home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

До Риги оставался последний перегон. Для Сары путешествие подходило к концу.

— Я обрела в вас верную подругу и надежную опору, — искренне призналась она Маргарите, когда та укладывала ее спать. — Даже не знаю, что бы я делила без вас.

— Пустяки, мне самой ваше общество доставляло огромное удовольствие, — ответила, улыбаясь, Маргарита. — Постарайтесь-ка скорее уснуть. Завтра мы будем уже в Риге, где вас поджидает ваш Том. Как только прибудем в город, так сразу пошлем к нему посыльного с известием, что вы приехали.

— Я слишком взволнована, чтобы заснуть, — заявила Сара, — но я попытаюсь.

Однако, когда Маргарита разделась и забралась в постель, до ее слуха донеслось ровное дыхание спящей Сары, тяготы очередного дня пути пересилили возбуждение от предстоящей встречи. Перед тем как задуть свечу, Маргарита натянула одеяло до подбородка и на минуту задумалась. О, как она понимала радостное состояние Сары перед долгожданной встречей с любимым человеком. Разве она сама не переживала так остро свои расставания и встречи с Жаком, какими бы короткими они ни были?

Она вздохнула от умиления и вдруг удивилась, что впервые может, не думая о том страшном дне, спокойно вспоминать их счастливое прошлое с Жаком, когда они, весело смеясь, бежали навстречу друг другу, когда она, счастливая и радостная, бросалась в его объятия, а Жак подхватывал ее на лету и кружил вокруг себя по воздуху.

Маргарита приподнялась на локте, лежа в постели. Она едва могла поверить, что наконец-то, после стольких месяцев немого отчаяния, боль отпустила ее и она вновь обрела сердечный покой. Спокойная и довольная, она склонилась над стоящей на столике свечой и задула ее.

Графиня, опять ночевавшая у своих знакомых, утром вернулась в гостиницу. Следом за ней слуги несли несколько ящиков с подарками от ее гостеприимных друзей, последние, муж с женой, лично пришли проводить графиню. Она улыбалась им, смеялась и весело о чем-то говорила, а потом еще долго прощалась с ними, не обращая никакого внимания на то, что заставляет ждать всех остальных, кто ехал вместе с ее обозом. За все путешествие графиня д’Онвиль ни разу по-дружески не кивнула Маргарите, как будто была вовсе с ней незнакома. Впрочем, она вела себя столь же высокомерно и со всеми другими спутниками, за все время после отъезда из Парижа один только Хендрик ван Девэнтер сумел завоевать ее благорасположение.

К тому времени, когда они добрались до переправы через замерзшую Двину, уже стемнело и повалил тяжелый снег. Сквозь густые снежные хлопья виднелись мерцающие огоньки в окнах домов Риги. Въехав в город обоз графини остановился перед большой гостиницей, откуда тотчас же выбежала прислуга и принялась заносить вещи.

Слуги на руках внесли Сару в общий зал, где от печки волнами исходило блаженное тепло. Воздух был наполнен запахами готовящейся еды, пива и клубами табачного дыма. Сара, так у них было условлено с Томом, должна была немедленно известить мужа о своем приезде, как только окажется в Риге. Когда в гостинице немного спала суета, вызванная необходимостью устроить на ночлег только что приехавших, Маргарита, улучив удобный момент, подошла к хозяину гостиницы; по тому, как он свободно беседовал с каждым из вновь прибывших, ей стало ясно, что он владел несколькими языками. Когда он выслушал ее просьбу, то моментально понял, в чем суть дела.

— Я отправлю мальчика прямо сейчас, — отозвался он, одновременно наливая пиво одному из своих постояльцев.

— Теперь нам осталось ждать совсем чуть-чуть, — успокоила Маргарита Сару, сидевшую в углу залы в удобном кресле с высокой спинкой.

— Как мучительно долго тянутся эти минуты. Это ожидание просто невыносимо. Я вся дрожу от нетерпения, — взволнованно призналась ей Сара. — Следи, пожалуйста, за дверьми. Мне отсюда не видно входа.

