home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13

В мастерской все были рады появлению Маргариты, но больше всех ей обрадовалась Изабелла. Ей не терпелось показать свою последнюю работу, которая очень понравилась Маргарите, и она, не скрывая своего восхищения, похвалила девушку. Изабелла имела все задатки стать в недалеком будущем прекрасной швеей и вышивальщицей, причем обещала вскоре превзойти саму Жанну.

— О, ты делаешь большие успехи, Изабелла. Я очень рада, что ты работаешь в моей мастерской. Кстати, у меня есть для тебя одно поручение.

Девушка покраснела от удовольствия. Жанна, всегда тщательно проверявшая ее вышивку, была очень скупа на похвалу.

Маргарита достала украшения для платьев, привезенные из Парижа. Она искала матовые, опалового цвета блестки, не имевшие большой ценности. Она приобрела их, прельстившись их дешевизной, на одном из рынков Парижа. Вспомнив о них, Маргарита намеревалась применить их для украшения нового задуманного ею платья для императрицы.

— Письмо из Парижа. Оно уже давно дожидается тебя. — Виолетта протянула Маргарите письмо. — Судя по почерку, оно от нашей бывшей хозяйки, мадам Фромон.

Маргарита не раз писала в Париж этой доброй женщине, просившей сообщать ей о своих успехах в России, но до сих пор не получала от нее ни одного ответа. Маргарита уселась на стул, распечатала письмо и принялась читать его вслух. Бывшая владелица мастерской сообщала, что она получила два письма, и ей это было очень приятно, хотя из содержания писем она поняла, что далеко не все письма, написанные Маргаритой, дошли до нее, часть их затерялась в пути. Несмотря на то что мадам Фромон отошла от дел, она по-прежнему была в курсе всех веяний парижской моды, о которых подробно рассказывала. Кроме того, она писала о делах, происходивших в ее бывшем ателье, и об их общих знакомых. Ее письмо как будто дышало спокойствием и довольством.

После окончания чтения в комнате воцарилась тишина. Все женщины сидели молча, думая каждая о своем. Весточка из далекого Парижа всколыхнула в их памяти воспоминания о родине, о доме. Затянувшееся молчание прервала Жанна.

— Ну что ж, приятно было узнать, что у нашей хозяйки все обстоит благополучно. А теперь пора приниматься за работу.

Маргарита уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг, скользнув взглядом по манекенам, она изумленно воскликнула:

— Что случилось с фигурой императрицы? Отчего у нее такой большой обвисший бюст?

Жанна кивнула.

— Не знаю. Вчера мы получили новые размеры. Отсюда и такая величина. Курьер, доставивший нам известия, сообщил, что в последнее время у императрицы неважно со здоровьем. Хотя тут нет ничего удивительного. Если верить дворцовым слухам, у императрицы слишком много наслаждений — все эти любовники, интимные ужины, ее пристрастие к вину — разве все это может довести до добра?

Маргарита промолчала. По дворцу действительно ходили самые разнообразные слухи, но чему верить, а чему нет, она не знала, а потому не решалась судить так строго, как Жанна.

Без промедления она с головой окунулась в работу, ей не терпелось приступить к шитью нового платья, к его вышивке. Но как только все было подготовлено — ткани, выкройки, украшения и прочие аксессуары, она решила накануне своего отъезда в Петергоф навестить Сару. Маргарита в душе была рада, что ее подруга никогда не узнает о том, что произошло между ней и Томом в те короткие минуты на лугу. Теперь ей было ясно: ее мучила не любовь к Тому, а прежняя любовь к Жаку. Однако до конца она все-таки не была в этом уверена.

Сары дома не оказалось. Служанка сообщила, что сегодня утром мистер Уоррингтон вместе с женой отправился в Ораниенбаум. Он давно обещал жене показать парк, над планировкой которого так долго трудился. Маргарита вспомнила об обещании Уоррингтона свозить ее вместе с Сарой, но кто знал, что ей удастся побывать там раньше.

