home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



в которой с помощью волшебного фонаря многое становится понятным

По дороге, в машине, опять обсуждали бой-премьеру. Хвалили Крапиву за отлично выдрессированных крыс и летучих мышей. Радовались, что выбрали грамотный способ подобраться к пленникам: правее пирамиды в полу находился люк, который вел под сцену. За кулисами со стороны коридора попасть в это пространство можно было через едва приметную дверь, чем Корица, Крапива, Сильвестр и Маргарита и воспользовались. Отдельно отметили красоту боевых превращений Георгия и Чертополоха, а также самоотверженность Корицы. Долго говорили о магической силе Огненной жемчужины, которую теперь, конечно, можно будет использовать и в мирных целях (волшебную линзу при помощи пожарных аккуратно сняли и спрятали в подвале театра). Но особенно хвалили Маргариту.

— Если бы не она, — улыбался Че, который по-прежнему вел машину, поскольку Крапива была еще слаба, — не знаю, как бы мы справились. Спрут-афелиум после того, как вынырнул из-за линзы, стал чудовищно силен. А девочка проявила интуицию, достойную ее бабушки. Действовала как настоящая маленькая Корица!

Тут Маргарита вспомнила сегодняшний сон и хотела было рассказать о нем сидящей рядом Евгении Дмитриевне, но решила оставить на потом. К тому же Георгий, выглянув в окно, сказал:

— Приехали!

— А вы заметили, что деревья растут здесь гораздо гуще? — спросила друзей Крапива, когда, оставив машину в начале аллеи, они еле приметной тропинкой двинулись к сторожке Гриши Садовника. — Из одного корня по два-три ствола? Даже жутко немного, будто к логову ведьмы подбираешься. Готова поспорить, что летом бледные поганки растут здесь исключительно кругами! {42}

— Не знаю, не замечала, — улыбнулась Корица, — знаю только, что Гриша отлично понимал души растений.

— Настолько, что умудрился состряпать парочку настоящих монстров! — съязвил Сильвестр.

— Я думаю, тут произошла какая-то ошибка, — не сдавалась Корица, — он, конечно, был странным человеком, но злодеем его назвать трудно.

— А вот сейчас и проверим, — примирительно сказал Че, направив волшебную палочку в сторону небольшого сугроба, завалившего дверь сторожки. Как и в прошлый раз, у «Аттракциона невиданной щедрости» пошел, разбрасывая в разные стороны снег, невидимый дворник. Появилась свеженькая тропинка. Амбарный замок на двери удивленно раскрыл ржавую пасть.

— Где лучше установить волшебный фонарь? — спросил Че, входя и осматривая каморку с оранжереей. Царившее здесь запустение только усилилось с тех пор, как сторожка послужила друзьям укрытием от погони. Остро пахло старым деревянным домом, который давно не топили и толком не проветривали.

— Я думаю, вот тут, напротив того места, где у стены лежал Гриша Садовник, — распорядился пекинес.

Пока Камрад возился со своим саквояжем и налаживал аппарат, благодаря которому Маргарита в самом начале их знакомства узнала историю Чертополоха, Сильвестр занялся печкой. Корица с Крапивой внимательно осматривали каморку: стол-верстак и книжную полку. Кое-какие тома и брошюрки бабушка Маргариты складывала в отдельный пакет. Георгий обнюхал пустую грядку, табличка около которой сообщала, что здесь когда-то росли саженцы афеляндры оттопыренной. К тому времени, как застрекотал волшебный фонарь, огонь в топке уже разгорелся, стало совсем уютно. Камрад втащил в оранжерею колченогое кресло, стул, банкетку. При помощи обнаруженной в предбаннике доски устроил что-то типа лавочки. Все расселись, и кино началось.

— Только учтите, — пояснил герр Чертополох, — аппарат начнет восстанавливать события в обратной последовательности и сначала покажет самые последние «ролики».

Заискрилось серебристое облачко, и, когда оно уплотнилось — Крапива, Корица, Маргарита и Георгий увидели самих себя. Их двойники на экране осматривали оранжерею.