Сара откинула капюшон плаща, ее прическа, тщательно уложенная Маргаритой сегодня утром, смялась. Сара занялась собой, пытаясь выглядеть привлекательнее, она наложила немного румян на щеки, но все равно ее выдавали темные круги под глазами на осунувшемся, изможденном лице.

Ожидая Тома, Маргарита заказала им чай, который разливали в чашки из огромного самовара, стоящего неподалеку на широком столе. Только они выпили по чашке, как вдруг Маргарита увидела вошедшего в залу высокого мужчину в меховой папахе и шубе, облепленного снегом. У него было выразительное мужественное лицо, крупный нос, волевой подбородок, из-под темных бровей сверкали глаза, он внимательно осматривал всех находившихся в зале. Стянув с себя меховые рукавицы и сделав пару шагов вперед, мужчина с явным нетерпением разыскивал кого-то взглядом.

— Кажется, Том пришел! — воскликнула Маргарита, мысленно сравнивая, подходит ли внешность вошедшего мужчины к краткому описанию, данному Сарой.

Она тотчас вскочила со стула и устремилась ему навстречу. Маргарите показалось, что по натуре он страстный и влюбчивый человек, и, зная из рассказов Сары, как сильно любит ее муж, она сочла, что этот человек ищет свою жену. Незнакомец не заметил подошедшей к нему Маргариты, потому что в этот момент, повернув голову, высматривал кого-то сквозь дверную арку, ведущую в другой зал. Едва он только двинулся в дальний зал, как Маргарита схватила его за руку, обрадовавшись, что сейчас сообщит ему приятную весть.

— Постойте! Вам не надо никуда идти! — И, драматически всплеснув руками, воскликнула: — Ваша жена здесь!

Он резко обернулся, пронзительный взгляд его серо-зеленых глаз задержался на ее лице на пару секунд, затем в его глазах проскользнула усмешка, и улыбка заиграла на его губах. Он ответил ей по-французски низким и каким-то бархатистым голосом, который придавал его словам ненужную интимность.

— Вы очень прелестны, мадемуазель, — произнес он лестные для Маргариты слова. — К сожалению, я не ищу в данный момент для себя жену. Может быть, как-нибудь в другой раз?

Смущенная Маргарита быстро отступила назад:

— Прошу меня извинить. Видимо, я обозналась.

— Я так и подумал, — ответил он с откровенной усмешкой. — А теперь извините меня, я продолжу свои поиски. Ко мне должен был приехать брат.

Тут он заметил Хендрика, который стремительно шел ему навстречу из дальней залы. Они крепко и радостно обнялись.

— Ян, дьявол тебя побери! — воскликнул Хендрик, не заметив отошедшей в сторону Маргариты. — Ну, как ты?

— Прекрасно! Как дорога, без приключений? Надеюсь, с картинами все в порядке? Ты достал для меня Рубенса?

Они оба прошли в дальнюю залу. Маргарита проводила их взглядом, потом вернулась назад к Саре, чтобы сообщить ей о своей ошибке.

— Это не он! Это брат Хендрика!

Сара поморщилась от досады, она уже предвкушала встречу с мужем, и вдруг такая незадача.

— Как он выглядит?

Маргарита задумалась на мгновение, без труда вспоминая выразительные черты лица брата Хендрика, его широко раскрытые изумленные глаза.

— Он очень подходит к твоему описанию Тома: высокий, темноволосый, с приятной внешностью. Нет ничего удивительного в том, что я обозналась. На мой взгляд, оказаться в обществе Яна ван Девэнтера не только приятно, но и небезопасно, — пошутила девушка. — Но, — с насмешливым сожалением добавила она, — он дал мне от ворот поворот!

— О боже, какую непоправимую ошибку он совершил, — смеясь, подхватила ее шутку Сара, как вдруг она заметила, что лицо Маргариты переменилось, она вся напряглась, сидя на стуле и пристально глядя через весь зал.

