home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

На другое утро Ричард проснулся поздно. Он вытянулся, повернулся на другой бок и ткнул кулаком подушку в бессознательном протесте против наступающего дня и попытался снова найти спасение в сне. Но в комнате словно бы присутствовала Кейт, тормошила его, побуждала к действиям. Ричард со стоном натянул на голову одеяло.

Он вспомнил, как бросилась она прошлой ночью к нему навстречу, раскинув руки. Он почувствовал себя таким же беспомощным, как море, которое в своих приливах и отливах повинуется фазам луны. Но Кейт ничем не напоминает луну, холодную, ледяную и равнодушную. Она скорее похожа на солнце. А если солнце начнет палить нещадно, сможет ли он вынести это с радостью и благодарностью, не станет ли искать убежища в тени?

Он дернул шнур звонка, вызывая камердинера. Совершив утренний туалет, оделся в замшевые желто-коричневые бриджи, темно-красный камзол и расшитый золотом жилет, который приобрел в Лондоне, после чего сошел вниз завтракать. В доме было сумрачно, за окнами стоял такой густой туман, что почти скрыл все деревья в саду, и Ричард с облегчением отказался от намерения съездить в Соколиный замок и велел развести огонь в библиотеке.

Но через полчаса после тщетных попыток углубиться в книгу он отложил ее и бесцельно прошелся вдоль книжных полок, вынимая наугад том за томом и просматривая их невидящими глазами.

Действительно ли прошлой ночью все прошло гладко? Сдержали ли таможенники свое обещание доложить сэру Генри, что кругом было тихо?

Ему следовало вернуться самому, а не полагаться на Джесса. Но зычный голос Джесса был достаточно убедительным. Его же собственный голос легко могли узнать. С досадой он вспомнил, как хозяин гостиницы обратился к нему по имени — его шепот был таким же громким, каким обычно бывает нормальный человеческий голос.

В камине обрушилось полено, и Ричард вздрогнул от неожиданности. Даже руки похолодели. Он протянул их к огню, но не ощутил тепла.

Внезапно ему отчаянно захотелось, чтобы рядом оказалась Кейт. Захотелось положить голову ей на плечо, как вчера, и чтобы темное облако ее кудрей скрыло весь мир. Он прошелся по комнате, все больше утверждаясь в Желаний поехать к ней. Но у двери замедлил шаг, и плечи его поникли. У нее сейчас уроки, ее окружают дети. Надо чем-то заполнить день, пока она не освободится и сама не придет к нему. Она войдет в эту дверь, с пылающими щеками, закудрявившимися от влаги волосами, и скажет…

Он хорошо знал, что именно она скажет.

«Ты говоришь, что не поехал в замок из-за тумана, хотя твоя кобыла знает каждый дюйм пути. Стыдись, Ричард!»

Рывком распахнув дверь, он крикнул, чтобы седлали лошадь. Затем накинул на себя плащ, схватил треуголку и вышел. На крыльце остановился, поигрывая хлыстом, с нетерпением поджидая, когда из тумана вынырнут два силуэта. Он успел увидеть испуганное лицо грума, когда из-под копыт его вставшей на дыбы лошади брызнули во все стороны комья земли и гравий. Он пустился вскачь по аллее так стремительно, словно решился сломать себе шею.


В холле Соколиного замка ярко пылали в огромном камине березовые поленья. Но стоявший рядом со сцепленными за спиной руками человек казался сделанным из вечного льда. На портрете сэр Чарльз — тучное тело облачено в камзол, отливающий всеми цветами радуги, вокруг ластятся любимые собаки — выглядел по сравнению с ним настолько живым, что, казалось, говорил: «Носишь по мне траур, Генри? Вот это лицемерие!»

Ричард нехотя отвел глаза от портрета и отошел назад. Его уши, помнившие добродушный голос прежнего владельца имения, оскорбляли безжизненные интонации сэра Генри с его неприятной манерой неестественно тщательно выговаривать слова.

— Вы не замедлили с визитом, мистер Кэррил. Могу я объяснить это близким соседством или же вами двигало любопытство?

