home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Алексей Андреевич Аракчеев — фаворит императоров Павла I и Александра I

Алексей Аракчеев был фаворитом особого свойства он стал последовательно фаворитом двух императоров, отца и сына, но не по случаю, не по своему желанию с тайной целью стать фаворитом, не за красивую внешность, а вследствие своих служебных качеств, как крупный специалист в военном деле, особенно в артиллерии.

Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834) — новгородский дворянин небогатого и незнатного рода — родился в царствование Екатерины II в имении своего отца, Андрея Андреевича Аракчеева Начальное образование (русскую грамоту и арифметику) он получил дома, под руководством местного дьячка Смышлёный мальчик, Алёша учился охотно и хорошо, особенно ему нравилась математика, и он её изучал с большим тщанием Андрей Андреевич, видя тягу сына к математике, решил отдать его в артиллерийское отделение Кадетского корпуса и повёз его в Санкт-Петербург. Оказалось, что за зачисление Алексея в Кадетский корпус необходимо заплатить 200 рублей. Таких денег у бедного помещика не было, и он решил вернуться с сыном домой. Однако пораздумав и поразведав обстановку, выяснил, что Екатерина II выделяла деньги санкт-петербургскому митрополиту Гавриилу для раздачи бедным помещичьим детям, желающим учиться. В первое же воскресенье Андрей Андреевич, взяв с собой Алёшу, отправился к митрополиту Гавриилу, но выданных ему денег (три рубля серебром и совсем небольшое пособие от госпожи Гурьевой) оказалось недостаточно. К этому времени Андрей Андреевич уже знал, ято начальником артиллерийского корпуса ведает Пётр Иванович Мелиссино, буквально влюблённый в артиллерию настолько, что даже ни одного обеда с гостями не проводит без артиллерийских салютов, уважает всех, кто к артиллерии относится с почтением И Андрей Андреевич Аракчеев отправился к Мелиссино. Пётру Ивановичу понравился смышлёный парнишка, желающий стать артиллеристом, и он зачислил Алексея Аракчеева в артиллерийский корпус безвозмездно.

Алексей учился с таким рвением, особенно показывая успехи в математике, что вскоре заслужил звание офицера. Мелиссино, видя, что Аракчеев находится в весьма стеснённом материальном положении и не может рассчитывать на помощь из дома, рекомендовал юношу графу Николаю Ивановичу Салтыкову для преподавания артиллерии и фортификации его сыновьям Граф Николай Иванович Салтыков был весьма доволен преподаванием Аракчеева: чёткостью его формулировок, ясностью объяснений, дисциплиной и требовательностью. И когда Наследник Павел Петрович обратился к нему с требованием послать к нему расторопного, знающего и дисциплинированного артиллерийского офицера, Николай Иванович, долго не раздумывая, рекомендовал ему Алексея Андреевича Аракчеева И Аракчеев в полной мере оправдал его доверенность. Великий князь пришёл в такое восхищение от точного и вдумчивого исполнения Аракчеевым всех даваемых ему поручений, от его неутомимой работы, выполнения всех требований военной дисциплины и порядка, от знаний и умений молодого офицера Аракчеева, что пожаловал его сначала комендантом Гатчины, а затем начальником всех своих сухопутных войск.

Алексей Андреевич Аракчеев за свою преданную образцовую военную службу стал фаворитом великого князя Павла Петровича, для которого военная служба, с её артиллерией, дисциплиной, военными парадами, сменой караулов и прочим, была главной.

В ноябре 1796 года, когда Павел Петрович стал императором, на 27-летнего Аракчеева посыпались милостивые пожалования, причём, в соответствии с характером Павла Петровича, — в неумеренном количестве: за два последних месяца 1796 года он был назначен санкт-петербургским военным комендантом с пожалованием титула барона, из полковника произведён в генерал-майоры армии, затем в майоры лейб-гвардии Преображенского полка и награждён орденом Св. Анны I степени. В апреле 1797 года Аракчееву был пожалован орден Св. Александра Невского. Зная очень скромное материальное положение барона Аракчеева, император Павел пожаловал ему две тысячи крестьян с предоставлением выбора губернии. Аракчеев выбрал село Грузино родной Новгородской губернии, впоследствии прославившееся убийством экономки и любовницы Алексея Андреевича.

