home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Григорий Ефимович Распутин — последний фаворит у российского престола

Последним фаворитом у российского престола последних российских императора и императрицы был Григорий Ефимович Распутин (Новых) (1869–1916). Это был фаворит, не из какого-нибудь рода Рюриковичей, Гедиминовичей или восточных князей, даже не из купечества или духовенства, а из сословия крестьянского, мужик, но дважды фаворит у росийского престола: одновременно и императора Николая II, и императрицы Александры Феодоровны. Это был фаворит не волею случая, а из тех, кто тайно от всех, но преднамеренно подбирался к царскому семейству. Может быть, ему никогда бы не удалось стать фаворитом и Царя, и Царицы, если бы Наследник Алексей Николаевич, их сын, не был болен страшной, в то время неизлечимой болезнью — несвёртываемостью крови, гемофилией, приносящей мальчику тяжёлые болевые страдания от внутренних кровоизлияний, не говоря уж о потере крови. Эта болезнь была родовым, династическим бичом потомков королевы Виктории и её мужа Альберта, супругов, находившихся в близкой родственной связи. От гемофилии умер старший брат Александры Феодоровны, внучки королевы Виктории, затем её дядя; много лет страдали от гемофилии её племянники, два внука королевы Виктории, которые умерли совсем молодыми в 1890-е годы.

Болезнь наследника престола тщательно скрывалась императорской четой, о ней знали только самые близкие к царской семье люди: великие князья и княгини, черногорские принцессы Милица Николаевна и Анастасия Николаевна (Стана), бывшие замужем за великими князьями, и подруги — фаворитки царицы — фрейлины Анна Вырубова (Танеева) и Юлия Александровна фон Ден, дальняя родственница Анны Танеевой. Эта тайна царской семьи, не давая людям возможности понять, почему царица так упорно цепляется за Распутина, предоставляла широкие просторы для мифотворчества и разного рода предположений, в том числе и самых грязных.

Распутин был приглашён во дворец только для того, чтобы помочь Наследнику справиться с болезнью, и ему это чудесным образом удавалось, а потому родители наследника Алексея — император Николай II и императрица Александра Феодоровна, — опасаясь за жизнь сына, поневоле вынуждены были сделать Распутина своим фаворитом, им не к кому больше было обратиться: врачи были бессильны помочь. Однако к этому роду вынужденного фаворитизма, предпочтения человека, который, в отличие от других, способен облегчить страдания ребёнка, добавился и другой. Это был интерес императора Николая II, желавшего познакомиться с точкой зрения на события в России Распутина как представителя народа, «божьего человека», «старца», и лично императрицы Александры Феодоровны, которая в своей властности хотела иметь непререкаемую поддержку со стороны нового «божьего человека», Распутина, заменившего ей бывшего фаворита, почившего в Бозе — «божьего человека» Филиппа. Ценили Распутина в царской семье и за то, что он умел лечить нервные срывы Александры Феодоровны, страдавшей, судя по её жалобам на здоровье, неврозом.

Откуда же и почему явился на беду Российскому государству и на радость и беду Царю и Царице прежде никому не ведомый «старец Григорий»?

Григорий Распутин родился в Тобольской губернии, в Тюменском уезде, в селе Покровском не в 1864 или 1865 году, как об этом сказано во многих энциклопедических изданиях, а 10 января 1869 года, как это установил в результате исследования документов и опубликовал в своей книге «Распутин: жизнь и смерть» Эдвард Радзинский.

Село Покровское раполагалось на берегу реки Туры, на большом тракте, соединяющем центр России с Западной и Восточной Сибирью.

Волею судьбы Григорий Ефимович Распутин оказался единственным сыном крестьянина Ефима Яковлевича Распутина, коренного жителя села Покровское, и крестьянки из соседней деревни Анны Васильевны, у которых до сына Григория родилось четверо детей, но все они умерли в раннем возрасте.

Детство Григория и его юность, прошедшие в его родном селе, известны были в основном от него самого, и сведения эти весьма скудны, не отличаются точностью, а порой и разноречивы. В юные годы Григорий был известен односельчанам как человек, как бы оправдывающий свою фамилию: пьяница, вор, беспутный человек, «расп’ута». И хотя В. И. Даль в своём «Толковом словаре живого великорусского языка» рассматривает слово «распута» с пометой «сев.» (в северных районах) как синоним слов «распутье», «распутица» со значением: «пора года, когда дороги становятся плохими для проезда, время ростополи, дождей, грязи, весна и осень, раздорожица» и даже приводит пример употребления: «Коли на улице распута, быть свадьбе беспутной», — в сознании людей и того времени, и наших современников коренится позднейшее производное от слова «распута» со значением характеристики не природы, а человека — распутный, непутёвый, аморальный.

Но вот настало время, когда беспутство перестало привлекать молодого Григория, и «им овладело беспокойство, охота к перемене мест», а так как в то время у простого народа «охота к перемене мест» выражалась в паломничестве по монастырям и обителям, то восемнадцатилетний Григорий отправился в своё первое паломничество в Верхотурье, в Николаевский монастырь, славящийся мощами праведного Симеона. Уже тогда Григорий стал следовать обычаям паломников-старцев, «божьих людей», которые не определялись в монастыре как послушники, как монахи, а странствовали от одного монастыря до другого, набираясь жизненных познаний для пророчеств и всякого рода предсказаний. Такое заключение о намерениях Григория Распутина можно сделать потому, что он не остался в Верхотурском монастыре, не дал монашеского обета Вернувшись домой, в село Покровское, Распутин женился на такой же, как он, крестьянке, односельчанке Прасковье Фёдоровне. Их брак был плодовитым: у них родились, можно сказать один за другим, трое детей: в 1897 году — сын Дмитрий, в 1898-м — дочь Мария, в 1900-м — дочь Варвара. Но нормальная крестьянская семейная жизнь, постоянно требующая тяжёлой работы, Григория не удовлетворяла Он продолжал подолгу странствовать, пешком проходя сотни километров, посещая русские святыни, например, в Киеве, которые весьма далеки от сибирского села Покровское. И хотя Григорий говорил, что до 28 лет он занимался крестьянским трудом в Покровском и жил «в мире и с миром», но география его странствий не совпадает с этими словами, ведь на дальние путешествия нужно время. (Вообще надо заметить, что Григорий Ефимович, рассказывая о себе, любил «наводить тень на плетень», как говорят в народе. Он и год своего рождения объявлял несколько раз по-разному, почему и в энциклопедиях указывались неточные о нём сведения. Кривил душой он и в других случаях, о чём будет сказано ниже.)

В паломничестве Григорий Распутин становился «божьим человеком», «старцем», который, переходя от одного монастыря к другому, набираясь всякого рода знаний, в том числе исторических, богословских, политических и географических, мог позволить себе пророчествовать и предсказывать события как отдельному человеку, так и целому обществу. В конце XIX — начале XX века такие люди были в моде, в глазах крестьян и торгового люда они были как бы благовествующими апостолами, а в глазах религиозно настроенных дворян — действительно «божьими», не от мира сего людьми.

Среди таких «божьих людей» встречались и обыкновенные мошенники, и те, которые занимались вербовкой в религиозные секты, и те, которые проповедовали конец света и даже те, которые звали к бунту и непослушанию и назывались революционерами. В наше время, в век нанотехнологий, таких людей, но как бы с окраской понимания на уровне XXI века, называют экстрасенсами, суггесторами, психотерапевтами, ясновидящими, хотя по сути своей они, как и в XIX — начале XX века, представляют собой такие же группы людей, что перечислены выше.

«Старец» Григорий (к началу XX века ему шёл 31-й год), несомненно, был человеком незаурядным и обладал способностями, позволившими ему овладеть методами экстрасенса, суггестора-гипнотизёра, провидца и проповедника. В своих паломничествах Григорий Распутин учился всему: у хлыстов — банным бдениям; у гипнотизёров и цыган — суггестии (одной из видов гипноза); у целителей — врачеванию, особенно истерии у женщин; у монахов — пророчествам. Многие люди, познакомившись с Распутиным, подпадали под обаяние его личности, его ума, его прозорливого понимания явлений действительности. Подпали под его обаяние Феофан, теоретик мистицизма; Илиодор, впоследствии явно из зависти ставший злейшим его врагом; очарованы им были великие княгини Милица и Стана и многие дамы высшего круга, ставшие его поклонницами и любовницами. Но главное — под его обаяние подпал император Николай II и буквально до умопомрачения — императрица Александра Феодоровна, для которой Распутин стал всем на свете, равным Богу. Поражал он и своим внешним видом все, знавшие его, отмечали его горящие глаза. Многочисленные фотографии Распутина не дают такого впечатления о его глазах, напротив, его облик с глазами, утонувшими в глазницах, и огромным бугристым носом производит даже неприятное впечатление. Повидимому, его обаяние исходило от его желания воздействовать на человека суггестивным способом Его мудрые изречения, которые с таким усердием записывала Аликс, с позиций нынешнего века выглядят, мягко говоря, неубедительно.