— Как только миссис Уоррингтон вернется, пожалуйста, известите ее, что я заходила к ней, — попросила Маргарита служанку.

Вернувшись в ателье, она нашла там Изабеллу, собравшуюся в дорогу и готовую сопровождать ее до Петергофа. Маргарита после Ораниенбаума решила брать впредь с собой помощницу, поскольку поняла, что так она сможет гораздо быстрее справляться с порученной работой. Сначала она намеревалась пригласить Розу, но, заметив, что с девушкой творится что-то непонятное, передумала. Вместо Розы она решила взять Изабеллу, которая очень обрадовалась ее решению.

Дорога до Петергофа заняла не слишком много времени. Едва их экипаж миновал ворота, как перед ними открылся во всем своем великолепии дворец Петра Великого. Окрашенные в светло-желтый цвет стены прекрасно гармонировали с золотисто-белой лепниной. Вокруг дворца простирался чудесный парк. Ухоженные газоны, словно ковром, устилали подступы к дворцу. На ровных аллеях возвышались позолоченные статуи, сверкавшие в солнечных лучах. Фонтаны выбрасывали свои водяные стрелы высоко в небо, и там, в вышине, дробились на множество мельчайших брызг, в которых играла радуга. Вода каскадами сбегала вниз бесконечными журчащими потоками. Изабелла, затаив дыхание, не отрывала своего изумленного взгляда от подобной красоты.

— Как здесь красиво! — воскликнула она с нескрываемым удивлением.

Едва они расположились в своих комнатах, как слуга известил Маргариту, что ее вызывает к себе императрица. Взяв с собой подготовленные Жанной куклы-манекены в новых платьях, в том числе куклу в опаловом платье, Маргарита, не медля ни минуты, направилась в Летний дворец, резиденцию императрицы.

Очутившись перед Елизаветой, она сразу заметила перемену в ее внешности. Хотя императрица сохранила свою величественную осанку, было очевидно, что потакание собственным слабостям и легкомысленный образ жизни не прошли для нее бесследно. Ее лицо стало одутловатым, под усталыми глазами виднелись набрякшие мешки.

— Превосходно! — хрипловатым от выпитого вина голосом похвалила Елизавета представленные ей образцы платьев. — До моего отъезда в Москву все должно быть готово.

Она внезапно вытянула руку и пальцем указала на Маргариту;

— Слушай, француженка! Поторопись вон с тем опаловым платьем. Как только оно будет готово, немедленно покажешь его мне. В последнее время ты слишком много суетишься вокруг великой княгини, шьешь для нее модные накидки и прочую ерунду. С этого дня будешь заниматься только моими нарядами. Ты не забыла, кто пригласил тебя в Россию? Сегодня же возвращайся в Петербург и принимайся за работу.

Маргарита в смятении вышла от императрицы. Она попыталась увидеться с Екатериной, но без успеха. Прислуга сказала ей, что к великой княгине сейчас никак нельзя пройти: по повелению императрицы она позирует для портрета перед фламандским живописцем.

Направившись к выходу, Маргарита вдруг обернулась и спросила:

— А как зовут живописца?

— Ян ван Девэнтер.

Несмотря на то что она ожидала услышать его имя, она удивилась. Ян говорил ей, что раньше писал картины, когда у него было время для живописи. Очевидно, рассказывая о себе, он скромничал и был на самом деле талантливым художником.

Скорее всего, императрица видела его работы, и они ей понравились.

Изабелла подняла голову от вышивания, как только Маргарита вернулась к ней в комнату. Услышав, в чем дело, она побледнела от испуга.

— Вы отправляетесь назад сегодня вечером? Мне надо будет одной доделывать вышивку ка платье с цветами для великой княгини?

— Ничего не поделаешь. Надо выполнять повеление императрицы, но и нельзя огорчать великую княгиню. Ты вышила большую часть накидки, надеюсь, справишься и со всем остальным. Ничего, завтра я пришлю тебе на помощь Софи.

