home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Возвращение святого Йоргена

Главный капеллан кончил. Собравшиеся уже дремали. Теперь они очнулись.

Гремят тромбоны. Гроссмейстер величественно встаёт и звонит в свой серебряный колокольчик, требуя тишины.

— Начинается! — шепчут старые паломники.

— Ключарь! — восклицает гроссмейстер. — Передайте золотые ключи хранителю лестницы.

— Гроссмейстер, ключи переданы!

Сверху раздаётся удар гонга.

— Хранитель лестницы! Отоприте решётку, дабы народ узрел плащ святого Йоргена.

В толпе мёртвая тишина… люди вытянули шеи… позвякивает священный металл…

— Гроссмейстер! Решётка отперта!

Два, удара гонга. В толпе движение. Начинается давка.

— Хранитель сада! Усыпьте лестницу розами!

— Гроссмейстер! Священная лестница усыпана розами.

Три удара гонга, оркестр исполняет бравурный марш. Господа первосвященники встают и с молитвой уходят в боковые врата.

Гроссмейстер остаётся один на опустевшей паперти. Он делает несколько шагов и опускается на колени. Подбегают служки и надевают на коленопреклонённого гроссмейстера роскошный плащ из сверкающего как снег белого шёлка, затем белую шапочку, белые туфли и подают ему белый посох.

Музыка умолкает.

Гроссмейстер весь в белом торжественно выступает вперёд, знаком требует тишины и провозглашает:

— Итак, сейчас вам всем будет бесплатно явлен чудотворный плащ святого Йоргена. Тот, кто пожелает прикоснуться к плащу, пусть обратится в контору соборного секретаря и сдаст ему кружку святого Йоргена с установленной законом суммой денег. Новые кружки с соборной печатью можно купить там же сегодня и в течение двух последующих дней. Так откройте же… Ах да, пока я не забыл: те, что стоят в задних рядах, не напирайте слишком на передние, а то опять покалечите друг друга, как в прошлом году. Кроме того, соборный капитул строжайшим образом запрещает богомольцам влезать на деревья, ведь можно повредить кору, листву и ветви. Так что слезайте, а кто не слезет… Откройте же священные врата!

Играет музыка, звонят соборные колокола, и паломников охватывает суеверный ужас. Главные врата открываются, и на лестницу выбегают пёстро одетые мальчики и девочки с розами и кадильницами. Они радостно поют:

Малиновому звону

внимает весь народ,

и капитул священный

выходит из ворот.

На лестнице крутой —

плащ Йоргена святой,

тот, что со злобной бранью

был предан поруганью.

Из темноты собора один за другим, словно привидения, появляются первосвященники в белых одеяниях, в высоких золотых шлемах и с длинными золотыми копьями. Они несут синевато-зелёный плащ, весь запятнанный кровью, а гроссмейстер стоит на коленях, воздев к небу руки и творя молитву.

И все паломники, как один, падают на колени. Женщины громко рыдают, мужчины тоже всхлипывают.

Гроссмейстер поднимается с колен и, впадая в экстаз, восклицает:

— Словно облака, проносятся над землёй тысячелетия, но, невзирая на бури времени, соборный капитул неусыпно и стойко охраняет плащ святого Йоргена. О благочестивейшие братья мои первосвященники! Снимите же ваши шлемы, сложите ваши копья и помогите мне призвать нашего великого святого, странствующего по земле.

Господа первосвященники преклоняют колена, а гроссмейстер громогласно восклицает:

— О наш святой покровитель, где бы ты ни странствовал сейчас, услышь призыв наш: святой Йорген!

— Я здесь, — неожиданно отзывается кто-то.

В толпе паника.

— Святой Йорген!

— Я здесь, — повторяет всё тот же голос, и толпа видит человека, который быстро пробирается в толпе коленопреклонённых паломников.

— Святой Йорген! — рычит гроссмейстер как разъярённый медведь.

— Я здесь, — кричит в ответ Микаэль уже у самой лестницы. — Да, это я! Вы сохранили мой плащ? — и прежде чем кто-либо успевает опомниться от страха, он уже стоит па ступенях священной лестницы.

А вокруг него бушует буря возмущения и гнева. На дерзкого святотатца обрушивается град проклятий.

— Он идёт по священной лестнице!

— Он берёт плащ!

— Безрассудный пёс! Разве ты святой Йорген?

— Это мой плащ! — восклицает Микаэль. — Я Йорген, и я вернулся к вам…

— Он лжёт! — визгливо кричит Тобиас.

— Хватайте его! — приказывают первосвященники страже.