Вспыхнув, Ричард ответил ровным тоном:

— Я имел честь быть другом вашего брата, сэр.

— А теперь надеетесь стать моим?

Смущенный холодным тоном хозяина, Ричард поклонился и опустился на стул, на который баронет указал ему коротким жестом худой бледной руки.

— Я не завожу друзей, мистер Кэррил, только знакомых. Дружба отнимает много сил и зачастую вступает в противоречие с долгом.

— Как я понимаю, сэр, для вас долг превыше всего?

Сэр Генри расправил плечи и качнулся на каблуках.

— Именно так. Я намерен исполнять его, несмотря ни на что.

Он при этом пристально посмотрел на Ричарда блеклыми, лишенными выражения глазами. Ричард спросил:

— Вы имеете в виду что-то конкретное, сэр?

— Да. Я намерен наконец искоренить контрабанду в округе.

Ричард, разглядывая свой забрызганный грязью сапог, спросил:

— У вас есть основания полагать…

— У меня есть все основания. — Он достал из кармана серебряную табакерку, помедлил и снова положил ее в карман, словно не мог позволить себе даже этой поблажки. — Поскольку вы, сэр, часто навещали моего брата, несомненно заметили, что его запасы бренди практически не иссякали?

— Сэр Чарльз был очень щедрым хозяином.

— По-видимому, его щедрость превосходила благоразумие.

Ричард вскинул глаза, но хозяин смотрел в окно, сдвинув на переносице тонкие брови. Костлявая фигура баронета, узкий лоб под старомодным париком, острый хрящеватый нос и тонкие губы — все это меньше всего наводило на мысль о щедрости.

Тиканье напольных часов подчеркивало затянувшееся молчание. Ричард откашлялся. Хозяин резко обернулся, словно совсем забыл о присутствии постороннего.

— Вы давно живете в усадьбе, мистер Кэррил?

— Всю свою жизнь.

— Тогда вы, без сомнения, в курсе того, что здесь творится?

— Не вполне. Я… до некоторой степени отшельник и никогда не принимал особого участия в общественной жизни. Впрочем, нельзя сказать, что она здесь бьет ключом. Мы всего лишь маленькая община в этом уголке Суссекса.

Он замолчал, смущенный пристальным взглядом собеседника.

— Я говорил не об общественной жизни, а об уже упомянутом мной преступном промысле.

— Кажется, некоторое время назад здесь появлялись кое-какие контрабандные товары.

— Некоторое время назад? — Сэр Генри поджал губы. — Это все, что вы можете сказать?

Ричард резко поднялся. Эти расспросы начали выводить его из себя. Он словно слышал рядом смех Кейт, толкавший его на безрассудство.

— Что вы хотите от меня услышать, сэр? Что в каждом уголке моего дома спрятаны бочки с бренди и что я главарь этих преступников?

Сзади раздался тихий смех. Ричард круто повернулся. Руки его беспомощно повисли, глаза раскрылись от изумления. Несколько мгновений он не мог собраться с мыслями.

На середине лестницы, облаченная в черное шелковое платье с широкой юбкой, с длинными кружевными оборками на рукавах, стояла девушка, которую он видел лишь однажды и запомнил так отчетливо. Ее точеные плечики покрывала белая батистовая косынка, маленький чепчик оставлял на виду светлые локоны. В голубых глазах он увидел ту же слегка насмешливую улыбку, с которой она тогда посмотрела на него через многолюдный салон.

Словно издалека до него донесся голос баронета:

— Позвольте представить вам мою дочь Арабеллу.

Она медленно двинулась вниз по ступеням, протягивая руку изящным, томным жестом. Он склонился над ней, а когда поднял голову, увидел, что она с интересом рассматривает его. Он мысленно порадовался, что оделся во все новое. Правда, ненапудренные волосы с головой выдают в нем коренного сельского жителя.

Плавной походкой она подошла к колокольчику.

— Вы выпьете с нами шоколаду, сэр? Хотя из ваших слов скорее следует, что нам лучше запереть от вас двери на засов и вооружить наших слуг.