Изабелла отрицательно помотала головой. За последние месяцы ее мастерство возросло, и ей это было хорошо известно. Изабелла верила в свои силы, тем более что похвала Маргариты придала ей большую уверенность в себе:

— Нет, не надо. Я сама все сделаю. Когда платье будет готово, я вправе буду считать себя личной вышивальщицей императрицы.

— Ты обязательно ею станешь.


Маргарита опять вернулась в Петербург. В последнее время ее жизнь была чересчур суетливой и беспокойной и стала напоминать суматошную жизнь двора, покорно следующего за императрицей из одного дворца в другой. Хотелось надеяться, что, по крайней мере, конец лета она проведет спокойно за работой.

Сара еще не вернулась из Ораниенбаума, в своем письме она сообщала, как ей там хорошо. Поскольку весь двор переехал в Петергоф, ничто не мешало ей почти все свободное время проводить вместе с Томом, а когда он бывал занят, гулять по аллеям парка или читать, сидя на скамье, в тени густых деревьев.

Ян неожиданно объявился в самом конце лета. Как-то вечером, спускаясь по черной лестнице, она внезапно увидела его внизу. Конечно, он ее поджидал. После долгой разлуки Девэнтер показался ей немного похудевшим и возмужавшим. Сняв свою треуголку и отвесив ей изысканный поклон, он нежно обхватил ее руки и слегка привлек к себе.

— Тебя не так легко поймать. Когда я приехал в Петербург, ты оказалась в Ораниенбауме. Позже я поехал в Петергоф, где, как меня уверяли, можно было тебя найти. Но, приехав туда, я обнаружил, что ты и оттуда уже уехала. Неужели ты избегаешь встреч со мной? — В его ласковых глазах застыл немой вопрос.

— Конечно. А ты как думал! — ответила она, смеясь. Ян недоуменно покачал головой:

— Я был очень занят в последнее время. Императрица пригласила меня в Петергоф, чтобы я написал портрет великой княгини.

— О, это такая удача.

Он наклонил голову в знак согласия:

— Портрет Екатерины понравился императрице и вслед за ним я получил заказ на портрет великого князя и множество других заказов. Но теперь я вернулся и у меня к вам предложение. Давайте поужинаем вместе, ведь скоро мне опять придется отправиться в Амстердам. Не стоит напрасно терять время.

К удивлению Маргариты, Ян повел ее прямо к себе на квартиру, которую снимал в голландском квартале Петербурга. Квартира занимала весь верхний этаж. Когда они вошли, их встретила поклоном коренастая, полная, лет сорока служанка-фламандка, по имени Саския. Она ловко приняла накидку от Маргариты.

Гостиная поражала своими размерами и резной мебелью во фламандском стиле. В углу красовалась высокая печка, облицованная бело-голубыми изразцами. Как объяснил Ян, это был знаменитый дельфтский фаянс. На стенах висело много картин, Маргарита с интересом стала рассматривать их. Ян, как внимательный хозяин, подошел к ней и начал давать пояснения: он переводил названия, рассказывал сюжет, называл имя живописца. Среди полотен было много видов Амстердама, торгового порта, но больше всего Маргарита заинтересовалась двумя картинами, изображавшими родовое гнездо Девэнтеров. На первом полотне дом стоял на берегу канала с окнами из цветного стекла, выходившими на набережную, на другом дом смотрелся со стороны внутреннего дворика, был виден небольшой, но густой сад со множеством цветущих тюльпанов. Оба полотна были написаны Мартином, братом Яна. Чуть дальше висел женский портрет явно кисти другого художника. Женщина стояла в полный рост на фоне полуоткрытого окна, освещаемая падавшим сзади и сбоку солнечным светом. На ней было темное платье и ярко-бордового цвета юбка, красиво смотревшаяся на выложенном черно-белой плиткой полу. Маргарита невольно задержалась у ее портрета, завороженная северным типом женской красоты.

