home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

Похищение

Худосочного и толстого, которые не поцеловали принцессу, попросили выйти из залы и утром отправляться по своим замкам. Жениховствующих осталось пятеро. Король объявил, что условия последнего испытания таковы, что они не расходятся по своим норкам на ночь, а ждут здесь раннего утра, когда всё и решится.

Принесли вино и фрукты. И потекла ночь мучений. Женихи были, как одуревшие. Все тихо сходили с ума, буйно сходить боялись, вспоминая изгнанного Гогу. И понятно было, для чего их оставили здесь: чтоб не утопились в ближайшем пруду, или не натворили чего похлеще. А почему они находились в таком состоянии? Кто-то вспомнил легенду о заклятии бабки-ведьмы, или феи, кому что ближе – оказывается, поцелуй Кэт обладал сокрушительной привораживающей силой: кто коснулся её губ, забывал обо всём, кроме Кэт, и – или добивался её любви, или умирал от горя.

Посреди ночи все готовы были штурмовать спальню принцессы и у дверей были выставлены стражники с острыми алебардами. Но это ли препятствие для сумасшедших с горящими глазами, желающих немедленно завладеть Кэт, и голыми руками сокрушить и стражу и соперников! Но тут в очередной раз вкатился Эдвард в свирепой маске, и объявил, что будущий король не может, забросив государственные дела, по первому мановению мизинца жены кидаться за нею в спальню, а потому обладателем принцессы и в будущем трона станет тот, кто, несмотря на жгучее желание, НЕ войдёт в её покои, даже если увидит её полураздетой.

И как будто всех ледяной водой окатил! А Алекс был особняком, он не чувствовал никакой зависимости от поцелуя, мало того, он был почти уверен, что под вуалью стояла совсем не Кэт. И этот обман был ему приятен: что хорошего жениться на такой, которую целовало ещё четверо! Но… у него тоже была зависимость, но только от улыбки, которой она ему улыбнулась, когда он на лету выхватил платок из её рук.

Так что, пока другие безумствовали и орали, он сидел с каким-то фруктом в руке, с открытым ртом и улыбался в ответ своему воображению: маленькой худышке Кэтрин с карими глазами, и на душе его было светло и тихо. И удивительно, что все эти страстимордасцы так быстро потом забудут несчастную принцессу, а он всю, всю свою жизнь будет её искать! Впрочем, его тихое состояние не означало, что ему будет легко НЕ войти в двери спальни, когда в глубине будет стоять она, НАСТОЯЩАЯ ОНА, и улыбаться!

И этот миг настал, едва стало подниматься солнце. Занавески на окнах раздёрнулись, широкие двери спальни распахнулись, розоватый свет наполнил залу и покои Кэт. Внутри, в струящихся лучах, стояла одетая в голубое и полупрозрачное принцесса в золотой короне, и так соблазнительно-невинно ждала…

Четыре жениха (кроме Алекса), отталкивая друг друга с криками: «Я не войду! Нет, это я не войду! Я-то уж точно не войду! А я не войду, хоть режьте!», – кинулись к принцессе. И – влипли! В прямом смысле слова. Пол у дверей был намазан каким-то клеем. Женишки приклеились своими длинноносыми середневековыми туфлями, и стояли, извиваясь, король и стража заливались от смеха, к ним присоединилась подошедшая Кэт. И было немножечко жутко, потому что вместо смеющегося лица короля – не забывайте! – сотрясалась от хохота свирепая маска.

– Вы один не тронулись с места, – кричал король, тыча пальцем в сторону Алекса, – вы победили! Моя дорогая Кэт – ваша. И – ой, не могу! – трон тоже. В будущем, конечно. А хотите, будем вместе править, а? – И уже Кэтрин улыбнулась и подала Алексу руку! И Кэт была настоящей, кареглазой, и он эту руку уже поцеловал…

КАК ВДРУГ послышался трубный глас и заиграла чарующая восточная музыка. Широкое окно само собой распахнулось, и в залу со двора вполз толстый серый отросток и стал извиваться и танцевать. Это был хобот огромного зверя с маленькими красными глазками и хлопающими большими ушами и с шатром на спине. В шатре жёлтого шёлка кто-то сидел. Кэт завизжала от восторга, захлопала в ладоши и подскочила к хоботу. Никто не успел опомниться, как она уселась на вытянутый нос заморского животного.

Хобот обвился вокруг принцессы, и, визжащую уже от страха, унёс в жёлтый шатёр, в руки человека в жёлтом же халате. «Встретил в жёлтом и провожаю в жёлтом», – засела в голову Алекса глупая мысль. Человек высунул из шатра улыбающуюся голову с хитрыми лисьими глазками и весело всем подмигнул.

