home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

Ричард почувствовал, что летит в какую-то яму. Его лошадь, наконец избавившись от седока, которого волочила по земле за стремя, исчезла за деревьями.

Спустя несколько минут он сделал попытку подняться. Но падение не на шутку оглушило его. Ричард зарылся лицом во влажный мох и позволил накрыть себя черной волне, увлекшей его в блаженное забытье.

Когда наконец он открыл глаза, его взгляд остановился на каком-то светлом предмете в нескольких дюймах от лица. Усиленно моргая, словно человек, пробудившийся от глубокого сна, он осторожно потрогал это пальцем. Холодное, твердое, гладкое. Может быть, пресс-папье? Пальцы ощупали поверхность, на которой лежал предмет. Земля, мокрые листья, пустая чашечка желудя. Он продолжал свое исследование, не придавая ему особого значения, и вдруг понял, что белый предмет — всего-навсего камешек. Тут были и другие камни, довольно острые, и они больно впивались ему в тело.

Он перекатился на бок и сел. Через несколько минут глаза привыкли к темноте. Лунный луч осветил причудливо скрученные, оголившиеся корни остролиста. Он словно зачарованный продолжал свое знакомство с окружавшими его предметами. На вершине склона росли два кряжистых дуба. Куча сухих листьев и свежевырытой земли выдавала местонахождение барсучьей норы. По лесу разносился странный звук — глухие ритмичные удары, словно великан шагал по дороге. Он решил, что это стучит его собственное сердце.

Ричард расстегнул камзол и сунул руку за ворот рубашки. Пальцы нащупали золотой крестик Кейт! И воспоминание, словно вспышка молнии, разорвало пелену забытья.

Ричард вскочил на ноги. Глухие удары все продолжали звучать, только тише. И внезапно он понял, что это — топот многих ног. Потом воцарилась тишина, нарушаемая шуршанием ночных невидимых зверьков.

Ветка больно царапнула его по руке, и он, чертыхнувшись, полез вверх по скользкому склону. Сквозь деревья проглядывала луна, озаряя все бледным сиянием.

Он потряс головой, чтобы прояснить мозг, и попытался сориентироваться. Спотыкаясь о корни деревьев и проклиная про себя свою кобылу, которая привела его в это беспомощное состояние, он наконец выбрался на дорогу. И споткнулся обо что-то, лежавшее поперек дороги. Он остановился и увидел, что это грубо обтесанный, самодельный костыль. Джеми — здесь?

Ричард негромко позвал его, обращаясь к темноте. Не получив ответа, он наклонился, пытаясь найти что-нибудь еще, пролившее бы свет на случившееся. Рука его наткнулась на что-то жесткое, оказавшееся мужской черной треуголкой с серебряной окантовкой.

Он растерянно выпрямился, держа в руке треуголку и пытаясь стряхнуть с себя завесу непонимания. Может быть, эта овладевшая им недогадливость — своего рода защита, препятствующая увидеть правду, которой он боялся?

С треуголкой в руке Ричард сделал несколько шагов. Его мозг, несмотря на сопротивление, уже понял, кому она принадлежала. Он вспомнил человека верхом на лошади, чей голос был ему очень хорошо знаком, и другой голос, отчаянно звавший его:

— Ричард! Спаси меня!

Ричард отшвырнул от себя треуголку, словно этим мог отбросить прочь мысли, превращавшие тишину в ледяной пульсирующий кошмар.

Прозвучавший из темноты шепот заставил его вздрогнуть.

— Мистер Кэррил? Я поймал вашу лошадь и привязал ее к дереву.

— Кто тут? Это ты, Сайлас?

— Да.

— А где остальные?

— Думаю, прячутся в лесу. Я остался, чтобы подать сигнал, как вы велели. Все спаслись… кроме мистрис Кейт и мальчика.

— Ты хочешь сказать, что их… — Он не смог выговорить это слово. — Расскажи, что произошло. Моя лошадь понесла, а потом сбросила меня. Наверное, я потерял сознание.

— Я сидел в камышах и сигналил фонарем, когда подъехал сэр Генри Глинд. Я слышал, как закричала мистрис Кейт, а потом мимо проскакала лошадь, должно быть, ваша. Что там случилось, я не видел. Но когда мистрис Кейт воскликнула: «Что ты наделал, Джеми!», я потихоньку высунулся из зарослей. Сэр Генри Глинд лежал на земле. Солдаты держали мальчика и мистрис Кейт за руки, а кто-то разглядывал этот самый костыль. Сдается мне, что парень прикончил сэра Генри.

Ричард зажмурился. На охоте он не раз падал с лошади, но ни разу падение настолько не лишало его способности соображать. Он только и мог терзаться упреком, потому что не сумел ускакать вместе с Кейт и предоставил защищать ее мальчику-калеке.

Внезапно он понял, что Сайлас уже не первый раз повторяет один и тот же вопрос:

— Какие будут ваши приказания, сэр? Люди ждут, хотя и ничего не знают о… пленниках.

— Солдаты увели их с собой?