Рядом висел другой портрет, на этот раз мужской. На картине был изображен мужественного вида человек лет шестидесяти, с запоминающимися крупными чертами лица, его плечи покрывала красного цвета накидка. Несмотря на густую бороду, скрывавшую нижнюю часть лица, сходство было несомненным.

— Наверное, это ваш отец! — заметила Маргарита.

— Нет, это автопортрет моего умершего деда. Он закончил его незадолго до того, как до нас дошла печальная весть, что корабль, на котором плыл его сын и наш отец, утонул во время шторма где-то у берегов Ост-Индии.

Маргарита, желая выразить свое сочувствие, заметила:

— Как, должно быть, вам было тяжело пережить это несчастье.

— Да, то было тяжкое для нашей семьи время. Вскоре от горя умерла наша матушка, заболев горячкой. Мартину тогда было всего двенадцать лет. Хорошо, что старший брат успел жениться. Если бы не Корнелия, его жена, заменившая нашему младшему брату мать, даже не знаю, пережил ли бы Мартин такое горе. — Ян взглянул на портрет деда. — Да, но семью все-таки сохранил дед. Когда я смотрю на него, мне кажется, он как будто рядом и поддерживает меня.

— Ты его очень любил? — Маргарита снова изучающе вгляделась в портрет. На нее смотрели точно такие же, как и у его внука, ясные пытливые глаза. Кроме того, их объединяла еще одна общая черта — у деда и у внука был очень похожий рисунок рта, такие же чувственные губы и такая же горькая складка в уголках рта.

— Мы все любили его. В молодости он был странствующим художником, пока к нему не пришла известность. Он приобрел в Амстердаме дом и мастерскую с галереей, где выставлял свои полотна и полотна других живописцев. У Хендрика не оказалось никакой склонности к живописи, и он стал моряком. Однако Корнелия, его жена, настояла, чтобы он оставил море. Теперь он помогает мне продавать картины, доставляет полотна из Голландии сюда, в Россию.

— Ваш брат живет в доме деда?

— Нет, этот дом дед завещал мне, так же как мастерскую и галерею.

— Как бы мне хотелось увидеть портреты великой княгини и великого князя, написанные вами.

— К сожалению, я даже не знаю, где их повесили. — Ян прошел к стопу, накрытому парчовой скатертью, и, отставив стул, жестом предложил Маргарите занять место. Подсвечник из трех свечей отбрасывал на стол теплый золотистый круг, свет дробился в граненых бокалах и таинственно мерцал в графине с темным красным вином.

Стол был уставлен самой разнообразной холодной закуской, традиционной для фламандской кухни. Были здесь и пикули, и печеные яблоки, посыпанные сверху корицей. Все блюда на вкус оказались просто превосходными. Во время еды Ян поделился тем, как ему удалось стать придворным живописцем.

— Мне просто повезло. Императрица мельком увидела одно из моих полотен, которое я вовсе не намеревался продавать. Оно случайно затесалось среди других фламандских картин. К счастью, перед тем мне удалось продать ей одно из великолепных полотен Яна Фейта. Я напомнил ее величеству, что у нее в Зимнем дворце уже есть одно полотно кисти этого художника, натюрморт, который приобрел, будучи в Голландии, сам Петр Великий.

— Ах, да, припоминаю. Натюрморт с мертвым зайцем, фруктами и овощами. Мне хорошо запомнился ваш рассказ о многочисленных скрытых символах и намеках, зашифрованных в такого рода картинах. Вы говорили, — это характерная черта для фламандского искусства того времени. Но расскажите, что же было дальше.

— Императрице, видимо, понравилась моя картина, и, задав ряд вопросов, она вдруг предложила мне заказ — написать те самые два портрета, — Ян усмехнулся. — Вероятно, она просто поверила, что я смогу верно передать сходство, а большего ей и не требовалось. Портрет не тот жанр, которому императрица отдает свое предпочтение в живописи.