Снова в холле прозвучал ее тихий смех, а на щеках заиграли ямочки. Она опустилась в кресло, скромно сложила на коленях руки и лукаво взглянула на Ричарда.

— Вы прячете бочки в скалах, мистер Кэррил? Я угадала?

— Здесь у нас, в западном Суссексе, нет скал, мэм.

— Неужели? Тогда как же вы все это проделываете?

Ричард покосился на ее отца, но взгляд сэра Генри был обращен к двери, а его лицо выражало недовольство, поскольку слуга не спешил появиться. Ричард склонился над креслом Арабеллы и тихо произнес:

— Мы грузим бочки на лошадей и таким путем переправляем их в Лондон.

Она весело улыбнулась. Может быть, жизнь в этом медвежьем углу окажется не такой уж несносной? Утром она намеревалась доехать верхом через парк до деревни, но за окном клубился серый туман. Не оставалось ничего иного, как заняться домашними делами с экономкой, но тут она увидела, как грум ведет через двор чужую лошадь. Обрадовавшись, что подвернулось хоть какое-то развлечение, Арабелла быстро переоделась и спустилась вниз.

Появившемуся с серебряным подносом Джонатану пришлось выслушать строгий выговор хозяина. Ричард тоже не избежал упрека.

— Я бы не советовал вам говорить легкомысленно о таких вещах в присутствии должностного лица, сэр. Я не из тех, кто одобряет подобные шутки.

Ричард, который поднес к губам чашку с шоколадом, почувствовал, что краснеет. Арабелла же пропустила мимо ушей замечание отца и спросила беспечно:

— Вы, вероятно, знаете многих деревенских жителей, мистер Кэррил? Не приходилось ли вам встречать слепую девушку лет… пятнадцати на вид?

Ричард заметил, что молодой лакей замешкался, затем придвинул столик к Арабелле на дюйм ближе, чем требовалось.

— Должно быть, это Джудит.

— Джудит… Приятное имя. Наверное, она живет в маленьком домике на опушке леса…

— В хижине лесника? О нет, Джудит живет вместе с… с мисс Хардэм, владелицей школы для маленьких детей.

Арабелла бросила взгляд на лакея, который топтался за ее стулом.

— Ты свободен, Джонатан, — пробормотала она и заметила на лице удалявшегося лакея мечтательное выражение, которое ее позабавило. Но она снова сосредоточила внимание на Ричарде: — Если вы не контрабандист, сэр, чем же заполняете свой досуг в этом сыром холодном краю? — Она зябко повела плечами и протянула к камину ручку изумительной формы.

— Обычными для деревни занятиями, мэм, — стрельбой, рыбной ловлей, охотой. Еще я много читаю.

Она выгнула тонкие брови:

— И вы не даете балы, не устраиваете вечера? Ах, а в Лондоне сейчас столько всяких веселых развлечений!

Она сжала руки и подалась вперед. Глаза ее оживленно блеснули. Сэр Генри со стуком опустил чашку на блюдце.

— Ты, кажется, забыла, Арабелла, что мы в трауре.

Она снова села прямо, покорно сложила ладони на коленях и пробормотала, склонив голову:

— Вы правы, что напомнили мне, отец. Простите. Так трудно представить, что сэра Чарльза уже нет в живых.

Ее голос дрогнул, и Ричард порывисто протянул к ней руку.

— Я разделяю ваши чувства, мэм. Он был моим хорошим другом. Множество раз он давал мне советы по ведению дел в моем имении.

— У вас нет отца? — тихо спросила она.

— И матери тоже. Она умерла, когда я родился.

— Как жаль…

Он положил руку на ручку ее кресла. На секунду она легко дотронулась пальцами до его запястья. Словно бабочка коснулась его своим крылышком… По спине Ричарда пробежал радостный трепет.

Баронет подошел к окну.

— Туман почти рассеялся, — заявил он. — Вы легко найдете дорогу домой, мистер Кэррил.

