home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Представление начинается! Парад миражей

День премьеры спектакля наступил. В небе громоздились сизые тучи, свистел ветер. И город, казалось, был наэлектризован скрытым напряжением, совсем не похожим на то, с каким чуть больше недели назад здесь ждали первого снега. За три квартала от театра слышалось гулкое уханье барабанов. Курильницы стояли уже прямо на входе в храм Мельпомены {38}. Разноцветные клубы дыма густо заволокли скверик перед театром, где в предвкушении представления собралась небольшая компания молодежи. На курточках у некоторых во всю спину красовались логотипы «А-фелии Blum». Собравшиеся лениво пританцовывали, повторяя нехитрые движения — руки вверх, вниз, вправо, влево. Подростки не подхихикивали, не строили друг другу рож. И что-то сильно настораживало в выражении их глаз. Собственно, никакого выражения уже и не было: там, где полагалось находиться радужке и зрачку, тускло вспыхивали желто-зеленые протуберанцы.

Около шести часов вечера по фасаду театра зажглись огни, и его двери распахнулись. Фойе наполняли светом две огромных лампы в форме метелок афелиума. Одна золотая, другая — ядовито-зеленая. Хитро установленная система зеркал порождала иллюзию, будто каждый вошедший попадал в чудесный афелиумный сад. Золоченые горшочки с живыми «крысиными хвостиками» стояли на полу, где их мог взять любой желающий. Слышалось далекое журчание фонтана и весеннее щебетание птиц. Даже не верилось, что за стенами промозглый ноябрь.

Мужчины поправляли галстуки и пиджаки, женщины — прически, в сладком оцепенении глядя в зеркала. Люди словно не замечали, что, как только зеркальная поверхность отражала их глаза, там немедленно пробегали желто-зеленые сполохи.

Зал театра тоже преобразился. Больше всего он напоминал святилище неизвестного истории храма. Даже кресла для зрителей тускло поблескивали, точно обтянутые рыбьей чешуей. Каждое, как в самолете, было оснащено откидным столиком, на котором победно топорщилась метелка афелиума. На сцене, венчая собой срезанную вершину стеклянной пирамиды, полководцем сиял Главный цветок. Он будто озирал свое воинство с высоты, и его султанчик исходил колючим светом, напоминающим газосварку. Искры щедро летели вниз — на пустующие пока троны, установленные в ряд у подножия. Глухое уханье барабанов, казалось, шло из-под земли, и жидким огнем переливалась перевернутая пентаграмма на стеклянной поверхности пирамиды. А под потолком, источая свечение, плавали золотистые облачка пыльцы. Присмиревшая публика не спеша входила в зал, удивленно оглядываясь по сторонам и пытаясь справиться с головокружением. Гул барабанов нарастал. К тому моменту, когда свет погас, а по углам зала взметнулись вверх фонтаны-фейерверки, и густо повалил пахучий дым, уже казалось, что весь театр — утроба одного огромного барабана, и звук идет отовсюду, проникая в тело каждого зрителя даже через пятки. Многих охватило чувство, которое возникает, когда самолет идет на взлет. Земля уже далеко, а небо еще «понарошку», как-то совсем наискосок в иллюминаторе, тебя лихорадит, и что-то вот-вот случится…

Между тем искры от фейерверков потекли к сцене, свились на ней в тугие смерчи, затем начали распадаться, складываясь в витиеватые узоры, из которых постепенно вырисовывались кружащиеся фигуры. Главный Афелиум гордо расправлял листья в потоке направленного на него света. Звук барабанов стал еле слышным, но не пропал совсем.

«Король цветов! — услышали зрители низкий голос с механическими нотками. — Перед вами Король цветов, который исполнит заветное желание каждого, кто сегодня пришел сюда!»

Запах дыма и движение фигур на сцене кружили головы, пространство зала то и дело озаряли цветные вспышки. Кутерьмы добавили одиночные огоньки, снующие в разных направлениях.

Постепенно, однако, светящийся рисунок приобрел определенный ритм, он завораживал, и люди в зале начали медленно вставать со своих мест, тихонько раскачиваясь, держа перед собой обеими руками горшки с ростками афелиума, метелки которых искрились, как бенгальские огни. Ощущение времени и реальности уплывало, взамен — волна за волной — накатывало на собравшихся необъяснимое блаженство.