— Вошел еще один мужчина, — сдавленным от волнения голосом произнесла Маргарита.

— Неужели это Том? — возбужденно спросила Сара, хватая ее за руку. — Ну, говори, это он?

— Да, я почти уверена, что это он, — пристально рассматривая вошедшего, ответила Маргарита таким же приглушенным голосом и похлопала Сару по руке, желая ее успокоить.

Она почти не сомневалась в том, что это был Том Уоррингтон. Своим ростом и телосложением он очень походил на Яна ван Девэнтера, но, несмотря на меховую шубу и шапку, зимнюю одежду русских, в нем безошибочно можно было угадать англичанина. Маргарита перевидала многих английских путешественников в Париже и хорошо научилась узнавать их по самоуверенному и надменному виду, присущему каждому из них: они вели себя так, словно всюду были хозяевами; они разгуливали по французским улицам с таким видом, словно были у себя на родине. Вероятно, это происходило от сознания принадлежности к самой богатой в мире нации, обладавшей чувством незыблемости своих жизненных устоев. К тому же в его внешности чувствовалось нечто особенное, цепляющее за душу, отчего Маргарита замялась, у нее от волнения ослабели ноги, и она не в силах была встать со стула.

— Ну, давай, догони его! — почти умоляла ее Сара. — Чего ты мешкаешь?

Маргарита с трудом приподнялась и опять пошла между столами через весь зал. Даже издалека она отметила изумительное сходство Тома с Жаком, более всего оно проявлялось в посадке головы, в крупных и четких, словно отлитых из металла, чертах лица. Он нетерпеливо рыскал глазами по залу, явно кого-то отыскивая. Подойдя ближе, Маргарита поняла, что ей вовсе не померещилось столь удивительное сходство, которое, как она полагала, исчезнет на более близком расстоянии: глаза мужчины были карими, нос такой же прямой и такие же чувственные губы. Как это часто бывает, если неизвестный вам человек очень похож на кого-то из ваших знакомых, то возникает странное ощущение взаимной близости.

— Мистер Уоррингтон? — окликнула его Маргарита, и когда он с улыбкой повернулся к ней лицом, тут же замерла, еще раз пораженная удивительным сходством.

— Да, мадемуазель. Я Томас Уоррингтон.

Она ответила, но ей показалось, что ее голосом говорит не она, а кто-то другой.

— Меня зовут Маргарита Лоран. Взгляните вон туда, в тот дальний угол, там сидит ваша жена. Я должна объяснить вам, что я сопровождала ее всю последнюю часть пути. В результате несчастного случая, хотя Сара не пострадала, погибла ее служанка, Бланш: девушку ударила копытом лошадь.

Том глубоко опечалился.

— Бедная женщина! Какая ужасная трагедия! Но вы уверены, что с моей женой ничего не случилось? — В его голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Да, не бойтесь, хотя она не совсем здорова. Она заболела в дороге и вынуждена была остановиться во Франкфурте-на-Одере на три недели до тех пор, пока не окрепла настолько, чтобы продолжить путешествие. К несчастью, дорога вымотала ее, она обессилела и еле-еле ходит. Я хотела вас подготовить и заодно посоветовать не медля ни минуты отвести ее к врачу.

Он озабоченно нахмурился:

— Да-да. Обязательно так и сделаю.

— Идите за мной.

Она провела его к Саре, которая сразу встала, как только увидела мужа, ее глаза светились от счастья. Том нежно поцеловал ее, а она припала к его груди. Он заботливо спросил, как она себя чувствует, и поспешил успокоить ее, уверив, что они никуда не поедут до тех пор, пока она не поправится.

— У меня здесь очень хороший дом, уютный и теплый, а когда ты поправишься, мы поедем в Москву. О, дом в Москве тебе очень понравится, ну а здесь мы пока будем жить довольно скромно.

— Но твоя работа?