Император Павел Петрович не мог долго кому-либо благоволить, не исключением был и Аракчеев. В марте 1798 года Павел за какой-то пустяк, вызвавший его царский гнев, отстранил от службы своего фаворита с чином генерал-лейтенанта. Но уже в декабре 1798 года благосклонность императора Павла к Аракчееву вернулась, и Аракчеев был возвращён на службу, получив назначение на должность генерал-квартирмейстера артиллерийского полка. Через месяц, в январе 1799 года, Павел I наградил своего фаворита орденом Св. Иоанна Иерусалимского и пожаловал командиром лейб-гвардии артиллерийского батальона, а затем и инспектором всей артиллерии. В мае этого же года Аракчеев «за отличное усердие и труды» получил титул графа Российской империи.

Но, в духе характера и привычек императора Павла, фавор Аракчеева кончился, и в октябре этого же года Аракчеев был вторично отстранён от службы, на этот раз до прихода к власти Александра I.

Молодой император был хорошо знаком с Аракчеевым по военной службе еще в бытность свою наследником. В мае 1803 года он восстановил Аракчеева на службе в прежних должностях командира лейб-гвардии артиллерийского батальона и инспектора всей артиллерии. Его дальнейшая служба была настолько тесно связана с военными обязанностями императора (ведь Александру по-настоящему опереться можно было прежде всего на исполнительного и знающего Аракчеева), что император не мог уже обходиться без верного друга, которому молва за императорский фавор быстро присвоила звание «временщика».

В 1805 году Аракчеев постоянно находился при императоре Александре I, в том числе и в Аустерлицком сражении, а в дальнейшем был его военным советником и уполномоченным в войне со Швецией.

В 1807 году Александр присвоил ему чин генерала от артиллерии (II класс Табели о рангах), введённый Павлом I. Это позволило Александру I назначить Аракчеева военным министром (1808), а как человека неподкупного и честного — генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии с подчинением ему комиссариатского и провиантского департаментов.

В войне со Швецией Аракчеев провёл блистательную дипломатическую операцию. Несмотря на то, что генерал Кнорринг в условиях свержения престарелого шведского короля Густава-Адольфа и прихода на трон нового короля договорился со шведами о перемирии, Аракчеев сумел, как уполномоченный русского императора, отменить прежнюю договорённость и заключить Фридрихсгамский мир, по которому России отошли Финляндия и Аландские острова.

Много положительного внёс граф Аракчеев в организацию военного управления: были изданы новые правила, положения и инструкции касательно работы военной администрации, в том числе была упрощена и сокращена в ней канцелярская работа Много было сделано в деле повышения боеспособности армии и гвардии, особенно в артиллерийских частях. Военный министр Аракчеев учредил новые запасные рекрутские депо для новобранцев и при них организовал учебные батальоны; он ставил своей задачей повышение уровня специальной военной и общеобразовательной подготовки офицеров, следил за материальным снабжением всех подчинённых ему подразделений.

В 1810 году Аракчеев был переведён с должности военного министра на должность Председателя Департамента военных дел Государственного совета Это была более высокая должность. Она давала право присутствовать в Сенате и Комитете министров.

Весной 1812 года, в связи с нашествием Наполеона, Аракчеев изменил свою деятельность. Государь доверил ему весьма ответственную часть: создание продовольственных резервов и снабжение действующей армии продовольствием С этой задачей он справился превосходно, и Александр I проникся к своему фавориту ещё большим уважением и доверием, хотя окружение не только не любило, но даже ненавидело Аракчеева, презрительно называя его «временщиком».

Аракчеев не вызывал у окружавших его людей симпатии. Он был требователен до жестокости, не проявлял к людям ни человеколюбия, ни милосердия.

