home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIX

Скажи ей Фред: «Уйдем со мной», — и романтическая струнка, искони присущая всем женщинам, вероятно, одержала бы верх в душе Эстер. Но когда она пришла в магазин, Фред повел речь только о том, как прошел у него отпуск, какие он совершал далекие прогулки, какие политические и религиозные собрания посещал. Эстер слушала его вполуха и бессознательно жалела о том, что он не может быть чуточку иным. Какие-то глупые, совсем неуместные мысли роились в ее мозгу. Фред нравился бы ей больше, если бы носил цветные галстуки и короткую куртку; ей бы хотелось, чтобы он был немного другим, чтобы не было этого мешковатого старомодного сюртука, черного галстука, бесцветных волос, тусклых глаз… Но у него был такой ясный звонкий голос — он всегда брал ее за душу; стоило ей услышать его, и она чувствовала, что может безбоязненно доверить ему свою жизнь. И вместе с тем ее не покидало ощущение, что Фред не вполне понимает ее, и мысль о том, что она не имеет права разлучить Джекки с отцом, помимо воли крепла в её сознании день ото дня. Она должна все рассказать Фреду. А он не поймет, — в этом она была уверена, — и его отношение к ней изменится бесповоротно. Но сделать это было необходимо, и она послала сказать ему, что ей нужно повидаться с ним после закрытия магазина; не заглянет ли он к ней часов в восемь.

Едва пробило восемь, как она услышала легкий стук в окно. Эстер отворила дверь, и Фред вошел. Ее молчаливость удивила его.

— Надеюсь, у тебя все в порядке? Ничего не случилось?

— Очень даже случилось. Боюсь, что я не могу выйти за тебя замуж, Фред. Вот видишь, что случилось.

— Как же так, Эстер? Что может помешать нашему браку? — Она молчала, и он спросил: — Ты меня разлюбила?

— Нет, дело не в этом.

— Отец Джекки вернулся?

— Ты угадал. Именно это и случилось.

— Очень печально, что этот человек снова появился на твоем пути. Мне казалось, ты говорила, что он женат. Перестань же меня мучить, Эстер, скажи, что у вас с ним произошло?

И Эстер рассказала ему все; в голосе ее звучала неподдельная мука, она говорила, с трудом подыскивая слова, и особенно старалась убедить Фреда в том, что приложила все усилия, чтобы помешать Уильяму встретиться с сыном.

— Я не знаю, имеешь ли ты юридическое право запрещать отцу иметь доступ к ребенку.

Фред часто употреблял непонятные, для Эстер слова, но суть его мысли она угадала правильно и ответила:

— Вот и мисс сказала то же самое; она уговорила меня повезти его повидаться с сыном. А я знала, что стоит ему увидеть Джекки, как нам от него спасенья не будет. Теперь мне уже никогда от него не отделаться.

— Он не имеет на тебя никаких прав. Он низкий, подлый человек, и это очень на него похоже — явиться и начать тебя преследовать. Но ты не волнуйся, предоставь это дело мне. Я найду способ воспрепятствовать его мерзким замыслам.

Эстер невольно покосилась на его тщедушную фигуру.

— Ты ничего не можешь тут поделать, и никто ничего не может тут поделать, — сказала она, и ее красивые серые глаза наполнились слезами, — Он хочет, чтобы я переехала жить к нему, и тогда его жена сможет развестись с ним.

— Он хочет, чтобы ты переехала жить к нему? Неужели, Эстер, он…

— Да, он хочет, чтобы я жила с ним, и тогда его жена сможет получить развод, — резко перебила его Эстер, которую этот разговор начал раздражать. — А как же я могу отказать ему в этом?

— Эстер, неужели ты это серьезно? Ты же не можешь… Ты же сказала мне, что не любишь его, и после всего… — Он умолк и ждал, что ответит Эстер.

— Да, — сказала она торопливо, — ничего нельзя тут поделать.