— А какому жанру отдаете предпочтение вы?

Перед тем как ответить, он долго и молча глядел на нее.

— Будет лучше, если вы сами увидите одно из таких полотен.

— Не сомневаюсь, что оно мне обязательно понравится.

Закончив ужинать, Маргарита пересела на диван, тогда как Ян прошел через столовую к буфету, чтобы достать с его полки картину в резной позолоченной раме. Вернувшись назад, он с поклоном вручил ей картину.

Всмотревшись, Маргарита не могла удержаться от восхищенного восклицания:

— Какая прелесть!

На полотне изображалась петербургская набережная, освещенная удивительным мерцающим светом белых ночей, тем самом светом, при котором город выглядел призрачным, невесомым, загадочным. Неужели небольшая фигурка на берегу Невы была она сама? Она вопросительно взглянула на Яна.

— Да, это вы, мадемуазель Лоран, — ответил на ее немой вопрос Девэнтер, присаживаясь рядом. — Я рисовал это специально для вас. Мне подумалось, что когда-нибудь вы вернетесь в Париж, и вам будет приятно иметь на стене своей квартиры наглядное воспоминание о городе, в котором вы жили.

— О, какой чудесный подарок! — искренне воскликнула Маргарита. — Я никогда не расстанусь с ним, даже если мне не суждено вернуться домой в Париж.

Едва последние слова сорвались с ее губ, как она удивилась, даже поразилась сказанному. Из каких подсознательных глубин вырвалось у нее это полупризнание?

Он тоже удивился, но сделал вид, что не обратил внимания на странность ее слов.

— Эта рама немного тяжеловата. Позвольте мне взять у вас картину и поставить ее неподалеку от вас.

— Мне не хочется расставаться с картиной даже на минуту. — Но она все-таки позволила ему взять у нее полотно. Ян с присущим ему тактом не убрал картину, а поставил ее так, чтобы она могла по-прежнему любоваться ею, затем опять сел рядом с ней.

Вдруг — видимо, свою роль сыграла близость Яна — на Маргариту нахлынуло знакомое ей болезненное желание отойти, ускользнуть из-под влияния Девэнтера. Она чувствовала, что ее смятение усиливалось мучительным воспоминанием о том, что произошло между нею и Томом. Чуткий Девэнтер моментально уловил перемену в ее настроении. Лицо Маргариты затуманилось, в мыслях она явно блуждала где-то далеко отсюда, а он так надеялся, что подаренная картина сблизит их обоих.

Ему стало грустно, и он тихо вздохнул от разочарования. Он не сумел разрушить окружавшую ее стену отчуждения. Несмотря на это, он старался не причинять ей лишний раз боли, надеясь, что время излечит ее душевную рану, и тогда он сумеет найти дорогу к ее сердцу.

Маргарита взглянула на часы, стоявшие на камине:

— Уже час ночи. Мне давно пора идти.

Ян подошел к буфету и вынул из ящичка какой-то ключ.

— Вот, возьмите, — сказал он, протягивая ключ Маргарите. — Пока меня не будет в Петербурге, можете приходить сюда в любое время, когда вам захочется. Вон там на полке стоят книги, которые, как мне кажется, вам будут интересны. Кроме того, здесь вы всегда можете обрести уединение, отдохнуть от дворцовой суеты и дрязг. Саския будет следить за чистотой и порядком в доме. Когда наступят холода, она будет топить печку, чтобы здесь, в какое бы время вы ни пришли, всегда было тепло и уютно.

— Вы слишком добры ко мне. — Маргарита колебалась, она хотела было отказаться от предложения, но раздумала. Как ей порой хотелось уединиться от всех, побыть немного наедине с собой, со своими мыслями.

Расценив ее молчание как знак согласия, Ян вложил ключ ей в руку:

— Вот и прекрасно! Если вы захотите пригласить сюда своих приятельниц, то ради бога, не стесняйтесь. Моя служанка Саския, как вы заметили, может в любой момент что-нибудь приготовить на скорую руку.

