home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Петр Витгенштейн

Герои 1812 года. От Багратиона и Барклая до Раевского и Милорадовича

Один из героев Отечественной войны 1812 года родился в 1768 году в городе Нежине (по другим данным – в Переяславле-Залесском) Полтавской губернии, в немецкой семье генерал-поручика русской службы, выходца из Пруссии графа Христиана Людвига Казимира Сайн-Витгенштейна. Он переехал в Россию в 1752 году и, служа императрице Елизавете Петровне, отличился в Семилетней войне. Матерью будущего генерал-фельдмаршала была графиня А.Л. Витгенштейн, которая умерла, когда сыну было три года.

Род Сайн-Витгенштейн-Людвигсбургов на немецкой земле отличался знатностью и семейными узами был связан со многими аристократическими фамилиями многочисленных тогда германских государств. В России Петер-Людвиг Адольф стал именоваться «на русский манер» Петром Христиановичем по фамилии просто Витгенштейн. Но это не умалило его фамильного положения в аристократических кругах.

Начальное образование получил в доме родственника своей мачехи (урожденной княжны Долгоруковой, вдовы графа А.А. Бестужева-Рюмина) князя Н.И. Салтыкова, будущего генерал-фельдмаршала и воспитателя императора Александра I. Последнее обстоятельство в будущем самым положительным образом сказалось на судьбе воспитанника Салтыкова.

В 13 лет граф Петр Витгенштейн был записан сразу сержантом в престижный для любого служилого дворянина лейб-гвардии Семеновский полк. Через восемь лет переводится вахмистром в Конногвардейский полк. Надо заметить, что о военной службе он мечтал с детства.

Через год после перевода получает свой первый офицерский чин корнета. Последующие чины младшего офицерства не заставили себя долго ждать. В 25 лет был уже премьер-майором в Украинском легкоконном полку. Так для будущего генерал-фельдмаршала началась длительная и нелегкая армейская служба.

…Боевое крещение получил на войне в Польше, куда отправился волонтером в рядах корпуса генерала Дерфельдена. В 1794 году ему довелось участвовать в делах против польских повстанцев при местечке Дубенке и Хельме, состоя при генерал-майоре графе В.А. Зубове, брате последнего екатерининского фаворита князя Платона Зубова. В октябре того года производится за боевые отличия в подполковники.

Вскоре графу довелось отличиться в большом деле. В сражении у Остроленки командовал кавалерийским эскадроном, который лихой атакой отбил у поляков пушку в стреляющей батарее. Дело обстояло так. Русские атаковали противника, который прикрылся артиллерийским огнем. Начальник Витгенштейна генерал-майор Козенц обратился к молодому офицеру, стоявшему во главе резервного эскадрона:

– Подполковник! Не хотите ли Георгия? Заставьте замолчать эту батарею!

Эскадронцы с налета врубились в конных поляков, которые стояли в прикрытии батареи. Пока шла кавалерийская схватка, орудийные расчеты снялись с позиции и стали уходить прочь с поля боя. Подчиненным Витгенштейна удалось перехватить только одну пушку. Приказ был исполнен: батарея не только замолчала, но еще и бежала с поля битвы.

Затем последовало участие в штурме варшавского предместья Праги, превращенного польскими фортификаторами в полевую крепость. То сражение на берегу Вислы отличалось редкой ожесточенностью в действиях сторон. Тогда на эскадронного командира обратил внимание сам А.В. Суворов-Рымникский, командовавший русскими войсками при овладении Варшавой.

За войну в «мятежной» Польше подполковник с графским титулом удостоился ордена Святого великомученика и победоносца Георгия 4-й степени (за «отличие» при Остроленке) под? 602. Другой наградой для него стал Золотой крест с надписью «Прага взята 24 октября 1794», носимый на Георгиевской ленте.

Спустя два года участвовал в Персидском походе 1796 года генерал-аншефа Валериана Зубова. После взятия древней крепости Дербент (Золотых ворот Кавказа) с ключами от нее граф Витгенштейн был послан Валерианом Зубовым к императрице Екатерине II в Санкт-Петербург. Посланец с войны против персов с такой «приятной» вестью в столице был «обласкан» при дворе: государыня относилась к братьям своего последнего фаворита более чем благосклонно.

В середине декабря того же 1796 года подполковник граф Витгенштейн возвратился на Кавказ к экспедиционным войскам. Он прибыл к корпусному начальнику Валериану Зубову как специальный курьер воцарившегося после смерти Великой матери Павла I Петровича. Витгенштейн, как посланец нового самодержца, привез высочайшее повеление прекратить Персидский поход. Русские войска покидали Закавказье и возвращались за Терек.

После смерти Екатерины Великой опала его не коснулась, хотя в службе в столичном гарнизоне, в Гвардии ему было отказано. В период короткого правления императора Павла I переводится в Ростовский драгунский полк, затем в гусарский полк Линденера. В 1798 году получает чин полковника, а в следующем году – генерал-майора с назначением шефом Мариупольского гусарского полка.

После убийства государя Павла Петровича ситуация для него изменилась. В 1801 году воцарившийся Александр I назначает Витгенштейна командиром Елисаветградского гусарского полка. С воцарившимся любимым внуком императрицы Екатерины II Великой у носителя прусского графского титула отношения были «достаточно» близкие и доверительные.

…Войны против наполеоновской Франции стали восхождением П.Х. Витгенштейна на пути к воинской славе. Он отличается в ожесточенном сражении при Амштеттине 25 октября 1805 года. У этого местечка маршал империи Иоахим Мюрат настиг арьергард русской армии, которым командовал князь П.И. Багратион. Главнокомандующий М.И. Голенищев-Кутузов, оценив обстановку, усилил арьергард отрядом Милорадовича.

Отряд подоспел к месту боя тогда, когда Багратион стал уже отходить под натиском французов. Милорадович, построив свои силы в две линии, пропустив арьергард, принял атакующий удар неприятеля на себя. Левым флангом командовал генерал-майор П.Х. Витгенштейн. Он был одним из тех командиров, которые организовали штыковую контратаку, закончившуюся полным успехом. Французская пехота обратилась в бегство.

Наградой генералу кутузовской армии за оказанную при Амштеттине «примерную» храбрость стал орден Святого великомученика и победоносца Георгия 3-й степени.

В знаменитом сражении под Аустерлицем он командовал кавалерийскими аванпостами, удостоившись ордена Святой Анны сразу 1-й степени. Проигрыш битвы ему в вину не ставился.

После завершения войны Русско-австро-французской генерал-майор граф Витгенштейн попадает на войну Русско-турецкую. В 1806 году переводится в Молдавию, где на берегах Дуная началась новая война против Турции. Однако долго здесь он не пробыл, успев только поучаствовать в занятии Молдавии и овладении Хотинской крепостью. У Хотина он первым перешел через Днестр на неприятельский берег. Там он чуть не погиб, когда пленный турок с трех шагов выстрелил в русского генерала.

Уже через год он снова оказывается на войне с французами, в Восточной Пруссии. Командовал кавалерийским авангардом войск генерал-лейтенанта Эссена 1-го. Был награжден орденом Святого Владимира 2-й степени и Золотым оружием с надписью «За храбрость» – саблей, украшенной алмазами. То есть участие в Русско-прусско-французской войне 1806–1807 годов дало ему возможность вновь продемонстрировать свои командные способности.