Единственный человек, которого он обожал., вернее даже боготворил, был император Александр I. Алексей Андреевич Аракчеев был необычный фаворит, которому было доверено самое важное направление государственной деятельности — военная служба, защита безопасности страны. И это поручение он исполнял неукоснительно, со всем рвением, на пользу стране. И его заботы об армии, об обучении солдат и офицеров сказались на Бородинском поле и на победах русских войск в Заграничном походе 1813–1814 годов.

Александр I, подружившись с Аракчеевым еще в пору, когда был наследником престола, до самого конца своего императорского правления находился под влиянием могущественного временщика у трона. Александр Павлович и как частное лицо постоянно общался с Аракчеевым и много раз навещал своего любимца в его имении Грузино. Императору импонировало, что на фоне почти повального взяточничества и казнокрадства человек, наделённый большими полномочиями и возможностями, никогда не думал о своих выгодах, был кристально чист. Аракчеев не брал взяток, не занимался казнокрадством, не имел целью наживу, не был тщеславен, не благоволил своим родственникам Когда Александр I предложил почтить его мать статс-дамой Высочайшего двора, Аракчеев решительно отказался, объяснив это тем, что она, деревенская старушка, не имеющая представления об этикете при Высочайшем дворе, своим нелепым поведением будет вызывать у придворных дам только насмешки. Хотя его мать, если бы узнала об этой милости императора и отказе от неё, очень бы рассердилась на сына.

Александр I награждал Аракчеева действительно за заслуги: в 1807 году — орденом Св. Владимира, в 1808-м — орденом Св. апостола Андрея Первозванного, но Аракчеев отказался принять эти ордена, считая, что он уже достаточно пожалован еще императором Павлом орденами Св. Анны I степени и Св. Александра Невского, и это для него и так великая честь.

Аракчеев не был корыстолюбив, он никогда ни от кого не брал никаких подношений и отказывался даже от подарков императора, объясняя это тем, что он доволен самим благоволением к нему Его Величества. И это не была поза: он действительно боготворил императора, и главным для него были не ордена и подарки, а доверие Александра I.

Алексею Андреевичу, в отличие от другого императорского фаворита, Михаила Михайловича Сперанского, повезло: он не был ни уволен, ни тем более сослан, а до самой кончины Александра I находился в его фаворе. Не повлиял на фавор Аракчеева и уход Александра I от либеральных реформ. Но отношение общества к Аракчееву, как носителю зла, становилось год от года всё суровей. И хотя Аракчеев выполнял и такие указания Александра I, которые поддерживало прогрессивное русское общество, однако этих либеральных прогрессивных шагов «временщика» никто не замечал. Так, например, когда президентом Русского Библейского общества, тесно связанного с Британским Библейским обществом, был поставлен обер-прокурор Святейшего Синода князь Александр Николаевич Голицын, личный друг императора ещё с юношеских времён, теперь мистик, да ещё полностью погружённый в религию, проповедник мракобесия, Аракчеев всячески содействовал закрытию этого общества. И хотя он знал, что Александр Павлович, его любимый благодетель, покровительствует Библейскому обществу, а вернее своему другу Голицыну, пожертвовал ему 25 тысяч рублей единовременно и делал ежегодный взнос в Библейское общество в размере 10 тысяч рублей, а кроме того, подарил этому обществу дом в Петербурге, Аракчеев, который всегда держал линию императора, на этот раз возненавидел этого лукавого «святошу» и старался всеми силами чинить ему препятствия. И когда по настоянию Голицына Министерство народного просвещения было преобразовано в Министерство духовных дел и народного просвещения, а министром, разумеется, был назначен А. Н. Голицын, Аракчеев не был в числе тех, кто приветствовал это преобразование. Он понимал, что Библейское общество, по сути филиал Британского, занимаясь изданием, распространением и пропагандой Священного Писания, ущемляло права Русской Православной Церкви, а потому, естественно, должно было вызвать неудовольствие иерархов Церкви. И действительно, архимандрит Фотий, слово которого в обществе было весьма значительным, потому что он был любимцем многих влиятельных придворных дам, выступил против Библейского общества. Аракчеев тотчас весьма активно поддержал архимандрита. В результате Министерство духовных дел и народного просвещения было снова преобразовано в Министерство народного просвещения, а Голицын был уволен с постов министра и обер-прокурора Святейшего Синода. Участия в этом деле временщика Аракчеева русское общество как бы не заметило: в его глазах он был реакционером и носителем зла.

