобой, Сара.

— Брось, Эстер, не дури. Отпусти меня.

Уильям снял с вешалки шляпу, но Эстер стала перед дверью.

— Не позволю! — сказала она, — Не пущу я тебя, и все… Еще подеретесь, чего доброго, а куда тебе с таким кашлем.

Уильяма бил кашель. Он побледнел и сказал, тяжело опершись о стол:

— Дай-ка мне попить, молока налей.

Эстер подала ему чашку. Он сделал несколько медленных глотков.

— Я поднимусь наверх, возьму шляпу и жакетку, — сказала Эстер. — А ты тут занимайся своими ставками. — Уильям улыбнулся. — Сара, ты поняла, — он с тобой не пойдет!

— Ты уже позабыла, что говорила вчера вечером насчет ставок?

— Мало ли что я вчера говорила — это не имеет отношения к делу, а сейчас я говорю, что ты из дома не выйдешь. Сара, ступай наверх, одевайся, и пошли.

Уильям, облокотившись о стойку, ласково кивнул Эстер на прощанье, когда она толкнула вращающуюся дверь и скрылась за ней вместе с Сарой. Стэк и Джорнеймен уже давно поджидали его, чтобы перемолвиться словечком. Оба просадили кучу денег, поставив на «старину Бена», и теперь не знали, как свести концы с концами; да и почти всех игроков постигла такая же неудача, и лица завсегдатаев пивной были угрюмы.

А Уильям, поглядывая на расстроенные лица мелких служащих, парикмахеров и официантов из бесчисленных кафетериев и ресторанов, невольно подумал о том, что, быть может, есть среди них и такие, которые поставили на Бена не принадлежащие им деньги.

Эта неудача разрушила все их планы, и даже наиболее осторожным, придержавшим кое-какую сумму про запас, не оставалось теперь ничего другого, как ставить на аутсайдеров в надежде поправить свои дела, если будет крупная выдача.

К двум часам пивная опустела. Уильям в одиночестве дожидался возвращения Эстер и Сары. Ему казалось, что им давно бы уже пора быть дома. Впрочем, от Сохо до Майл-энд-роуд путь неблизкий, и когда в пятом часу Эстер и Сара наконец вернулись, Уильям сразу увидел, что их старания не увенчались успехом. Он поднял откидную доску, и они прошли за стойку и в гостиную.

— Он вчера съехал с квартиры на Милуорд-сквер, — сказала Эстер. — Тогда мы отправились по новому адресу, а оттуда — еще по другому. Потом обошли все злачные места, где он бывал с Сарой, но ничего не сумели про него разузнать.

Сара расплакалась.

— Значит, теперь все, — сказала она. — Крышка мне. Заберут, как пить дать. Сколько придется отсидеть, как вы думаете? Могут они засадить меня на десять лет?

— Я считаю, что тебе остается только одно, — сказала Эстер. — Ступай к своим хозяевам, расскажи им без утайки все, как есть, может, они тебя и помилуют.

— По-твоему, она должна признаться, что заложила блюдо, чтобы поставить на лошадь?

— Ясное дело.

— Это значит еще больше науськать полицию на букмекеров.

— Ничего не поделаешь.

— Не годится, чтобы ее забрали отсюда, — сказал Уильям, — Это может нам здорово повредить… А ей-то ведь все равно, откуда ее поведут в тюрьму.

Эстер молчала.

— Я уйду. Не хочу никому причинять неприятности, — сказала Сара, поднимаясь с дивана.

В дверь просунулась голова Чарльза.

— Вас там спрашивают, сэр.

Уильям поспешил в зал. Через несколько минут он вернулся, вид у него был испуганный.

— Они уже здесь. — сказал он.

Следом за ним в гостиную вошли двое полицейских. Сара негромко вскрикнула.

— Вы Сара Тэккер? — спросил полицейский, вошедший первым.

— Я.

— Вы обвиняетесь в ограблении мистера Шелдона, проживающего на Кэмберленд-плейс, тридцать четыре.

— И вы так вот поведете меня по улицам?

— Можете ехать на извозчике, если согласны заплатить, — отвечал полицейский.

— Я поеду с тобой, милочка, — сказала Эстер, но Уильям дернул ее за рукав.

— Зачем ты поедешь? Какой от этого прок?


XXXIX | Эстер Уотерс | cледующая глава