После Тильзитского мира – шеф лейб-гвардии Гусарского полка. Производится в генерал-лейтенанты. В 1808 году во главе 9-тысячного корпуса охранял берега Финского залива на случай ожидавшейся войны со Швецией. В самой же войне, которая началась вскоре, участия не принимал.

Витгенштейн относился к тем лицам русского генералитета, к которым присматривались дипломаты из посольства Франции в Санкт-Петербурге. Они вели сбор военной информации о наиболее значимых, на их взгляд, генералах русской армии. Такие «заметки» ложились на рабочий стол Наполеона начиная с весны 1811 года. О П.Х. Витгенштейне в них было сказано следующее:

«Генерал-лейтенант. Командует правофланговым корпусом Западной армии. Говорят, что это еще молодой человек, без средств, но полный честолюбия, сильно рассчитывающий на войну, чтобы составить себе состояние и карьеру».

…Начало Отечественной войны граф П.Х. Витгенштейн встретил в должности корпусного командира 1-й Западной армии военного министра России генерала от инфантерии М.Б. Барклая-де-Толли. В состав его полноценного 1-го корпуса первоначально входили 5-я и 14-я пехотная дивизии, два драгунских, один гусарский и три казачьих полка, три артиллерийские бригады. Корпусным авангардом командовал храбрый генерал-майор Яков Кульнев.

Первые бои с французами прошли для корпуса Витгенштейна удачно. 15 июня состоялось столкновение с авангардом корпуса маршала Удино при Вилькомире. Затем, 2–3 июля, наведя мост через Западную Двину, гродненские гусары опрокинули кавалерийскую бригаду неприятеля, захватив в плен генерала Сен-Жени.

В ходе отступления русских 1-й и 2-й Западных армий от государственной границы граф ничем не блистал. До той поры, пока 17-тысячный корпус Витгенштейна не получил самостоятельную задачу – прикрытие санкт-петербургского направления на линии реки Западная Двина. Такое решение было принято Барклаем-де-Толли, который понимал, что направление на столицу должно быть прикрыто с большой надежностью. Войска 1-й Западной армии от Дриссы отступали к Витебску «в поисках места соединения со 2-й Западной армией».

Теперь корпусному начальнику давалось право действовать вполне самостоятельно, как отдельная небольшая армия. Такой ситуация оставалась до заключительного этапа контрнаступления кутузовской армии, до сражения на реке Березине, когда 1-й корпус, «хорошо сохранившийся в силах», соединился с главными силами.

Наполеон двинул в стратегическом направлении через Псков на Санкт-Петербург два корпуса – маршалов Франции Макдональда (10-й) и Удино (2-й), отделив их от главных сил своей Великой армии. Именно Удино получил наполеоновский приказ очистить от русских войск правый берег Западной Двины, сперва «удерживать» корпус Витгенштейна, а потом и разбить его, а далее двигаться на Санкт-Петербург.

«Наблюдая» за неприятелем конными дозорами, Витгенштейн вознамерился было идти к местечку Придруйск, перейти у местечка Друе реку Западную Двину и ударить в тыл неприятельскому корпусу, расположившемуся около Придруйска. Сама по себе наступательная операция была задумана хорошо, но без расчета на «поправки», которые мог внести в противостояние маршал Удино, который тоже хотел отличиться перед своим императором и блеснуть красивой победой с дерзким замыслом.

Содержание на биваках разведенного огня (костров) требовалось для введения в заблуждение разведки французов относительно наличия там значительных сил русских. Что же касается усиленной охраны (с пушками) каравана барж, груженных овсом, то речь шла о сохранности фуража для корпусной кавалерии, артиллерийских и обозных лошадей.

Однако эта хорошо задуманная смелая наступательная операция прекратилась после того, как главные силы 1-го армейского корпуса пришли в движение. Конные дозоры, отслеживавшие действия неприятеля, вовремя сообщили в корпусной штаб, что у «французов что-то затевается». Корпусной командир потребовал более определенных сведений о вражеском «затевании».

13 июля разведка донесла генерал-лейтенанту Витгенштейну, что французы, оставя Полоцк, идут на Себеж и могут выйти на Псковскую дорогу, а корпус Макдональда главными силами форсировал реку Западная Двина, опасно нависая над противником, то есть над русским 1-м корпусом с фланга. Войска Удино сделали привал у селения Сивошино на реке Дрисса.

У Витгенштейна не было времени ни на раздумья, ни на маневрирование: два вражеских корпуса могли объединиться в одно целое у него в тылу, отрезав его от Пскова. Петр Христианович принял решение идти вперед и сразиться с маршалом Удино, который оказался к нему ближе Макдональда и большого превосходства в силах над ним не имел. То есть с ним можно было сразиться без большой для себя опаски. 17 июля командир 1-го корпуса пишет донесение:

«Я решился идти сегодня же в Клястицы, на Псковской дороге, и 19-го числа атаковать Удино всеми силами. Если с помощью Всевышнего его разобью, то уже с одним Макдональдом останусь спокоен».

Военный совет корпусных генералов единодушно принял решение идти на Клястицы и дать там бой французам. Витгенштейн без промедления выступил на Клястицы, зная, насколько в полках горят желанием сразиться с «недругом». От корпуса отделяется отряд генерал-майора Гамена, которому приказывается тревожить на фланге Макдональда ложными маневрами и защищать перед ним каждую пядь земли.

Корпусной авангард поручался кавалерийскому генерал-майору Я.П. Кульневу, человеку отчаянной храбрости, прославившему свое имя в недавней войне со шведами. Но когда Кульнев подоспел к Клястицам, то оказалось, что селение уже занято французами в значительных силах. Маршал Удино имел на руках следующий приказ своего императора:

«…Преследуйте Витгенштейна по пятам, оставя небольшой гарнизон в Полоцке, на случай, если неприятель бросится влево. Прибыв в Витебск, я отправлю к Невелю корпус, долженствующий войти в сообщение с вами. Когда вы двинетесь из Полоцка к Себежу, вероятно, Витгенштейн отступит для прикрытия Петербургской дороги. У него не более 10 тысяч человек, и вы можете идти на него смело».

Выполняя приказ императора, маршал Удино с тремя пехотными дивизиями (генералов Мерля, Леграна и Вердье) и двумя кавалерийскими дивизиями пошел к Себежу, заняв по пути Клястицы. В трех верстах от него впереди авангардная дивизия Леграна заняла село Якубово.

Шедший впереди 1-го корпуса авангард генерал-майора Кульнева неприятеля обнаружил идущим со всей предосторожностью на лесной дороге. Завязался бой. К вечеру Витгенштейн прислал в подкрепление авангарду два егерских полка, и французы отступили к близкому Якубову. Это дело состоялось 18 июля в 5 часов вечера.

Витгенштейн не дал им там закрепиться и усилиться. В 3 часа утра 19-го числа под прикрытием артиллерийского огня русская пехота атаковала неприятеля в селе. Когда в Якубово ворвались егеря 23-го полка, французы смогли выбить их. Маршал Удино приказал атаковать русских колоннами пехоты, но те попали под перекрестный огонь батарей противной стороны.