В 1904 году 34-летний «старец» Григорий отправился в Петербург. Зачем? По одной из его версий, он хотел просить денег на строительство церкви в его родном селе Покровское. Почему-то он обратился по этому вопросу не к митрополиту Московскому, а к епископу Сергию, ректору Санкт-Петербургской духовной академии. Он отлично знал, что Русская Православная Церковь «божьих людей» не жалует, что церкви обычно строятся крестьянской общиной, собирая деньги и вкладывая в строительство церкви ещё и свой труд, но почему-то пошёл к ректору Академии, а тот якобы его отправил сразу же к Императору. Версия эта представляется нам необоснованной, просто распутинским лукавством (что в дальнейшем и подтвердилось).

По другой его версии, ему было видение о болезни царевича, и он отправился в Петербург спасать Наследника престола. Но и это его заявление не внушает особого доверия. Возможно, о болезни Наследника он узнал случайно, но уже в Петербурге, потому что Наследник Алексей родился в конце июля 1904 года и о его болезни ещё не знал никто. Вызывает сомнение и рассказ Григория Распутина о том, как он, придя в Александро-Невскую лавру, в первый же день своего появления в Петербурге отстояв литургию, вдруг решил пойти к епискому Сергию, проживавшему в лавре, о том, как швейцар не хотел его пускать, но, поняв в нём что-то «особенное», доложил о нём епископу, а тот принял Распутина и познакомил затем с «высокопоставленными», то есть, как потом оказалось, с монахом Феофаном.

На самом деле Распутин пришёл в Петербург из Казани к епискому Сергию не с вопросом о постройке церкви в Покровском, а с рекомендательным письмом Хрисанфа, викария Казанской епархии, одного из известнейших в то время иерархов Русской Православной Церкви, почему и был принят епископом Сергием (кстати, в 1943 году ставшем, по желанию И. В. Сталина, Патриархом Русской Православной Церкви). Епископ Сергий в соответствии с рекомендательным письмом уважаемого им Хрисанфа поселил «старца Григория» рядом с собой, в Александро-Невской лавре, и познакомил Распутина с Феофаном, известным в кругу членов августейшей фамилии как мистик и проповедник, а потому принятым во дворцах великих князей. Потрясённый пророческим даром Распутина, Феофан пригласил его жить к себе и ввёл во дворец великого князя Петра Николаевича Романова и его супруги, великой княгини Милицы, дочери черногорского короля Николая Негоши. В их доме постоянно бывала родная сестра Милицы — принцесса Анастасия, которую в семье называли Станой. Стана в то время была замужем за герцогом Лейхтенбергским, имела от него детей, но ввиду её романа с великим князем Николаем Николаевичем, который тоже бывал частым гостем у своего брата Петра Николаевича и Милицы, Стана, забросив и мужа, и своих детей, всё время проводила во дворце своей сестры. Спустя непродолжительное время Стана развелась с мужем и вышла замуж за великого князя Николая Николаевича.

Великий князь Николай Николаевич Младший, «Николаша», как его называла царская чета, «Грозный дядя», как его называла августейшая молодёжь, в то время 47-летний главнокомандующий российской армии и по родственным связям, и по должности считался ближайшим соратником императора Николая II, а Милица и Стана — до поры до времени — ближайшими подругами императрицы Александры Феодоровны, или Аликс, как было принято её называть в домашних условиях.

Милица Николаевна, образованная, умная и властолюбивая женщина, интересовалась мистикой, прочитала по этому вопросу большое количество и отечественной, и зарубежной литературы, даже сама написала труд «Избранные места из святых отцов», именно на почве этих интересов сблизилась с Феофаном и открыла ему свой дом.

Слухи о чудотворном старце Распутине уже разнеслись по Петербургу, и Феофан должен был рассказать о своём знакомстве с ним Милице Николаевне. Естественно, Милица Николаевна попросила Феофана пригласить Распутина к ней во дворец, и Феофан выполнил её просьбу. Однако, по его словам, в царскую семью он Распутина не рекомендовал По мнению Э. Радзинского, Милица Николаевна хоть и принимала Распутина уже без Феофана, однако Царю и Царице его рекомендовать не спешила. Так кто же привёл этого чудодейственного «магнетизёра» и психотерапевта в императорскую семью?

По одной версии, фрейлина и ближайшая подруга императрицы Александры Феодоровны, её фаворитка — Анна Танеева (Вырубова), которая, посещая дома высокопоставленных лиц, познакомилась там с Распутиным, а после полученных травм во время катастрофы поезда была вылечена им необычными методами. Вот она якобы и рекомендовала «старца» императрице как одну из попыток излечения царевича Алексея. В октябре 1905 года (по другой версии, в 1906 году) Распутина позвали во дворец во время очередного обострения болезни царевича Алексея. И ко всеобщим удивлению и радости, Распутин сумел остановить кровь, избавить Алексея от болезненных кровоподтёков, то есть на какое-то время вернуть его к жизни. С этих пор Григорий Распутин приобрёл особое расположение к нему Царя и Царицы и стал фаворитом царской четы. Так как только он мог остановить кровотечение у их сына и погасить болевые ощущения, приносящие мальчику страдания, поставить его на ноги и обещать полностью излечить наследника, то, естественно, императорская чета, особенно мать, императрица Александра Феодоровна, не могла уже более обходиться без «Нашего друга» и не могла отказать ему в любых его просьбах. А потому в дальнейшем вся основная деятельность Распутина была связана с лечением единственного наследника царского престола.

По третьей версии проникновения в царский дворец «божьего человека», Распутин, используя свои знакомства, сознательно, но тайно от всех, постепенно продвигался к царской семье. И эта версия представляется наиболее вероятной. Феофан показал на допросе Чрезвычайной комиссии Временного правительства в 1917 году, что он в царский дворец Распутина не рекомендовал, Анна Вырубова тоже не говорила о её участии в этом деле. Сам Распутин признавался Феофану, что он скрывает от Милицы Николаевны своё посещение царской семьи, а значит, и Милица не представляла его царю и царице. Конечно, черногорские принцессы, которых впоследствии Александра Феодоровна называла «галками» и «черными женщинами», узнали о том, что Распутин сумел пробраться к трону, миновав их, за что Милица, женщина мстительная, возненавидела его и впоследствии стала его злейшим врагом.

Чтобы осуществить свой план проникновения в царский дворец, «старец Григорий» постарался отойти от Феофана и Милицы Николаевны. Он переехал в дом генерала Лохтина по приглашению его жены, Ольги Лохтиной, которую Григорий Ефимович излечил от тяжёлого недуга и которая с 1905 года стала не только ярой его поклонницей, но и безумно влюблённой в него любовницей. Мораль Распутина, «божьего человека», была такова, что позволяла ему, проживая на всём готовом у генерала Лохтина, соблазнить его жену.

Оказалось, что Распутин, ничего никому из своих «высокопоставленных» благодетелей не говоря (а он в это время уже посещал многие дома и дворцы высокопоставленных персон) и никого о том не прося, сам сумел проникнуть в царский дворец и оказаться у трона. В 1906 году он послал на имя царя телеграмму такого содержания (привожу по публикации Э. Радзинского. — И.В.): «Царь-батюшка, приехав в сей город из Сибири, я желал бы поднести тебе икону Святого Праведника Симеона Верхотурского Чудотворца… с верой, что Святой Угодник будет хранить тебя во все дни живота твоего и споспешествует тебе в служении твоем на пользу и радость твоих верноподданных сынов».

