home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



13

Байрон ждал.

Он сидел рядом с домом, но Везерби не пошел по дорожке, а приблизился со стороны деревянного сарая. Луна высвечивала затвор его ружья. Байрон встал и улыбнулся, отчего лицо его приобрело странное выражение; казалось, что он почувствовал даже какое-то облегчение.

— Как тихо ты подкрался, — проговорил он и аккуратно приставил к стене топор, который до этого сжимал в руке. — А то я уже начал сомневаться, что ты вообще придешь.

Везерби молчал.

— Скачки были великолепные. Жалко, что ты пропустил такое зрелище. На одном из препятствий произошла заминка — две лошади погибли, а жокей сломал ключицу. У одной кобылы сломался позвоночник, и она лежала, мучилась, бедняга, пока они ее не накрыли тентом — чтобы публика не видела, как ее пристреливают. Ну, чем не зарисовка с нашего мира, ты не находишь?

— Где оно, Байрон?

— Ты о чем, Джон?

— Я не знаю, что именно оно из себя представляет, но хочу его увидеть. Я совершенно спокоен, и, если понадобится, готов убить даже тебя.

— Это хорошо. Но все же как получилось, что ты так долго не мог разобраться со следами? Надо было внимательнее исследовать их. Я знаю, что говорю, — сам же их прокладывал. А сегодня ты шел по следу или просто догадался?

— Мне кажется, я все это время знал, — покачал головой Везерби. Его ружье было обращено к земле, но с предохранителя он его все же снял. — Но сегодня я что-то почувствовал — возможно, именно то, на что ты намекал. И это было как магнит, который привел меня к тебе.

— Просто отголосок твоего былого мастерства, вот и все. Охотничий инстинкт, — в голосе Байрона слышалось уважение, даже неподдельное восхищение. — А ты понял, зачем мне все это?

— Догадался, на что нацелился твой потревоженный рассудок.

— Ты считаешь меня сумасшедшим? Но согласись: толковым, умным сумасшедшим. И я показал этим деревенским болванам, ради чего вообще стоит жить. Впрочем, не исключено, что они не заслуживали даже этого, — Байрон прислонился спиной к дому. Его ладонь чуть поигрывала рукояткой топора. — Если бы хоть у одного из них хватило смелости, я, возможно, сохранил бы ему жизнь. Впрочем, не уверен. Но этот страх, Джон! Видел бы ты, какой страх был в их глазах…

— Ты что, и от Хэйзел Лейк ожидал смелости?

— Ну какое это имеет значение? Ее смерть попросту нагнала на них еще больше страха, и больше ничего.

Палец Везерби не покидал спускового крючка. Но пока он не мог стрелять — не все вопросы были решены, да и для себя самого он не все еще определил.

— Ну, и что по-твоему это было? — спросил Байрон.

— Когда именно?

— О, ты даже до этого додумался? Похвально. Разумеется, следы двух ног проложил я сам. Что может быть проще: взять несколько когтей с лап своих трофеев и прикрепить их к старым башмакам. Проще простого, но, согласись, довольно изобретательно. Вас же именно это сбило с толку, так ведь? Полумедведь — полулев. А те, другие следы, — ты забыл, что встречал их?

Сейчас Везерби вспомнил все — возможно, потому что не особенно старался вспомнить.

— Росомаха?

— Отлично, Джон, просто отлично! Помнишь, как мы вместе изучали ее следы? Лет десять, наверное, минуло, а? Ты еще сказал тогда, что росомаху никогда не приручить. Да, непросто это сделать. Одну мне так и пришлось все время держать в клетке, чтобы хоть как-то укротить. Впрочем, я всегда умел находить общий язык с дикими животными. Разумеется, приручил я ее далеко не полностью. Просто постарался опуститься до ее уровня развития. И она усвоила, что без меня ей не выжить, а потому на охоту мы выходили с ней как бы на равных.

— Бог мой!.. — только и мог выдавить Везерби.

— А в клетку теперь она заходит почти добровольно, — добавил Байрон. — Правда, после очередного убийства очень возбуждается, так что приходится повозиться, но я все же ухитряюсь. Ну, видишь, как все просто? Рука Байрона сжала топорище, но Везерби почти не обратил на это внимания.

— А сейчас, Джон, позволь мне задать тебе вопрос… что ты намерен делать?

Байрон стоял ровно, чуть подогнув колени. Казалось, все происходящее доставляет ему громадное удовлетворение.

— Шансов у тебя никаких, — сказал Везерби.