Когда французы заколебались, русская пехота, егеря и гродненские гусары контратаковали их. Полки Удино отступили к песчаным высотам Нищи, но к 8 часам утра их выбили и оттуда, а затем и прогнали на противоположный речной берег. И хотя отступавшие наполеоновцы успели поджечь мост, русские стрелки в запальчивости преследования пробежали через пламя и взяли Клястицы «на штык».

Так в упорном трехдневном сражении (с 18 по 20 июля) под Клястицами к северу от города Полоцка французы потерпели «полное» поражение от русских и разрозненно отступили к Полоцку. На большое расстояние их не преследовали.

В том сражении Витгенштейн имел 23 тысячи войск, неприятель – 24 тысячи человек. Потери победителей составили 4,5 тысячи убитыми, ранеными и пленными, французов – 5,5 тысячи человек с потерей обоза и большого числа зарядных («пороховых») ящиков. То есть силы противных сторон после дела у Клястиц по числу людей сравнялись. Командир отдельного 1-го корпуса в победной реляции доносил в столицу на имя Александра I:

«…Французы спаслись только помощью лесистых мест и переправ через маленькие речки, на которых истребляли мосты, чем затрудняли почти каждый шаг и останавливали быстроту нашего за ними преследования, которое кончилось вечером.

В деле при Якубове и в сражении при Клястицах сражались все полки 5-й дивизии, Берга, и два егерские, 14-й, Сазонова; прочие войска оставались в резерве. Полки мужеством и храбростью делали невероятные усилия, которых не могу довольно описать. Все, что им не противопоставлялось, батареи и сильные колонны, несмотря на ожесточение, упорнейшее защищение, опрокидывали они и истребляли штыками и действием артиллерии. Все селения и поля покрыты трупами неприятельскими.

В плен взято до 900 человек и 12 офицеров. Пороховые ящики и партикулярный обоз, в числе которого генеральские экипажи, остались в руках победителей. (Это было дело авангарда Витгенштейна, которым командовал генерал-майор Кульнев. – А.Ш.)

Я намерен прогнать неприятеля за Двину в Полоцк, обратиться против Макдональда, атаковать его и, с помощью Божиею и ободренным духом чрез сей успех наших войск, надеюсь также что-нибудь сделать».

Клястицкая виктория для русской стороны была омрачена тем, что 20-го числа, когда французы смогли взять верх над авангардом противника, погиб генерал-майор Я.П. Кульнев, командир Гродненского гусарского полка. В Клястицком деле это был самый большой успех французской стороны. Однако авангард, потерявший Кульнева, «вновь построился» и отошел к деревне Головчицы, где на позиции уже стояли главные силы русского корпуса, изготовившиеся к сражению. Войска Удино вышли к Головчицам и там были разбиты. У Головчицы Петр Христианович был ранен «пулею вскольз» в правый висок.

Обстоятельства гибели Кульнева, генерала с геройской репутацией, таковы. Преследуя отступавшего неприятеля, русский авангард наткнулся на главные силы маршала Удино и после жаркого боя был отброшен. Удрученный неудачей, Кульнев сошел с коня и молча шагал в последних рядах отходивших войск, когда французское ядро оторвало ему обе ноги.

По свидетельским рассказам Д.В. Давыдова и С.Г. Волконского, он, смертельно раненный, сорвал с шеи Георгиевский крест со словами:

«Возьмите! Пусть неприятель, когда найдет труп мой, примет его за труп простого солдата и не тщеславится убиением русского генерала».

Показательно, что весть о Клястицкой победе облетела Россию вместе с вестью о гибели генерала Кульнева, настолько популярен был этот человек. Имя его, и до того популярное, стало именем народного героя.

21 июля, когда стало ясно, что французы на возобновление сражения уже не пойдут, генерал-лейтенант П.Х. Витгенштейн отдал по корпусу следующий приказ:

«Завтра… в 8-мь часов поутру войскам всем 1-го отдельного корпуса кроме авангарда прибыть в корпусную квартиру… в 9-ть часов быть войскам в полуформе готовым для принесения благодарения Всевышнему за одержанную нами победу над неприятелем в трехдневное сражение и для отдания последнего долгу убитому храброму генералу Кульневу, причем быть и 4-м эскадронам Гродненского гусарского полка…»

В том же приказе по корпусу Витгенштейн выразил свое недовольство тем, «что вчерашний приказ в рассуждении погребения мертвых тел не выполнен в точности, почему строжайше подтверждается, чтобы с получением сего нарядить людей для сего, дабы в течение 24-х часов ни одного трупа не было видно».

…Победа русского оружия под Клястицами значила в те дни Отечественной войны многое. Макдональд, под впечатлением разгрома Удино, прекратил попытки взять Ригу. Обеспокоенный Наполеон отрядил на помощь Удино корпус Сен-Сира, ослабив тем самым главные силы Великой армии. Теперь эти три наполеоновских маршала исполняли приказ Бонапарта: держаться на берегах Западной Двины, охраняя с севера все более растягивающиеся коммуникации идущих прямым путем на Москву французов и их союзников.

Витгенштейн, действовавший со своим отдельным корпусом непосредственно против войск маршалов Удино и Сен-Сира, имел в их лице серьезных противников. Английский историк Дональд Ф. Делдерфилд в своей книге «Наполеон. Изгнание из Москвы» так отзывался о них:

«Вторым корпусом командовал маршал Удино, сын пивовара, когда-то бывший гренадером. Вскоре его армия отделилась от основных сил, и он будет вынужден вести самостоятельную войну против Витгенштейна на левом фланге. Удино – бесстрашный человек – становился, однако, импульсивным, когда рядом не было руководящей руки Наполеона.

Успех операции на левом фланге обусловился тем фактором, что Удино был ранен в начале кампании, и командование перешло к блестящему и эксцентричному Сен-Сиру, бывшему мастеру на все руки, получившему свой маршальский жезл в России, что само по себе явилось уникальным достижением».

Сражение под Клястицами имело большой общественный резонанс. В столице генерал-лейтенанта графа Витгенштейна назвали «спасителем Санкт-Петербурга», «спасителем Петрополя», что было, разумеется, бесспорным преувеличением, поскольку в своем Русском походе император французов Наполеон I Бонапарт задачу взять город на Неве никому не ставил. И более того, поход на российскую столицу в его планы не входил, поскольку он решил поразить державу династии Романовых прямо «в сердце», то есть «отняв у нее златоглавую Москву».

25 июля он награждается императором Александром I Военным орденом Святого великомученика и победоносца Георгия 2-й степени. Это была уже, по большому счету, полновесная полководческая награда. Супругу Витгенштейна пожаловали в кавалерскую даму ордена Святой великомученицы Екатерины. Таким образом, она получала официальное право постоянно бывать при дворе и часто бывать в окружении государыни.

Известно, что генерал от инфантерии М.И. Голенищев-Кутузов, в те дни июльские занимавшийся обучением санкт-петербургского губернского ополчения, узнав о «знатной» победе Витгенштейна под Клястицами, сказал:

«Хорошо! Едва ли бы кто сделал лучше!..»