— Это тот день, когда мы прятались здесь от Афелии! — восхищенно выдохнула девочка. — Значит, мы последние, кто тут был.

— Проматывай, — буркнул Георгий, — здесь все ясно.

К явному разочарованию Маргариты, двойники исчезли. Появилась Афелия. Судя по желтым и красным листьям на полу оранжереи, осень только начиналась. За окнами сгущались сумерки. В расслабленных движениях мадам сквозила растерянность и даже какая-то печаль. Не снимая темных очков, она бесцельно бродила из оранжереи в комнату, теребила листья еще зеленых растений. Зачем-то сорвала цветок бархатцев и, присев на бордюр, принялась машинально ощипывать его лепестки, повернувшись лицом туда, где когда-то лежал труп Гриши Садовника.

— Спасибо тебе, дорогой, — неожиданно произнесла она, усмехнувшись. — Нет ничего хуже, знаешь ли, чем быть таким недоделанным существом, как я. Ну вот кто я теперь? Какое-такое существо-вещество? Нелепая жертва твоих дурацких фантазий! А ты, вместо того чтобы довести дело до ума и сделать меня настоящей, поступил как подлый предатель! — Афелия отбросила в сторону общипанный цветок, встала и начала нервно расхаживать по теплице. Теперь она почти кричала: — Ты создал меня такой, какая я есть, а потом решил прикончить. Чтобы освободить место для второй модели, улучшенной и исправленной! А я-то, я — чем тебе не угодила? Ведь это теперь из-за тебя у меня внутри черный свищ, воронка, которая не дает мне покоя и все требует, требует топлива. Как голодный вампир, для того чтобы стать настоящей, я должна искать любовь, но уже в огромных количествах, потому что это любовь посторонних. Не кровь, а суррогат. Но я всем докажу, что меня можно любить — да еще как! Спасибо моей крестной мамочке, этой полоумной старухе в бейсболке. Ее фантазии и мечты доделали меня, проявили, как переводную картинку. Смотри, какая я стала и как многому от нее, точнее — через нее — научилась! Такие технологии тебе и не снились!

Афелия подошла к аквариуму, где росли саженцы росянки, ловко выдернула один из них, подняла над собой — будто показывая кому-то.

— Вот это я превращу в настоящее чудовище! — мстительно сказала она, потом замолчала, сникла, медленно побрела к выходу. И Маргарите неожиданно стало жаль это существо, которое на миг показалось ей вовсе не опасным, а несуразным и жалким. «Может, мадам всего лишь никому не нужный ребенок? — подумала девочка. — Как те несчастные сироты, которых сдают в приют?»

В следующей «короткометражке» сияло-блестело лучезарное утро бабьего лета. Два молоденьких милиционера неуклюже топтались в оранжерее. Невысокий лысый человек в плаще склонился над трупом Гриши Садовника.

— Ясно, — говорил человек, — покойничек тут проводку чинил, вот и вдарило током.

— А бокалы и шампанское, товарищ следователь, да и костюм с галстуком? — возразил ему один из милиционеров. — Нарядно как-то для ремонта. Он, похоже, бабу ждал. Может, это она его «того»? Вот и на подъезде к хибаре следы от протекторов свежие, их эксперты сняли уже.

— Да мало ли кто к нему за рассадой ездил? — Следователь с досадой задвинул поднос и бокалы с бутылкой за плети вьюнка, подальше от посторонних глаз. — Сказано же: смерть наступила вследствие неосторожного обращения с электричеством, и — баста!

— Я как раз там бокалы и нашла! — воскликнула Маргарита.

— А вот цветка никакого и нет, — заметила Крапива, — наверное, Старушка Франкенштейн уже заезжала.

И точно, волшебный фонарь как раз выдавал картинку того вечера, когда дверь сторожки распахнула Наша Лилечка. Происходящее практически один в один совпадало с ее рассказом. Директриса стремительно вошла, увидела лежащего у стены Гришу, но совсем не испугалась, лишь хмыкнула, поправила на своей голове бейсболку и принялась внимательно осматривать помещение. Действительно прихватила с верстака блокнот и вырванную страничку, засунула в карман курточки, с трудом подняла горшок с цветком и, открыв дверь пинком ноги, удалилась.