Разумеется, неграмотный мужик (в те времена «мужиками», в отличие от дней нынешних, называли только крестьян) не мог написать текст такой телеграммы, где учитывались и мужицкое верноподданничество, и религиозность русского царя-императора Текст этой телеграммы могла составить образованная и умная генеральша Ольга Лохтина, уже побывавшая с «отцом Григорием» в его Покровском и уже ходившая с ним в баню, влюблённая в него до умопомешательства, преданная ему и душой и телом У Распутина, с искренностью и правдой не особенно дружившего, на самом деле с телеграммой могло быть и иначе, и телеграмму эту могла составить какая-нибудь другая женщина, недостатка в образованных женщинах-поклонницах у него не было: экзальтированные барыни и полусвета, и высшего света делали ему сумасшедшую рекламу, ухаживали за ним, почитали его великим «человеком божьим», праведником, святым и поклонялись ему, совершая порой самые нелепые поступки вплоть до желания его убить, а затем желания быть с ним в близости.

Кто бы ни писал текст посланной Распутиным телеграммы, Николай II её получил, прочитал, умилился и пригласил Распутина к себе на беседу. Распутин понравился Царю, а особенно Царице и своим «божеским» видом, и своими разумными речами представителя крестьянского сословия. Николай II и Александра Феодоровна совсем недавно имели «Нашего друга» в лице «праведника» Филиппа, который вёл с ними богоугодные беседы, подавал им семейные советы, но он умер, и теперь перед ними был тоже «божий человек» — прекрасная замена Филиппу и даже еще лучше: Распутин, кроме того, мог лечить их больного сына.

Вот так, своими усилиями, Распутин попал в царский дворец и стал фаворитом и императора, и императрицы. Он не был фаворитом благодаря его величеству случаю, не стал фаворитом по рекомендации, он сам, как некогда Потёмкин, проложил дорогу к высшей власти и достиг того, о чём прежде, возможно, и мечтать не смел. В 1906 году началось его «звёздное время», полное славы, почёта и богатства. Он отстроил себе прекрасный дом-хоромы в Покровском, стал возить туда своих высокопоставленных знакомых и друзей, в том числе Феофана, своих дам-поклонниц и других желающих. Конечно, хвастал перед ними своим богатством, своим почётом и пробалтывался перед ними о том, как любит его царская семья, особенно царица. Так, по свидетельству Феофана, Григорий Ефимович в Покровском надевал и показывал ему несколько дорогих атласных рубашек ярких цветов, которые якобы сшила для него сама императрица Александра Феодоровна. А по народным поверьям, женщина стирает рубашки мужчине, а тем более шьёт их для него, да притом ещё из дорогой ткани, только тогда, когда между ними имеются любовные отношения. Так невзначай, из хвастовства, Распутин пускал слух о своих любовных взаимоотношениях с Александрой Феодоровной.

«Отец Григорий» водил своих гостей, в том числе и дам-поклонниц, в свою баню, где мылся с ними так, как принято было в деревне, — и мужчины, и женщины вместе. Правда, в деревне вместе мылись семьёй: муж, жена и дети, — а он для чего-то с петербургскими дамами и мужчинами — все нагишом Так рождался слух о хлыстовских оргиях Распутина в бане. И всё это шло в Петербург, а там обрастало подробностями. Ведь Распутин получил в Петербурге не только поклонение дам и признание ею дара у видных отцов церкви. Способности Григория Ефимовича как «магнетиста» (гипнотизёра, суггестора, психотерапевта) породили немалое число врагов, причём не только среди его коллег, соперников, занимавшихся таким же ремеслом, но главное — врагов весьма опасных — из стана августейшей фамилии (а среди них великие князья Николай Николаевич, Дмитрий Павлович и другие из Дома Романовых), которых давно раздражала царская чета, особенно императрица, и которые считали, что сближение неграмотного мужика с царской четой, у которой он стал фаворитом, позорит императорскую династию. К тому же у Распутина возникло много врагов и в среде церковных иерархов (таких, как епископ Гермоген), всегда выступавших против всякого рода «божьих людей», «старцев», к коим причислял себя Распутин. Вся эта сила открыла против Распутина (а по сути, против царя и царицы) настоящую войну, основным оружием которой были клевета, слухи, распространяемые во всех слоях российского общества, а когда началась война — даже среди солдат на фронте. Основным постулатом для обвинения Распутина было то, что весьма пафосно выразил в своём дневнике В. М. Пуришкевич, рассказывая о том, как он выступил с речью в Думе и как был составлен заговор (с участием великого князя Дмитрия Павловича и князя Ф. Ф. Юсупова) с целью физического устранения Распутина: «… я позволил себе нарушить обет молчания и нарушил его не для политической борьбы, не для сведения счетов с партиями других убеждений, а только для того, чтобы дать возможность докатиться к подножию трона тем думам русских народных масс и той горечи обиды великого русского фронта, которые накопляются и растут с каждым днем на всем протяжении России, не видящей исхода из положения, в которое ее поставили царские министры, обратившиеся в марионеток, нити от коих прочно забрал в руки Григорий Распуши и императрица Александра Феодоровна, этот злой гений России и царя, оставшаяся немкой на русском престоле и чуждая стране, народу, которые должны были стать для нее предметом забот, любви и попечения. — Живой свидетель настроения русской армии от первых дней великой войны, я с чувством глубочайшей горечи наблюдал день ото дня упадок авторитета и обаяния царского имени в войсковых частях, и — увы! — не только среди офицерской, но и в толще солдатской среды, и причина тому одна — Григорий Распутин.

Его роковое влияние на царя через посредство царицы и нежелание государя избавить себя и Россию от участия этого грязного, развратного и продажного мужика в вершении государственных дел, толкающих Россию в пропасть, откуда нет возврата».

Вот она, основная причина гонения на Распутина — царица Александра Феодоровна, «этот злой гений России и царя, оставшаяся немкой на русском престоле и чуждая стране, народу, которые должны были стать для нее предметом забот, любви и попечения».

Пуришкевич задает в дневнике своём риторические вопросы: «Боже мой! Что застилает глаза государя? Что не дает ему видеть творящегося вокруг?»

Секретная переписка Николая II с Александрой Феодоровной показывает, что государь прекрасно видел, как разворачивается кампания против Распутина, а фактически против него и его жены, но он ничего не мог сделать: во-первых, он не мог, выгнав Распутина, тем самым обречь своего сына на муки его недуга, не мог спокойно относиться к тому, что его сын без помощи Распутина не сможет жить нормальной жизнью и при первом же случайном ранении или ушибе, не получив распутинского психотерапевтического воздействия, истечёт кровью и умрёт. Любящий муж, Николай II не мог спокойно видеть страдания обезумевшей супруги, когда их маленький сын во время очередного приступа болезни буквально кричал от боли. И никто из его окружения, даже близкие родственники, не понимали и не хотели понимать, что вопрос о пребывании Распутина при дворе — это вопрос о жизни или смерти наследника. С этим неразрешимым для них вопросом оставались только он и его жена Николай II видел также, что его жена постоянно находится на грани нервного срыва, что она беспредельно верит в чудодейственность молитв «старца Григория», в его мудрость и праведность его советов, а потому понимал, что её нервозность, её истеричность мог погасить только Распутин.

Понимал и видел император Всероссийский, как против него и императрицы, под личиной борьбы с Распутиным, плетутся интриги, совершаются одно за другим предательства, но сделать ничего не мог, потому что в этой всё нарастающей травле Распутина, а фактически императорской четы, были главными заказчиками члены Августейшей фамилии, его ближайшие родственники, во главе которых стоял великий князь Николай Николаевич Младший, вот уж поистине злой гений России. Не мог Николай II противостоять и всё нарастающему революционному движению 1905–1907 годов, подогреваемому неизвестно на что рассчитывающими теми же ближайшими родственниками.

Было ясно, что сам по себе Распутин не представлял никакой угрозы для царского престола, но он был прекрасным поводом для раздувания кампании против царской четы. Имя Распутина постоянно связывали с именем Александры Феодоровны. Если Распутин — «грязный, развратный, продажный мужик», то «Александра Фёдоровна» (её специально не называли так, как полагалось для имени государыни императрицы, — «Александра Феодоровна») — «немка, чуждая стране и народу», а во время войны с немцами даже и «шпионка»; она цепляется за Распутина потому, что он её фаворит-любовник. Он «грязный, развратный и продажный», и она, стало быть, как любовница этого мужика, тоже «грязная, развратная и продажная».