— Эстер, этот человек снова пытается соблазнить тебя, а ты не ищешь спасения в молитве.

Эстер молчала.

— Я не желаю этого слушать, — сказал Фред и схватил шляпу. — Я никогда бы этому не поверил, если бы не услышал все из собственных твоих уст. Ни одному человеку на свете не поверил бы. Ты любишь его, хотя, быть может, сама этого не понимаешь, и выдумала всю эту историю просто как предлог, чтобы покинуть меня. Что ж, прощай, Эстер.

— Фред, дорогой, постой, выслушай меня. Зачем ты так сразу? Ты мой единственный друг. Дай я тебе все объясню.

— Да что тут объяснять!

— Прежде я тоже так думала, пока все это не случилось со мной. Ты не знаешь, как я страдала последние дни. Сколько слез я пролила, все вспоминала о том, как ты говорил мне про наш будущий дом, про то, как мы заживем там с тобой. — Она говорила так горячо, что Фред уже не сомневался больше в ее искренности. — Я очень люблю тебя, Фред, и, будь все по-другому, мне думается, я стала бы тебе хорошей женой. Только этому не бывать.

— Эстер, я не понимаю. Если ты не хочешь видеть этого человека, ты же можешь никогда больше с ним не встречаться.

— Да нет, нет, все это не так просто. Он отец моего ребенка, у него есть деньги, он обеспечит Джекки, если по закону станет его отцом.

— Это он и так может сделать, тебе для этого не обязательно жить с ним.

— Нет, так он не хочет. Я понимаю, чего он хочет. Ему нужно иметь дом, семью, на меньшее он не согласен.

— Как могут люди быть так низки…

— Нет, ты к нему несправедлив. Он не хуже других. Он самый обыкновенный человек, — не лучше и не хуже прочих. Будь он совсем негодный человек, было бы лучше, потому что тогда он никогда не стал бы между нами. Ты теперь понимаешь, Фред, верно? Если я не соглашусь жить с ним, Джекки лишится всего. Ему нужна семья, настоящая семья, дети, и если я не соглашусь, он найдет себе другую.

— А ты, значит, ревнуешь?

— Нет, Фред, но ты подумай, что будет, если мы поженимся. Ведь у нас, понятное дело, пойдут дети, и в твоих глазах они всегда будут лучше, чем мой мальчик.

— Эстер, обещаю тебе, что…

— Нет, это так, Фред. И даже если ты будешь любить его, как своего родного сына, откуда ты знаешь, что и он будет любить тебя?

— Мы с Джекки…

— Да, да, вы бы, наверно, полюбили друг друга, если бы Джекки никогда не видел своего родного отца. Но он уже просто души в отце не част, а с годами это будет все крепнуть. В пашен с тобой семье он не будет знать радости. Он всегда будет тянуться к отцу. И кончится тем, что я его больше не увижу, он уйдет от меня к отцу и научится пить и играть на скачках.

— Если у него такой отец, значит, главное, что надо сделать для Джекки, — это оградить его от влияния отца. Если он получит развод и женится на другой, он думать позабудет про Джекки.

— Да, так тоже может случиться, — согласилась Эстер, и Фред, обрадованный, принялся развивать свою мысль дальше, но Эстер прервала его: — Но тогда Джекки потеряет все отцовские деньги, а пивная…

— Значит, ты намерена стоять за стойкой в пивной, Эстер?

— Жена всегда должна быть рядом с мужем.

— Но он же не твой муж, он женат на другой.

— Он женится на мне, когда получит развод.

— А если он опять бросит тебя, сделав еще одного ребенка?

— Ты ничего не можешь сказать такого, о чем бы я уже сама не подумала. Придется рискнуть. Верно, это тоже будет мне наказание за мой грех. Никто, видно, не может избежать наказания, а уж женщины так и подавно. Хотя я, по правде, думала, что бог уже достаточно покарал меня.

— Этот второй твой грех будет хуже первого. Он ведь женат, Эстер… А я-то считал тебя такой набожной.