— А сейчас, похоже, мы увидим самое главное, — торжественно сказал Че, — сам момент появления на свет госпожи Афелии.

В оранжерею из каморки вошел, насвистывая, Гриша Садовник. В белой рубашке, новом костюме, с безумно горящими глазами и встрепанной шевелюрой. Он торжественно нес на вытянутых руках поднос, где стояла бутылка шампанского, два высоких бокала и праздничного вида зажженная свечка. Но руки его предательски дрожали, было ясно, что он с трудом сдерживает сильнейшее волнение. Гриша водрузил свою ношу на зеленую травку около вьющейся гирлянды. Начертил на дощатом полу хорошо знакомую друзьям пентаграмму и еще более торжественно установил в ее центре горшок с афеляндрой оттопыренной, пока не переименованной в афелиум. Потом всплеснул руками, снова метнулся в каморку и вернулся с маленькой цифровой камерой, которую включил и направил на себя:

— Раз-раз-раз, — забормотал Гриша, глядя в объектив, — я должен запечатлеть это событие для истории. Такого человечество еще не знало! Как жаль, мамочка, что ты не дожила до этого момента. Ты бы порадовалась за меня. Сегодня главная мечта моей жизни осуществится. Это так странно — находиться всего в нескольких минутах от исполнения своих… грез. Мне никогда не нравилось слово «фантазия» — только «греза». Греза — она воздушна, она искрится, она все озаряет своим светом и наполняет смыслом. Та, что вот-вот появится на свет, будет грациозна, как сама греза. Девочка, родившаяся в цветке! Сколько лет в реторте моей души кипел этот образ, подогревался моей любовью, кипятился, исходил паром и искрами. Сколько книг я перечитал, в какие только дебри не залезал! Эльфы, покровители воздуха, царственные саламандры, живущие в огне, дриады — их свойства и качества должны были стать строительным материалом для Самой прекрасной. Много лет я смотрел на женские лица — и в мыслях перекраивал их, чтобы создать лицо своей возлюбленной. Я искал цветок, достойный своей мечты. И я его нашел, — тут Гриша перевел камеру на афеляндру-афелиум, — посмотрите, какой стройный стебель, какие гибкие ветви, упругие листья, как серебрятся его соцветия в лунном свете.

— Очень спорный вопрос, — пробурчал в этом месте герр Чертополох.

— Страшно ли мне? — продолжал между тем Садовник. — Нет, не страшно! Страшно жить без огня грезы, когда все лишается смысла. Но если твой путь освещен путеводным светом — нет ничего невозможного. И сегодня мы убедимся в этом!

Гриша, подперев камеру кирпичом, приладил ее на грядке, а сам быстрым шагом удалился в каморку и вернулся с двумя ретортами. В одной плескалась жидкость, напоминающая кровь, вторая будто полна была искристого, вихрящегося ветра. Гриша, левое запястье которого теперь перетягивал бинт, медленно, приговаривая что-то, вылил содержимое обоих сосудов в землю у корней афеляндры. Потом торжественно выпрямился, взял в руки камеру с грядки, направил ее в сторону цветка, приосанился и снова зашевелил губами. Зрачки его расширились.

— Читает заклинание, — шепотом прокомментировал Сильвестр, — вот только зачем он посторонний предмет в руки взял! Ох уж эти наклонности туриста! Сейчас же все испортит!

Чем дольше Садовник бормотал, тем сильнее цветок преображался. Он стал почти прозрачным, будто отлитым из стекла, и внутри стебля, от корней к макушке побежал, казалось, жидкий огонь. Стебель начал принимать очертания, отдаленно напоминающие женскую фигуру, у которой на голове, правда, еще лишенной лица, короной искрилась метелка. Остолбенев, Гриша во все глаза смотрел на происходящее. И тут его ослепило яркой вспышкой света: отделившись от соцветия афеляндры, вверх взмыло что-то типа шаровой молнии. Ударившись о потолок, оно шлепнулось на доски пола — и странное существо с переливчатой шкуркой, мелькнув длинным хвостом, юркнуло в зеленые заросли. Цветок, изрыгнув огонь, снова стал вполне обыкновенным, листья его поникли. Камера в руках Садовника заискрилась, и он еле успел ее от себя отшвырнуть: она полыхнула на прощание зеленым светом и бесследно исчезла.