— Да. По крайней мере, мистрис Кейт шла с ними. По-моему, она повредила ногу. Мальчик лежал на седле лошади сэра Генри, рядом с самим покойником.

— Я… я должен подумать, Сайлас. Пока оставь меня одного, подожди около моей лошади.

Снова ночная тишина сомкнулась вокруг него. Он прислонился головой к стволу дуба, молясь о том, чтобы мозг прояснился. Кора дерева под ладонями была твердой и жесткой. Кончики пальцев ощутили циркуляцию жизненных соков, и Ричард крепче обхватил ствол, несколько успокоенный соседством могучего дерева.

Его щеки коснулся дубовый лист. Он вскинул голову. Словно Кейт дотронулась до него ладонью. И вдруг он отчетливо услышал ее голос, будто бы она была рядом:

«Ты сумеешь, Ричард! Нет такого страха, который ты не сможешь победить. Нет обстоятельств, которых ты не преодолеешь!»

Он проговорил вслух:

— Если только ты рядом со мной, моя Кейт. Бог даст, я успею вовремя.

Он направился в опушке леса. Нервы его были спокойны, в голове — полная ясность. Садясь на лошадь, он уже четко представлял, что собирается делать.

Он поскакал по неровной тропинке с такой быстротой, на которую только мог решиться, до излучины залива. Запрокинув голову, как это делала Кейт, он просигналил общий сбор — издал короткий, пронзительный крик кроншнепа.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем из-за деревьев появились люди и молча окружили его. Он быстро рассказал им о том, что случилось.

Джесс рявкнул, потрясая кулаком:

— Пока я жив, с головы мистрис Кейт не упадет ни один волос! Ведь это благодаря ей мы целы и невредимы.

Его поддержал одобрительный гул голосов.

— Мой план таков, — отрывисто произнес Ричард. — Если кто-то увидит в нем слабое место, путь тут же скажет.

Когда он кончил объяснять, некоторое время все молчали. Потом заговорил Джесс:

— Только один момент, мистер Кэррил. Они, должно быть, повезли сэра Генри Глинда прямо в замок…

— Так и есть! — воскликнул Ричард. — Они пройдут там, где перед главными воротами заросли плотно примыкают к дороге. Мы войдем через нижние ворота и сократим путь, минуя парк.

— А если нижние ворота заперты?

Человек, стоявший с краю, рассмеялся.

— Как бы я столько лет охотился во владениях сквайра, если бы не знал несколько путей, какими можно проникнуть в парк?

— Тогда отправляемся. Но помните условие! Никакого кровопролития, если только его возможно избежать.

— Это не от нас зависит, — буркнул Джесс. — Я своими руками оторву голову тому, кто обидит мистрис Кейт.

Разворачивая лошадь, Ричард представил, как радовалась бы Кейт, если бы смогла принять участие в этой операции. С ее любовью к приключениям какой восторг испытала бы она от этой стремительной ночной скачки, с каким упоением ощутила свое единение с людьми, сплотившимися ради общей цели. Он чувствовал ее руки на своем поясе, слышал ее смех, такой беззаботный, словно им предстояла всего лишь увлекательная игра.

Но он тут же поник. Для Кейт это перестало быть игрой и приключением. Сейчас она пленница, ее окружает толпа грубых солдат. Сайласу показалось, что она ранена. Может быть, она думает, что ее все покинули. Что, если она решила, будто он бросил ее на произвол судьбы, а сам полетел в объятия Арабеллы Глинд?

Он прогнал эту мысль, как прогонял мысль о возможной неудаче. Он не может потерпеть неудачу. Пусть его изрешетят пулями, он должен спасти ее и этого мальчишку от гибельных последствий его глупого геройства.

А что потом? «Господи, только помоги мне сейчас, — молился он, — помоги избежать крови и не запятнать честь, и я брошу весь мир к ее ногам». Она делилась с ним своей силой и безудержным жизнелюбием, утешала его и поддерживала. А он — что он дал ей? Книжную премудрость?

Ричард презрительно засмеялся. И скакавший рядом Джесс вскинул брови и подумал, что мистер Кэррил явно недооценивает сложность предстоявшей задачи.

Они обогнули деревню, где жены, слышавшие сначала топот множества ног, а затем лошадиных копыт, мучались от беспокойства и неизвестности.

Нижние ворота парка оказались закрыты. Ричард нетерпеливо ждал, когда любитель охоты в чужих владениях спешится и вытащит секцию чугунной ограды. Он машинально отметил, как аккуратно пригнаны отпиленные места. Надо будет проверить цельность собственной ограды, если только…

На подстриженных лужайках парка лошадей можно было без опаски пустить вскачь, и они достигли главных ворот в считаные минуты. Когда они выехали на дорогу, Ричард приказал остановиться.

— Джесс, ты лучше меня знаешь, как кого зовут. Раздели людей и поставь по двадцать человек с каждой стороны дороги. А дальше — все знают, что делать.

Каждый потихоньку занял свое место в густой тени под огромными вязами. И тут хриплым голосом хозяина гостиницы с Ричардом заговорило искушение:

— Если хотите, мистер Кэррил, то я могу скомандовать солдатам остановиться — голос у меня погромче вашего и фигура повнушительнее.