Интересно, что впервые корпусного командира П.Х. Витгенштейна назвали с почетом «защитником Петрова града»… в песне, сложенной в 1812 году. Она заканчивалась такими словами:

…Хвала, хвала тебе, герой!

Что град Петров спасен тобой!

Благодарность победителю французов при Клястицах высказали жители города Пскова, к которому «прицеливались» Удино и Сен-Сир. Дворяне города Ржева отчеканили золотую медаль с изображением Витгенштейна. Столичное дворянство одарило победителя селом Дружноселье, купленным на собранные «миром» деньги: «дабы род его навсегда остался петербургским помещиком».

Современники из числа боевых соратников П.Х. Витгенштейна высоко оценили значимость победы под Клястицами в Отечественной войне 1812 года. Случись она в те дни на главном, московском направлении, эффект от этой виктории был бы, вне всякого сомнения, весом. А.П. Ермолов, человек, на похвалы сдержанный, высказался в своих знаменитых «Записках» о положении отдельного армейского корпуса и данном им сражении у Клястиц в таких словах:

«Наполеон, проходя Полоцк, оставил в нем корпус войск маршала Н.Ш. Удино, превосходящий силами войска под начальством графа Витгенштейна, расположенные против Дриссы. В то же время корпус маршала Макдональда вступил в Курляндию, и уже передовые войска его начали показываться около Крейцбурга.

Положение делалось затруднительным: ни долее остаться у Дриссы, ни отойдя оставаться в бездействии равно было невозможно, ибо неприятель, поставя его между двух огней, подвергал опасности неизбежной. Граф Витгенштейн решился предупредить соединение, вышел к селению Клястицы, лежащему на дороге от Полоцка к Себежу, и, закрывши себя от маршала Макдональда небольшим отрядом, с главными силами обратился на корпус маршала Удино.

Большое расстояние между неприятельскими корпусами, трудность от того в соглашении действий, внутреннее положение между ними давали графу Витгенштейну превосходство выгод. Удино вышел из Полоцка, но Макдональд не перешел Двины. Гора свалилась с плеч Витгенштейна!

Приняв за решительное отступление движение к селению Клястицы, Удино не всеми преследовал силами и неосмотрительно; встретив наши силы в совокупности, не мог удержаться, побежал! Войска его, в отдалении разбросанные, приспевая в подкрепление частями, уничтожались! Потеряв приобретенные при начале действия выгоды, понесши весьма большой урон, Удино возвратился в Полоцк. Граф Витгенштейн, преследовавши, остановил авангард в одном марше от Полоцка и возвратился в прежнюю позицию. Долгое время Удино оставался в бездействии.

Макдональд ничего не предпринимал, или не вверяясь войскам прусским, составлявшим его корпус, и другим Рейнского Союза с малым числом при них французских войск, имея в виду наш десантный корпус, перевезенный из Финляндии, или приуготовляясь к осаде Риги, главному предназначенному предмету его действий.

Графу Витгенштейну принадлежит слава победы и самого предприятия, основанного на искусном соображении. Многие относят его на счет начальника корпусного штаба генерал-майора Довре. Суждение, может быть, внушаемое завистию. Я точного о том сведения не имею».

…Наполеон после понесенного поражения не терял надежд создать реальную угрозу столице противной ему России и после этого на дипломатическом поприще изменить ход войны в свою пользу. Или, что виделось более реалистично, не потерять в ней «свое лицо» и уйти с Великой армией из российских пределов «с достоинством» императора великой Франции.

В августе 18-тысячному корпусу генерал-лейтенанта П.Х. Витгенштейна противостояло уже 35 тысяч наполеоновских войск. То есть численное превосходство неприятеля стало почти двукратным. 5–6 августа под Полоцком состоялось новое ожесточенное сражение, в котором русские не сумели добиться решающего успеха.

В той битве противник у Витгенштейна был уже другой. Корпус маршала Макдональда в это время вел откровенно вялые боевые действия под Ригой. На усиление маршала Удино прибыл 6-й Баварский корпус генерала Сен-Сира, который после ранения маршала Удино взял командование двумя корпусами на себя.

Во втором сражении под Полоцком корпус Витгенштейна понес урон до 4,5 тысячи человек. Сам корпусной командир был дважды ранен (под Головчанами и Полоцком). Потери французов оказались несколько большими, в том числе свыше 500 пленными. Наполеоновцам продвинуться вперед на санкт-петербургском направлении в итоге так и не удалось. Впрочем, такое наступление из-за вялых действий французов под Ригой теряло даже самый малый стратегический смысл.

Император Александр I наградил за это сражение генерал-лейтенанта графа П.Х. Витгенштейна орденом Святого Александра Невского, пожаловав ему еще ежегодную пенсию в 12 тысяч рублей. Император Наполеон I возвел своего полководца Сен-Сира за то же сражение у Полоцка в чин маршала Французской империи.

Та и другая сторона считали свое оружие в той битве победным. Такое же мнение разделяет историков, осветивших в своих трудах ту битву за город Полоцк. К примеру, авторитетный исследователь Д.Ф. Делдерфилд так описывает ход второго Полоцкого сражения (с французской стороны):

«…Армия (!) Витгенштейна, состоявшая из 60 (!) тысяч человек, атаковала город Полоцк, расположенный на реке Двине. Полоцк защищали Второй и Шестой корпуса, которыми командовали Удино и Сен-Сир, при сем главнокомандующим был Удино.

В течение первого дня битвы русские добились больших успехов. Удино, обеспокоенный положением дел, все время обращался к Сен-Сиру за советом, но тот говорил только почтительное: «Мой господин маршал!»

Майор Мирбо, присутствовавший при этом со своими егерями, интерпретировал это так: «Принимая во внимание тот факт, что император счел нужным сделать вас маршалом, вы должны разбираться в положении вещей лучше, нежели я!»

Ближе к сумеркам скакавший вдоль своих позиций Удино был ранен русским снайпером, а Сен-Сир занял его место главнокомандующего. Он тотчас же сделал все, чтобы обеспечить победу, затребовав своих стрелков очистить город от раненых и освободить своим войскам путь отступления через единственный мост.

Затем он воспользовался помощью польского землевладельца, чтобы получить последнюю информацию о том, что творится у русских. Поляк послал управляющего своим имением в лагерь русских с обозом провианта. Это позволило ему узнать, что Витгенштейн ждет значительного подкрепления на следующий день, среди которого должны были находиться и казаки из гвардии.

Сен-Сир точно назначил время, когда будет нанесен удар, и в 6 часов залп (выстрел) одного орудия возвестил о начале наступления по всем позициям. Вечером того же дня русских разбили, а восхищенный этой победой Наполеон незамедлительно прислал Сен-Сиру, единственному человеку, сумевшему победить русских в России, маршальский жезл».

…Военные действия к северу от Старой Смоленской дороги на какое-то время утихли. Если, разумеется, не считать постоянных столкновений на аванпостах и иных «малых дел». Прибытие под Ригу из Финляндии 13-тысячного корпуса генерал-лейтенанта графа Ф.Ф. Штейнгеля уравновесило силы сторон.