— Ах, быть набожной иной раз совсем нетрудно, а иной раз — никак не получается, если хочешь исполнить свой долг. Может, я и не права, но так все будет, как чему положено, — он, что ни говори, отец моего ребенка.

— Боюсь, что ты уже все решила, Эстер. Но подумай еще хорошенько, пока не поздно.

— Фред, я же ничего не могу с собой поделать… Разве ты этого не видишь? Когда ты так говоришь, мне только еще тяжелее — и все.

— Когда ты собираешься переселиться к нему?

— Сегодня вечером. Он ждет меня.

— Значит, прощай, Эстер, желаю…

— Но ты будешь приходить навещать нас?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Эстер, но едва ли нам с тобой доведется часто встречаться. Ты знаешь, я не охотник до пивных.

— Да, я знаю, но ты можешь наведываться к нам по утрам, когда бывает мало посетителей.

Фред только грустно улыбнулся в ответ.

— Что ж, значит, не придешь? — спросила Эстер.

— Прощай, Эстер.

Они пожали друг другу руки, и Фред торопливо зашагал прочь. Эстер постояла с минуту, смахнула с ресниц слезу и поднялась наверх, к своей хозяйке.

Мисс Райс в кресле у окна читала при угасающем свете дня. Длинный косой луч солнца золотил тростниковую занавеску, и Эстер еще раз остро почувствовала, какая пропасть разделяет ее полную тревог жизнь и умиротворенное уединение этой худощавой миниатюрной старой девы.

— Все, мисс, — сказала она. — С этим покончено. Я сказала ему.

— Сказали, Эстер? — Изящные белые руки мисс Райс легли на захлопнутую книгу. Блеснули два маленьких скромных золотых колечка, в третьем кольце заискрился рубин.

— Да, мисс, я все ему сказала. Он, похоже, крепко огорчился, да и я сама, признаться, всплакнула. Ведь знаю я, что была бы ему хорошей женой, только этому не суждено сбыться.

— И вы сказали ему, что уходите к Уильяму?

— Да, мисс. Раз приходится говорить, лучше уж сказать всю правду. Я сказала ему, что ухожу сегодня вечером.

— Он очень набожный молодой человек?

— Да, мисс. Он стал было говорить мне о том, что это грех, а я сказала, что не хочу оставить Джекки без отца и без отцовских денег, — они его по праву. Я понимаю, что уж тут хорошего — жить с женатым человеком, но вы-то мисс, знаете, в каком я положении, знаете, что я делаю это только потому, что потом все должно обернуться к лучшему.

— А что сказал Фред?

— Ничего такого, мисс, только что Уильям может снова меня бросить, и даже не постеснялся добавить — со вторым ребенком.

— А вы сами думали об этой опасности?

— Да, мисс, я обо всем думала. Но, думай не думай, ничего не изменишь. Приходится мириться с тем, что есть, по крайней мере нам, женщинам. Не таким, понятно, как вы, мисс, а таким, как я.

— Да, — задумчиво произнесла мисс Райс. — В жертву всегда приносится женщина.

На мгновение ее мысли унеслись к роману, который она писала, и он вдруг показался ей бледным и банальным рядом с этой страницей живой жизни. Не использовать ли ей историю своей служанки как сюжет для книги, промелькнуло у нее в голове. Она мыслен, но перебирала в уме имена писателей, чье перо было бы достойно этой задачи, затем перевела взгляд с книжных полок на Эстер.

— Значит, вы, Эстер, намерены стать хозяйкой пивной? И уходите от меня сегодня? Я ничего вам не должна, все уплачено сполна?

— О нет, ничего, мисс. Вы были очень добры ко мне, мисс, очень добры… Я вас никогда не забуду, мисс. Мне очень хорошо было у вас, и ничего бы я так не хотела, как остаться с вами.