Ричард смутился. Может быть, в словах Джесса есть определенный резон? А его самого не пристрелят ли на месте прежде, чем его слова долетят до ушей офицера? И все же, может быть, именно его голос скорее произведет нужный эффект — господскими интонациями имеющего право приказывать?

— Ты сомневаешься в моих возможностях? — спросил он.

— Нет, сэр, нисколько. Мистрис Кейт как-то сказала, что если вы возьметесь за дело всерьез, то будете самым отчаянным среди нас.

Эти слова вспыхнули огненными буквами на черном небе. Она так верила в него! Ему сделалось стыдно. Он-то считал фальшивым этот образ мужчины, которому она предлагала свою любовь, перед которым опустилась на колени, покорная, беззащитная. Он вдруг с пронзительной ясностью понял, почему отказался поцеловать ее золотой крестик, почему искал спасения в притворных чарах Арабеллы. Он боялся вовсе не того, что Кейт подавит его своей любовью, что ее страстная натура сметет его. Он просто ощущал себя недостойным ее любви…

И вот настал час ему показать себя. Если он перенесет это испытание и останется жив, он сможет заявить о своих правах на нее с высоко поднятой головой и сердцем, принадлежащим только ей одной, с той верой в себя, которой она столько лет старалась научить его.

Уже можно было расслышать шаги идущих в ногу людей, приглушенные деревьями. Ричард выбросил из головы все мысли и сосредоточился на предстоящей задаче. Он завязал лицо платком и вынул пистолет. В неподвижном воздухе каждый звук казался преувеличенно громким — фырканье лошади, удар копытом в землю, сдавленный возглас, крик встревоженного грача.

Он почувствовал, как его волнение передается лошади, и крепче сжал поводья. Луна с любопытством светила сквозь ветви, желая разведать тайны ночи. Ричард с нетерпением вглядывался в черноту под деревьями, пытаясь заметить спрятавшихся там людей. Но контрабандисты словно слились со стволами старых вязов.

Топот отряда приближался. Вот из-за поворота аллеи показались солдаты, в темноте белели их лица и форменные бриджи. Лунный луч пробился сквозь облака и заскользил среди ветвей. Затем, словно решив помочь сидящим в засаде контрабандистам, серебристое светило отчетливо озарило колонну солдат, которая как раз вышла из тени. Между ними двигалась лошадь, на ней словно тряпичные куклы болтались два тела. А позади…

У Ричарда перехватило дыхание. В эту минуту мужество едва не покинуло его. Но не трусость была тому причиной. Он впервые увидел в Кейт женщину, беспомощную побежденную женщину. Она с трудом шагала по дороге, с поникшей головой и опущенными плечами, в разорванном платье, с окровавленным лицом. А впереди маячил суд, который в своей безжалостной мельнице уничтожит ее смех, ее пылкость, ее великодушие. Ее осудят, как преступницу, и тогда…

Ричард проглотил слюну и стиснул зубы, чтобы не поддаться страстному желанию окликнуть ее громко по имени, броситься к ней напрямик. Все его опасения, тревоги и это свойственное ему ненавистное оцепенение в решающий момент смело громадной волной любви, затопившей все его существо.

Он успокоил лошадь, взял себя в руки и прикинул расстояние, отделявшее его от колонны. Затем, высоко подняв голову, направив вперед пистолет, с холодной и ясной головой он выехал вперед.

Офицер выкрикнул команду остановиться.

— Что это значит? — угрожающе произнес он.

— Нам нужны ваши пленники!

Офицер огляделся.

— Нам? Кроме вас, я больше никого здесь не вижу.

— Мои люди окружили вас и перекрыли отступление. А я не позволю вам пройти вперед.

— Это поправимо.

И офицер шагнул вперед, вскидывая пистолет.

Все же Ричард замешкался. Прогремел выстрел, и лошадь Ричарда от испуга взвилась на дыбы. Что-то просвистело мимо уха, и платок соскользнул с его лица. Левую щеку будто обожгло раскаленным углем.

Пронзительный крик Кейт подтолкнул Ричарда к действию. Он прицелился и спустил курок. Офицер уронил оружие на землю и, схватившись за левую руку, покачнулся и прокричал команду.

Его люди вскинули ружья, блеснув металлом. Целое мгновение Ричард один стоял перед целившейся в него колонной.

Но тут из зарослей грянули выстрелы, и пули засвистели над головами волонтеров. С одного сорвало шапку, и он выронил мушкет. Остальные замерли в замешательстве. Опустив ружья, они вглядывались в темноту, скрывавшую неведомо сколько преступников.

Ричард выехал вперед.

— Это предупреждение! Каждый из вас взят на прицел. Долг волонтера — погибнуть в бою, но он не обязан подставлять себя под пули, на которые не может ответить. Отдайте нам пленников.

Офицер повернулся к Ричарду спиной и взглянул на своих людей, растянувшихся вдоль узкой дороги. Выругавшись, он повторил команду стрелять.