Арабелла закусила нижнюю губку, шея ее порозовела. Она бросила на Ричарда умоляющий, беспомощный взгляд. Смущенный таким явным намеком, он встал, чтобы откланяться. Улыбка Арабеллы утратила насмешливость. Он решил, что теперь она скорее была грустной. Когда, опустив плечи, без всякого намека на румянец, ожививший бы ее чинный вид, Арабелла прощалась с ним, она выглядела очень маленькой и одинокой в этом огромном холле с высокими стенами и сводчатым потолком. Ее образ настолько овладел его сознанием, что он вздрогнул от неожиданности, когда увидел, что его кобыла с брошенными поводьями остановилась у крыльца дома, куда благополучно доставила его без всяких усилий с его стороны.

За обедом он не замечал, какие блюда ему подавали. Поев, он удалился в гостиную, которой почти не пользовался, отчего в ней было холодно, словно в пещере. Он подошел к спинету, на котором никто не играл после смерти матери, и долго смотрел на инструмент странным зачарованным взглядом.


Кейт подняла бокал и взглянула сквозь него на огонек свечи, который сделался золотисто-розовым.

— Хотела бы я уметь рисовать, — вздохнула она.

— Но ты умеешь, — мягко возразил Ричард.

— Я имею в виду — по-настоящему, как художник, чтобы передать на холсте, как искрится это вино, как блестит серебряная отделка на твоем лиловом бархатном камзоле, как пламя камина играет в твоих волосах и они делаются цвета… цвета медной сковородки. Ты такой красивый сегодня, Ричард, в этом столичном наряде!

Он неловко задвигался на стуле. Но Кейт, отпив вина, продолжала как ни в чем не бывало:

— В погребе у Нэн Гантер есть рулон зеленого шелка. Для учительницы он слишком роскошный. Но вполне подойдет для… замужней дамы. По выкройкам из журналов, которые ты привез из Лондона, я сумею сшить вещицу по самой Последней моде.

Ричард так сильно стиснул ножку бокала, что едва не сломал ее.

— Но зеленое, Кейт! Я бы подумал, что с твоими предрассудками…

— Ах, я и забыла! — воскликнула она с досадой. — Придется поискать что-то другое. Не хочу накликать несчастье именно сейчас, когда жизнь превратилась в такое захватывающее приключение.

Он заставил себя посмотреть на нее. Кейт сидела на стуле, подавшись вперед, ее глаза сияли, все тело выражало стремление броситься к нему. Он вспомнил, как этим утром его мучительно потянуло к ней, но теперь казалось, что это случилось не с ним, а с кем-то другим. Сейчас стоит ему протянуть руки, и она в мгновение ока окажется рядом, и снова он ощутит обволакивающий жар ее страсти.

Но он не мог пошевелиться. Неужели так будет всегда? Когда она вдалеке, он хотел ее близости, чувствовал себя так, словно потерял частицу самого себя. В ее же присутствии испытывал страх перед ее силой и, словно утопающий, боролся с готовой поглотить его волной.

Тихо вздохнув, Кейт откинулась на стуле.

— Но нам надо обсудить вещи поважнее, чем цвет нового платья. Расскажи, о чем вы беседовали с сэром Генри Глиндом?

Ричард скрестил ноги, разгладил несуществующую морщинку на белом чулке и уставился на серебряные пряжки туфель.

— Невозможно поверить, что эти двое — родные братья, — проговорил он наконец. — Он — холодный, лишенный юмора человек. И кажется, сразу же меня заподозрил.

— Чушь! Нет никаких улик, которые связывают тебя с контрабандистами. Мы никогда не прятали товар в твоем доме, ты берешь лошадь, на которой днем никогда не выезжаешь за пределы поместья, ты запретил людям произносить твое имя. С чего ему подозревать тебя?

— Видимо, из-за того, что я был другом сэра Чарльза.

— А он… знает, чем занимался его брат?

— Я не уверен. Он не выдал этого ни выражением лица, ни интонациями. Невозможно понять, что у него на уме.

— Но ты хотя бы выяснил — доложили ли ему таможенники, что ничего не заметили? Поскольку все тихо, можно полагать, что они так и сделали.

— Не знаю. Он не упоминал об этом.