— Я лгу?! — это крик отчаяния. — Дерзните же коснуться меня, собаки! Клянусь, если вы опять изгоните меня, как в мою брачную ночь триста лет назад, то я вернусь в третий раз и камня на камне не оставлю от вашего города.

— Это Йорген, — бормочет Тобиас.

— Это его голос, — кричит толпа. — Вестимо, это Йорген, лучший друг бедняков.

Тут поднялся такой шум и гам, что гроссмейстер совсем растерялся, и момент был упущен.

Тогда решил вмешаться главный капеллан. Он грубо отталкивает гроссмейстера в сторону и кричит, презрительно глядя на толпу:

— Да вы рехнулись? Святой Йорген мёртв и лежит в могиле.

Весьма грубый промах, и Микаэль мгновенно пользуется этим.

— Я мёртв?! — насмешливо кричит он и, сжав покрепче посох, с размаху бьёт своего дорогого родителя по лицу; посох раскалывается, а главный капеллан, шатаясь, отступает на несколько шагов.

Лицо святого искажено ненавистью и гневом.


Праздник Святого Йоргена (с иллюстрациями)

— Ну что, по-твоему я всё ещё мёртв? — яростно наступает Микаэль на оглушённого первосвященника. — Ничего, ты сейчас убедишься, что я жив, и ещё как жив, мерзавец, старый прелюбодей!

Паломники, гроссмейстер, первосвященники, герольды, служки, музыканты — все ошеломлены этим страшным взрывом ненависти, испепеляющей как вулканическая лава.

И тогда старый Тобиас бросается вперёд и вопит, содрогаясь всем телом, словно он сам получил взбучку:

— Коли ты святой Йорген, то сотвори чудо!

Сквозь толпу протискивается Франц и ковыляет на костылях к святому Йоргену.

— Чудо! Сотвори чудо! — молит он.

— О бедняга, — восклицает Микаэль, с жалостью простирая над калекой руки и дотрагиваясь до него. — Встань и брось костыли!

Все сердца замирают, языки прилипают к гортани, а глаза вылезают от изумления на лоб: калека выпрямляется, бросает костыли и пускается в пляс, завывая от восторга:

— Я могу ходить! Я могу ходить!

Всеобщее ликование, буря радости; она то затихает, то разыгрывается с новой силой; зрителей мороз подирает по коже.

— Он исцелился! Он исцелился!

Даже кавалеры и девицы из «башни» побледнели, словно их обсыпали мукой; они изумлённо смотрят на этого сильного и властного человека с пламенным взором и просветлённым лицом.

— Что это? Разве на свете бывают чудеса? — заикаясь, бормочет Тимофилла.

А между тем калеки, с палками и на костылях, бросаются к Микаэлю.

— И меня исцели! И меня! И меня! — умоляют они.

— Не сейчас! — отвечает он. — Подождите до завтра! — а сам шаг за шагом, уверенно и твёрдо поднимается на паперть, где сбились в кучу перепуганные первосвященники.

— А ну, сейчас же подай мне плащ, старый мошенник! — кричит он прямо в лицо гроссмейстеру, и голос его, отражённый стенами собора, несётся над притихшим людским морем и замирает в тёмно-зелёной листве Соборной рощи. Он крикнул с такой великой ненавистью и силой, что оплевал всё лицо преподобного мужа.

— Помилуй нас, грешных! — вырывается у ошеломлённого гроссмейстера, уже павшего на колени. Но он тут же вскакивает и сам набрасывает плащ на плечи святого.

Не давая опомниться господам первосвященникам, которые от страха совсем потеряли голову, Микаэль отдаёт им распоряжения.

— Эй вы, ослы, — кричит он, указывая на казначея и секретаря (гроссмейстер в это время поправляет на нём плащ), — идите и приготовьте мне ужин. Ведь из-за вас, негодяев, я странствовал целых триста лет. Вы, обезьяны, приготовьте мне ванну и постель. А вы стойте здесь и ждите моих приказаний.

Первосвященники лишь жалобно лепечут: «О наш милостивый господин!», «О наш милостивый господин!» Зато простой народ ликует и бурно выражает своё одобрение юному святому, перед которым склонились до земли старые надменные тираны.

А Микаэль весь отдаётся пламенному неистовству идей, вдруг захлестнувших его словно могучий вихрь. Теперь, когда его облекает плащ, он величественным шагом подходит к краю паперти и знаком требует тишины, полной тишины.


Праздник Святого Йоргена (с иллюстрациями)

— Итак, да будет всем известно, — провозглашает он, — что святой Йорген вернулся домой и отныне берёт на себя управление святым собором. В ознаменование сего радостного для нас события я отменяю все налоги и подати, а также прочие повинности в пользу собора, отныне и присно и во веки веков. Аминь.