— У меня нет недостатка в рабочей силе, чтобы вовремя закончить обустройство зимнего сада для императрицы. Поэтому я смело уехал из Москвы, чтобы встретить тебя. Пока снег не такой глубокий, я задумал грандиозное представление: зеленые морозоустойчивые растения на черно-белом фоне, такой яркий контраст не может не порадовать глаз императрицы. Ну а потом до весенней оттепели я буду занят созданием новых прожектов и подсчетами, сколько денег и рабочих рук мне потребуется для воплощения того или иного замысла. Так что я не бездействовал, ожидая тебя здесь, а впереди у меня еще много другой работы.

Том привлек жену за плечи, собираясь увести ее с собой. Сара высвободила руку и протянула Маргарите, которая дружески пожала ее.

— Маргарита, мы не должны терять друг друга! Я напишу тебе, и мы обязательно встретимся.

— Береги себя, дорогая. Желаю тебе всего наилучшего.

— До свиданья, мадемуазель Лоран. — Прощаясь, Том улыбнулся, отчего сердце у Маргариты сладко сжалось. — Я премного обязан вам за все, что вы сделали для моей жены.

Она провожала их глазами, пока они выходили из гостиницы, а затем опустилась на стул и закрыла глаза, обессилевшая от только что пережитого удивительного чувства. Какие странные сюрпризы преподносит порой судьба! Все время, пока Том беседовал с женой, она украдкой разглядывала его, всматривалась в те самые черты, которые возбуждали в ней радость и одновременно сердечную боль.

Она тяжело вздохнула. Наваждение, кажется, прошло. Москву и Санкт-Петербург разделяет огромное расстояние. Несмотря на все заверения Сары, их дружба не обещала выйти за границы обыкновенной дружеской переписки, хотя за время пути они с Сарой стали очень близкими друзьями, дорожные тяготы и трудности прочно укрепили их дружбу. По всей вероятности, она больше не увидится с Томом, что тоже немного огорчало ее.

Ночью впервые после его гибели Маргарите приснился веселый улыбающийся Жак — они вместе с ним гуляли вдоль берегов Сены. Легков ощущение счастья не покидало Маргариту и на следующее утро, когда она, проснувшись, стряхнула с себя сладкие сновидения. На душе у нее было покойно и светло, больше не надо было ни о ком заботиться. Хотя ухаживать за Сарой было весьма обременительно, Маргарита ни разу не пожалела об этом, однако теперь она могла и должна была подумать о самой себе и своем будущем.

Утро выдалось холодное и ясное. Спустившись вниз, чтобы позавтракать, Маргарита узнала, что весь их багаж уже перегружен на сани, на которых они теперь отправлялись в Санкт-Петербург. Вокруг не было видно никого из прислуги графини, ни самой графини д’Онвиль. Однако хозяин гостиницы передал Маргарите кошелек с деньгами вместе с запиской, которую она внимательно прочитала.

Графиня писала, что она вчера вечером получила оставленное мужем письмо, в котором сообщалось, что он в настоящий момент находится в Москве вместе с послом и что ей следует ехать туда. Что касается Маргариты и ее спутниц, то она, с целью ускорить их приезд, договорилась обо всем с главным почтмейстером Риги, и он послал нарочного известить все почтовые станции, чтобы для них всюду на всем пути до Санкт-Петербурга были готовы подставы.

— Именно этого я и опасалась, — грустно проговорила Жанна. — Теперь мы поедем без охраны.

— Кучер вооружен, — успокаивающе заметила Маргарита. — Ну что ж, если все кончили завтракать, то не пора ли нам в дорогу?


Французские вышивальщицы забрались в две кибитки с закрытым верхом и укутались с головой в меховые шубы. Бородатые, сурового вида возницы защелкали кнутами, лошади рванулись с места, и полозья саней легко и быстро заскользили по заснеженным улицам Риги.

За городом было еще красивее. Зима укутала поля серебристым снегом, на деревьях сверкал яркий иней. Замерзшие реки и озера блестели серо-голубым льдом, тогда как тусклое небо светилось желтоватым светом, поэтому казалось странным, что выпавший прошлой ночью белый снег падал именно сверху.