В напряженной тишине раздался голос сержанта:

— Но это правда, сэр. Мы поступили на службу, чтобы сражаться с неприятелем, а не маршировать десятки миль в охоте за призраками. И кого мы поймали? Бабу, одноногого мальчишку и мертвеца. Я считаю, отдадим их этим разбойникам, и дело с концом.

— В вашем сержанте говорит благоразумие, — сказал Ричард.

— В нем говорит трусость, черт его побери! Вы думаете, я подчинюсь вашему сброду без боя?

«О Господи, сделай, чтобы так и случилось», — молился Ричард. Или придется снова отдать приказ, и в следующее мгновение эта дорога будет усеяна мертвыми и ранеными. И виноват в этом будет он, поклявшийся сэру Чарльзу не доводить дело до кровопролития.

— Послушайте, капитан…

— Прикуси язык, наглый хвастун! — Офицер повернулся к своему отряду: — Я отдам под трибунал каждого, кто откажется выполнять мой приказ.

— Вы не сможете отдать под трибунал мертвых, капитан. Нам нужны пленники. Если вы окажете сопротивление, никто из вас не уйдет отсюда живым.

— Он прав, сэр, — начал опять сержант. — У нас нет никаких шансов. Они видят нас как на ладони, но мыто их не видим. Возможно, тут весь лес кишит вооруженными людьми.

Из темноты прогремел голос Джесса:

— Ты угадал. Мы в два счета собьем с вас парики.

Ричард услышал сдавленный смех, нетерпеливое перешептывание своих людей. Они ждали приказа дать второй залп, который должен был быть смертоносным.

Офицер левой рукой выхватил мушкет у ближайшего к нему волонтера и, подняв его, обернулся на своих солдат:

— Я покажу вам всем пример…

Но Ричард, подскакав к нему, свесился с седла, схватил его за эполет и швырнул на землю. От усилия у него закружилась голова и к горлу подкатила тошнота, и он с трудом справился со своим голосом.

— Довольно, капитан! Теперь командовать будет ваш сержант… у которого побольше здравого смысла. Сержант, прикажите людям положить оружие на землю.

Ричард услышал, как прозвучала команда, как радостно воскликнули его товарищи, как загремели бросаемые мушкеты. Издалека его окликнул голос Кейт. Левая щека горела, галстук пропитался кровью. Все вокруг закружилось и приняло причудливые фантастические очертания.

Бренди, столько было бренди, но сейчас, когда оно так необходимо, его нет ни капли! Но уже можно не бороться с грозившей поглотить темнотой. Дело сделано. И пролилась только его собственная кровь. И Кейт свободна! Кейт…

Ричард с усилием выпрямился, спешился и отвел лошадь на обочину дороги, чтобы дать пройти удалявшемуся отряду волонтеров. Ночь воплотилась для него в топот шагов и пульсирующую боль в раненой щеке.

В ухо ему громыхнул бас Джесса:

— Она здесь, мистер Кэррил.

Кейт упала в его объятия и прижалась головой к его плечу. И проговорила прерывающимся шепотом:

— Ох, Ричард, как мне было страшно. Я ведь решила, что ты бросил меня…

Он прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит и какие ледяные у нее руки.

— Этого никогда не случится. Клянусь тебе.

Она внезапно отпрянула от него и уставилась на свои окровавленные пальцы.

— Ричард, ты ранен? О господи!

— Это пустяк. Послушай меня, Кейт…

Но тут через ее плечо он увидел картину, которая заставила его замолчать. Двое мужчин опускали на траву Джеми. Тело баронета по-прежнему безжизненно висело поперек седла.

Кейт осторожно повернула ему голову, чтобы луна осветила щеку, и он услышал, как она втянула в себя воздух. Он нетерпеливо высвободился из ее рук.

— Это всего лишь царапина. Сейчас нет времени ею заниматься. Это еще не конец. Но главное — что с тобой? Сайлас сказал, что ты ранена.

— Просто ушибла ногу. Ничего серьезного. Но ты, ты потерял много крови. Я должна…

Он отстранил ее.

— Оставь как есть. Опасность еще не миновала. У нас на руках контрабандный товар и… мертвое тело.

Из темноты прозвучал хриплый, прерывистый голос Джеми:

— Я не хотел его убивать, сэр. Но он шел с пистолетом прямо к мисс Хардэм. Я хотел лишь помешать ему. — Он громко всхлипнул. — Я слышал, Вилли рассказывал, как скрипит виселица. Вы ведь не позволите, чтобы меня повесили, сэр?

— Но ведь мы как раз спасли вас. Кейт, позаботься о мальчике, а я должен подумать…

Кейт хотела что-то возразить, но он отвернулся и отошел на несколько шагов, чтобы в одиночестве обдумать предстоящие действия. Через некоторое время он оглянулся. Кейт сидела на траве, обнимая Джеми за плечи, а рядом с ними высилась огромная фигура Джесса. Ричарду всем сердцем хотелось обнять ее и сказать ей о своей любви. Но сперва он должен позаботиться о ее безопасности. В ближайшее время волонтеры ему не страшны. Но потом начнется разбирательство, и потому необходимо уничтожить все следы происшедшего сегодняшней ночью.

