home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать вторая

С наступлением сумерек я пришла к выводу, что дух Сантины Уэстерли не отступится, пока ему дозволено бродить в этом полусвете между жизнью и смертью. Я в силах переживать нападение за нападением, я успешно их переживала, но рано или поздно она застанет меня врасплох и достигнет своей цели. Увижу ли я ее, размышляла я, в ту секунду, когда душа моя отбудет в мир иной? Пересекутся ли дороги наши хоть на миг, как пересеклись наши с Харриэт Беннет пути на вокзале Торп всего месяца полтора назад? Или я лишь истаю, обращусь в ничто, а она затаится в ожидании новой жертвы?

Как поступали мои предшественницы? Столь же отчаянно боролись, вскорости сгибались под гнетом страха, восставали против мучительницы? Давали отпор? Понимали, с чем сражаются? Маловероятно, полагала я. И однако надежда меня не оставляла, ибо у меня имелось то, чего были лишены они: некий дух оберегал меня.

Не ведаю, долго ли я пролежала на полу, сотрясаемая дрожью. Конечно, мне было страшно, но я разумела, что это за дух и отчего он так на меня ополчился, а это отчасти умаляло кошмар наших столкновений. По меньшей мере, я его понимала. Мне оставалось только выжить. Но аромат корицы, что витал в передней, взволновал меня, растревожил и ужасно испугал. Я вспомнила, как Юстас рассказывал о встречах со стариком, и наконец постигла, кто таков мой благодетель.

Я лежала в передней и рыдала от горя, какое не мучило меня с самого приезда в Годлин-холл. Возможно ли, что папенька, подобно Сантине Уэстерли, так и не отбыл из нашего мира? Возможно ли, что он и в самом деле приглядывает за мною в этом жутком доме? Иных объяснений я не находила, но воображала, как тягостно ему, как одиноко, как он не может поговорить со мною, и сердце у меня разрывалось. Что сказал он мне в детстве, когда я вернулась из Корнуолла, а он все-таки примирился с маменькиной смертью? «Я всегда стану о тебе заботиться, Элайза. Ничего плохого с тобою не случится». Отчего-то ему удавалось беседовать с Юстасом, но не со мною. Я не ведала, отчего так. Быть может, души умерших теснее сообщаются с детьми? Эти загадки переполнили чашу моего терпения. Если я хочу победить, выбора нет: я должна вызвать призрака на бой. Пора положить этому конец.


Придя в себя, я отправилась в прежний кабинет мистера Уэстерли, обыскала ящики письменного стола и обнаружила пачку бумаги для замет и конверты с гербом Годлин-холла. Из ящика я извлекла лист, достала перо и приступила. Дописав, я встала посреди кабинета и принялась декламировать — со всем ораторским мастерством, на какое была способна, тщась выдержкой не уступить Чарльзу Диккенсу, не так давно явившемуся зрителям в найтсбриджском лектории. Ясным голосом я зачитывала свое письмо, отчетливо произнося каждое слово, дабы не возникло ни малейших сомнений в моих намерениях.

Уважаемый мистер Рейзен (начала я)!

С величайшим сожалением я вынуждена отказаться от места гувернантки Годлин-холла. Мне представляется нежелательным в подробностях объяснять, отчего я принуждена покинуть сей дом. Довольно сказать, что обстановка здесь для жизни не пригодна. Я убеждена, что в подобных условиях нельзя растить детей, а посему намерена забрать с собою Изабеллу и Юстаса. Куда именно мы отправимся, я Вам сообщить не могу. По причинам, кои я изложу Вам позднее, я бы не хотела предавать бумаге место нашего назначения. Достаточно сказать, что я вновь Вам напишу, едва мы устроимся.

Уверяю Вас, что детям ни в чем не будет отказано. За их благополучие стану отвечать только я.