Но особенно общество возненавидело Аракчеева за учреждение и насаждение военных поселений в 1816–1817 годах, потому что все предполагали, что это его инициатива и его жестокое издевательство над людьми. А на самом деле это была идея Александра I Благословенного, почерпнутая из далёкого прошлого, из организации в XVI веке стрелецкого войска и ещё раньше — казачьих иррегулярных войск. Уже тогда перед царской властью стояли проблемы финансирования войска и мест его содержания. Тогда вопрос решался просто: и казакам, и стрельцам выдавалась на льготных условиях земля, на которой они строили дома для проживания, которую они возделывали, которой кормились, на которой создавали кустарные мастерские, получая с них ещё и денежный доход. Но этот метод, если вспомнить стрелецкие бунты и казачьи восстания Степана Разина и Емельяна Пугачёва, оказался чреватым большими бедами. В XIX веке решение этих же проблем плюс проблем комплектования регулярной армии и подготовки новобранцев к службе выразилось в идее создания военных поселении — идее, в которой также всё решалось на основе выделения на льготных условиях земли, но не индивидуально каждому, как прежде, а в общее пользование целому солдатскому поселению, чтобы они, как в прежние времена казаки и стрельцы, несли военную службу и, занимаясь сельским хозяйством, кормили и себя, и свою семью. Однако в этом случае принципы организации военных поселений были существенно другими. В прежние времена выделенная стрельцу или казаку земля принадлежала ему в индивидуальное пользование, и он распоряжался всем свободно, кроме только военного служения; теперь же солдат с семьёй, «хозяин» (а по сути никакой не хозяин ни дома, ни земли), не имел никакой свободы: он, его семья и подселенцы (два холостых солдата регулярной армии, чужие ему люди) — все находились на казарменном положении, в строго регламентированном времени. «Хозяин» ежедневно вынужден был исполнять приказ командира, то есть чужую волю, и заниматься не только сельским хозяйством, чтобы кормить свою семью и подселенных ему солдат регулярной армии, но и выполнять тяжёлые работы на строительных и дорожных работах. По команде командира все поселяне должны были одновременно вставать, разжигать огонь, топить печь, готовить еду, есть и в определённое время выходить на работу, а затем возвращаться в свою избу. Вид работы определялся тоже не «хозяином», а командиром. Такое положение было хуже, чем крепостная зависимость. Естественно, государственные крестьяне и казаки оказывали сопротивление введению военных поселений; во многих губерниях, где это происходило, крестьяне поднимали бунты, а то и целые восстания. И эти бунты и восстания жестоко подавлялись, а восставшие подвергались или массовой экзекуции (проведение сквозь строй шпицрутенов), или расстрелу поодиночке с применением ружей, или расстрелу при помощи артиллерии, бьющей картечью прямо по толпе.

А заведовал всем этим с 1816 года граф Аракчеев, который вообще с 1815 по 1825 год получил от своего покровителя Александра I полную свободу распоряжений, по сути такую же, как в XVIII веке во Франции маркиза Помпадур от Людовика XV.

Вначале Аракчеев не поддерживал идею военных поселений. Он предлагал иной путь решения проблемы: сократить срок службы солдат с 25 до 8 лет и из уволенных в запас солдат создать резерв, а затем, в случае необходимости (похода в помощь союзникам, войны, восстаний), этот резерв призывать на службу. Но Александр I на это не пошёл.