Постепенно, пока люди нетерпеливо ждали, когда их предводитель кончит размышлять, в его голове сформировался план. Тогда он сел на лошадь и повел молчаливую кавалькаду по направлению к заливу. Кейт сидела спереди, прислонившись к нему, молчаливая и умиротворенная, ощущая силу поддерживавших ее рук и решимость, исходившую от его высоко поднятого подбородка. У дороги, ведущей в деревню, он передал Кейт на попечение Сайласа и велел пастуху отвести ее вместе с Джеми к ней домой.

Многолетняя привычка заставила было ее снова возразить.

— Но Ричард, я не хочу…

— Ты сделаешь, как я сказал, — спокойно проговорил он. — Да, ты сегодня спасла нас, но больше ты не будешь принимать участия в мужских делах.

Ей хотелось спросить, что он собирается делать дальше, убедиться, что он не упустил какой-нибудь незначительной детали, способной их погубить. Но она закусила губы, чтобы с них не сорвались дальнейшие вопросы и предостережения. Абсолютно женским жестом она коснулась его руки:

— Ты… ты вернешься ко мне, Ричард?

Он приложил палец к губам.

— Я вернусь. Только смерть не даст мне исполнить это обещание.

Ночь по-прежнему была на стороне контрабандистов. Густые черные облака затянули восточный край неба, предвещая дождь. Ни один предательский лунный луч не осветил молчаливых мужчин, которые быстро и слаженно исполняли приказы Ричарда.

Деревенскому плотнику было поручено сжечь костыль Джеми и назавтра сделать для него новый. Мэтью он приказал отмыть пятна крови с лошади сэра Генри, оборвать стремя, положить пистолет сквайра обратно в кобуру и сдвинуть седло набок. Потом конюх шлепнул лошадь по крупу, и она понеслась галопом по дороге в сторону деревни. Стремя бросили на берегу, а в нескольких шагах от него в камышах положили смятую, запятнанную кровью треуголку.

Когда все было сделано, Ричард одобрительно кивнул. Бросив взгляд на небо, он заметил:

— Когда дождь кончится, едва ли какие-нибудь следы останутся на дороге, где его… где он умер. Где бочки, которые мы успели выгрузить?

— Уютненько лежат в утеснике, — ответил Джесс.

— Их придется затопить.

— Только сперва обвяжем их веревками, чтобы потом вытащить?

— Разумеется, нет. И на самой глубине.

Раздались протестующие голоса. Ричард нетерпеливо похлопал себя хлыстом по сапогу.

— Я сказал, на глубине. Вы готовы пойти на пожизненную каторгу за несколько литров бренди? Немедленно избавьтесь от них. А тебе, Джесс, я поручаю… другое дело.

Голова у него немилосердно болела, но мыслил он по-прежнему ясно. Призвав на помощь внутренние ресурсы, о существовании которых он прежде не подозревал, Ричард удерживал контроль и над собой и над людьми.

Он немного подождал, прислушиваясь к звукам, доносившимся со стороны деревни. Пони тронулись за спрятанными бочками, забулькала вода у лодки, принявшей на борт груз, потом она отчалила от берега, сопровождаемая легким плеском. Скрип уключин, перешептывание — все эти звуки казались преувеличенно громкими для его настороженного слуха. Затем все стихло, и снова его обступили тишина и темнота.

Он мысленно проследовал за лодкой из залива в Канал, там где дно резко уходило вглубь. Он представил, как лодка останавливается и Джесс могучими руками поднимает со дна лежавший там груз. Ричард инстинктивно зажмурился в тот миг, когда мутная вода Канала сомкнулась над телом сэра Генри Глинда.

Шайка контрабандистов рассеялась. Этой ночью никто не отпускал шуток при расставании. Ричард, усталый, с ноющими ушибами, с саднящей щекой, направился в деревню. Теперь его единственной мыслью было увидеть Кейт. Кажется, он не упустил из виду ни одной мелочи, а остальное теперь будет зависеть от офицера волонтеров, от сэра Томаса Мартинье и умения контрабандистов молчать. В последних он почти не сомневался, этому искусству они учились не один год. Но действий старого больного судьи он предугадать не мог.

У гостиницы он остановился, чтобы пожелать спокойной ночи Джессу и Мэтью. При виде этих двух людей, которые заводили своих лошадей в стойла, ему пришли на ум слова, сказанные Кейт: «Это сделали всего два человека — Джесс и гостиничный конюх».

Ричард резко выпрямился, так что его лошадь споткнулась.

— Джесс! Одно только слово. Насколько мне известно, вы сложили часть бочек на чердаке у мисс Хардэм. Они все еще там?

— Да, сэр.

Ричард тихонько чертыхнулся.

— Вот как! Из всей деревни в самой большой опасности девушка, которая этой ночью спасла нас всех.

Джесс переступил с ноги на ногу, смущенно опустив глаза.

— Я совсем забыл, мистер Кэррил.

— Вы оба пойдете со мной.

