home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 35

Миротворчество, не приносящее мира

Новость о смерти Патриса де Солсбери прозвучала как гром средь ясного неба, сначала в Пуатье, а потом и в Ньоре. Алиенора была сражена. Генрих сожалел об этой гибели, но она его не расстроила. Пуату вот-вот восстанет. Попытка Лузиньянов завладеть Алиенорой, чтобы получить выкуп, нацелена прямо в Генриха. Связь между королем и его супругой очевидна, несмотря на разногласия; герцогство надо спасать. Плантагенет посылает вестового к Вильгельму де Танкарвиллю, которого назначает правителем Пуату вместо Патриса де Солсбери, и объявляет приказ о мобилизации, чтобы увеличить гарнизоны во всех замках Пуату и охрану в городах и поселениях, чтобы начали поиски виновных.

Лузиньяны продолжали удерживать Гийома ле Марешаля, требуя выкуп. Где же он теперь? Убийцы переезжают по ночам, не оставляя ни малейших следов своих передвижений; несомненно, у них есть сообщники. Однако правда выходит наружу. Проговорилась одна служанка после нашествия группы рыцарей и молодых дворян, которые реквизировали крытое гумно, чтобы провести там ночь, неподалеку от Лузинь-яна. Они потребовали кров и одеяла, заплатив вперед, чтобы выехать на заре. Девушка заметила, что один из постояльцев, молодой человек, хромал, а его штаны были разорваны и запятнаны кровью. Сжалившаяся над ним фермерша положила в круглый каравай хлеба льняной очес и полосы льняной ткани, а затем велела служанке отнести все это молодому человеку, имени которого не знала. Таким образом, добрая женщина спасла ему жизнь. Она остерегалась сообщать об этом кому бы то ни было, но служанка оказалась болтливой. Однако было слишком поздно, чтобы Генрих смог догнать виновных.

Тем временем Алиенора вынуждена была отпустить заложников и заплатить выкуп, чтобы освободить Гийома. В глазах Генриха катастрофой было то, что его охрана смогла установить лишь исчезновение братьев Лузиньянов, а некоторое время спустя стала известна новость о том, что Ги отплыл в Иерусалим[147]. Королева организует грандиозные похороны, чтобы увековечить память Патриса де Солсбери. Церемония происходит в церкви Сент-Илер в Пуатье. Бароны из Пуатье, присутствующие на службе, выглядят очень смущенными. Входящие в коалицию против Генриха не представлены. Граф Ангулемский, Гийом VI, не явился, потому что его жена Маргарита — дочь Раймонда I Тюреннского, а ведь Аквитанское и Тюреннское семейства разделяет старинная вражда. Он помнит обиду, нанесенную Генрихом Плантагенетом. Графа де ла Марш тоже нет на церемонии: с Ангулемским домом его связывают семейные узы.

Гийом де Танкарвиль, срочно призванный Генрихом II, чтобы обеспечить преемственность Патриса де Солсбери, становится на колени у гроба, полный сочувствия, и Алиенора понимает, почему его называют «отцом рыцарей»[148]. Иоанн Беллесмен, епископ Пуатье, которому выпало проводить отпевание, ободрен присутствием этого великого барона, который сможет своей гибкостью и деликатностью сгладить вражду жителей Пуатье к Генриху II Плантагенету. В герцогстве царит настоящая англофобия, жертвой которой в особенности стало английское духовенство. Жители не довольствуется грабежами английских церковников, на них совершают нападения. Большой друг Иоанна Беллесмена и Томаса Беккета, Исаак, цистерцианский аббат из Этуаль[149], считает, что его преследует сосед — Гуго де Шовиньи, зарившийся на земли его монастыря. То, что эти проявления насилия перешли в убийство Патриса де Солсбери, не удивляет Иоанна де Беллесмена. Настало время проявить соболезнование семье графа, который умер как рыцарь, спасая королеву. Алиенора решила, что в честь его памяти будут проводиться ежегодные богослужения в церкви Сент-Илер. В конце церемонии королева сообщила об этом своем желании Иоанну Беллесмену. Тот чувствует себя польщенным.