Чтобы как-то оградить Распутина от серьёзных обвинений в разврате, пьянстве, прелюбодеяниях и дебошах, Николай II несколько раз отдавал приказания расследовать правдивость этих обвинений. И расследования проводились со всей тщательностью, и всегда в их результатах оказывалось, что эти обвинения были ложными, сфабрикованными или спровоцированными, как и желалось царю. За Распутиным тщательно следили, и малейшая его ошибка раздувалась до значения преступления. Его лечебные рекомендации старым истеричным девам вести полноценную половую жизнь расценивались как проповедь разврата. Его встречи с дамами в банных номерах, его посещения проституток квалифицировались как полнейший разврат, его гульба в ресторанах — как разнузданное поведение. С точки зрения императора Николая, он встречался с «Нашим другом», как называла Распутина Александра Феодоровна, чтобы узнать мнение народа от лица умного «представителя народа», но, несмотря на призывы супруги во всём слушаться этого «божьего человека», поступал большей частью по-своему. Да и мог ли неграмотный мужик из крестьянства, почти не умевший читать и писать, предлагать образованному императору какие-либо политические ходы? Но многие советы Распутина Николай II всё же (под напором супруги) исполнял.

Чем же было вызвано тайное наступление через Распутина на царя, царицу и косвенно — на наследника со стороны самых опасных сил из Дома Романовых, особенно великого князя Николая Николаевича?

Надо сказать, что Дом Романовых ещё в бытность Ники Наследником не был доволен персоной Николая Александровича в будущем на российском троне. Многие из августейшей семьи, например великий князь Александр Михайлович, да и Николай Николаевич, видели слабость Николая II прежде всего во внешнем его облике: после гигантской фигуры его отца Александра III и на фоне великих князей, высокорослых красавцев, он, будучи человеком среднего роста, отнюдь не могучего телосложения, проигрывал в представлении о величии Русского Царя. Они видели и психологическую его слабость человека, не способного крепко держать в руках российскую державу. Идея, что Ники не пригоден для царствования, владела великими князьями с момента смерти Александра III, а может быть, и раньше, когда Николай Александрович был ещё Наследником. Семья, которая сумела организовать через подставных бандитов-революционеров убийство Александра И, посмевшего полюбить Екатерину Долгорукову, жениться на ней и народить новых наследников, сумеет через клевету, распространение слухов дискредитировать царя и царицу, через убийство Распутина лишить больного царевича Алексея лечебной помощи и тем, возможно, избавиться от наследника престола (и без него на русском троне было много больных царей: и царь Феодор I Иоаннович, и Иоанн V Алексиевич, и Феодор II Алексиевич, — хватит уже!).

Великий князь Николай Николаевич по своему старшинству был с 1905 по 1914 год главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа, а во время войны — Верховным главнокомандующим русской армии, возглавлял Совет государственной обороны и занимал другие важные посты и, действительно, имел серьёзное влияние на ход истории. Ведь это он в 1914 году, несмотря на совет Распутина не начинать войну, из своих военных амбиций настоял на войне с немцами (хотя можно было предотвратить её путём переговоров) и вёл её теперь как главнокомандующий, но… отнюдь не победоносно. Так, в Восточно-Прусской операции после временного успеха (взятие Перемышля и освобождение Галиции, за что получил орден Св. Георгия II степени и георгиевское оружие с надписью «За освобождение Червонной Руси») — серьёзное поражение и отход войск из Восточной Пруссии, потом потерпел неудачу под Танненбергом, затем на Мазурских озёрах. А на Варшавско-Ивангородском направлении под его командованием в апреле-июне 1915 года началось отступление русских армий и, как следствие этого, — переход Литвы, Галиции и Польши под контроль германо-австрийского блока В июне 1915 года в результате его стратегии и тактики — вынужденный уход русских войск из Львова, в июле этого же года оставление русскими войсками Варшавы, а в августе — сдача Брест-Литовска и Вильно.

Ввиду этих «побед» Николай II вынужден был 23 августа 1915 года сместить Великого князя Николая Николаевича с поста главнокомандующего и взять его полномочия на себя, чем особенно обидел великого князя. Отступление русской армии было погашено, а на русско-турецком фронте (20 октября 1914 года Россия в ответ на нападение турок объявила Турции войну) Кавказская армия под командованием генерала от инфантерии Н. Н. Юденича овладела турецкой крепостью Эрзерум и взяла Трапезунд. На Юго-Западном фронте началось успешное наступление русских войск под командованием генерала от кавалерии АЛ. Брусилова, так называемый Брусиловский прорыв. А эти успехи особенно обижали Николая Николаевича, кипевшего ненавистью к своему племяннику Ники. Особенно он ненавидел Аликс и этой ненавистью к ней буквально заражал всех членов великокняжеских семейств.

За что же её можно было ненавидеть? А ведь ненавидели её многие, а на волне сплетен о ней, как об этом написал в своём дневнике Пуришкевич, её ненавидела «вся Россия».

Ни одна российская императрица не была так унижена мнением о ней, что она не исполняет своего императорского предназначения, имеет фаворита-любовника, грязного мужика Распутина, и фаворитку-любовницу, развратную Вырубову, что она предаёт Россию как шпионка, что она вместе со своим фаворитом Распутиным руководит императором Николаем II как марионеткой, а значит, в её власти — вся Россия.

Кто был виноват в таком ужасном имидже императрицы Всеросийской? Кто такая Алиса, в царской семье — Аликс, в православии — Александра Феодоровна?

Принцесса Гессенская и Прирейнская, которую называли также и Дармштадтской, Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса родилась 25 мая 1872 года в семье Великого герцога Гессенского и Прирейнского Людвига IV и принцессы Алисы-Мод-Мари Великобританской, второй дочери английской королевы Виктории.

Когда Алисе было всего шесть лет (в 1878 году), её мать, тридцатипятилетняя герцогиня Алиса-Мод-Мари, умерла от дифтерии. Тогда же умер от гемофилии и двоюродный брат Аликс — Вальдемар. После этих трагических событий Алиса была отправлена на воспитание и обучение в Англию, к бабушке, королеве Виктории. Королева Виктория к этому времени была уже вдовой: принц-консорт Альберт умер 14 декабря 1861 года, то есть ещё до рождения Алисы. Через пять лет после приезда в Англию Алисы, когда ей было уже 11 лет, 27 марта 1883 года, скончался и фаворит королевы — слуга Джон Браун. Королевские дети уже выросли (старшей дочери королевы Виктории — Аделаиде — было тогда уже 43 года, даже самому младшему, девятому, ребёнку королевы уже исполнилось 22 года), они отдалились от матери, осуждая её за фаворита Джона Брауна, взятого ею (фи!) «из конюшни». Королева Виктория почувствовала себя совершенно одинокой. Поэтому всё своё бабушкино внимание и любовь она перенесла на свою внучку Алису, единственного близкого ей человека Алиса получила в Великобритании хорошее английское воспитание и образование, так что в большей степени ощущала себя англичанкой, а не немкой, но главное — она получала советы бабушки, желавшей, чтобы Алиса нашла себе достойную партию на уровне наследного принца какой-нибудь европейской страны. И когда родная сестра Алисы, принцесса Елизавета-Александра-Луиза-Алиса (после замужества — великая княгиня Елизавета Фёдоровна) в 1884 году сочеталась браком с великим князем Сергеем Александровичем, сыном императора Александра II, королева Виктория отправила свою 12-летнюю внучку Алису в Россию, в Петербург, на свадьбу её сестры. Здесь, в Петербурге, Алиса и познакомилась с Наследником престола Всероссийского — великим князем, цесаревичем Николаем Александровичем Ему было 16 лет, он был красив и строен, она была очень красивой девочкой, воспитанной как английская принцесса из королевской семьи. Их общение шло на английском языке: Алиса не говорила по-русски. Они понравились друг другу, и Николай при прощании даже отважился подарить ей бриллиантовую брошь. Но она отказалась взять её, считая, что не может принять от него такую дорогую вещь (впоследствии эта брошь, как реликвия, всё же оказалась у неё). Вернувшись домой, Алиса стала считать себя влюблённой в русского цесаревича Между нею и Ники завязалась переписка По совету и при содействии бабушки, в 1889 году Алиса снова посетила Россию: она приехала в Петербург в гости к своей сестре Элле, великой княгине Елизавете Фёдоровне, с которой у Алисы до того не было большой дружбы: они жили и воспитывались раздельно, почти не виделись, Элла была старше на 8 лет. Конечно, целью этого визита Алисы в Россию была встреча с дорогим Ники, любовь с которым возрастала вместе с перепиской. Ей — 17, она в расцвете юной красоты, ему — 21, и он уже возмужавший молодой человек, влюблённый и готовый жениться на этой необыкновенной красавице. (На самом деле Николай в это время был влюблён в Матильду Кшесинскую, и их любовь тогда была на вершине блаженства) Алиса нравилась ему, она была действительно очень хороша: и не только красавица лицом, но имела прекрасную, величественную осанку, весьма подходившую для будущей российской императрицы. Она была сама нежность и в своём поведении, и особенно в речах, и письменных, и устных. И цесаревич решил, что лучшей невесты ему не найти, ведь брак наследника престола с балериной Матильдой в те годы был совершенно невозможен.