Они привязали лошадей и последовали за ним по узкой улочке. Спешиваясь, Ричард ухватился за стремя, чтобы не упасть. Он осторожно постучал в оконную раму.

Дверь слегка приоткрылась.

— Кейт! Это я и еще двое наших.

Она распахнула дверь. Он шагнул вперед и споткнулся о порог, и она схватила его за руки. Он выпрямился и, слегка покачиваясь, обвел взглядом освещенную свечами комнату. У очага сидела бледная до белизны, напряженная Джудит, а рядом на скамеечке, держа ее за руки, примостился Джонатан.

Он перевел взгляд на Кейт. Она переоделась, причесалась. Щеки у нее горели, на одной вздулся рубец, в том месте, где ее оцарапала ветка ежевики. Вот такой же ночью в этой самой комнате он ударил ее по лицу. Но ее гнев длился не больше мгновения. Она улыбнулась и подставила ему эту щеку для поцелуя.

Кейт стояла сейчас перед ним с прежним блеском в глазах, с выражением ожидания на лице. Забыв обо всех присутствующих при этой встрече, обо всем на свете, кроме того, что теперь с непониманием покончено и они сейчас ближе друг к другу, чем когда-либо, он шагнул к ней.

И увидел, как ее радость в ее глазах сменилась ужасом. Опешив, он попятился. Она выпустила его руку и быстро скользнула мимо него. Но, наступив на поврежденную ногу, вскрикнула и схватила его за руку.

Этот крик нарушил его оцепенение. Повернувшись, Ричард увидел, как Мэтью, пригнувшись, сжимает в руке нож. Джонатан вскочил на ноги и отступил к камину, потому что больше отступать было некуда.

— Так вот кто нас всех заложил, — пробормотал конюх. — Я так и знал! Дураки мы были, что положились на женский инстинкт. Теперь-то эта глупость не повторится.

— Стой, Мэтью! Он же спас всех нас! — закричала Кейт.

Губы конюха презрительно скривились, в свете свечи блеснуло отточенное лезвие. Джудит в отчаянии стиснула руки, призывая на помощь свою Кейт. В дверях появился Джесс и быстро обвел взглядом присутствующих, оценивая ситуацию. Он начал что-то говорить, но Ричард вскинул руку:

— Ты слышал, что сказала мисс Хардэм, Мэтью! И это правда. Этот юноша пришел предупредить нас.

Конюх прищурился.

— Если вы приняли это за чистую монету, мистер Кэррил, значит, вы такой же мягкотелый, как она. Он пришел, чтобы поймать в ловушку ее.

Ричард провел ладонью по лбу.

— Я слишком устал, чтобы с тобой спорить. Положи нож.

— Ну уж нет. Его место под ребром этого парня.

Джудит натолкнулась на стул и упала. Джонатан наклонился, чтобы поднять ее, и в этот миг конюх, хищно оскалившись, шагнул вперед. Кейт ахнула, умоляюще повернулась к Ричарду. Он произнес громко и отчетливо, едва сам узнавая собственный голос:

— Делай, как я велю!

Конюх мотнул головой, не отрывая глаз от намеченной жертвы. Отстранив Кейт, Ричард шагнул вперед и изо всех оставшихся сил ударил Мэтью хлыстом по запястью. Тот вскрикнул, нож отлетел в сторону.

— А теперь займись тем, зачем пришел сюда. Довольно уже в эту ночь было пролито крови. Но если ты меня ослушаешься, придется пролить твою.

Держась за запястье, пристыженный конюх направился на второй этаж. Джесс, с ухмылкой выразив свое одобрение, пошел за приставной лестницей. Меньше чем за десять минут бочки были перенесены вниз. Стоя на пристани, Ричард наблюдал, как их грузят в лодку, а затем на приличном расстоянии от берега бросают за борт. Только после этого он смог вздохнуть свободно.

Кейт ожидала его возвращения, стоя на пороге своего дома. Он направился к ней как можно более твердым шагом, развернув плечи, подняв голову. На ум ему пришли строки, которые он накануне прочел у Поупа:


Но целой жизни стоит

Один наш звездный час.


Кейт протянула руки и втащила его в дом. Наконец-то он увидел, что они одни. Он молча заглянул ей в глаза, подыскивая слова, которые выразили бы все, что он чувствовал.

Но на это уже не хватило сил. Он ощутил, как ее руки обнимают его, услышал ее голос, ласковый, успокаивающий. Его усталая голова нашла наконец отдых на ее груди. Не нужно было никаких слов, никаких объяснений.

Теперь он мог без стыда обрести утешение в ее объятиях, потому что этой ночью показал себя тем мужчиной, каким она всегда его считала.

Но все же кое-что он должен был сделать.

Он вынул золотой крестик и прижал его к губам.

— Если… если ты примешь его назад, Кейт, я клянусь, что буду любить тебя всю жизнь.

Тонкая золотая цепочка блеснула над ее ладонью. Но она убрала руку и склонила шею. Неловкими, как у подростка, пальцами он защелкнул замочек.

Она подняла на него сияющие радостью глаза, и он прочел в них невысказанный вопрос. Но теперь он знал, каких слов она от него ждет.