Прошу меня простить за подобную внезапность, однако, отправив настоящее письмо, я займусь сборами, дабы мы с детьми отбыли утром. Я хотела бы поблагодарить Вас за всю заботу, что Вы мне выказывали с первого дня, и надеюсь, что Вы всегда будете почитать меня своим другом.

Элайза Кейн.

Декламация подошла к концу, и я некоторое время подождала. Я предчувствовала ярость; шторы колыхнулись, но не возникло оснований полагать, будто призрак вошел и готовится к атаке. Может, просто сквозняк. Тем не менее я сочла, что она, где бы ни была, услышала каждое слово и раздумывает, что предпринять.

Я сунула письмо в конверт и вышла на двор; поднимался ветер, и я покрепче закуталась в шаль. Я направилась к домику Хеклинга. Уже стемнело, но стояло полнолуние. Лошадь в конюшне провожала меня глазами; проходя мимо, я встретилась с нею взглядом и помедлила, припомнив, как эта самая лошадь, одержимая дьяволом, преследовала мисс Беннет. Я боялась, что она сорвется с привязи и погонится за мною, вряд ли я останусь в живых при таком повороте событий. В тот вечер, впрочем, лошадь сохраняла невозмутимость — она лишь тихонько заржала мне вслед и продолжила жевать сено.

Взойдя на крыльцо и постучавшись, я пожалела, что не надела пальто, ибо стремительно холодало, и меня била крупная дрожь. Наконец дверь отворилась и на пороге возник Хеклинг в рубахе; за спиною у него мерцали две высокие свечи, и при таком освещении он представал гостем из мира иного. Мое появление не слишком его обрадовало.

— Гувернана, — проворчал он, выковыривая крошку табака из зубов.

— Добрый вечер, Хеклинг, — промолвила я. — Я прошу прощения за столь поздний визит, однако мне потребно отправить письмо.

Я протянула ему конверт, и он сощурился, разбирая имя адресата в лунном свете.

— Мистер Рейзен, — пробубнил он. — Ладненько, а то. С утра пораньше в первую голову отвезу.

Он шагнул было в дом, но я удержала его за локоть. Столь дружественный жест насторожил его. Он обернулся, и на миг мне почудилось, будто он сейчас меня ударит. Я в страхе попятилась.

— Простите, мистер Хеклинг, — сказала я. — Но это послание чрезвычайной важности. Мистер Рейзен должен прочесть его сегодня же.

Хеклинг уставился на меня, словно ушам своим не поверил.

— Час-то поздний, гувернана, — сказал он. — Мне бы покемарить.

— Повторяю, мне очень жаль. Но, боюсь, ничего поделать нельзя. Это безотлагательно. Я вынуждена просить вас доставить письмо немедленно.

Из глубин своего существа он испустил ужасный вздох. Я понимала, что он мечтает лишь остаться в одиночестве, безмятежно посидеть у камина с трубкою в зубах и, может, кружкою эля, беспрепятственно поразмыслить о бренности мира.

— А то, — в конце концов промолвил он. — Уж отвезу, раз такая важность. Ответа ждать?

— Просто удостоверьтесь, что он прочел, — сказала я. — Полагаю, ответ себя ждать не заставит. Спасибо вам, Хеклинг.

— А то, — буркнул он и отбыл в свое жилище на поиски сапог.

Я возвратилась к дому и толкнула парадную дверь, но другая сила, гораздо могущественнее меня, держала ее с другой стороны. Меня не допускали в дом. Над моей головою раздался скрежет — горгулья сорвалась с крыши и, вращаясь, устремилась вниз; я отпрыгнула, а она невероятным своим весом грохнулась наземь и разбилась на сотню каменных обломков. Камни разлетелись, один оцарапал мне щеку — я вскрикнула и прижала ладонь к лицу. Крови не было. Упади горгулья на меня, я, без сомнения, погибла бы на месте. Но я не погибла. Пока еще. Я ждала, распластавшись по стене, а сверху летели камни. Харриэт Беннет не ошибалась: крыша положительно обветшала. Камнепад прекратился, я опять попыталась войти, полагая, что незримая сила не впустит меня и на сей раз, однако дверь с легкостью отворилась, и я, ахнув, вбежала в дом, захлопнула дверь за собою и замерла, переводя дух. Может, я лишилась рассудка? Может, все предприятие мое — чистой воды безумие? Я сомневалась, что вновь узрю свет дня, и все же упорствовала. Либо я живу в Годлин-холле, либо она — вместе нам тут тесно.