Но семья императора Александра 111 считала брак Наследника русского престола с немецкой принцессой из Дармштадта, из какого-то мелкого герцогства Гессенского, партией неподходящей. К тому же известия о смертях близких родственников Алисы от гемофилии, естественно, настораживали многих, особенно мать цесаревича Николая, Марию Феодоровну, по рождению датскую принцессу Дагмар.

Предполагалось женить Николая Александровича на французской принцессе Елене-Луизе-Генриэтте, дочери Луи Филиппа де Бурбон-Орлеанского, графа Парижского, реального претендента на французский престол. Такой династический брак принёс бы России крепкие европейские связи и весьма желательную дружбу с Францией. Но цесаревич был настойчив в своём решении, и никакие уговоры его не останавливали. Александр III был уже очень болен и не имел сил уговаривать своего сына, да и слишком сильно любил его, чтобы ему противодействовать в таком деликатном деле, как любовь. Это особенно повлияло на решительные действия цесаревича, желание которого подогревалось важным препятствием к браку — невозможностью для Алисы менять лютеранство на православие, ибо она считала это большим грехом В то же время она не скрывала свою необыкновенную любовь к нему. Это противоречие длительное время обсуждалось ими в письмах, а затем и при встрече, когда Алиса в ответ на его сватовство не дала своего согласия на брак с ним, при этом страдая и заставляя страдать своего любимого Ники. И всё же Ники удалось с помощью сестры Эллы и других её родственников уговорить Алису.

8 апреля 1894 года в Кобурге состоялась помолвка великого князя, наследника российского престола Николая Александровича Романова с принцессой Гессенской и Прирейнской Алисой-Викторией-Еленой-Луизой-Беатрисой. Николай приехал в Кобург на свадьбу старшего брата Алисы — Эрнеста — как представитель императора Александра III, из-за болезни не имевшего возможности прибыть на торжество, на которое съехались многие европейские монархи и члены их семейств, в том числе германский император Вильгельм и бабушка Алисы — королева Виктория, всей душой одобрявшие династический брак внука королевы Виктории — Эрнеста с герцогиней Саксен-Кобург-Готской Викторией, родственницей императора Вильгельма. Николай приехал на эту свадьбу вместе со своими дядьями, великими князьями Сергеем и Владимиром Александровичами, и их женами, сопровождаемый священником, духовником его отца и матери, протопресвитером ИЛ. Янышевым, потому что имелось в виду не только присутствие на свадьбе, но и сватовство к Алисе, желание обручиться с нею. Первая встреча Николая с Алисой утром 5 апреля 1884 года, состоявшаяся в апартаментах Эллы, не была успешной для него. Когда их оставили наедине, Николай признался в любви (хотя уже неоднократно признавался в любви к ней в письмах) и сделал официальное предложение выйти за него замуж, но опять не получил согласия Алисы. В своём дневнике Николай записал; «Говорили до 12 часов, но безуспешно, она все противится перемене религии. Она, бедная, много плакала. Расстались более спокойно».

7 апреля состоялась свадьба Эрнеста и герцогини Виктории. Николай весь день был в напряжении: Алиса не сказала «да». Но на следующий день, в пятницу, 8 апреля, после 10 часов утра, Алиса пришла навестить великую княгиню Марию Павловну (тётю Николая — Мари), у которой в это время был и Ники. Их опять оставили наедине, и на сей раз после объяснений принцесса Алиса согласилась соединить свою жизнь с Ники, наследником российского престола. Император Вильгельм, великие князья Сергей и Владимир Александровичи, великие княгини Мария Павловна и Елизавета Фёдоровна (Элла) в это время сидели в соседней комнате, ожидая результов переговора Ники и Алисы. И когда счастливый Ники объявил о согласии Алисы стать его женой, в тот же день было объявлено об их помолвке. Николай записал в своём дневнике: «Сейчас же пошел с Алисой к королеве и затем к тете Мари, где все семейство долго на радостях лизалось. После завтрака пошли в церковь тети Мари и отслужили благодарственный молебен». Когда Николай вернулся в свою комнату, на его столе уже лежала куча поздравительных телеграмм, в том числе и от отца с матерью. А потом пришло и письмо от отца, в котором он писал: «Мой милый, дорогой Ники! Ты можешь себе представить, с каким чувством радости и с какой благодарностью к Господу мы узнали о твоей помолвке! …Все пройденное хотя и забыто, но, уверен, принесло тебе пользу, доказавши, что не все достается так легко и даром, а в особенности такой великий шаг, который решает твою будущность и всю последующую семейную жизнь!.. Передай твоей милейшей невесте от меня, как я благодарю ее, что она, наконец, согласилась, и как я желал бы ее расцеловать за эту радость, утешение и спокойствие, которые она нам дала, решившись согласиться быть твоей женой! Обнимаю и поздравляю тебя, милый, дорогой Ники, мы счастливы твоим счастьем, и да благословит Господь вашу будущую жизнь, как благословил ее начало. Твой счастливый и любящий Папа».

После помолвки жених должен был вернуться в Петербург, а невеста отправилась вместе с бабушкой, королевой Викторией, в Англию.

В Петербурге Николай томился в разлуке с Алисой. Но к своей прежней любви, к Матильде Кшесинской, он не поехал ни разу.

Любовь с балериной Матильдой Кшесинской началась у него в январе 1892 года, когда, вернувшись из Дании, он вдруг понял, что его восхищение её красотой и грацией переросло в нечто большее. Он поехал к Матильде, объяснился в своих чувствах и просил разрешения бывать у неё. В дом к Матильде он стал привозить и своих двоюродных дядек, которые хоть и назывались так, но были примерно одного с ним возраста Это были братья, великие князья Георгий, Александр и Сергей Михайловичи, сыновья великого князя Михаила Николаевича Образовалась весёлая компания, часто вечерами собиравшаяся у Кшесинских. Так прошло около двух лет, но однажды, задержавшись у Матильды почти до утра, Николай сказал ей, что скоро он должен будет уехать в Германию для сватовства и что его избранница — принцесса Алиса Гессенская из Дармштадта Матильда понимала, что на брак с Наследником престола она рассчитывать не может, но она любила Николая, и ей казалось, что он тоже любит её безгранично. Он всегда был честен и прямодушен, рассказывал ей об Алисе, позволял читать свой дневник, где он писал и о ней, и об Алисе. Впоследствии Матильда писала: «Мною он был очень увлечен, ему нравилась обстановка наших встреч, и меня он, безусловно, любил. Вначале он относился к принцессе как-то безразлично, к помолвке и браку — как к неизбежной необходимости. Но он от меня не скрыл затем, что из всех тех, кого ему прочили в невесты, он ее считал наиболее подходящей и что к ней его влекло все больше и больше, что она будет его избранницей, если на то последует родительское разрешение… Известие о его сватовстве было для меня первым настоящим горем После его ухода я долго сидела убитая и не могла потом сомкнуть глаз до утра. Следующие дни были ужасны. Я не знала, что дальше будет, а неведение ужасно. Я мучилась безумно».