Они вышли на улицу. Девэнтер, провожавший Маргариту, нес обернутую в тряпку картину. Он хотел нанять извозчика, но Маргарита остановила его.

— Давайте пройдемся пешком. Насладимся еще раз чудесными петербургскими белыми ночами. С каждым днем они становятся все короче и короче, и вскоре, увы, их пора закончится.

— Да, ночи проходят. А ведь в середине лета почти нельзя было отличить день от ночи, так было светло, — заметил Ян.

— Вы правы, — отозвалась Маргарита.

Пользуясь последними светлыми ночами, многие петербуржцы гуляли по набережным, плавали на лодках по реке и каналам или просто сидели на вынесенных на улицу стульях, потягивая вино. Казалось, в городе сейчас никому не хотелось спать. Из открытых окон трактиров и жилых домов доносились звуки музыки, нестройное пение подвыпивших голосов, мешавшееся с громкими возбужденными возгласами.

Вскоре они подошли к площади, где возводились леса для строительства нового Зимнего дворца. Маргарита поинтересовалась, как долго будет возводиться новое здание.

— Полагаю, от девяти до десяти лет.

— Так долго! — удивилась она.

— Ничего не поделаешь. Все говорят, что это будет самый величественный дворец в мире. На его строительство соберут тысячи мастеров со всей Европы. Предстоит сложная кропотливая работа по внешней и внутренней отделке, что займет очень много времени.

Внутренний голос шепнул Маргарите, что она увидит построенный дворец во всем его великолепии. Она удивилась: неужели ей больше не суждено вернуться домой? А может, это всего лишь означает, что она уже обжилась на новом месте, привыкла к чужой стране?

Преждевременно было говорить о том, что она сроднилась с Россией. Да, она полюбила русские народные сказки, которые долгими зимними вечерами рассказывали русские мастерицы. Немалым подспорьем стала и найденная ею на книжном развале потрепанная книга по истории России на французском языке. Из книги она узнала, что слово «Россия» образовалось от слова «россы». Россы были славянским племенем, населявшим издавна эту страну. Впервые это слово появилось в летописях, когда приглашенные славянами викинги, или варяги, пришли править этой страной. Маргарита прочитала о принятии христианства, о страшном монгольском нашествии, о первых русских великих князьях, со временем получивших статус царей. Однако ни одного из русских царей нельзя было сравнить по масштабу, по роли в истории страны с Петром Великим, который сумел вывести Россию на европейскую арену, приобщить ее к техническим достижениям и культурным плодам европейской цивилизации. Внезапно Маргарита повернулась к Яну:

— Когда дворец будет сооружен, я чувствую, что вам представится редкий шанс украсить его подлинными шедеврами живописи.

Ян взглянул в лицо женщины, которую он любил и которая, как ему казалось, тоже была к нему неравнодушна. Он осторожно обхватил ладонями ее лицо, привлек Маргариту к себе и нежно поцеловал.

— Если мне выпадет такая возможность, то я непременно воспользуюсь ею. Смею вас уверить.

Его легкий поцелуй остался без ответа. Овладевшая ею странная непонятная отрешенность мешала сближению с Девэнтером.

На следующий день, когда Игорь повесил картину на стене в ее комнате, Маргарита села на кровать и опять стала рассматривать ее. В картине заключалась некая загадка, которая не давала ей покоя, как будто недоставало чего-то очень важного. Неужели такое могло быть, или ей все-таки показалось? Столь необычный эффект поразил ее уже тогда, когда она впервые увидела картину. Хотя Маргарита не могла точно сказать, что именно тревожило ее. Покрывало странной таинственности окутывало полотно, завораживало и придавало картине еще больше очарования. Никогда в жизни Маргарита не получала более ценного подарка.


Глава 12 | Хрустальные мечты | Глава 14