Дорога вилась через бедные нищие деревеньки, каменных домов не было видно вообще, везде стояли окруженные плетнями бревенчатые избы, из труб которых поднимались к небу серо-белые столбы дыма. Одни жители с любопытством разглядывали раскрашенные сани, быстро мчавшиеся мимо их домов, другие провожали их равнодушным взглядом, не отрываясь от своих будничных дел.

Все встречавшиеся путешественницам на дороге мужчины имели бороды, а головы всех женщин были повязаны платками, нередко яркими и цветастыми. Почти на всех были тулупы из овчины, подвязанные ремнем или простой веревкой, на ногах у всех были высокие валенки. Что касается ребятишек, то они кубарем носились возле дороги, закутанные с головы до пят в теплые одежды, их круглые рожицы сияли от радости. Они с детским любопытством рассматривали сани. Многие жители выглядели изнуренными. Маргарите было их жалко, потому что она знала, насколько тяжела жизнь крепостных крестьян, принадлежавших своим господам.

Французских женщин заинтересовали странные деревянные длинные доски, на которых бегали по снегу крестьяне, для скорости отталкиваясь палками от земли, но это, пожалуй, было единственным развлечением для их глаз. Во многом заключительная часть пути оказалась самой тяжелой. Несмотря на быструю подмену лошадей, путешествие от Риги до Санкт-Петербурга длилось четыре недели. Частые снежные бураны и метели вызывали длительные задержки, день проходил за днем, а перед ними все тянулась и тянулась бескрайняя снежная равнина.

Они утратили всякий интерес ко всем дорожным развлечениям, а деревни или редкие города с занесенными снегом избами почти не отличались друг от друга. Все это вызывало усталость и раздражение, перераставшие в ссоры и склоки. Девушки ворчали по всякому поводу. Еще больше их настроение ухудшалось из-за ночлега в неудобных жилищах и подаваемой там малосъедобной пищи. Однажды Виолетта и Жанна сцепились между собой, они кричали и царапались, поэтому их пришлось рассадить в разные сани до конца пути. Маргарита во что бы то ни стало пыталась сохранить мир, справедливо считая, что «худой мир лучше доброй ссоры». Единственная из портних, кто никогда не жаловался, была Изабелла. Маргарита по достоинству оценила ее выдержку.

Спустя два дня после наступления нового 1753 года лунным вечером их обоз въехал в Санкт-Петербург. На улицах города горели фонари, а в широких окнах мерцали свечи. То там, то здесь возле городских будок пылали желто-красным цветом жаровни, в воздухе от них висел теплый запах дыма.

Портнихи вертели головами, с изумлением смотря то в одну, то в другую сторону, иногда они вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть какое-нибудь великолепное здание, серебристое в лунном сиянии. Богатая лепнина и балконы украшали многие здания, походившие скорее на дворцы. Было ясно, что утром, когда рассветет, здания, выкрашенные инеем в светлые тона, будут выглядеть еще красивее. Повсюду виднелись шпили и луковки церквей, устремленные в небо. Через весь город, плавно изгибаясь, тянулась замерзшая лента реки. На ее пустынной, скованной ладом поверхности сверкали желтые отблески ночных огней.

Все девушки оживились, предчувствуя конец долгого и утомительного путешествия. Вскоре они подъехали к Зимнему дворцу, где жила императрица. Дворец поражал своими величественными размерами и ярко светящимися окнами. Сани остановились явно не у парадного входа, хотя громадное резное крыльцо и огромные двери вызывали немалое удивление. Ямщики спрыгнули с саней на снег, принялись отряхиваться и разматывать толстые шарфы, закрывавшие нижнюю половину лица, однако брови, ресницы и бороды были покрыты ледяной коркой от дыхания. Один из ямщиков направился ко входу, над которым висел фонарь, а за его стеклом тускло горела свечка, и исчез внутри.