— Я не об этом. Ты же знаешь, что меня ничем не испугать. Возможно, в этом смысле я действительно сумасшедший. Но это приятное безумие, должен тебе сказать. И мне так хотелось, чтобы ты пришел, Джон. Как знать, может, ты единственный человек на земле, который мог бы хоть как-то противостоять мне. И меня так задело, когда я увидел происшедшую с тобой перемену. Ну так как, Джон, хватит у тебя сноровки? Попытаешься убить меня? Или сообщишь в полицию? Как много в тебе осталось от человека, которого я когда-то знал?

— Не мне судить об этом, — проговорил Везерби. — Думаю, вполне достаточно.

— Пошли я покажу тебе моего маленького кровожадного друга, — сказал Байрон, неожиданно отталкиваясь от стены. Топор он оставил на прежнем месте, и это резкое движение не осталось без внимания со стороны Везерби. Байрон прошел мимо него, совсем близко, и Везерби машинально прикинул, в какое место между этими широкими плечами должна войти пуля, чтобы вызвать мгновенную смерть. Он двинулся следом за Байроном. Тот распахнул двери в подвал и стал спускаться в темноту. Везерби не отставал ни на шаг.

Внизу было темно, и на какое-то мгновение Джон упустил Байрона из виду. Затем вспыхнул свет. Росомаха зарычала из своей клетки, мгновенно заполнив небольшое пространство подвала характерным запахом. Пятнадцать килограммов когтей, клыков и клокочущей ярости. Она перевела свой ужасный взгляд на Везерби. Тот не мог оторвать взгляд от маленького чудовища, способного вселить страх в медведя — гризли и обратить в бегство стаю волков, Байрон стоял рядом с клеткой. По лицу его снова блуждала улыбка. Наконец Джон с трудом оторвался от гипнотического взгляда зверя и посмотрел на Байрона, точнее, куда-то за его спину, и тут же почувствовал острый приступ тошноты.

Со стены остекленевшими глазами взирали на него три человеческие головы, аккуратно прикрепленные к дубовым дощечкам; их губы растянулись в неестественном, почти злобном оскале. Еще одна голова — человека, который был знаком Везерби и всегда вызывал у него симпатию, подвешенная за продернутый сквозь череп крюк, свисала с потолка. Голова Арона Роуза медленно повернулась вокруг своей оси, пока не остановилась лицом к Джону, представ перед ним во всем своем ужасном обличье, с подсыхающими каплями крови, которые вытекали из обрубленной шеи. Рядом с глоткой плоть разрывал белеющий осколок кости. Байрон сделал широкий жест.

— Мои трофеи.

Улыбка сошла с его лица. Он присел на корточки рядом с клеткой, держа пальцы на задвижке. Росомаха подалась было вперед, инстинктивно выдвинув когтистые лапы, но потом, почувствовав прикосновение пальцев Байрона к лоснящейся шее, неохотно отдернула их обратно.

— Ну так как?

Везерби молчал.

— Она быстро бегает, Джон. Возможно, на один выстрел у тебя времени хватит. Но я ведь тоже достаточно проворен.

— Не здесь, — сказал Везерби. Брови Байрона изогнулись дугой.

Везерби знал, что ему делать, что он просто не мог не сделать — невзирая на то, кто прав или виноват, и — если на то пошло — чем все это грозит ему самому.

Везерби нажал рычажок — гильзы выскочили из патронника ружья и запрыгали по цементному полу. Он сосчитал удары — как и Байрон, — потом вогнал новые патроны.

— Два? — спросил Байрон.

— Веди своего друга.

— А, вот как… Значит, я недооценил тебя, Джон.

Байрон продолжал гладить шею росомахи. Везерби отказывался верить, что столь злобное и свирепое животное вообще можно было ласкать. Но Байрон действительно был больше, чем человек. Или меньше, чем животное. Росомаха терлась о его руку, но взгляд ее был постоянно обращен на Везерби; челюсти зловеще клацали в напряженном ожидании.

— Если я не ошибаюсь, Джон, — проговорил Байрон, — если людей вообще невозможно спасти, то я все же рад, что мне удалось сберечь хотя бы тебя одного. — И снова улыбнулся. — Здесь? — спросил он.

— Нет, там, снаружи.

— Это лучше.

— Я пройду к каменистой гряде.

— Годится.

— Только не тяни, Байрон.

— Ну что ты, зачем мне?

Везерби направился к лестнице — сначала спиной вперед, но потом повернулся и стал подниматься. Байрон одобрительно кивнул.

— Я скоро, — бросил он напоследок.


* * * | Жестокость | * * *