Так как первая попытка сватовства Николая к Алисе оказалась безуспешной, Николай вернулся к Матильде Кшесинской, и их любовь обрела новую силу. Летом 1892 года Николай снова уехал в Данию, а когда вернулся, сестры Кшесинские, Матильда и Юлия, переселившиеся в двухэтажный особняк на Английской набережной, устроили веселое новоселье, на которое пригласили много гостей. Как полагается, гости пришли на новоселье с подарками. Николай тоже пришел с подарком: это были восемь украшенных драгоценными камнями золотых чарок для водки. Переписка с Алисой продолжалась, и Николай всё больше и больше влюблялся в Аликс, как он начал её называть. Он был однолюб, не мог делить свои чувства надвое, а потому всё более охладевал к Матильде. К тому же он замечал, что его дядя, великий князь Сергей Михайлович, весьма увлечён Матильдой. Так прошёл 1893 год, и наступил тот славный день 8 апреля 1894 года, когда состоялась помолвка Ники и Аликс. К этому времени Николай прервал всякие отношения с Матильдой Кшесинской, хотя письменно известил её, что в случае необходимости она может обращаться к нему за помощью, а в письмах может называть его на «ты». Позже Матильда вспоминала: «В моем горе и отчаянии я не осталась одинокой. Великий князь Сергей Михайлович, с которым я подружилась с того дня, когда наследник впервые привез его ко мне, остался при мне и поддержал меня. Никогда я не испытывала к нему чувство, которое можно было бы сравнить с моим чувством к Ники, но всем своим отношением он завоевал мое сердце, и я искренне его полюбила».

Николай так томился в разлуке с Аликс (а их ежедневная переписка ещё больше подогревала его чувства), что он обратился к отцу с просьбой разрешить ему поехать в Англию, где гостила у бабушки его невеста Александр III не только позволил сыну поехать в Англию, но предоставил в его распоряжение паровую императорскую яхту «Полярная звезда». 3 июня 1894 года Николай отправился на «Полярной звезде» из Кронштадта в Англию, и 8 июня яхта причалила к британскому берегу. В тот же день он встретился со своей любимой Аликс.

На реке Темзе, в загородной усадьбе Уолтон, в июне, в разгар лета, когда всё вокруг цвело, обручённые провели самые незабываемые для них дни. Тогда Николай написал своей матери, Марии Феодоровне: «Весь день при чудесной погоде мы провели на воздухе, катались на лодке вверх и вниз по течению, закусывали на берегу. Настоящая идиллия!»

В начале осени этого же года Алиса приехала в Россию. Это было тяжёлое время для российской императорской семьи: стало ясно, что дни императора Александра III сочтены. Императрица Мария Феодоровна не могла в такой для неё тяжёлый час радоваться счастью обручённых и уделять Алисе особое внимание. Присутствие счастливой, но горделиво-замкнутой Алисы её раздражало. И это отложило тяжёлый отпечаток на дальнейших их отношениях: Мария Феодоровна так и не смогла полюбить свою невестку, полностью, как она думала, поработавшую её сына.

20 октября 1894 года Александр III скончался; вся страна в трауре, а Алиса на следующий день после его кончины, 21 октября 1894 года, по традиции, по протоколу, торжественно приняла православие, русское православное имя Александра Феодоровна и титул «великая княжна».

Перед коронацией Николай Александрович должен был жениться, так как по русскому народному поверью только женатый мужчина может считаться зрелым и вполне дееспособным. А тем более царь!

14 ноября 1894 года состоялось бракосочетание императора Николая II с Великой княжною Александрой Феодоровной. 17 января 1895 года Государем и Государыней был проведён Высочайший приём депутаций от всех сословий, губерний, земств, крупных городов, прибывших в Санкт-Петербург для поздравления Их Величеств по случаю бракосочетания.

14 мая 1896 года в Москве, в Успенском соборе, состоялся торжественный акт коронации Государя Императора и Государыни Императрицы. Эта последняя коронация в Российской империи и в России вообще ознаменовалась страшным событием На Ходынском поле, где предполагалось в честь коронации бесплатно раздавать народу красиво украшенные кружки с изображением Государя и Государыни, собралось столько народа, что образовалась ужасная давка, в результате которой погибло 1282 человека. По мнению многих, такое начало царствования Николая II и Александры Феодоровны должно было как началось, так и закончиться трагически.

И хотя все эти события были ознаменованы Всемилостивейшими манифестами, в которых Николай II объявлял о продолжении политики Александра III и о различной помощи и льготах для народа, во всех сословиях России появились первые ростки недовольства царской семьёй, тем более тревожные, что они возникли на хорошо удобренной почве прошлых событий: охоты на императора Александра II, а затем его убийства.

Став императрицей, Аликс не взяла на себя роль благотворительницы народа в широком смысле, как это делали её предшественницы; она как бы затворилась в семейном кругу. Она проявляла добрые, благородные чувства, но это не было известно за пределами её семьи. Например, когда Анна Вырубова серьёзно пострадала в железнодорожной катастрофе, Александра Феодоровна поместила её в своём госпитале и ухаживала за ней, почти не отходя от её постели. А серьёзную благотворительность, даже гражданский подвиг: во время войны работу в госпитале, уход за ранеными в качестве сестры милосердия, организацию санитарного поезда, — она вместе со своими дочерьми стала совершать только через 18 лет после своего вступления на трон, когда уже по России ползли слухи о её связи с Распутиным и о её возможной шпионской деятельности. И потому этот подвиг воспринимался людьми как шпионское прикрытие.

Конечно, сопротивление представителей Дома Романовых этому браку отложило первый неприятный отпечаток на дальнейшую судьбу новой царской семьи, в особенности на судьбу Аликс, которая уже никогда не смогла сблизиться с новыми для неё родственниками. По-английски сдержанная, а по характеру замкнутая, с эгоистическими и властолюбивыми до истеричности наклонностями, Аликс отдалилась от великокняжеских семейств Дома Романовых. Даже своей резиденцией Аликс выбрала не Зимний дворец в Петербурге, а загородный дворец в Царском Селе. Императорский двор, этот гибкий организм, всегда «дувший в сторону царского флюгера», встретил Гессенскую принцессу Алису весьма прохладно, а она, плохо, с большим акцентом говорившая по-русски, ещё больше, как-то гордо от него отстранилась, предпочитая как можно реже появляться при дворе. Так вокруг Аликс оказалась только её семья — супруг и родившиеся один за другим четверо детей; фаворитка Анна Вырубова да в первые годы её замужества две черногорские принцессы, Милица и Стана, которые впоследствии стали её кровными врагами, распускавшими о ней самые невероятные слухи. Это ограничение общения Аликс, её самоизолированность, редкое общение с людьми на русском языке не давали возможности придворным иметь о ней подлинное представление, побуждали их верить слухам и сплетням и позволяли говорить о ней всё что угодно. Но после появления Распутина в царском дворце Аликс стала не только непопулярна как императрица, а стала вызывать у многих просто ненависть и как немка, и как распутница, вступившая, по слухам, в связь с сибирским мужиком С течением времени (и войны) эта ненависть возрастала. Говорили о каком-то прямом кабеле, по которому она якобы передаёт самые важные сведения немцам, о том, что она хочет позорного для России мира. Но главное — что она живёт с Распутиным, — и жалели её мужа-царя. Её родная сестра, великая княгиня Елизавета Фёдоровна, обеспокоенная слухами и сплетнями, приезжала к ней, пытаясь уговорить её отстранить Распутина, запретить ему посещение дворца. Даже императрица Мария Феодоровна, мать Николая И, считала, что её сын не руководит державою, а губит её, передав власть Аликс и Распутину, и была за его отречение в пользу его брата Михаила. Среди ненавидевших царицу Александру Феодоровну были почти все великие князья, конечно, и двор, и знатные люди в Царском Селе, где укрылась от двора царская семья. Аликс была совершенно одинока, таким же одиноким она сделала и своего мужа, Николая II. У них был один друг на двоих — «Наш Друг» — Распутин. И ещё у неё были две подруги — самая верная фаворитка Анна Вырубова и Юлия фон Ден, сына которой императрица крестила. А у Николая II — Аликс, дети и притворившаяся безумно в него влюблённой «Аня» (Анна Вырубова). И больше никого, кроме Распутина, любить которого ему настоятельно рекомендовала Аликс.

Аликс была очень религиозна, склонна к мистике, к вере в «божьих людей», поэтому свято верила Распутину, тем более что он сохранял жизнь и здоровье её мальчика, её «светлого лучика», как они называли с Николаем II их сына. Она и супруга своего постоянно настраивала на поклонение Распутину, на выполнение его просьб (за исполнение которых, между прочим, люди платили Распутину огромные деньги).