— А я могу сказать вам, Эстер, что вы были очень хорошей служанкой, и мне очень жаль расставаться с вами. Я хочу, чтобы вы запомнили: если что-нибудь обернется не так, как бы вы хотели, я буду рада сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Вы всегда найдете друга в моем липе. Когда же вы уходите?

— Как только соберу свои вещи, мисс. Сундучок у меня почти уложен, а к приходу новой служанки все будет готово. Она должна прийти к девяти часам. Да вот звонят, верно, это она. До свидания, мисс.

Мисс Райс инстинктивно протянула руку. Эстер пожала ее и, ободренная этим, сказала:

— У вас такое доброе сердце, мисс, и так вы все понимаете — я таких, как вы, еще и не встречала. Верно, я вам много беспокойства причинила, мисс… Не будь я служанкой, я бы вас поцеловала.

И прежде чем мисс Райс успела что-нибудь ответить, Эстер и в самом деле обняла и поцеловала ее.

— Не сердитесь на меня, мисс. Я просто не могла с собой совладать.

— Нет, Эстер, я не сержусь.

— Ну, надо пойти, отворить дверь.

Мисс Райс подошла к своему письменному столу, и такое чувство одиночества охватило ее вдруг, что из глаз покатились слезы. Внезапность душевного излияния Эстер застала ее врасплох. Однако новая служанка уже поднималась к ней, и слезы надо было осушить.

А вскоре мисс Райс услышала на лестнице шаги извозчика, который пришел за сундучком Эстер. Потом они вместе снесли сундучок вниз, и мисс Райс слышала, как Эстер просила извозчика нести осторожнее, чтобы не поцарапать краску на двери. Эта девушка была хорошей, преданной служанкой, и мисс Райс очень не хотелось ее терять. А Эстер тоже было грустно, что теперь уже не она будет заботиться об этой славной, доброй женщине. Но что поделаешь! Эстер твердо решила выйти замуж. Она не сомневалась, что Уильям женится на ней, и не успел извозчик свернуть на Бромптон-роуд, как мысли ее уже целиком унеслись в будущее, к предстоящей ей новой жизни. Столь внезапная, столь резкая перемена произошла в ее душе, что это удивило ее. Верно, потому так, решила она, что ей очень хотелось выйти за Фреда, а вот не получилось. И теперь она, понятно, не может не думать о своем будущем муже. И туту нее невольно мелькнула мысль, что Уильям очень видный мужчина, и перед ней сразу возникла его статная фигура, — вот он шагает по улице, расправив плечи. Позади пивной они устроят небольшую гостиную, и она много времени будет проводить там. Она же станет теперь хозяйкой дома. Они будут держать слугу и мальчика на побегушках, а может, наймут даже и буфетчицу.

Кеб выехал на площадь Пиккадилли, и Эстер задумалась: сумеет ли она управиться с делами в таком заведении, как «Королевская голова»?

Был тихий, ясный сентябрьский вечер, и темные кривые улицы Сохо казались позолоченными заходящим солнцем. Поднимался легкий туман, и в глубине каждой улицы и переулка фигуры прохожих появлялись и таяли в таинственной голубоватой дымке. Эстер еще никогда не доводилось бывать в этой части Лондона; неизвестность подхлестнула ее воображение, и она старалась угадать, где, на какой улице какая из многочисленных пивных окажется той, которую она ищет. По кеб, погромыхивая, катил все мимо и мимо. Казалось, что он так никогда и не прибудет на место. Однако на углу Дин-стрит и Олд-Кэмптон-стрит он все же остановился наконец — почти напротив извозчичьей биржи. Извозчики сидели в пивной за кружкой нива; неизменный лондонский бродяга сторожил экипажи. Он предложил Эстер помочь отнести ее пожитки, и когда она спросила, не знает ли он, где сейчас мистер Лэтч, провел ее в маленькую буфетную. Дверь распахнулась, и Эстер увидела Уильяма; он стоял, наклонившись над стойкой, и разговаривал с каким-то худощавым человеком небольшого роста. Оба курили сигары, перед каждым стояла полная кружка пива, а на прилавке лежала спортивная газета.