Я поднялась в детскую гардеробную; здесь в шкафу и комоде по левую руку хранились наряды Изабеллы, в шкафу и комоде справа — одежда и обувь Юстаса. В углу стояли чемоданы — я взяла первые же два, что попались мне под руку, и принялась швырять туда вещи.

— Что вы делаете? — раздался голос у меня за спиною; я обернулась в испуге и увидела, что Изабелла и Юстас проснулись — они стояли на пороге в ночных сорочках, с одной свечою на двоих.

— Она нас бросает, — со слезами в голосе сказал Юстас и прижался к сестре, ища утешения. — Я же говорил, что она нас бросит.

— Какая жалость, — отвечала Изабелла. — Но она молодец, долго продержалась, правда?

— Я тебя не брошу, милый мой мальчик, — сказала я, приблизилась, ладонями обхватила его щеки и легонько поцеловала. — Я никогда не брошу вас обоих, слышите меня?

— А зачем вещи собираете?

— Она собирает не своивещи, Юстас, — заметила Изабелла, ступив в комнату и оглядев содержимое чемоданов. — Сам посмотри. Она собирает наши вещи. — Она нахмурилась и взглянула на меня. — Но ведь это абсурд, — наконец проговорила она. — Нас что, отсылают из дома? Вы же знаете, что нам нельзя уезжать из Годлин-холла? Нам не полагается уезжать. Она не отпустит.

— Она — это кто? — напрямик осведомилась я.

— Мама, разумеется, — пояснила Изабелла, пожав плечами, будто очевиднее ответа и быть не могло. — Она может заботиться о нас только здесь.

— Ваша мама умерла! — вскричала я, в досаде своей встряхнув ее за плечи. По губам ее скользнула тень улыбки. — Ты же это понимаешь, правда? Она больше не может о вас заботиться. Зато я могу. Я жива.

— Ей это не понравится, — отметила Изабелла, вырвалась и поспешно ретировалась за дверь; Юстас кинулся за нею. — Говорите что угодно, Элайза Кейн, а я с вами не поеду. И Юстас тоже. Правда, Юстас?

Он переводил взгляд с нее на меня и обратно, не постигая, на чьей он стороне. Мне, впрочем, было некогда; собственно говоря, я вовсе не собиралась увозить детей из Годлин-холла, я лишь хотела сделать вид, будто их увожу. Хотела внушить ей, что таково мое намерение.

— Идите оба в постель, — отмахнулась я. — Я скоро к вам приду, и мы поговорим.

— Так тому и быть, — улыбнулась мне Изабелла. — Но вам это решительно не поможет. Мы не уедем.

Они разошлись по спальням и затворили двери, а я замерла в темном коридоре, тихонько дыша, разрешив себе ненадолго расслабиться.

И в этот миг холодные руки стиснули мне шею — я упала, в ужасе распахнув глаза. Меня придавило тело, я чувствовала кошмарную его тяжесть, но ничего не видела. Было темно, лишь одна свеча горела на стене посреди коридора, но я понимала, что и в ослепительном свете летнего полудня я бы никого не узрела — лишь я сама лежала бы на полу, кривя лицо и руками цепляясь за воздух, тщась вырваться из чудовищной хватки.

Я хотела было позвать на помощь, но слова не шли из горла, невидимые ноги оседлали меня, колено ударило в живот, грудь прострелило ужасной болью. Я боялась, что призрак протаранит мое тело насквозь, раздерет меня пополам, и уже заподозрила, что настала моя последняя минута; руки сжимали горло все крепче, дышать стало нечем, в глазах все гуще темнело.