Более того, на северном участке театра военных действий вскоре оказалось 40 тысяч русских войск против 28 тысяч у неприятеля. Уже после вступления французов в Москву отдельный 1-й корпус П.Х. Витгенштейна пополняется ратниками Санкт-Петербургского ополчения, прошедшими начальное воинское обучение. В Отечественной войне 1812 года наступало время решительных событий: Главная русская армия под командованием генерал-фельдмаршала М.И. Голенищева-Кутузова после оставления Наполеоном сожженной Москвы переходила в контрнаступление.

6 октября корпус Витгенштейна переходит в наступление, стремясь взять Полоцк и тем самым кардинально изменить ситуацию в зоне своей ответственности. В двухдневном сражении русские войска дорогой ценой берут город штурмом, отбрасывая войска маршала Сен-Сира за реку Западная Двина. Потери русских составили до 8 тысяч человек, французов – 6 тысяч, в том числе 2 тысячи пленными.

За взятие города Полоцка граф Петр Христианович Витгенштейн удостаивается производства в чин генерала от кавалерии, награждается золотой шпагой с надписью «За храбрость», украшенной алмазами и лаврами. Обстоятельства получения им чина полного кавалерийского генерала довольно интересны. Дело было так.

Едва успели отгреметь последние выстрелы в двухдневном сражении (6 и 7 октября) под древним городом Полоцком, как к Витгенштейну прибыл с высочайшим рескриптом курьер из Санкт-Петербурга. Вскрыть пакет по воле императора разрешалось «не прежде, как после взятия Полоцка». Поскольку город был взят, то немедленно распечатанный документ был объявлен войскам в приказе по корпусу от 10 октября. В нем говорилось:

«Сей час удостоился господин корпусной командир получить Высочайшего Его Императорского Величества рескрипт от 6 числа сего месяца, в котором Государь Император за оказанные им в продолжение нынешней кампании заслуги полезные Отечеству и отличные подвиги всемилостивейше произвести изволил в Генералы от кавалерии».

В том же приказе новоиспеченный генерал от кавалерии, принимая императорскую милость, выразил «свою чувствительнейшую признательность» всем господам генералам, штаб– и обер-офицерам и нижним чинам, «способствующим ему во всех подвигах».

Если корпусные генералы и офицеры за викторию под Полоцком награждались монархом, то нижних чинов П.Х. Витгенштейн, как командир отдельного от армии корпуса, жаловал сам. Такой властью он обладал в силу положения «Учреждения для большой действующей армии». 28-го числа он приказал дивизионным командирам представить ему именные списки отличившихся в сражении солдат и унтер-офицеров для награждения Знаком отличия Военного ордена (Георгиевским крестом).

В том приказе дивизионному начальству говорилось и такое: «Его сиятельство уверен в беспристрастности господ начальников, что наидостойнейшие будут представлены по их рассмотрению».

Георгиевских кавалеров 1-го отдельного корпуса объявили специальным приказом. Таким же приказом объявили о высочайших пожалованиях генералам и офицерам. Командовавший в сражении 2-й линией кор де баталь И.Т. Сазонов удостоился генерал-лейтенантского чина. Среди награжденных значились полковник А.А. Протасов, командир Сводного кирасирского полка, кавалергарды полковник Ершов, корнет Окунев и князь Ипсиланти, «бессменный» ординарец корпусного командира, получивший еще и производство в чин штаб-ротмистра.

Псковское градское общество поднесло ему икону Святого Благоверного князя Гавриила, псковского чудотворца с надписью: «Защитнику Пскова Графу Петру Христиановичу Витгенштейну от купцов сего города». Икона, написанная на кипарисной доске с изображением меча святого с надписью «чести моей никому не отдам», 1 сентября была освящена в Псковском соборе у мощей благоверного князя Гавриила Псковского «и упомянутого меча, тут же хранящегося».

После освящения иконы в соборе совершили божественную литургию, по окончании которой был молебен с коленопреклонением. К вечеру того же дня назначенные «от общества» купцы немалой делегацией отправились в корпус Витгенштейна для поднесения «защитнику Петрова Града и города Пскова» освященной иконы.

Для русского воинства, одержавшего победу в трудном Полоцком сражении, дарение православной иконы корпусному командиру стало большим событием. По такому во всех отношениях торжественному случаю Петр Христианович отдал специальный приказ, в котором говорилось:

«Купечество города Пскова, движимое признательностью за спасение города их и всей губернии от вторжения хищного и коварного врага… представили его сиятельству вчерашнего числа от города хлеб и икону святого благоверного и великого князя Гавриила Псковского… преемля таковой дар… в истинной цене его господин корпусной командир с приятнейшим удовольствием извещает всех храбрых сослуживцев своих, отнеся к ним все ему приписываемое…»

В том же приказе Петр Христианович выразил уверенность, что в сердцах воинов его корпуса будут «отличительнейшие черты россов… вера к Богу, верность Государю и любовь к Отечеству».

Витгенштейн, как верный слуга Российскому престолу, испросил разрешение императора на принятие дара псковского купеческого общества как благословение на дальнейшие победы. Александр I, разумеется, такое разрешение дал.

После Полоцкого сражения 1-й отдельный армейский корпус на время расположился у деревни Сивошино. Штаб-квартира его разместилась у мызы Соколища. В таком положении войска генерала от кавалерии П.Х. Витгенштейна находились с 11 августа по 4 октября, пока не пришел приказ главнокомандующего генерал-фельдмаршала князя М.И. Голенищева-Кутузова наступать на неприятеля, который спешил «вырваться» из пределов России.

…1-й корпус продолжает наступать в западном направлении, постепенно приближаясь к Главной русской армии. 19 октября на реке Улла у Чашников состоялось новое сражение. Русские полки потеснили неприятеля, но когда Витгенштейн узнал, что на помощь к Сен-Сиру идет корпус маршала Виктора, он приказал прекратить наступление и принять оборонительное положение.

2 ноября два французских корпуса под общим командованием маршала Виктора потеснили авангард противника у Чашников, но зримо склонить победную чашу весов на свою сторону так и не смогли. Поражение при Чашниках повлекло за собой сдачу французами города Витебска.

Особенно яростный бой произошел за деревню Смольня (Смоляницы), которая шесть раз переходила из рук в руки. Пехотные полки – Тенгинский, Невский, Тульский, Эстляндский, Севский и Воронежский провели день в рукопашных схватках. Но к вечеру атакующий пыл французов угас; они потеряли, так и не добившись успеха, 3 тысячи человек, в том числе 800 – пленными. Поле битвы осталось за русскими.

За дело при Чашниках (Смоляницах) генерал от кавалерии П.Х. Витгенштейн был награжден орденом Святого Владимира 1-й степени.

…В то время наполеоновская Великая армия, теряя по пути бегства из России свою огромную силу, приближалась к еще не замерзшей реке Березине, которая стала для нее подлинной голгофой. По кутузовскому плану на ее берегах должно было состояться окружение вражеской армии. Витгенштейн со своим многочисленным и «свежим» корпусом получает приказ главнокомандующего принять участие в этой операции.

Он должен был организовать взаимодействие с подошедшей к месту событий 3-й Западной армией. То есть остаткам Великой армии на Березине готовилось окружение и перекрывался путь отступления в пределы Восточной Пруссии и Герцогства Варшавского.