— Но, Ричард, это же самое главное, что нам нужно узнать, ради этого ты и поехал к нему! Видимо, поездка в Лондон плохо отразилась на твоих мозгах.

Желая избежать ее насмешек, он поспешил оправдаться:

— Я никак не мог — мы разговаривали совсем недолго, а потом к нам присоединилась его дочь.

Он услышал, как Кейт втянула в себя воздух, и, даже не глядя на нее, почувствовал, как она напряглась.

— Вот как? У сэра Генри есть дочь? Ты мне сразу об этом не сказал.

— Мне казалось, что это не важно.

— Казалось? А теперь?..

Он встал и подлил ей в бокал вина. Она не сводила глаз с его руки. Он с досадой увидел, что рука немного дрожит.

— И сколько этой дочери лет? Она еще ребенок или…

— На мой взгляд, ей примерно столько же, сколько тебе.

— Она только что приехала из Лондона. Наверное, одета по последней моде?

Он нетерпеливо сделал глоток вина.

— Понятия не имею. Она же в трауре.

— Она красива?

— Думаю, что ее находят красивой.

— А как на твой взгляд?

— Ну, в общем да, Кейт. В ней есть определенное изящество и своего рода утонченность, как у Джудит…

Она допила бокал и с размаху поставила его на столик. Бокал опрокинулся, упал на пол и разбился.

— А во мне ничего этого нет! Ты ведь об этом подумал, Ричард?

Он беспомощно заглянул ей в глаза, подыскивая слова, способные ее успокоить. Но она внезапно прижала ладони к щекам, съежилась и отвернулась. Он с ужасом увидел, что она плачет.

Когда-то давно он уже видел ее такой. Ричард лихорадочно порылся в тайниках памяти, и перед его глазами всплыл образ беспомощной, страдающей Кейт… Однажды зимой она пришла к нему и, ничего не сказав, уткнулась лицом ему в плечо. Он обнял ее, еще не понимая причины ее состояния. Тут она сдавленным шепотом выговорила, что умерла ее мать.

Тогда она была еще почти ребенком. Инстинкт подсказал ему, что сейчас она испытывает нечто похожее, что по какой-то неведомой ему причине ей очень больно.

Изо всех сил надеясь, что поступает правильно, Ричард опустился на колени и нежно обнял ее. Несколько мгновений она сидела словно каменная, затем ее тело обмякло, и она прижалась щекой к его волосам.

— Прости меня, Ричард! В конце концов, я такая же дурочка, как все прочие женщины. Но я просто не вынесу, если потеряю тебя. Я… я так люблю тебя!

Он крепче обнял ее и стал целовать ее пальцы.

— С чего тебе вдруг терять меня?

Она ответила очень тихо, и он впервые услышал в ее голосе нотки смирения:

— Я прекрасно понимаю, что, если… если бы ты вращался в обществе, как тебе это подобает, если бы остался в Лондоне надолго и встречался с великосветскими леди, ты бы перестал нуждаться во мне.

— Какая чепуха, — мягко проговорил он.

— Нет! Это правда. Мой отец был моряком, а мать портнихой. Вот мои корни. То, что я сейчас собой представляю, — дело твоих рук.

— Тогда мне остается только гордиться. — Он посмотрел на нее с улыбкой. — А ты в корне изменила всю мою жизнь, поэтому мы накрепко связаны друг с другом.

Она провела ладонью по его щеке, пригладила ему волосы.

— Я так ждала, что ты это скажешь, — с той самой ночи. Это… и еще три слова.

— Какие три слова?

Она прикрыла глаза пушистыми ресницами.

— Что ты меня любишь.

— Тогда я скажу их сейчас. Я тебя люблю, Кейт. Теперь ты счастлива?

Он почувствовал, как она глубоко, удовлетворенно вздохнула. Потом положила голову ему на грудь и замерла, в ее глазах застыло туманное, мечтательное выражение.

— Если бы только… — начал он и замолчал. Это был не слишком подходящий момент, чтобы сказать: «Если бы только ты всегда была такой, моя Кейт».


Глава 4 | Погоня за счастьем | Глава 6