Женщины одна за другой вылезали из саней. Все они страшно замерзли, устали и сильно проголодались. Маргарита, измученная не меньше, чем другие, первая вошла в дом, за ней робко последовали и остальные. Двери были двойными, чтобы напрасно не выстуживать теплый дом. Пройдя по холодным плиткам прихожей, они очутились в просторной передней, по обеим сторонам которой располагались двери, одна из дверей была открыта. В дверном проеме виднелся кучер, разговаривавший по-русски с сурового вида худощавой дамой, одетой в черное платье, кружевной передник и чепец. Кивая головой, она хмуро выслушала его до конца, затем резким движением руки велела удалиться. Прикрыв за собой двери, словно подчеркивая, что вход внутрь дворца запрещен, она прошла навстречу приехавшим женщинам и окинула их внимательным и холодным взглядом.

— Я мадам Ростова, — высокомерно заговорила она по-французски. — Можете не опасаться того, что вас здесь не поймут. В Зимнем дворце не только придворные, но и дворцовая прислуга — все свободно говорят на французском языке. Ямщик сообщил мне, что вы портнихи, приехавшие из Парижа.

Дурное предчувствие овладело Маргаритой. Однако, сохраняя невозмутимый вид, она назвала себя, затем представила своих спутниц. Лицо фрейлины по-прежнему оставалось хмурым и мрачным.

— Ваши имена мне ни о чем не говорят, — ледяным тоном проговорила Ростова. — Кроме того, меня никто не известил о вашем приезде. Могу лишь заметить, что у нас полный штат придворных портних и швей.

— Но ведь мы сюда прибыли по личной просьбе императрицы.

— Просьбе? Что за чепуха! Ее величество никогда не просит, она повелевает. У вас есть бумаги, подтверждающие волю ее величества?

— К сожалению, нет. Однако о такой договоренности знает графиня д'Онвиль, жена французского дипломата здесь, в Санкт-Петербурге.

— Это имя мне тоже неизвестно. При дворе очень много иностранцев. Ваша графиня должна была представить вас самолично либо через влиятельное лицо при дворе, либо снабдить вас официальными бумагами, подтверждающими цель вашего прибытия. Вы должны безотлагательно получить от нее упомянутые бумаги и представить их мне.

— Но ее нет в Петербурге! Ее планы внезапно изменились. Она оставила нас в Риге и поехала в Москву к своему мужу, графу д'Онвилю.

— Что же я тут могу поделать? Вы должны немедленно покинуть дворец.

За спиной Маргариты раздался общий приглушенный стон отчаяния, лицо Изабеллы исказилось, и она начала тихо всхлипывать. Однако Маргарита не собиралась так легко отступать:

— Нет! Разве вы имеете право идти против воли ее величества, которая соизволила пригласить к своему двору лучших портних и швей Франции. Они готовы сшить для нее лучшие наряды и платья, подобных которым нет во всем этом городе.

Нечто похожее на колебание промелькнуло в глазах фрейлины. Она знала, что императрица, по примеру своего отца Петра Великого, любила приглашать к своему двору самых разных иностранных мастеров, которые должны были оказывать ей какие-то специальные услуги или выполнять работы по ее усмотрению. Приезд французских швей, скорее всего, стал результатом минутной прихоти, каприза императрицы. Однако фрейлина понимала: если она ошибется, отослав прочь французских швей и портних, то ей не миновать наказания. Ей не хотелось рисковать.

— Расскажите мне, почему так все вышло, — ледяным тоном попросила она.

— Императрица пришла в восхищение от нарядов графини д'Онвиль и пожелала привлечь к себе на службу искусство и мастерство тех, кто сшил эти платья. Вы не могли бы доложить о нашем приезде императрице?

Изумление выразилось на лице Ростовой.

— Разумеется, нет! Я должна все разузнать и выяснить, действительно ли вас ожидают при дворе или произошло досадное недоразумение. Так и быть, из милосердия я позволю вам переночевать во дворце. — С хмурым видом Ростова следила за тем, как ямщики вносят в прихожую вещи из саней, затем указала им, в какой угол все складывать. — Вы можете взять с собой необходимые предметы туалета, однако все ваши сундуки и вещи останутся лежать здесь, в прихожей, до тех пор, пока не разрешится вопрос о вашем дальнейшем пребывании под крышей этого дворца.