— Катарина, единственная любовь моя, я прошу тебя стать моей женой.

Только теперь он понял, что она имела в виду, когда говорила, что каждый новый день несет с собой чудо. На ее лице сиял восторг тысячи рассветов, а от слов, которые она прошептала, повеяло сладостным дыханием летнего ветерка.

Он забыл о своей усталости, о раненой щеке и смотрел во все глаза на открывшийся ему свет. А затем вместе с ней он вошел в мир, о котором до сих пор только грезил.


Увидев стоявшую у входа в Соколиный замок карету, Ричард придержал лошадь. Рядом с каретой прохаживался пожилой грум, на козлах дремал кучер еще более преклонных лет. Только один человек в этих местах ездил на такой допотопной карете и имел таких же старых и подагрических слуг, каким был он сам, — сэр Томас Мартинье.

Ричард помедлил. Затем, решившись, подъехал к замку. С невозмутимым лицом он передал свою лошадь груму и услышал, как слуга докладывает о нем.

Его провели в гостиную, поскольку Арабелле теперь не нужно было выносить подавляющий своими размерами неуютный холодный холл. Она рассеянно поздоровалась с ним. Но он сразу же почувствовал, что печальный вид она приняла только ради приличия. Она с готовностью представила его своей тете Мэри.

Ричард увидел даму, хотя и одетую в глубокий траур, но по самой последней столичной моде. На ее высоко взбитых волосах кокетливо сидел крошечный чепец из пенистых кружев. Он увидел, что его пристально оглядывают с головы до ног. Потом дама перевела взгляд на племянницу и чуть заметно приподняла брови, и Ричард понял, что отвергнут, как безнадежно отсталый провинциал, по причине полного несоответствия столичным образцам.

Но теперь он только улыбнулся про себя. Гораздо более важным было то, как примет его сэр Томас.

Старый, страдающий одышкой судья в ответ на поклон Ричарда извинился за то, что не встает.

— Вы, как и я, приехали, чтобы выразить соболезнования? — спросил он высоким свистящим голосом. — Печальное событие.

— На другое мой шурин и не мог рассчитывать, сэр! — с досадой воскликнула тетушка Арабеллы. — Всегда вмешивался в чужие дела, нарываясь на неприятности. Он сам в жизни был несчастный человек и никому не дал счастья. Надеюсь, в ином мире ему повезет больше.

— Так, так. Но для джентльмена это незавидный конец — не слишком почтенный.

— Вы думаете, сэр, — рискнул задать вопрос Ричард, — и вы тоже, мисс Глинд, что сэр Генри погиб в результате падения с лошади?

Арабелла вскинула брови:

— А что же еще нам думать? Лошадь вернулась в конюшню без седока, с седлом на боку, с оборванным стременем. Наш второй лакей доложил, что видел из окна своей комнаты, как отец около полуночи один проскакал по аллее в глубь парка. Вам известны результаты поисков — у дамбы найдены его шляпа и хлыст и парик в тине на берегу. А теперь, когда… когда найдено и тело с… как мне сказали, раной на голове, которую мог причинить удар о каменную стену дамбы…

Она потупилась и сжала руки на коленях. Ричард поспешно произнес:

— Не отчаивайтесь, мэм. Мы все очень…

Она вскинула руку:

— Нет, мистер Кэррил, не стоит произносить слова, в которых нет правды. Вы скорбите о нем не больше, чем жители деревни. Вас могли всего лишь поразить обстоятельства его гибели. Но как сказала тетушка, мой отец был не из тех, кто… уклоняется от исполнения долга из страха перед последствиями.

— Так вы полагаете, что он предпринял шаги…

Сэр Томас подался вперед, приложив ладонь ковшиком к уху.

— Чтобы разоблачить контрабандистов? Ну конечно. Он и меня подбивал этим заняться. Сказать по правде, порядком успел мне надоесть. Мы, видите ли, жили тут вполне спокойно до его приезда. Мне больше по душе был его брат Чарльз — славный, веселый малый. Вот я расскажу вам, как мы с ним однажды…

Ричард заметил, как Арабелла и ее тетя Мэри смущенно переглянулись, и быстро произнес:

— Вы говорили, сэр, что сэр Генри…

— Ах, ну да. Старею, знаете ли, и быстро теряю нить. Вы должны простить меня. Так вот, сэр Генри считал, что у него достаточно оснований, чтобы вызвать отряд волонтеров. Он не давал мне покоя, пока я не подписал разрешение.

Арабелла вскинула светловолосую головку:

— Но, как я понимаю, той ночью отец был один?

— Возможно и так, мэм. Я говорил ему, что полагаться на волонтеров нельзя, так же как и на таможенных инспекторов. Да только на прошлой неделе наши местные волонтеры позволили одолеть себя. Говорят, они захватили злоумышленников — прямо с поличным, с рулонами французского шелка на плечах. И что же? Двести контрабандистов, отчаянных парней, окружили их и отбили пленников. Причем без единого выстрела. — Он сдвинул парик на затылок и почесал голову. — Впрочем, не совсем так. Офицер был ранен, и говорят, что он в свою очередь пометил их главаря.