Адмирал П.В. Чичагов со своей 3-й Западной армией встал на правом берегу Березины, корпус Витгенштейна – на левом. Но Наполеон Бонапарт, как великий полководец, удачно обманул противника с местом переправы через Березину. В частности, он удачно прикрылся от войск Витгенштейна шестым корпусом маршала К.П. Виктора (вернее, тем, что от него осталось). По такому случаю М.И. Голенищев-Кутузов писал графу Витгенштейну:

«…Ваше Сиятельство из сего усмотреть может, сколь пагубно есть положение Наполеона, соединившегося с Виктором, и что одна и главнейшая цель всех наших действий есть истребление врага до последней черты возможности, и потому не могу я еще решиться отделить Вас со вверенным Вам корпусом от того театра войны (от переправ через Березину. – А.Ш.), где решительные удары неприятелю нанесены быть должны и от коих зависит, может быть, благоденствие не одного народа русского, но и всех народов Европы».

Однако Витгенштейн оказался «сторонним наблюдателем» того, что происходило на Березине. 14 ноября французы начали переправу через реку: русские в том помешать им так и не смогли. Витгенштейн и Чичагов проявили медлительность и нерешительность в действиях, что позволило остаткам главных сил наполеоновской армии «покинуть Россию».

Но в итоге сражения на Березине Великая армия фактически прекратила свое существование. 23 тысячи французов оказались в плену, до 15 тысяч были убиты. Урон русских составил около 4 тысяч человек. Из России вырвались лишь жалкие остатки войск, собранных Наполеоном из завоеванной им пол-Европы для Русского похода.

Историки сходятся во мнении, что остатки главных сил Великой армии вместе с самим императором Наполеоном смогли на Березине вырваться из устроенной им западни благодаря несогласованности действий трех «действующих лиц». То есть 1-го корпуса Витгенштейна, 3-й Западной армии адмирала П.В. Чичагова и кутузовского авангарда, которым командовал Милорадович.

Русский же главнокомандующий князь Смоленский ставил вину ту «оплошность» прежде всего Витгенштейну. Кутузовский адъютант, корнет лейб-гвардии Конного полка князь А.Б. Голицын в своих мемуарах свидетельствует:

«…Кутузов обвинял во всем Витгенштейна, который из самолюбия и нежелания подчиняться Чичагову изобрел множество предлогов не исполнять Высочайшего назначения перейти за Березину. Левый фланг его должен бы был занять и укрепиться в Лепеле, а ему самому следовало избрать среднюю линию перед Докшицею и иметь сильный отряд на Зембинской дороге.

Таким образом, соединение с Чичаговым было бы совершено и все пункты, возможные для переправы Наполеона, были бы обеспечены, и армию его можно было бы остановить на несколько дней; куда бы он ни сунулся, везде действовать было возможно с соединенными силами…

Сражение же при Студенке делает мало чести графу Витгенштейну. Имея перед собой один корпус Виктора, расстроенное войско и переправу трудную, ему следовало в этот день действовать решительнее.

Кутузов говорил, что отдельные действия Витгенштейна оправдать нельзя, а могут оне только прощаться ради тогдашней славы его, ради изгнания неприятельской армии из России и совершенного поражения ее в других пунктах, что Бог довершит то, что не умели сделать отдельные русские генералы…»

Как резюме, можно сказать следующее. Французский император, великий полководец своей эпохи, на Березине тактически переиграл своих соперников. Для него в той ситуации главными были: адмирал П.В. Чичагов со своей свежей 3-й Западной армией и генерал от кавалерии П.Х. Витгенштейн со своим отдельным корпусом, усилившимся и сохранившим свою реальную силу. И бывший морской министр России, и «спаситель града Петрова» оказались в чистом проигрыше в той «шахматной партии», которую им разыграл Наполеон Бонапарт.

Общественное мнение в той березинской неудаче, в общем-то, пощадило Витгенштейна во многом благодаря покровительству будущему генерал-фельдмаршалу со стороны императора Александра I. Хотя современники-мемуаристы в этом единодушия не высказывали.

«Козлом отпущения», если так можно выразиться, стал адмирал Чичагов, бывший в 1807–1811 годах морским министром России. И оказавшийся по высочайшей воле того же Александра I командующим сперва Дунайской армией (он принял ее уже после победоносного окончания войны с турками), а затем 3-й Западной армией. Обвинения в том, что он стал главным виновником бегства Наполеона, вынудили Чичагова после войны покинуть Отечество и провести остаток жизни, а это не одно десятилетие, за границей.

К слову говоря, адмирал П.В. Чичагов не признавал себя единственным виновником того, что хитрый и опытный тактик Наполеон «продрался» через Березину у Студянки, оставив противников, как говорится, «с носом», устроив им ложную переправу через реку у Борисова. Чичагов в свое оправдание, среди прочего, писал:

«…Наступило 15 ноября. Семь дней, как мы стояли на Березине; в продолжение пяти дней сражались мы с авангардом, потом с разными корпусами большой французской армии.

Ни Витгенштейн, ни Кутузов не явились. Они оставили меня одного с ничтожными силами против Наполеона, его маршалов и армии, втрое меня сильнейшей, тогда как сзади меня был Шварценберг и восставшее польское население.

Условленное наше соединение с тем, чтобы нанести решительный удар неприятелю, очевидно не удалось…»

Историки по сей день дискутируют о том, кто больше, а кто меньше виноват в том, что Наполеон с остатками своей Великой армии смог «улизнуть» с берегов Березины. Но здесь, думается, стоит вспомнить слова А.И. Михайловского-Данилевского, официального летописца Отечественной войны 1812 года:

«Имя защитника Петрова града останется драгоценным для России, которая не забудет, что победы его, в горестные для нее минуты, в июне и июле 1812 года, были единственным ее утешением».

…28 декабря 1812 года главные силы кутузовской армии перешли пограничный Неман и начали свои Заграничные походы. Войска, подчиненные генералу от кавалерии П.Х. Витгенштейну, в январе следующего года, преследуя корпус маршала Макдональда, очищают от французов Восточную Пруссию и вступают в ее столицу Кенигсберг.

Главнокомандующий русской армией перед этим требовал от корпусного командира сделать все возможное, чтобы Макдональд со своими войсками не «вырвался» на соединение с главными силами неприятельской армии. Вернее – с остатками Великой армии. В этом, как писал Витгенштейну полководец князь Смоленский, состоит «главнейший предмет теперь Ваших действий».

Затем следует движение на сильную крепость на берегу Балтики – Данциг (ныне город Гданьск, Польша), которая блокируется и с суши, и со стороны моря. Сильный данцигский гарнизон вскоре оказался еще и осажденным. 27 февраля 1813 года русские полки под командованием Витгенштейна вступают в Берлин, столицу Пруссии.

Взятие у французов Берлина значило многое и, прежде всего, окончательное «склонение» Прусского королевства к естественному в той исторической ситуации союзу с Россией в войне с наполеоновской Францией. Главнокомандующий русской армией поздравил с большим успехом Витгенштейна, среди прочего отметив следующее:

«…Приятно нам здесь слышать и о рвении наших добрых союзников. Над всяким войском первые дела имеют большое влияние, и победа, ныне Вами одержанная, подымет дух пруссаков и, надеюсь, сделает их теми, каковы они были при Фридрихе втором, и этим мы обязаны Вам».