В последующие дни Алиенора ухаживает за вернувшимся в замок Гийомом ле Марешалем, как за своим сыном. Он обладает всеми достоинствами рыцаря, к которым можно добавить прекрасную выправку и огромное обаяние. Алиенора понимает, почему дочь Матильда могла бы его полюбить. Она тайно передает Гийому маленькое кольцо, свидетельство этой несостоявшейся любви. Алиенора хочет как можно скорее вместе с Ричардом отправиться к Иоанну Беллесмену, чтобы поговорить с ним о сыне. У епископа открытый взгляд, он смотрит в глаза собеседнику, его речи располагают к себе. В этом человеке нет ничего от цензора или надменного судьи. Слушая его проповеди, Алиенора предугадывала глубину и широту его культуры и душевных качеств.

— «Иоанн-англичанин»[150], так вас называют? — осмеливается спросить Алиенора. — У всех нас найдутся причины радоваться, что вас назначили в епископат Пуатье.

Епископ находит королеву прямодушной и весьма приятной и довольно быстро понимает, что она не так легкомысленна, как о ней говорят. Он признателен за то, что в 1162 году Алиенора представила Генриху II именно его кандидатуру на пост епископа Пуатье.

— Я имею намерение каждый год устраивать в Сент-Илер поминальную мессу в день гибели Патриса де Солсбери. Я бы также желала, чтобы справляли мессу в день моей смерти. Кстати, как вас здесь приняли?

— Я не намерен безучастно наблюдать за происходящим между религиозной общественностью и сеньорами из Пуатье. Если я вмешиваюсь, то только для того, чтобы попытаться примирить стороны. Я принимаю к сведению прошлые соглашения и скрепил печатью договор о содружестве между аббатом Нантея и аббатом Шарру[151]. Мне также приходится идти на уступки и оставить аббату Марнея право назначать капеллана. Более неприятным был конфликт, вызванный капитулом кафедрального собора, который пытался присвоить себе дороги нескольких церквей епархии. Например, в Руйе самый близкий сосед монастыря пытается завладеть землями наших простых монахов.

— Именно там проехали похитители Гийома ле Марешаля. Слушайте внимательно, Ричард, и запомните хорошенько, — говорит Алиенора, повернувшись к сыну. — Вы всегда будете находить заговорщиков на стороне Лузиньяна, Ангулема с сотоварищами. В самом Пуатье стоит только повернуть голову в сторону Роберта Илчестера, безотказной опоры вашего отца, чтобы обнаружить опасного врага.

Иоанн Беллесмен делится воспоминаниями своей юности в Лондоне при дворе Теобальда Кентерберийского, впечатлениями о путешествии в Рим вместе с ним.

— Я смогла составить представление об анналах римской курии, — говорит Алиенора, — когда нас принимал Папа, меня и короля Людовика VII, после нашего возвращения из крестового похода. Тогда я узнала, что там вас считали самым умным и блистательным среди всех послов.

Алиенора думает об узах братства, объединяющих Томаса Беккета, Иоанна Беллесмена и Иоанна де Солсбери. Генриху не удалось порвать эти узы. Все трое были отлиты по меркам старого Теобальда, который раздавал кошельки беднякам.

— Готье Man[152] написал, что во время роскошных римских трапез не прекращались восхваления в ваш адрес, потому что вы лучше, чем кто либо, умеете — и с завидным красноречием — отблагодарить сеньора, который вас принимает.

— Теперешний Рим, разоренный гражданской войной и передовой линией Барбароссы, не имеет ничего общего с тем Римом, который мы знали.

— Здесь, в Пуатье, ни я, ни мой сын не желаем видеть, как нашего епископа отравит какой-нибудь наемный убийца, оплаченный кем-либо из мятежников. Я надеюсь, что ваше окружение будет доброжелательным и Пуатье не потонет в уличных конфликтах.

— Рассчитывайте на меня, если пожелаете установить здесь мир.

Алиенора знает, что это искренние слова. Томас — мятежник, но Иоанн Беллесмен — ярый пацифист.

— А если мы займемся церемониями коронации нашего молодого герцога, — предлагает Иоанн Беллесмен, обратившись к Ричарду, — и его религиозным воспитанием? Важно то, что он понимает миссию герцога Аквитанского, хотя немного молод для того, чтобы оценить ее значение.

— Вовсе нет, — замечает Ричард. — Сейчас матушка всегда рядом, а позже у меня будут свои советники, и среди них такие же ученые, как вы. Будет ли это за или против него, но я воспользуюсь уроками, которые преподал мне мой отец, чтобы стать герцогом, достойным этого титула.