Глаза всех присутствующих устремились на Ричарда. Недоверчивые, сомневающиеся — Арабеллы, неожиданно заинтересованные — тетушки Мэри. А в бледных водянистых глазах сэра Томаса промелькнуло веселое любопытство, которое тут же выразилось в его вопросе:

— Я вижу, вы тоже были ранены, мистер Кэррил?

Ричард поднес руку к щеке и ответил невозмутимо:

— Это только царапина, сэр. Увлекшись стрельбой по голубям, я забыл об осторожности. Но тот офицер — он не слишком пострадал, я надеюсь?

— Нет. Главарь контрабандистов всего лишь прострелил ему правую ладонь.

— Но после этого на помощь нашим волонтерам, без сомнения, пришлют подкрепление из соседнего графства?

— Едва ли. Там и без того есть чем заняться. Мне докладывали, что у них назревают серьезные беспорядки…

— Значит, все останется по-старому? — перебила его Арабелла. — Если… если здесь и в самом деле есть контрабандисты, они будут продолжать свое дело так, словно отец и не приезжал сюда. Это занимало его ум днем и ночью. Выходит, в конце концов он потерпел поражение.

Ричард повернулся к ней:

— Я как-то попытался объяснить вам, мисс Глинд, что наши местные обычаи далеки от лондонских. Здесь людей объединяет круговая порука, а также сочувствие к контрабандистам. Ваш отец не сумел этого понять. Он поторопился подавить этот протест против не пользующихся поддержкой законов о торговле, в котором, как вы, наверное, уже знаете, принимал участие его брат.

— А это снова возвращает нас, — подхватила тетя Мэри, — к тому, что я сказала, — сэр Генри разворошил осиное гнездо и пожал плоды.

Что-то в ее голосе заставило Ричарда поднять на нее взгляд. Он встретился с ее темными, проницательными глазами.

— Вы предполагаете, мэм…

— Я ничего не предполагаю, сэр. Мы с Арабеллой считаем, что смерть моего шурина произошла в результате несчастного случая, очевидно в самом деле имевшего место. Пастор конечно же прочтет по этому случаю подходящую проповедь, тем дело и закончится. И это к лучшему. Моя бедная девочка и так уже достаточно настрадалась. Как только минует срок, я заберу ее с собой в Лондон.

У Арабеллы дрогнули ресницы, и она не сумела сдержать невольной улыбки. Ричард поднялся.

— С ее отъездом Суссекс много потеряет. — Он отвесил поклон обеим леди. — Если я смогу что-то сделать для вас за то время, которое вы еще пробудете здесь, я к вашим услугам.

Арабелла коснулась пальчиками его локтя. Теперь он испытывал к ней всего лишь сочувствие — ведь на пути в Лондон ей придется проезжать по диким суссекским долинам.

— Вы очень добры, мистер Кэррил. Но я никогда и не сомневалась в вашей доброте. Если бы не дружба с вами, я была бы здесь очень несчастна.

Он еще раз поклонился и поднес ее руку к губам. Она проговорила так тихо, что ее услышал только он один:

— Мы оба не смогли бы жить с подрезанными крыльями…

Ричард помог старому судье подняться на ноги и довел его до дверей. На крыльце сэр Томас повернулся к Ричарду:

— Не так давно, знаете ли, здешние контрабандисты имели дерзость оставить на моем сеновале бочонок бренди. Сэру Генри следовало полюбить этот французский напиток. В этом случае он, вероятно, остался бы жив.

Ричард всмотрелся в мутноватые глаза старика, стараясь правильно истолковать его слова.

— Неужели вы не запираете на ночь двери конюшни, сэр?

— Не запираю! Я, видите ли, человек доверчивый, мистер Кэррил. Когда физические силы приходят в упадок, особенно начинаешь любить спокойную, беззаботную жизнь. В вашем возрасте царапина на щеке, полученная по неосторожности во время… стрельбы по голубям, кажется, вы сказали, может считаться символом мужественности. Шрам делает вас интереснее в глазах дам, не так ли? Вы — любитель дамского общества?

— Я бы не сказал, сэр. По крайней мере, я… — Он, покраснев, добавил: — Через неделю я женюсь, сэр.

Сэр Томас, который уже поставил ногу на ступеньку кареты, помедлил.

— Прекрасно. На той чудесной девушке, которая содержит школу для деревенских детей?

— Да, сэр. На мисс Хардэм.

Старик хихикнул:

— Чарльз частенько упоминал о ней. Говорил, что из-за нее ему хотелось бы стать моложе. Она будет вам хорошей женой, внесет оживление в ваш тихий дом, подарит вам крепких, здоровых детишек. Пользуйтесь молодостью, мистер Кэррил, она пролетает так быстро.

Громко сопя, он забрался в карету и, устроившись на сиденье, добавил:

— В тот день, когда на моем сеновале вновь окажется бочонок бренди, я выпью за ваше семейное счастье.

Когда склонивший голову Ричард выпрямился, он ясно увидел, как старик подмигивает ему.


Глава 12 | Погоня за счастьем | Глава 14