Так, в письме от 10 ноября 1916 года Аликс внушает мужу мысль о значимости для них дружбы с Распутиным: «Ах, милый, я так горячо молю Бога, чтобы он просветил тебя, что в нём наше спасение: не будь Его здесь (именует Распутина с большой буквы, как именуется Иисус Христос в Евангелии. — И.В.), не знаю, что было бы с нами. Он спасает нас своими молитвами, мудрыми советами, Он — наша опора и помощь» (цитировано по книге О. Платонова. — И.В.). И император, во имя их любви, памятуя наставления великих мира сего на его помолвке и свадьбе, но более всего опасаясь её нервических срывов, исполнял её волю. Августейшие семьи, и двор, и правительство знали об этом и, конечно, воспринимали (может быть, и в сильном преувеличении) значение как повелений Александры Феодоровны, так и влияние Распутина на внутренние дела государства Этому восприятию способствовало и то, что сам Распутин хвастался (особенно в пьяном виде) своим положением «при царях», стал получать заказы от многих лиц, которые ему хоть за это хорошо и платили, но об этом и повсюду рассказывали. Ведь Папа с Мамой, как царя и царицу называл Распутин, впрямую денег ему не давали (хотя оплачивали его проживание в Петербурге и делали ему дорогостоящие подарки), особенно Мама, о которой Распутин отзывался как о скупой и прижимистой. А денежки-то и славу Распутин всё-таки любил, для того, видимо, и шёл к трону. Разбогатев на записочках с просьбами о хлебных местах в министерствах, в правительстве, о наградах и иных льготах и преимуществах, Распутин примерно к 1913 году, насладившись богатством и славою, стал беспробудно пить и раскидывать деньги направо и налево, попутно оправдывая слухи о его кутежах, разврате, свальном грехе. Разумеется, его Папа и Мама не верили в это, а когда им докладывали о беспутстве Григория Распутина-Новых, они реагировали на это весьма своеобразно. Так, когда царю доложили, что Распутин в бане устраивает оргии с голыми дамами и мужчинами, царь ответил: «Ну что ж, он и там проповедует Священное Писание». Полиция видела отношение «царей» к их фавориту, а потому при расследовании скандалов с участием Распутина знала, что лучше всегда докладывать наверх так, будто ничего не подтвердилось, хотя грехи эти числились за ним, и это подтверждали многие его современники, среди которых были и свидетели его «весёлых праздников». Разумеется, всё это раздувалось сплетнями и наветами, но в этих слухах и сплетнях виноват был сам Распутин, возомнивший о себе, что он действительно «Он», как в письмах к мужу величала его Аликс.

Вся эта ситуация и с Аликс, и с Распутиным давала хорошую пищу для распространения слухов о них как любовниках, выставляла Николая II, который ничего не мог сделать в силу своей полной подчинённости супруге, будучи человеком слабым, недееспособным правителем, подрывала престиж царской семьи, а следовательно, и монархии, и империи.

Самое ужасное состояло в том, что такое представление о царской семье имело под собой почву. Аликс, исполняя совет своей бабушки, сумела, благодаря своим сладким ласковым речам, устным и особенно письменным (иногда даже до слащавости), благодаря своему нежному, любовному с Ники поведению, сохранить (хвала ей!) любовные отношения с мужем в течение 24 лет (с октября 1894 по июль 1918 г.), до самого трагического конца их жизни. Но поддерживая любовь словами, она требовала от мужа действий, а не видя этих действий, стала сама править страной, то есть действовать, как она сама желала. Все её письма в тех местах, где она обращается к Николаю, полны ласки, но выдержаны в повелительном наклонении. Прежде всего это касалось Распутина, «Нашего Друга», которого она любила на грани истерики и в которого, как в Христа, безгранично верила. Например, в письме мужу от 10 июня 1915 года о Распутине: «Слушай Нашего Друга, верь ему, его сердцу дороги интересы России и твои. Бог не даром его нам послал, только мы должны обращать больше внимания на его слова — они не говорятся на ветер. Как важно для нас иметь не только его молитвы, но и его советы!» В её письме от 5 декабря 1916 года (незадолго до убийства Распутина): «Милый, верь мне, тебе следует слушаться советов Нашего Друга Он так горячо, денно и нощно, молится за тебя. Он охранял тебя там, где ты был, только Он, — как я в том глубоко убеждена… Страна, где Божий человек помогает Государю, никогда не погибает. Это верно — только нужно слушаться, доверять и спрашивать совета — не думать, что Он чего-нибудь не знает. Бог ему всё открывает. Вот почему люди, которые не постигают Его души, так восхищаются Его умом, способным все понять. И когда Он благословляет какое-нибудь начинание, оно удается, и если Он рекомендует людей, то можно быть уверенным, что они хорошие люди. Если же они впоследствии меняются, то это уже не Его вина — но Он меньше ошибается в людях, нежели мы, — у Него жизненный опыт, благословенный Богом».

И всё это, почти в тех же выражениях, — в каждом письме. Удивительно, но религиозная женщина верит не в помощь Бога, а в «божественную помощь» неграмотного мужика Повелительное наклонение, императив, Александра Феодоровна использовала даже в военных делах. Так, в письме от 4 марта 1916 года из Царского Села она приказывает своему мужу, главнокомандующему российской армией (!): «Лучше всего отдай теперь людей для Светланы (военного корабля. — И.В.), а затем распорядись сформировать два небольших батальона, которыми любой мог бы командовать и которые не имели бы большого значения».

Занималась она и высшими чинами: «Увы, более, чем когда-либо, убеждаешься в том, что адмирал совсем не интересуется экипажем — (как много он мог бы помочь!), а он делает как раз обратное и представляет тебе дела в том виде, в каком ему желательно. Мне хочется, чтоб у тебя был кто-либо другой на его месте».

Николай II и его жена наивно полагали, что их переписка во время войны секретна, что эти письма, пересылаемые с курьерами (!), никто не сможет прочитать, особенно если они написаны по-английски. Это была удивительная наивность с их стороны. Достаточно было прочитать (а великие князья хорошо знали английский язык) только письмо от 5 декабря 1916 года, чтобы сделать вывод, который записал в своём дневнике Пуришкевич, и начать подготовку к заговору с целью убийства Распутина. Надо сказать, что письма Александры Феодоровны показывают, что она не только уподобляет Распутина Господу Богу, но даже ставит его и выше: «Он охранял тебя там, где ты был, только Он — как я в том глубоко убеждена-.» (выделено мною. — И.В.). Во многом эти письма говорят, что она (пусть простят меня читатели за это высказывание об уважаемой императрице, претерпевшей страдания и причисленной к лику святых) была всё же женщиной не настолько сведущей и понимающей обстановку в стране, но зато имеющей претензию диктовать, как надо относиться к людям и править страной и армией. Письма Александры Феодоровны, безусловно, перлюстрировавшиеся великими князьями и их женами (особенно Милицей и Станой), несомненно, подавали повод к подозрению в ней шпионства. Так, во многих письмах Николай II рассказывает своей жене достаточно подробно о положении на фронте, о дислокации русских войск, о своих военных намерениях начать наступление раньше немцев. И Александра Феодоровна, имея эти сведения, вполне располагала возможностями передавать их своим европейским родственникам, с которыми окольными путями, но находилась в переписке, о чём она сама же в этих письмах и повествует. Мало того, она иногда просит, чтобы главнокомандующий Николай II прислал ей сведения о количестве тех или иных военнослужащих в том или ином районе для того, чтобы «прислать им иконки». Конечно, подозрения в том, что Александра Феодоровна была шпионкой во время войны с Германией, всего лишь подозрения (и не нам их разделять), но то, что она в письмах своих неосторожно подтверждала эту мысль, достоверно.

После того как было обнародовано письмо Александры Феодоровны к Распутину, по всем статьям похожее на любовное письмо, у тех, кто его читал, уже не было никаких сомнений в том, что она любит Николая просто как мать его детей, как романтического героя юности, а Распутина — страстно, как любовница. Правда, само наличие такого письма может вызвать подозрение, что оно было кем-то сфабриковано и отослано Распутину из Петрограда, так что и сам он верил, что это письмо написала Мама. Но Александра Феодоровна подтвердила сама, что письмо это было написано ею. Вот его содержание (цитируется по книге Э. Радзинского «Распутин: жизнь и смерть». — И.В.):

«Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник! Как томительно мне без тебя…

Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руки и голову свою склоняю на твои блаженные плечи. О, как легко мне тогда бывает! Тогда я желаю одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятиях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня… Где ты есть? Куда ты улетел? А мне так тяжело, такая тоска на сердце… Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ане о моих страданиях. Без тебя Аня добрая, она хорошая, она меня любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня? Скорей приезжай. Я жду тебя и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословения и целую твои блаженные руки. Вовеки любящая тебя М(ама)».