По-прежнему царит гробовое молчание. Собравшиеся не могут осмыслить этого неожиданного счастья.

Тогда святой Йорген поднимает вверх руку и кричит во весь голос, словно перед ним тысячи глухих и тугоухих:

— Все налоги отменяю!

Только теперь люди уразумели сказанное. Лица их озаряет радость; это радость освобождения от вековечных поборов; она кипит, бурлит и бушует, волнами катится по Брачной аллее и разливается по площади, куда сбегаются горожане и спрашивают, что случилось. Паломники парами пускаются в пляс, старики бросаются друг другу в объятия — ведь им всё-таки удалось дожить до этой счастливой минуты. Женщины, рыдая от счастья, обнимают своих детей, незнакомые люди радостно пожимают друг другу руки. Только Йорген недвижно, спокойно и величаво стоит на паперти, ожидая, когда уляжется шум.

А тем временем у него возникают всё новые и новые замыслы, один смелее другого.

— Повелеваю в течение трёх часов звонить во все колокола в честь моего возвращения.

Новый взрыв восторга, и первосвященник спешит передать распоряжение святого Йоргена.

— Затем приказываю: сегодня же зажарить на площади десять самых крупных соборных быков для моих дорогих сограждан и гостей, наполнить до краёв самым крепким соборным пивом большую чашу, перед ратушей и отвезти по бочонку соборной водки на все постоялые дворы города.

Последний первосвященник, низко поклонившись, бежит выполнять последние распоряжения святого, а благодарные богомольцы запевают старинный псалом в честь Йоргена:

Добрый Йорген, наш спаситель!

Благодетель! Небожитель!

Каждый вести этой рад —

в пляс пустились стар и млад!

Мы счастливей, чем князья,

мои милые друзья!

Не моргнув глазом, Микаэль принимает восторги и поклонение толпы. И тут ему приходит в голову мысль, от которой самому становится весело.

— Превеликий гнев охватил меня, когда я узнал, что некий ужасный разбойник по прозвищу Коронный вор осмелился пробраться на мой святой праздник, словно Йоргенстад снова стал прибежищем воров и разбойников, как было триста лет назад. Я спрашиваю, — Микаэль поворачивается к гроссмейстеру, — почему мой капитул до сих пор не изловил этого мошенника?

Воцаряется тишина. Все смотрят на гроссмейстера.

— Да они просто не хотят! — кричит старый Тобиас.

— Отвечай же, гроссмейстер! — гремит святой Йорген, однако гроссмейстер по-прежнему безмолвствует. — Хорошо же!.. Господин гроссмейстер, я приказываю обшарить все постоялые дворы, трактиры и погребки и во что бы то ни стало разыскать этого негодяя! И горе вам, почтенные первосвященники, если он завтра же не будет болтаться на виселице!

И снова в священной роще, уже окутанной вечерним сумраком, звучат возгласы одобрения. Огонь из курильниц озаряет ярким светом юное волевое лицо святого, и на фронтоне собора чернеет его гигантская тень.

— Однако я устал после трудной дороги и хочу отдохнуть. Ведь каждую минуту может прийти моя невеста, а мне хотелось бы сначала принять ванну.

— Смотри, Йорген, не простудись! — кричит старый Тобиас со слезами умиления.

— Завтра мы увидимся с вами на тропе Покаяния. Я со своей невестой поеду к источнику и исцелю вас всех, дорогие мои калеки.

Святой величаво входит в собор, и огромные врата тяжело закрываются за ним. Идут часы, а народ по-прежнему толпится у священной лестницы. Некоторые побежали в город, чтобы рассказать о пришествии святого Йоргена, и в рощу стекаются всё новые толпы паломников, жаждущие узнать поподробнее о великом чуде. То и дело раздаются рукоплескания, и радостные клики несутся вверх к сумрачному фронтону собора, к священной лестнице, где только что стоял святой и где теперь угасает огонь в соборных курильницах.

Но вот открываются широкие ворота с драконами, ведущие во внутренний двор собора, и из ворот с грохотом выезжают телеги с пивными бочками и бочонками водки. Потом слышится мычанье и появляются десять жирных быков, которых гонят на площадь, чтобы там заколоть и изжарить.

Толпа начинает редеть, паломники с криком и песнями спешат на площадь. В священной роще не остаётся ни души. Теперь здесь пусто и темно.


* * * | Праздник Святого Йоргена (с иллюстрациями) | Владыка храма