16 апреля в городке Бунцлау скончался генерал-фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов, светлейший князь Смоленский. Перед императором Александром I встал непростой вопрос с назначением нового главнокомандующего. Претендентов было четверо: испытанные войнами генералы Тормасов, Милорадович, Витгенштейн и будущий фельдмаршал пруссак Блюхер.

Выбор Александра I пал на генерала от кавалерии графа Витгенштейна, самого младшего из претендентов, «автора» непрерывных побед от Клястиц до Эльбы. Петр Христианович становится во главе союзной русско-прусской армии. Его кандидатуру одобрил и король Пруссии, который снова стал союзником России.

Положение нового главнокомандующего, не имевшего в среде союзного генералитета должного авторитета, виделось затруднительным. В его подчинении оказались такие корпусные начальники, как цесаревич Константин Павлович и бывший военный министр М.Б. Барклай-де-Толли. Ко всему прочему находившийся при армейской штаб-квартире император Александр I часто отдавал приказы через голову человека, поставленного им во главе армии.

К тому времени император-полководец Наполеон собрался с силами: он имел уже 100-тысячную армию. В искусстве воевать его упрекать не приходилось. 20 апреля 1813 года состоялось сражение при Люцене. 72-тысячная союзная армия его проиграла и отступила за реку Эльбу, потеряв 12 тысяч человек. Французы потеряли 15 тысяч человек.

Успех победителей мог быть гораздо большим, но отсутствие у Наполеона больших сил кавалерии (более половины кавалерии Великой армии полегло на поле Бородина) не дало ему возможности развить наступление или организовать преследование союзников. Французы после битвы на поле Бородина, где они потеряли больше половины своей кавалерии, восстановить ее численность так и не смогли.

После Люценского сражения союзная армия отдает неприятелю Дрезден, и тот овладевает всей Саксонией. Русско-прусские войска терпят от французов новое поражение – в двухдневной битве у Бауцена. Витгенштейну приходится отступить в Верхнюю Силезию, хотя союзники потеряли под Бауценом 12 тысяч человек, а французы – 18 тысяч.

…Немалая доля вины за поражения при Люцене и Бауцене пала на главнокомандующего: полководец Наполеон оказался ему «не по зубам». Осознавая это, Петр Христианович просил у императора Александра I увольнения от занимаемой должности. В своем прошении он писал:

«Так как теперь прибыл к армии генерал Барклай-де-Толли, который меня гораздо старее и у которого я всегда находился в команде, то я и ныне почту за удовольствие быть под его начальством…»

Генерал-лейтенант А.И. Михайловский-Данилевский, автор исторических записок о кампаниях 1813–1815 годов, об оставлении Витгенштейном поста главнокомандующего русско-прусской армии писал так:

«Возвышение его на степень главнокомандующего было приятно для армии, потому что его вообще любили за благородные свойства, за обходительность с офицерами…

Но вскоре мы увидели, что звание, в которое он был облечен, не соответствовало его силам…

Таким образом, граф Витгенштейн упал с высоты и испытал общую участь всех, кому счастье перестало улыбаться…

Легко заступить место великого мужа (речь идет о полководце М.И. Голенищеве-Кутузове. – А.Ш.), но трудно заменить его».

Ко времени командования Витгенштейном союзной русско-прусской армией, то есть к первой половине 1813 года, относится такой малоизвестный эпизод в его биографии. После занятия Бердина он отдал распоряжение начать здесь издание «Русско-немецкой народной газеты». В первом ее номере, вышедшем перед Лейпцигской битвой, он приказал немецким редакторам опубликовать такие слова:

«…Каждое фальшивое мнение и каждую ложь, которые так охотно и зачастую так искусно распространяются врагом, необходимо энергично подавлять и душить этот яд, наносящий часто больше вреда, чем вражеское оружие».

…Новым главнокомандующим союзной русско-прусской армией становится генерал от инфантерии М.Б. Барклай-де-Толли, полководец гораздо более авторитетный и основательный. В войне наступило перемирие, которое стороны постарались потратить на усиление своих армий. На сторону антинаполеоновской коалиции встали Австрия и Швеция. Стратегическая ситуация в центре Европы окончательно изменилась не в пользу наполеоновской Франции.

С возобновлением военных действий генерал от кавалерии граф П.Х. Витгенштейн оказался в Главной (Богемской) союзной армии, которой командовал австрийский фельдмаршал Шварценберг. Под его командование поступает часть русских войск (12–14 тысяч человек). В неудачном для союзников Дрезденском сражении он подкреплял авангард прусского корпуса генерала Клейста.

После этой большой битвы корпус Витгенштейна прикрывал отход союзной армии в Богемию, несколько раз отбивая сильные атаки преследовавших французов, сильных духом после дрезденской виктории. Свою задачу, как командира армейского арьергарда, Петр Христианович выполнил достаточно успешно.

В «Битве народов» под Лейпцигом его корпус в схватке за Пробстгейд взял верх над французами, хотя это селение до семи раз переходило из рук в руки. Затем русский корпус выбил наполеоновцев с последней позиции перед Лейпцигом. Наградой генералу от кавалерии стало Золотое оружие с надписью «За храбрость» – сабля, украшенная алмазами. Австрийский император наградил П.Х. Витгенштейна «командорственным крестом ордена Марии-Терезии».

…В 1814 году война была перенесена на собственно французскую территорию. 5 февраля корпус Витгенштейна наткнулся на главные силы Наполеона, и встречным ударом был опрокинут, потеряв орудий и 2144 человека убитыми и пропавшими без вести.

Но уже через 10 дней Петр Христианович берет убедительный реванш. При Бар-сюр-Об он разбивает корпуса маршалов Удино и Макдональда. В том сражении против 44 тысяч русских, австрийских и баварских войск действовали 28 тысяч французов. Русский корпус потерял 2 тысячи человек. Был в битве эпизод, когда Витгенштейну пришлось вести лично в контратаку кирасирский полк.

Под Бар-сюр-Об Витгенштейн получил тяжелое ранение в ногу пулей навылет. Ему пришлось сдать командование, но при действующей армии все же остался. Во время вступления союзных войск в Париж он находился при императоре Александре I.

Отмечая заслуги русского полководца в событиях 1814 года, король Пруссии удостоил его следующим рескриптом, в котором говорилось:

«В сражении при Бар-сюр-Об я вновь имел случай быть свидетелем храбрости русских и благоразумного предводительства ими, которое вам, любезный генерал, приносит столько чести…»

…Во второй раз генералу от кавалерии П.Х. Витгенштейну довелось командовать войсками России, направленными против Наполеона, в 1815 году. После бегства императора французов с острова Эльба Александр I двинул часть русской армии в Европу. Но этот поход был прекращен после получения известия об исходе битвы при Ватерлоо и повторном отречении Наполеона от императорского престола.

В следующем году Витгенштейн получает отпуск за границу для лечения от полученных на войне ран. Возвратившись в Россию, он 3 мая получает под свое командование 2-ю армию, сменив генерала от кавалерии Л.Л. Беннигсена. Армия была расквартирована на территории современной Украины, имея штаб-квартиру в Тульчине. Одновременно он назначается членом Государственного совета, а его супруга Антуанетта Снарская становится кавалерской дамой ордена Святой Екатерины.