Аракчеев, обожествлявший своего императора, всегда готовый ему служить до самозабвения, принялся со всей педантичностью, со всей своей страстью к дисциплине и порядку осуществлять угодный императору проект. Жестокость подавления крестьянских восстаний, ещё и с применением артиллерии, массовые экзекуции, после которых половина наказуемых умирала, — всё это было связано с именем Аракчеева, его личными распоряжениями и вызывало в обществе ненависть и презрение к этому временщику, правившему в России в течение 10 лет (1815–1825).

Был ли счастлив этот сначала худородный дворянин, затем, по воле Павла I, барон, а потом, по тому же велению, — граф Аракчеев? Каким был он, этот гений зла, эпоха фавора которого названа «аракчеевщиной»? Не слишком ли односторонне, а потому несправедливо оценены его жизнь и деятельность? Каков он был на самом деле?

Алексей Андреевич был среднего роста, худощавый, угрюмый и необщительный человек, внешне имел суровый вид, да ещё и по-солдафонски был груб, непререкаем и жесток, а потому не вызывал у людей ни чувства симпатии, ни желания с ним общаться и признавать его заслуги. Его ненавидели и боялись. А он был счастлив только одним — благоволением к нему императора. Когда Александр I умер — для Аракчеева погас дневной свет. И он тоже как бы умер, продолжая существовать плотью, но не духом Личная жизнь у него не удалась: ещё в 1800 году, когда ему шёл 31-й год, он встретил красавицу Н. Ф. Минкину. Она была низкого происхождения, и граф Аракчеев не мог на ней жениться. Он взял её в своё имение Грузино в качестве домоправительницы, хотя вся дворня считала её метреской своего барина Алексея Андреевича, или, как тогда это называли в дворянских поместьях, «барской барыней». Годы шли, нужен был законный наследник, и Алексей Андреевич 4 февраля 1806 года женился на дворянке Наталье Фёдоровне Хомутовой. Но то ли сердце его лежало больше к его «барской барыне», то ли Минкина, женщина хитрая, ловкая и, как потом выяснилось, лживая и жестокая, вела подпольную игру против молодой его жены, но Аракчеев с женой вскоре развёлся, а метреска осталась по-хозяйски распоряжаться в его имении. Аракчеев часто по службе уезжал из имения, и Минкина в его отсутствие, считая себя полной хозяйкой, давала волю своей зловредности и жестокости. Дворовые терпели от неё много зла, пробовали жаловаться своему барину, но Алексей Андреевич видел её только ласковой, угодливой, весёлой и доброй, а потому не мог поверить в справедливость их жалоб и никаких мер не принимал. Он не мог поверить и в то, что она его обманывает, а она, чтобы он женился на ней, накануне трагических событий уверяла его, что она беременна. Наконец наступила развязка. Во время очередного отъезда графа Минкина особенно зло стала издеваться над дворовыми людьми, большей частью над молодыми девушками: за любой проступок не только сечь плетьми и бить батогами, но и придумывать самые жестокие казни, лишавшие людей если не жизни, то здоровья. И в один из дней, когда её зло перешло все, даже недозволенные рамки, терпение дворовых людей лопнуло, и они убили это исчадие ада.

На Аракчеева это произвело такое впечатление, что, расправившись со всей жестокостью со своими дворовыми людьми, сам он тоже потерял здоровье. Эти два тягчайших для него события 1825 года: убийство Минкиной и смерть Александра I — настолько повлияли на него, что он вынужден был по рекомендации врачей отправиться в путешествие по Европе. Освободившись от всех своих должностей (кроме Государственного совета), он отправился сначала в Берлин, а затем в Париж. В Париже он заказал, себе бронзовые часы с бюстом Александра I. Часы были с музыкой, которая играла мелодию молитвы «Со святыми упокой» один раз в сутки, в 11 часов утра, в то время, когда, как говорили, император скончался. Алексей Андреевич вернулся из-за границы и поселился в своём имении Грузино. Теперь он рассматривал Грузино как мемориал памяти императора Александра Благословенного, и вся жизнь его, все заботы были посвящены возвеличиванию незабвенного его покровителя.