— А, вот и ты наконец, — сказал Уильям, выходя из-за стойки. — Я ждал тебя часом раньше.

— Новая служанка опоздала, а без нее я не могла уйти.

— Да это ладно, я рад, что ты уже здесь.

Эстер почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и увидела, что маленький худой человечек — не кто иной, как Джон Рэндел, или, иначе говоря, мистер Леопольд, как привыкли называть его все в усадьбе Барфилдов.

Мистер Леопольд пожал Эстер руку и пробормотал:

— Рад повстречаться с вами снова!

Однако в этом приветствии прозвучала досада на непрошеное вторжение женщины в жизнь мужчин. А во взгляде, который мистер Леопольд бросил на Уильяма, Эстер уловила равнодушное презрение. «Никак не можешь ты, братец, без баб», — прочла она в этом взгляде. На секунду воцарилось молчание. Затем Уильям спросил у Эстер, что она хочет выпить, а мистер Леопольд поглядел на часы и заявил, что ему пора.

— Если завтра у вас выберется часок свободного времени, загляните сюда вечерком.

— А ты, значит, сам не собираешься в Ньюмаркет?

— Нет, я с этого года думаю бросить игру на скачках. Но если удастся, зайдите вечерком, я буду здесь. Завтра вечером я непременно должен быть здесь, — повторил Уильям, оборачиваясь к Эстер. — Сейчас я тебе все объясню.

Мужчины обменялись еще несколькими словами, и, попрощавшись с Джоном, Уильям подошел к Эстер.

— Ну, как тебе тут нравится? Уютно, верно? — И прежде, чем она успела ответить, он продолжал — Ты приносишь мне удачу. Я выиграл сегодня двести пятьдесят фунтов, и деньги эти пришлись как нельзя более кстати, потому что Джим Стивенс — это мой совладелец, — согласился взять половину деньгами, а половину под закладную. А вот и он, сейчас я вас познакомлю. Джим, иди-ка сюда.

— Обожди малость, сначала я нацежу себе кружку пива, — отвечал плотный, коренастый мужчина в жилетке и без пиджака; вытерев мокрые от пива руки, он направился к ним.

— Разреши мне познакомить тебя с моим самым близким другом, Джим — это мисс Уотерс.

— Очень, очень рад познакомиться, — сказал Джим, протягивая над прилавком пухлую руку. — Вы с моим партнером, как я слышал, собираетесь снять с меня заботу об этом доме? Ну что ж, у вас должно получиться неплохое дельце. Там, где подают добрые напитки, недостатка в клиентах не бывает. Что позволите предложить вам, сударыня? У нас есть виски четырнадцатилетней выдержки, или, может быть, вы, как дама, предпочитаете отведать самого лучшего нашего сухого вина?

Эстер стала отказываться, но Уильям сказал, что за дом нельзя не выпить.

— Вам ирландского или шотландского, сударыня? Мистер Лэтч пьет шотландское.

Видя, что ей никак не отвертеться, Эстер решила попробовать сухого. На прилавке зазвенели стаканы, и Уильям шепнул:

— Это вино мы не подаем всем и каждому, это для особых случаев. Ты, понятно, не заметила. Он взял бутылку из третьего ряда слева.

Вошел извозчик и спросил, нужно ли вынимать из экипажа вещи Эстер. Уильям сказал — нет, пусть остаются.

— Я, кажется, не говорил тебе, — ведь я пока еще не живу здесь, верхний этаж дома занимает мой совладелец, но он обещал освободить помещение в конце недели. А я живу в меблированных, неподалеку от Шафтсбери-авеню, так что нам еще понадобится извозчик.

У Эстер был разочарованный вид, но она промолчала. Уильям сказал, что надо поднести извозчику стаканчик и, подмигнув Эстер, шепнул:

— Третий ряд слева, компаньон.


XXVIII | Эстер Уотерс | cледующая глава