home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



В родном городе

О город детства! Снова я

попал в родимые края.

Я слышу колокольный звон —

на праздник всех сзывает он.

И я иду туда сейчас

в последний раз…

в последний раз…

Когда на башне святой Катарины пробило семь, тут же зазвонили все городские колокола, и на душе у Микаэля Коркиса стало легко и радостно. Улицы были полны народа, гул стоял такой, что в ушах звенело, а ведь Коронный вор, годами живя в изгнании, устал от тишины и одиночества. Уже сама возможность окунуться в это смеющееся, бурлящее, волнующееся море людское, возможность исчезнуть и раствориться в его многоголосой пучине наполняла Микаэля лучезарной радостью и счастьем.

В толпе шныряли мальчишки, они продавали плащи, пронзительно выкрикивая: «Плащи! Плащи! Паломничьи плащи!» Он тоже бегал когда-то с ворохом плащей из грубой дешёвой ткани и предлагал их паломникам. Он купил по плащу себе и Францу, затем отвёл его в кабачок «Праведный паломник», а сам отправился бродить по городу. Он шёл по улицам и переулкам, мимо домов и старинных дворцов, смотрел во все глаза направо и налево, а сердце его ныло и словно нашёптывало ему:

«…в последний раз…

в последний раз…»


Праздник Святого Йоргена (с иллюстрациями)

Микаэль остановился. Перед ним высился дворец главного капеллана. Там живёт и благоденствует его высокородный, высокомерный отец-первосвященник, а здесь стоит он сам, сын первосвященника, изгнанный и отверженный.

Здесь ему дали пинка, и он кубарем летел из этих решётчатых ворот; он долго катился вниз и вот очутился наконец на самом дне пропасти. Но теперь он отомстит! Бросится на своего родителя и в мгновение ока отрежет ему уши и нос!.. Скорее же!.. Нет, нет! Не сейчас! Спокойно… спокойно! Лицо Микаэля пылало, мысли путались… Он был как в лихорадке, в голове рождались бесчисленные планы, один безумнее другого. Скорее бы ночь… Он отдохнёт, успокоится, все эти бессвязные мысли обретут ясность, и тогда возникнет план, как ему лучше победить этот себялюбивый, жадный и лицемерный город.

На землю опустились сумерки, и паломники начали устраиваться на ночь.

Молодёжь потянулась на кладбище. Оттуда то и дело доносился хохот парней и девичий визг.

Пожилым паломникам там нечего делать. Те, кто побогаче, расположились на постоялых дворах и в трактирах восточного района. До поздней ночи там шумели, пели, смеялись, кричали и визжали, — всё это Микаэль наблюдал ещё в детстве.

Пилигримы победнее разбили целый лагерь между источником святого Йоргена и предместьем Тополиный колодец. Хотя ночь была сырая и прохладная, они закутались в плащи и одеяла и уснули прямо под открытым небом. Эта картина тоже была знакома Микаэлю с детства.

Однако не все спали в эту ночь. Гулёны собрались возле виселицы, и здесь царило буйное, безудержное веселье. Паломники громко орали песни и лихо отплясывали вокруг больших костров.

Но что это? На лестнице Скорби происходило нечто такое, чего Микаэль не видел ни разу в жизни. Он подошёл поближе: здесь стояли огромные толпы очень серьёзных, молчаливых, мрачных людей. Суровые, измождённые лица, горящие глаза… Одни распевают псалмы, другие возвещают о скором пришествии святого Йоргена…

О, Микаэль ещё в детстве слышал об этих фанатиках: своей болтовнёй о пришествии святого Йоргена и молитвенными собраниями на северном склоне горы они уже тогда вызывали насмешки и гнев остальных паломников. Но тогда это были жалкие единицы, а теперь их сотни и тысячи.

Микаэль навострил уши. Да, за последние двадцать лет всё больше становится людей, которые с нетерпением ожидают второго пришествия святого Йоргена.

Они произносят пламенные речи, клеймят позором соборный капитул, погрязший в разврате, и проклинают всю эту йоргеновскую вакханалию.

— Первосвященники — свиньи, нечестивые и безбожные твари. Ныне они ещё более алчно, чем во времена Йоргена, высасывают из простого народа все соки. Праздник святого Йоргена они превратили в омерзительный шабаш ведьм, в дикий и разнузданный разгул самых низменных страстей, прикрываемый именем святого. Сами они открыто поносят и священный плащ, и невесту Йоргена, и его евангелие, а крепостных крестьян обирают до нитки. Но близок час расплаты! Чаша терпения переполнилась! В один прекрасный день святой Йорген вернётся и будет судить господ и богачей за их злодеяния! Моряки уже видели его в Сан-Ибесе, в трактире, встречали и в Трапезунде — он сидел на берегу и глядел на корабли. А один рудокоп из восточного предместья видел вечером, в сумерках, какого-то странного человека, который сидел, пристально глядя на Йоргенстад.

Коронный вор пожал плечами: люди остаются всё такими же наивными и легковерными. Вместо того чтобы закалять свою волю в мужественной и упорной борьбе с угнетателями, они лишь плачут, жалуются и болтают всякий вздор!.. Говорят, что близится Судный день! А знатным господам наплевать на Судный день. Они сидят себе во дворцах да посмеиваются над всей этой болтовнёй.

Микаэль прошёл от лестницы Скорби до виселицы. И его немало озадачило то, что он здесь услышал.

Вино и веселье развязали языки. Паломники, проделавшие немалый путь, чтобы побывать на празднике святого Йоргена, теперь издевались и глумились над первосвященниками, теми самыми тиранами, перед которыми они падали ниц.

Гроссмейстер — волк в образе человека. Главный капеллан, этакая свинья, изнасиловал нынешней зимой на семьдесят первом году жизни пятерых крестьянских девушек, и все они забеременели. Хранитель сада не постыдился дать заведомо ложную клятву и заграбастал луг к северу от мельницы. Пятнадцать крестьян не смогли вовремя уплатить десятину, и казначей распорядился снести их хижины. Однако наибольший интерес вызвал рассказ о том, как молодой крестьянин Клаус всучил хитроумному секретарю вместо кур корзину с воронами.

— Это куры? — злобно проворчал главный секретарь.

— Так точно, ваше преподобие!

— Но ведь они без гребешков.

— Это очень породистые куры, ваше преподобие.

— А они несутся?

— Круглый год, ваше преподобие.

— Значит, это в самом деле куры, — прогнусавил секретарь.

Крестьяне так и покатывались со смеху, и Клаусу пришлось снова и снова повторять свой рассказ.


* * * | Праздник Святого Йоргена (с иллюстрациями) | * * *