Так закончился период жизни Аракчеева, окрещённый российским обществом «аракчеевщиной», и началась частная жизнь бывшего «временщика», когда со всей очевидностью проявились его благодарность к его благодетелю, благородство его души и милосердие. Эти черты проявлялись и прежде: он был истинным патриотом и свой организаторский талант, свои способности в военном деле отдавал на благо России по зову сердца, а не корысти. Но эти его черты благородного служения родине были заслонены его непререкаемой твёрдостью и даже жестокостью в выполнении им воли Государя, особенно при создании им военных поселений в обширных размерах.

Теперь, когда он вышел в отставку, прежде всего проявилась великая благодарность Аракчеева к его благодетелю Александру I. По возвращении из-за границы он привёл имение и село Грузино в полный порядок, уделяя особое внимание вещам, связанным с посещением Александром I села Грузина, как святыням Перед сельским собором он поставил бронзовый памятник своему императору с надписью: «Государю-благодетелю, по кончине его». Он спал на диване, на котором некогда отдыхал император, неустанно смотрел на портрет Александра I, который он повесил так, чтобы его было видно с его ложа, слушал мелодию часов, украшенных бюстом его благодетеля. Чтобы память об Александре I продолжалась в далёком будущем, Алексей Андреевич положил в Государственный заёмный банк 50 тысяч рублей как неприкосновенный вклад со всеми его процентами до 1925 года, то есть на 93 года, с тем, чтобы три четверти накопленного капитала вручить тому, кто к 1925 году лучше всех напишет историю самого замечательного в России царствования — императора Александра Благословенного. Увы, это желание Аракчеева не сбылось. К 1925 году советская власть экспроприировала все российские банки и присвоила все деньги на их счетах.

Еще при жизни императора Александра I граф Аракчеев составил духовное завещание, которое было утверждено Государем и передано на хранение Правительствующему Сенату. В нём говорилось, что если бы дни его прекратились прежде избрания им достойного наследника, то «сие избрание предоставляет он Государю Императору».

Со смертью Александра I и самого Аракчеева право на это избрание перешло к Николаю I, а тот, с одной стороны, желая упрочить нераздельность имения и не нарушить благосостояния крестьян, а с другой стороны — сохранить память об Аракчееве так, чтобы это соответствовало основному стремлению его к пользе общественной, посчитал за лучшее — отдать навсегда всю грузинскую недвижимость и движимость в полное и нераздельное владение Новгородскому кадетскому корпусу и присвоить ему имя и герб графа Аракчеева Кроме того, этот кадетский корпус (который впоследствии находился в Нижнем Новгороде) получил право доходы, получаемые с аракчеевского имения, использовать на воспитание и более высокое образование юношей-кадетов. Но и этот благородный жест от имени Аракчеева просуществовал только до 1917 года.

До сих пор существует версия, возникшая сразу же после похорон Его Величества, что Александр I не умер 19 ноября 1825 года, что вместо него похоронили похожего на него солдата, а сам он скрылся в Сибири, где через несколько лет объявился в качестве старца Фёдора Кузьмича.

Заметим, что Аракчеев, так хорошо и близко знавший своего благодетеля, в эту версию никогда не верил.

Последние годы перед своей кончиной Аракчеев, уже очень больной, почти не выезжал из своего имения. Большую часть времени он проводил на том диване, где спал Александр I во время своих посещений Грузина, и неотрывно смотрел на портрет покойного Государя.

Император Николай I, узнав о болезни бывшего фаворита своего брата, прислал к нему своего врача, лейб-медика Вилье, но болезнь была настолько запущена, что тот уже ничего сделать не мог.

23 апреля 1834 года, накануне Пасхи, Светлого Христова Воскресения, Алексей Андреевич Аракчеев скончался.

Несмотря на благородные черты его характера и редкое для королевских и императорских фаворитов бескорыстие, память о нём в российском обществе осталась недоброй.


Император Павел I и его фаворит Иван Павлович Кутайсов | Фавориты у российского престола | Фаворит Александра I — Михаил Михаилович Сперанский