Алиенора иногда удивляется ответам своего сына. Застенчивый и в то же время смелый, он порой склонен к проявлению надменности. Ее долг матери — помочь Ричарду избежать ловушек, уготованных великим мира сего, — веры в собственную безгрешность и чрезмерной гордости. Она говорит сыну об этом и в то же время с гордостью обнаруживает, что у него уже проявляются качества лидера. При ее словах Ричард встает на дыбы, но он уважает мать. Иоанн Беллесмен воздерживается от вмешательства. Его спокойствие смиряет Ричарда, и Алиенора впервые чувствует себя свободно при великом церковнике. До сих пор королеву защищал лишь ее бравый капеллан. Иоанн Беллесмен объясняет Ричарду:

— Мое вмешательство в ваши дела будет скромным, если ваши родители хотят мне доверить заботы о подготовке к вашей коронации. Я не претендую на соревнование с вашими учителями, но должен буду поговорить с вами о нашей церкви в Пуату, которая является и вашей. Она поведет вас к Богу, на счастье ваших подданных. Вы ознакомитесь с манускриптами, в которых описывается жизнь святых; вам это будет очень полезно. Например, святой Жан Духовник, епископ Александрии, святой Алексей, исповедник в Эдессе и в Риме, святая Мария Египетская, кающаяся[153]

Алиенора возвращается к вопросу коронации Ричарда. Она может предоставить сыну свое герцогство лишь при согласии его отца. Официальное выдвижение произойдет только через два года, когда принцу исполнится пятнадцать лет. А для него коронация уже сейчас представляется значительным событием. Он должен проникнуться всей торжественностью и важностью ситуации, приобщиться к культу святой Валерии, святого Марциала Лиможского[154].

Епископ уточняет:

— На паперти собора Святого Марциала епископ наденет вам на палец кольцо святой Валерии, увенчает короной, потом представит ваш герб. Затем вы войдете в церковь вслед за епископом и направитесь к алтарю. У вас возьмут шпагу. Вы принесете присягу уважать права церкви Лиможа. После этого епископ посвятит вас в рыцари, и вы займете место среди сеньоров вашей свиты. Когда прелат кончит вести мессу, вы передадите ему вашу корону, ваш герб и вашу мантию для его церкви. Но вначале заедете ко мне, в Пуатье, мне будет доверена честь, — добавляет Иоанн, — объявить вас герцогом Аквитанским в церкви Сент-Илер и передать вам ваше копье и ваше знамя.

Ричарду сказали, что по случаю коронации он получит множество подарков от своих новых подданных. Кроме подаренных трофеев, китобои Байонны[155] дадут китовое масло, он получит также лучшее вино епископов Бордо, лучшие сыры и соленую рыбу виконтства Овернь и, наконец, герцогскую корону работы лиможских мастеров по эмали. Будущее, как и всем высокородным юношам, казалось, улыбается ему.

Алиенора рассказывает о своем плане заказать мастерам Лиможа по эмали дорогие обложки для литургических манускриптов для церкви Сент-Илер по случаю коронации. Признательный Иоанн Беллесмен рассыпается в благодарностях и вспоминает, что аббат Уингхем[156], верный сторонник Томаса, заказал в той же мастерской подобную обложку для аббатства Сен-Виктор[157]. Томас почитал это аббатство и его руководство. Томаса заставили замолчать, держат на голодном пайке, а его имущество отдали бессовестным бандитам — порочным церковникам — на разграбление. Теперь же ему не до праздников. Иоанн Беллесмен почувствовал угрызения совести: ему — который всем, или почти всем, обязан Томасу — оказывают почести и хвалят; он чувствует свою вину перед Беккетом. Краска сходит с его лица. Алиенора приписывает бледность епископа усталости или какой-либо еще — более серьезной — причине. Она решает закончить визит.

— Церковники, — шепчет ей ее сын, — всегда страдают от мук, которые перенес Христос и несчастные. Лучшие среди них им сочувствуют; таких я уважаю.

После ухода королевы и ее сына Иоанн Беллесмен отправляется в молельную. Он молится, кается. Он всего лишь презренный придворный, и ему стыдно.

— Клянусь, — говорит он, беря Бога в свидетели, — что я с ним поговорю о Томасе Беккете, чтобы защитить архиепископа, чего бы мне это ни стоило.


Глава 34 Заговор, замышляемый против Алиеноры. Смерть Патриса де Солсбери | Королева Алиенора, неверная жена | Глава 36 Эрменгарда и ее свита на пути в Кастилию