На первый взгляд, письмо по всем статьям любовное. Но если вспомнить, что в Евангелии апостол Павел обращается к своим братьям и сестрам во Христе со словами «возлюбленный мой» или «возлюбленная моя сестра», а при этом еще и по имени, то главное это слово в письме Аликс, передающее любовное отношение, перестаёт быть таковым: так обращались к христианам и апостолы. Целование рук у Рапутина было нормой для кружка его поклонниц. Когда Распутин снимал боль или успокаивал после нервного срыва, он гладил руки своих пациентов, клал их головы к себе на плечо, как бы убаюкивая, и нервная до истеричности Аликс, успокаиваясь таким образом, в минуты её депрессивного состояния (а сквозь строки её писем довольно часто проскальзывает её депрессия и проявление невроза, который она принимала за болезнь «расширенного сердца»), конечно, жаждала присутствия Распутина, который помогал ей снять эти неприятные явления. Эти ласковые признания она делала для того, чтобы призвать его поскорее приехать. По-видимому, Аня Вырубова пыталась заменить ей Распутина, почему Аликс и просит его не говорить Ане об этом письме. Думаю, что сам Распутин понимал это письмо правильно, но гордился своим значением у «царей», почему и похвастался Илиодору, а тот предал всё гласности, но с другим подтекстом.

Аликс считала, что в том, что она, императрица, написала такое нежное письмо мужику, нет ничего особенного. Ведь у неё был живой пример: её бабушка, королева Виктория, уважаемая и почитаемая во всех странах, писала очень нежные и хвалебные письма своему фавориту, взятому из конюшни, — Джону Брауну. Правда, здесь была некоторая неувязочка это было после смерти её незабвенного Альберта, а Аликс писала мужику при живом муже.

В связи с фаворитом-слугой на королеву Викторию, которую в салонах высшей знати насмешливо называли «миссис Браун», во многих газетах и журналах на неё печатались и распространялись карикатуры. Но то было среди английской публики, благодушно это воспринимавшей. На императрицу Всероссийскую и её фаворита Распутина тоже стали рисовать и распространять карикатуры, изображавшие их в основном в непристойных позах, что было явным проявлением неуважения и даже ненависти к «порочной» императрице. К ней стали относиться так, как во Франции относились к королеве Марии Антуанетте, часто менявшей фаворитов-любовников и гордо презиравшей своё окружение. Закончилось это для Марии Антуанетты и её мужа, короля Людовика XVI, гильотиной, а у Александры Феодоровны — расстрелом её и всего её семейства.

Распутина называли «святым чертом», тем самым отмечая двойственность его натуры. Однако надо сказать, что не был он ни святым, потому что служил уже не Богу, ни чёртом, потому что думал, что служит Христу. Это был неграмотный, но очень умный и хитрый мужик, обладавший большими природными способностями, перенявший от знакомых гипнотизёров методы психотерапевтического воздействия на людей и широко использовавший это своё умение суггестирования. Его пребывание у престола в качестве фаворита для тех, кто желал сбросить с трона Николая II, а в особенности Александру Феодоровну, служило прекрасным примером неспособности императора управлять не только страной, но даже собственным домом и собственной женой. Великие князья увлеклись игрой в «раскачивание лодки», не учли настоящую расстановку политических сил и революционного настроения в России. Среди них не оказалось ни одного человека, способного проанализировать состояние России на тот момент, сделать выводы и наметить конкретные действия. Великий князь Николай Николаевич, один из первых претендентов на российский престол, мог составить план военных действий, но не в состоянии был наметить хоть какой-то план руководства Россией, потому что, как справедливо заметила вдовствующая императрица Мария Феодоровна: «У него была неизлечимая болезнь — он был глуп». То же можно сказать и о молодых великих князьях, которые ничего более умного не придумали, как убить Распутина, а потому сколачивали заговор против него и распространяли слухи, что Распутин готовит революцию (как бы не видя, что это делает Ленин).

Николай II, любивший свою жену и явно боявшийся её ввиду её властолюбия и истерических срывов, взяв на себя полномочия главнокомандующего, попечение о стране вынужден был передать своей жене-императрице, а фактически — Распутину, но всего вернее — Вырубовой. Занятый делами фронта, он не знал, а потому и не понимал, что происходит в России. А между тем в России было много людей, которые видели, что грядёт конец династии и этот конец придёт не извне, от воюющего противника, а изнутри, причём поддерживаемый самой династией.

А фаворит Григорий Распутин, этот неграмотный и порочный мужик, но зато умный и наблюдательный, часто ездивший в своё Покровское почти через всю Россию и общавшийся с людьми разных сословий, смог точно определить расстановку сил в России и на этом основании предсказать, что после его гибели погибнут и «цари», и вся Россия. Но вразумительно это рассказать всему российскому обществу он был не в состоянии в силу своего неумения складно выражать свои политические мысли. Он изъяснялся обрывками фраз, «изречениями», как, в его представлении, должен говорить «Божий человек», пророк-ясновидец, оракул. А «имеющие уши» великие князья не слышали и ничего путного не предпринимали, потому что занимались мелочными делами, зациклившись на главном, по их мнению, виновнике всех бед — Распутине. Распутин почувствовал, в какую «историю» он попал, уже в 1915 году, и, не видя выхода из опасного положения, начал пить, пытаясь вином залить свои мрачные предчувствия. Окружавшие его люди, прежде восхищавшиеся им, не могли понять: что случилось с этим талантливым человеком, почему он так сильно изменился? А он всем существом своим чувствовал, что его готовятся убить.

И действительно, против него уже плёлся заговор. Идея убить Распутина стала воплощаться в реальность. Закулисными руководителями заговора стали великий князь Николай Николаевич, его брат Пётр Николаевич и великие княгини Милица и Анастасия, другие великие князья, в том числе великий князь Александр Михайлович, княгиня Зинаида Юсупова, а непосредственное исполнение убийства взяли на себя князь Феликс Феликсович Юсупов, он же граф Сумароков-Эльстон (сын Зинаиды Юсуповой), великий князь Дмитрий Павлович, Владимир Митрофанович Пуришкевич, доктор С. С. Лазаверт и поручик С., как его именует в своём дневнике В. М. Пуришкевич, на самом деле — поручик Сухотин.

Убийство Распутина, в версиях Пуришкевича и князя Юсупова, и как было на самом деле с точки зрения Э. Радзинского, — и то и другое оставляет впечатление какого-то гнусного действия, предательского и излишне кровавого. Даже если не было никакого яда в пирожных, но нападение на него Феликса Юсупова, затем погоня за пытающимся спастись Распутиным и стрельба в него, а потом утопление его в Неве — всё это выглядит отвратительно. Это производит ужасное впечатление даже при чтении дневника Пуришкевича: «Перевёрнутый лицом вверх, он хрипел, и мне совершенно ясно было видно сверху, как у него закатился зрачок правого, открытого глаза, как будто глядевшего на меня бессмысленно, но ужасно (этот глаз я и сейчас вижу перед собой)».

Убийство Распутина, как и следовало ожидать, фактически ничего не изменило, не привело Россию к процветанию, наоборот, усугубило её положение. А провидческие слова Распутина, что если убьют его, то не будет и царской семьи, полностью оправдались. Николай II подписал отречение, по сути ничего хорошего стране не давшее, наоборот, приблизившее её падение. Взявшее власть Временное правительство во главе с Керенским ни на что не было способно, наделало массу ошибок, привело к безобразному расстрелу царской семьи и захвату власти большевиками во главе с В. И. Лениным.

Заигрывание Дома Романовых с «революционными» элементами привело не только к трагедии России, но и к личным трагедиям августейших персон. Одни члены Дома Романовых спаслись бегством в Европу, другие были расстреляны. Царская семья была расстреляна большевиками так же гнусно, как был убит Григорий Распутин — последний российский фаворит у трона, ярко, но неоднозначно и загадочно отразившийся в зеркале русской истории.

Фавориты у российского престола


Фаворит Александра I — Михаил Михаилович Сперанский | Фавориты у российского престола | Послесловие