…Пришедший к власти император Николай I откровенно благоволил к Петру Христиановичу. 22 августа 1826 года он жалует графа чином генерал-фельдмаршала. В русской армии появляется Мариупольский гусарский полк его имени.

С началом Русско-турецкой войны 1828–1829 годов следует назначение главнокомандующим 90-тысячной русской армией на европейском театре. Турки на начало боевых действий имели на Дунае всего 15 тысяч человек, не успев подтянуть от Стамбула свои наличные значительные силы. 30 апреля русские войска занимают Бухарест, столицу княжества Валахия. 7 июня складывает оружие гарнизон крепости Браилов.

В прологе войны Витгенштейн действует достаточно решительно. Русские войска успешно форсируют полноводный Дунай во время его разлива. Неприятель, не ожидавший такого развития событий, оказался не в состоянии воспрепятствовать их появлению в правобережной Добрудже. После этого берутся турецкие крепости в низовьях Дуная: Исакча с 75 орудиями, Тульча, Мачин с 87 пушками и Гирсово.

Главнокомандующий за эти успехи награждается высшей наградой Российской империи – орденом Святого апостола Андрея Первозванного.

После форсирования Дуная и падения турецких крепостей в устье реки ареной боевых действий стала северо-восточная часть современной Болгарии. То есть война вновь пришла в европейские владения Блистательной Порты: русские войска в прежние войны не раз переходили Дунай.

Осаде подвергается сильная придунайская крепость Силистрия с 20-тысячным гарнизоном. Генерал-фельдмаршал Витгенштейн отказывается от сосредоточения усилий армии против нее. Оставив у Силистрии (древнего Доростола) заслон силой в 9 тысяч человек, он ведет армию на крепости Шумла и приморскую Варну.

Однако действия против крепости Шумла с самого начала стали складываться неудачно. В ее стенах укрылось 40-тысячное турецкое войско под начальством опытного Гуссейн-паши. У русских же не хватало наличных сил для ее полной блокады. Стала заметна нехватка провианта и фуража. На местные ресурсы полагаться не приходилось.

Дела под черноморской крепостью Варна обстояли намного лучше. Здесь удалось успешно отразить подошедший 30-тысячный корпус Омара Вриони-паши, который попытался деблокировать осажденный варненский гарнизон. Не смогли турки получить и поддержку морем.

26 сентября Варна подверглась генеральному штурму, и 29-го числа она капитулировала. В плен сдались 7 тысяч султанских солдат и офицеров, а трофеями русских стали 140 орудий, преимущественно крупных калибров. Падение Варны стало наиболее крупным успехом русской армии в первый год войны.

Кампания 1828 года в целом сложилась для нее удачно. Были заняты Дунайские княжества – Молдавия и Валахия, часть придунайской Болгарии. Пало 8 турецких крепостей. В плен попали 9 султанских генералов-пашей и около 22,5 тысячи солдат и офицеров. Взято 3 военных лагеря, 957 орудий, 180 знамен. На Дунае потоплено и захвачено 17 больших судов и 45 малых. Или, говоря иначе, вражеская Дунайская военная флотилия подверглась основательному разгрому.

Из числа трофейных пушек император Николай I 9 пожаловал, как боевую награду, высочайшим указом главнокомандующему генерал-фельдмаршалу П.Х. Витгенштейну. Это была редкая милость монархов к полководцам, которые даровали престолу и державе большие победы.

Потери русской стороны в кампании 1828 года выразились в 8 орудиях под Шумлой, которые турки захватили в ходе внезапной вылазки. Под конец года начались неудачи. В октябре пришлось снять осаду с крепостей Силистрия и Шумла. Артиллерийские бомбардировки их укреплений желаемого результата не дали из-за отсутствия тяжелых осадных орудий. Без этого «взломать» фортификационную ограду этих крепостей было невозможно. Выманить же их гарнизоны в «чистое поле» или пойти на рискованный штурм, уповая на внезапность, Петр Христианович не смог и не решился.

Армия Витгенштейна, действовавшая, скажем прямо, безынициативно и не сумевшая переломить ход борьбы, в конце 1828 года с потерями отступила за Дунай, в Валахию. Официально это называлось уходом на зимние квартиры с началом холодов. Такое случалось и прежде. Ситуация в войне на европейском театре стала меняться не в лучшую для русской армии сторону: султан стянул в Болгарию со всех концов Оттоманской Порты огромные силы.

В Санкт-Петербурге к началу новой и последней военной кампании осознали, что генерал-фельдмаршал П.Х. Витгенштейн не способен победить в Турецкой войне. Это было в его биографии второе неудачное главное командование, данное ему благодаря благосклонности монарха. 18 февраля 1829 года новым главнокомандующим назначается Иван Иванович Дибич (будущий Дибич-Забалканский), который и поставил в войне победную точку блестящим броском через Балканские горы под стены Константинополя (Стамбула).

…Витгенштейн ушел в отставку по состоянию здоровья. Он поселяется в имении (местечке) Каменка Ольгопольского уезда Подольской губернии (ныне Черкасская область Украины), «занимаясь счастием поселян и делами благотворения, всегда доступный, кроткий, праводушный».

О нем в Европе, в немецких государствах, помнили хорошо. 1 мая 1834 года прусский король Фридрих-Вильгельм III возвел генерал-фельдмаршала Российской империи в княжеское достоинство с титулом светлости. Пруссия помнила того Витгенштейна, который так много сделал для ее освобождения от французского владычества в начале 1813 года. К тому же род Сайн-Витгенштейн-Людвигебургов имел на германской земле глубокие корни и широкие родственные связи, в том числе и в Прусском королевстве.

От этого дела не остался в стороне и всероссийский монарх. Именным высочайшим указом от 16 июня 1836 года император Николай I Павлович разрешил верноподданному графу П.Х. Витгенштейну принять с нисходящим потомством княжеское достоинство Прусского королевства и пользоваться в России титулом светлейшего князя. Высочайший рескрипт заканчивался словами:

«…Мне весьма приятно видеть и в сем случае новое доказательство того отличного уважения, которое стяжали вы блистательными и незабвенными на поле чести подвигами. Пребываю навсегда вам благосклонный.

Николай».

Скончался светлейший князь П.Х. Витгенштейн в городе Лемберге (ныне Львов, Украина) 30 мая 1843 года во время поездки за границу для лечения. По другим данным, он умер в 1842 году.

…Генерал-фельдмаршал светлейший князь Петр Христианович Витгенштейн был награжден от имени всероссийского самодержца многими орденами: Святого Андрея Первозванного, Святого Георгия 2-й, 3-й и 4-й степеней, Святого Владимира 1-й степени, Святого Александра Невского, Святой Анны 1-й степени, Золотым крестом за Прагу, золотой саблей с алмазами и лаврами, знаком отличия «За XXXV лет беспорочной службы».

Имел он, как полководец, ордена и союзников России по антинаполеоновским коалициям: прусские Черного Орла и Красного Орла 1-й степени, австрийский Марии-Терезии 2-й степени, баварский Верности.


Николай Раевский | Герои 1812 года. От Багратиона и Барклая до Раевского и Милорадовича | Михаил Воронцов