«Там прибыло, здесь убыло», — прокомментировал Че.

А Гриша осел, схватившись за сердце, и, бормоча «нет-нет-нет», — раздвинул двумя руками гирлянду глицинии: из зеленого полумрака на него удивленно смотрели два огромных бирюзовых глаза, наискось поставленные на морде ящерицы.

Сначала Гриша онемел, застыл, как громом пораженный, потом, шепча: «Нет! Только не такая уродина», — попятился. Остановился, по его лицу текли слезы; вдруг оно исказилось гримасой, глаза засверкали, и с криком: «Я тебя породил, я тебя и убью!» — он устремился вперед. Ящерица, проявив завидную прыть, отпрянула. Однако Гриша успел ухватить ее за переливчатый хвост и дернул на себя, пытаясь вытащить. Тут отчаянно заискрило, Садовник вскрикнул и упал с раскрытым ртом, привалившись к стене.

— Вот те на, — удрученно протянула Корица, — похоже, просто имел место несчастный случай. Ничего себе Принцесса греза. Что это вообще за существо?

— Грезить надо осторожнее! — сказал Че.

— Отдаленно напоминает саламандру {43},— предположил всезнающий пекинес, наблюдая, как на экране из глубины оранжереи, раздвинув заросли, с грацией карликового тираннозавра рекса, крадучись, вышла на задних лапах ящерица. Передние неразвитые конечности выполняли функцию рук. Гребень, начинаясь с покатого лба, тянулся по всей спине, заканчиваясь мелкими зубчиками в районе гибкого хвоста.


Цветник бабушки Корицы

Она подошла к Грише, боязливо потрогала его лапками, села на пол, подвернув хвост калачиком, и из ее глаза выкатилась вдруг огромная слеза. Тут послышался шум подъезжающей машины. Ящерица встрепенулась, шкурка ее пошла переливчатыми сполохами, и вот уже — не ящерица, а струйка искристого газа — подплыла к цветку и исчезла.

— Спряталась, — сказала Крапива, — залезла в цветок, и сейчас ее заберет Франкенштейн.

— Н-да, — протянула Корица, — угол зрения меняется. В какой-то мере Гриша нес ответственность за это нелепое существо, которое создал. Афелия, по-моему, ни добра ни зла поначалу не различала. Только когда «сняла» фантазийную матрицу Франкенштейн, получила какие-то корявые знания и представления о мире. И была готова добывать любовь любой ценой.

— А ведь это не саламандра, — рассуждал вслух Георгий, — на эльфа, дриаду, сильфа или другое волшебное существо она тоже не похожа. Странный какой-то дух цветка, честное слово.

— Боюсь, секрет Гриши мы никогда не узнаем. Блокнот с записями и формулами безнадежно утерян. Да и никому не советую я подобное повторять. Думаю, он скрестил множество технологий, надеясь получить свою Дюймовочку, но что-то пошло не так, — почесал голову Че, — говорю же — никакой экологии. Вот где он вообще взял саженцы афеляндры? Кем и где они выращены, какой ерундой напичканы? К тому же, с моей точки зрения этот афелиум, точнее, афеляндра оттопыренная, совсем не симпатичная. И эти выходки с камерой. Повторяю, у парня был дурной вкус.

— Любовь зла, — улыбнулась Корица, — очень трудно понять, почему мы выбираем одно, а не другое. К тому же, говорю, Гришу всегда привлекали самые экзотические растения. А это еще и родом из Центральной Америки.


в которой Маргарита самостоятельно печет блины для всей компании, и друзья узнают настоящее имя Афелии Блюм | Цветник бабушки Корицы | Последний праздничный ужин