Ростова повернулась, причем ее прямая спина выражала такую же непреклонность, как и ее лицо, и распахнула внутренние двери, за которыми находилась большая кухня. Она провела француженок внутрь. Прямо перед вошедшими тянулся длинный прямой коридор, соединяющий расположенные по обеим сторонам кухонные и прочие служебные помещения, причем конец коридора тонул где-то далеко в глубине здания. Слуги молча оглядывались на них, но никто из них не прекращал заниматься своим делом. Ростова окликнула двух служанок, складывавших в стопки какое-то белье.

— Проводите этих француженок в одну из пустующих спален для прислуги и покажите им, где уборная. Проследите за тем, чтобы постели были постланы и затоплена печь. Потом приведете их назад.

— Слушаюсь, мадам Ростова, — ответила по очереди каждая из девушек.

Служанки взяли подсвечники и повели приехавших во внутренние покои. Едва они отошли чуть подальше, как стали трещать без умолку, расспрашивая и откровенно выражая путешественницам свою приязнь и расположение. Служанки бегло говорили по-французски, хотя и с сильным акцентом:

— Вы приехали сюда работать? Не обращайте внимания на эту старую каргу. Когда она дежурит, то считает себя не менее важной персоной, чем сама императрица. Вы в самом деле приехали шить платья для ее величества? Наверное, вы очень долго добирались сюда?

Маргарита и другие ее спутницы отвечали на все новые и новые вопросы, задаваемые служанками, пока поднимались на второй этаж, затем шли через нескончаемые коридоры и смежные помещения и вдруг очутились в узкой неудобной спальне, где кровати были прикрыты простенькими занавесями, а в ногах каждой постели лежала свернутая пуховая перина. Целый угол спальни от пола до потолка занимала печь, покрытая красноватым кафелем, в другом углу стояли два умывальника с кувшинами и тазиками. Несмотря на то что гардины были плотно задернуты, в спальне царил ужасный холод. Софи жалобно вздохнула, обхватив себя руками, и присела на голый край деревянной кровати, стоящей ближе всего ко входу…

— Мы не доживем до утра, а скорее всего, умрем здесь от голода и холода.

— Не унывайте, — весело отозвалась молодая служанка, подходя к печи с трутницей, деревянной коробочкой, внутри которой лежал ветошный трут и кремень с огнивом. — Сейчас вас накормят, а как затопим печь, то скоро здесь будет даже жарко. Если перед тем, как лечь спать, вы протопите печь как следует, то вам будет тепло до самого утра. Будете спокойно спать в тепле.

Огонь в печи загорелся сразу, а тут подоспел истопник с дровами. Сложив поленья возле печи, он сразу ушел.

Вскоре в спальни повеяло блаженным теплом. Служанки, быстро управившись с постелями, повели француженок обратно вниз. Усталых странниц усадили в одной из кухонь и накормили густым и вкусным гороховым супом, в придачу к нему подали Легков пиво. Разомлевшие от еды и тепла, путешественницы, едва добравшись до кроватей, сразу повалились спать.

На следующий день Маргарита проснулась первая от стука в двери и голоса, кричавшего, что пора вставать. Кое-кто высунулся из-под одеяла, но снова поспешил укрыться. Маргарита встала с постели, подошла к печи и подбросила несколько поленьев; уголья вспыхнули, сухие дрова загорелись весело и с треском. Хотя не было известно, который час, Маргарита, подойдя к окну и посмотрев сквозь покрытое ледяными узорами стекло, заметила, что уже рассвело. Небосклон весь блестел в утренних лучах солнца.

— Я приехала, — радостно и взволнованно прошептала она, — чтобы остаться здесь.


Глава 3 | Хрустальные мечты | Глава 5