– Чалтык! – крикнул кто-то из прилипших. Принцы и бароны принялись выдираться из клея и из туфель. Лишь один неприлипший герцог Алекс стоял, как прилипший, почему-то не двигаясь с места. «А счастье было так возможно», – пропело в его мозгу. Животное (слон) набрало хоботом воды из дождевой бочки и окатило бросившихся к окну женишков и короля. Стража из залы и с улицы тыкала в слона алебардами, он обвил одного рыцаря за туловище, и, немного придушив, отбросил далеко в сторону. Потом медленно развернулся, поднял вверх хобот, и, трубя победу, пошёл к воротам.

Все, кто находился во дворе, бросились врассыпную, хорошо ещё, что никто не попал под толстые столбы его ног. Ворота успели затворить, и слон выбил их бивнями. Пройдя мимо кривых рыжих ёлок, он вдруг… исчез. Пропал вместе с Чалтыком, а главное, с принцессой Кэт! Но вместо слона возле ёлок появился мощный дуб в четыре обхвата, и на суку его повисла маленькая золотая корона принцессы Кэт… Хотя понятно было, что слон никуда не мог деться в голой степи на глазах у многих, однако слуги короля, и женихи, конечно, включая и не успевших убраться восвояси худяка и жирняка, вскочили на коней и рассыпались по округе в поисках следов пропавшего животного.

Алекс один остался у дуба, он снял с ветки принцессину корону, гладил её, подносил к близоруким глазам, к губам, вдыхал неземной аромат и вспоминал отчего-то, будто сквозь сон видел, как восточный красавец превратился в сморщенного старикашку. Подкатился король, поинтересовался, почему будущий почти муж один не ищет свою почти жену и не хочет ли он за такое нечувствие получить топориком по шейке.

Король, естественно, был тоже не в себе, как, впрочем, и «почти муж». Алекс не придав значения тому, что сказал Эдвард Свирепый, поделился с ним догадкой, что Чалтык – колдун, и что и слон, и Кэт, и сам Чалтык здесь, в этом дубе. Король, как человек бывалый, и сам зять ведьмы, отнёсся к этому серьёзно, стал пробовать дуб на зуб, нюхать жёлуди и шлёпать по коре руками, и сказал, что это точно дерево, а корона могла и зацепиться, когда слон пробегал мимо.

Тут прискакал поисковый отряд безо всяких результатов, опять заговорили про дуб, что его тут сроду не было, и откуда ж он взялся, и король велел принести пилу. Двое здоровенных рыцарей взялись за двуручную огромную пилу с деревянными зубьями и едва проехались туда-сюда, как король закричал:

– Прекратите! Вы режете мою дочь, я слышал, как она вскрикнула от боли! – он зарыдал, старый мужественный рыцарь, и, выхватив из рук Алекса корону, побежал в дом на смешных кривых ножках, но это было совсем не смешно.

До вечера никто из женихов домой не уехал. Они дежурили у дуба, вместе со специальной стражей и с просто любопытствующими. Вечером король собрал их в зале и просил его простить за то, «не знаю, за что – за то, что дочку проворонил», голос его изменился, может быть, он рыдал, но свирепая маска это тщательно скрывала.

– Все свободны, ищите жён в других землях… – и он покатился на выход.

– Ваше величество, – вдруг остановил его толстый Гога. – Куда ж нам ехать на ночь глядя, позвольте остаться до утра.

– А, да-да, конечно, я не подумал…

– Но мы не просто так останемся, – продолжил Гога. – Мы продежурим у дуба всю ночь, а если надо, и не одну. Ведь если был слон, а дуба не было, а потом появился дуб, но исчез слон, то любому дураку ясно, что произошло. Но – рано, или чуть попозже – дуб опять превратится в слона, не крал же колдун Чалтык прекрасную Кэт только для того, чтоб до конца времён простоять с ней дубом, это ж каким… дубом надо быть! – кто-то нервно хихикнул, нет, не случайно жердяй Гога чуть не выиграл тур по уму.

– Правильно! – согласился король, – будем сторожить. Да что там, я сам проведу у дерева всю ночь, глаз не сомкну. – И стал трясти Гоге руку. – Спасите мне дочь, дорогой барон, и я клянусь: она будет ваша и вы станете королём! Также и к другим относится! – строго и громко добавил он. Он был немного не в своей тарелке, он так любил Кэт!

Чтоб не тянуть кота за хвост и закончить главу, скажу, что ночью действительно с дубом кое-что приключилось. Просто при всём честном народе, а народу было много – но почти все подрёмывали, включая и папу-короля, – видно, колдун специально навёл сон; так, вот ближе к утру дерево стало шататься, потом выдралось из земли, взмыло в воздух, и, осыпая степной чернозём с корней, спокойно полетело в сторону розовеющих облаков, навстречу восходящему солнцу, то есть прямо на восток!


Глава вторая Смешной король и принцесса Кэт | Ключ разумения | Глава четвёртая В замке «Восточного принца»