Затем раздался оглушительный негодующий рев, призрака сдернуло с меня, и я услышала вопль, женский вопль, — второй призрак оттолкнул ее к стене и сбросил через перила; я отчетливо расслышала, как тело кубарем катится по ступеням, а затем повисла тишина — мертвая тишина.

В воздухе поплыл аромат корицы. Я больше не могла удерживать себя.

— Папенька? — закричала я. — Папенька, вы здесь? Папенька, это и вправду вы?

Но ничто не нарушило безмолвия. Оба призрака словно исчезли. Я откашливалась, но горло ужасно саднило, и болела грудь. Быть может, что-то у меня внутри разорвалось, в эту самую минуту некий священный сосуд незримо плещет кровью, и это кровотечение меня прикончит. Что ж, с этим ничего не поделаешь. Я оставила детские чемоданы на площадке и устремилась наверх, к себе в спальню.

Я бежала по коридору, и картины на стенах одна за другою соскакивали с гвоздей и падали, отчего я всякий раз вскрикивала и прибавляла шагу. Одна полетела мне в лицо, промахнувшись на считанные дюймы, и я помчалась еще быстрее, распахнула дверь и захлопнула за собою, гоня прочь мысль о том, сколь мало значения это имеет: двери призраку не помеха. Быть может, она уже здесь. Поджидает меня.

Но в спальне было тихо. На меня накатил новый приступ кашля, а когда он миновал, я села на постель, раздумывая, как поступить дальше. У меня была одна надежда. Быть может, призрак атакует меня столь яростно, что второй призрак, мой папенька, прекратит ее существование. Я даже не знала, возможно ли это. Ее убили один раз, и она осталась в мире живых; а вдруг второй раз ее и не убьешь? Вдруг с тех пор она бессмертна? И откуда мне знать, что папенька сильнее, чем она?

От громоподобного рева оконная рама сорвалась с петель, вовсе вылетела из дома, с грохотом рухнула с третьего этажа, и звон стекла, разлетевшегося на тысячу осколков, едва не заглушил воя ветра и крика, сорвавшегося с моих уст. Спальня моя открылась стихиям. Я кинулась к двери, ища спасения, но меня оттолкнуло назад, и оба призрака едва меня не расплющили — я очутилась между ними, лицом к Сантине, спиною к папеньке. Я закричала, вырываясь, но они были слишком могучи, и то была нечеловеческая мощь, однако я, слабейшая из нас троих, как-то умудрилась выскользнуть, добралась до двери, вылетела наружу и захлопнула дверь. Коридор лежал в руинах. На полу валялись разбитые картины, ковер содрали с пола, перекрутили и разорвали на куски. Обои шелушились, и гниющая, влажная каменная громада стен истекала некоей первобытной жижей. Очевидно, что Сантина рассвирепела, ибо я не желала умереть; теперь она вознамерилась уничтожить все. Если я желала ее разъярить, я своего добилась. Я домчалась до конца коридора и распахнула дверь, не зная, куда бежать дальше.

За потайной дверью мне предстояла лестница, а затем еще две.

Одна вела на крышу, куда отправляться небезопасно, другая — в комнату к мистеру Уэстерли. Я горестно возопила. Мне не следовало сворачивать сюда. Надо было вернуться на площадку и бежать во двор. Сильнее всего, всего ожесточеннее призрак бесновался в доме. Чем дальше от дома, тем надежнее. Я обернулась на дверь своей спальни — там раздавался ужасный рев, воинственные крики, но я заподозрила, что, минуй я дверь снова, она почувствует меня и я окажусь посреди поля боя, откуда могу и не вернуться живой. Внезапно обретя решимость, я развернулась, взбежала по лестнице, распахнула дверь на вершине и поспешно захлопнула ее за собой.


Глава двадцать первая | Здесь обитают призраки | Глава двадцать третья