«Пусть каждый представит мысленно свою мечту — Король цветов воплотит ее в реальность!» — заклинал голос. Клубы дыма совсем скрыли пирамиду, и казалось, что Афелиум парит в цветных струях без всякой опоры. А облачка пыльцы спустились вниз и зависли как нимбы над головами зрителей, глаза которых уже светились дурным желто-зеленым светом. Жуткое получилось зрелище: казалось, стая инопланетян собралась для совершения таинственного обряда.

Афелия и де Сюр наблюдали за происходящим из комнаты осветителей. Мадам казалась вполне бодрой, а вот режиссер-постановщик едва держался на ногах. Глаза его лихорадочно блестели, под ними залегли глубокие тени.

— Хорошо забацал, — первый раз со дня знакомства вдруг похвалила подельника Блюм. — Цветок парит над всем! Так и надо! Сейчас дым и барабаны введут зрителей в транс, а остальное сделают наши светящиеся огоньки. Пыльца, как порождение Росянки, умеет воплощать мыслеформы. Облачка сканируют каждого человека в зале, через минуту на сцену выплывут миражи фантазий, извлеченные из голов почтеннейшей публики. Народ на кастингах я подобрала правильный, с мечтами самыми простыми, которые легко поддаются трансформации. Направить их мысли в нужную нам сторону не составит труда. А вот когда они скажут «Да!» все хором — ты и отправишь артистов на тот свет.

Тут зал совсем потонул в клубах разноцветного дыма, и, создавая атмосферу нервного мелькания, заработало сразу несколько фонарей-стробоскопов. Короткие вспышки света вырывали на мгновение у темноты проплывающие по сцене миражи, которые складывались в картину, мягко говоря, странноватую: не то страшный сон паралитика, не то порезанный сумасшедшим редактором рекламный ролик.


Цветник бабушки Корицы

Счастливые семьи по-овечьи теснились на фоне дворцов-коттеджей, свежекупленная мебель и дорогая техника не помещалась внутри комнат, джип размером со слона сменяла курица ростом со взрослую свинью, великан с двойным подбородком плотоядно улыбался и втыкал вилку-вилы в котлету величиной с автомобильную покрышку. Оседлав пылесосы, пронеслась стая домохозяек в неглиже — они преследовали косяк гремящих сковородок и лязгающих крышками кастрюль. Волосы красавиц развевались на искусственном сквозняке. За ними, тоже верхом на пылесосах, мчалась стайка усатых красавцев.

Жутко хлопал дверцей огромный платяной шкаф, поглощая без остановки косяки блузок, пиджаков, брюк и платьев; в зале поднялся ветер, наконец, появился огромный, завывающий дурным голосом блендер и гигантская бутылка водки на колесиках…

— Ты только посмотри, чем набиты их головы! — явно скучая, сказала мадам де Сюру. — Тоже мне, танец зрительских фантазий! Еда, одежда, бытовая техника, квадратные метры, и так по кругу! Над их мозгами и без нас уже основательно поработали. Но эдак даже лучше: они привыкли подчиняться, нам только остается поменять направление их желаний! Ведь любить и желать можно только афелиум, а, де Сюр?

Тот поспешно закивал, наблюдая, как Афелия, зацепив когтем рычажок на пульте, тянет его вниз. На несколько секунд зал потонул в полной темноте, когда же тьма рассеялась, оказалось, что сцена свободна от дыма и караван-сарая грез, только айсбергом сверкает пирамида, а внутри нее, полоса за полосой, идут цветные сполохи. У подножия стали хорошо различимы троны, где уже сидели, свесив головы, артисты труппы, облаченные (по-другому и не скажешь) в длинные парчовые наряды. В центре, как раз под Афелиумом, величественная, как древняя правительница, возвышалась тетя Паша. Хотя, как зовут эту статную даму, никто из зрителей не знал. Публика вообще уже слабо соображала, где находится: у людей перед глазами вспыхивали яркие пятна, и тела непроизвольно дергались в ритме, заданном барабанами.

Луч прожектора по очереди высвечивал лица актеров, а механический голос завывал: «Заплати их жизнью за свои желания! Получи красоту, богатство, счастье! Убей! Отдай их жизнь цветку! Он подарит тебе все! Убей!»

Барабаны зазвучали громче, с колосников {39}сцены медленно начала спускаться на цепях Огненная жемчужина. Свет прожекторов, дробясь о ее поверхность и граненые края, поднял в зале электрическую метель. По тому, как подобралась и напряглась мадам, де Сюр понял, что кульминационный момент близок. Сидящие на сцене один за другим открывали глаза. Ошарашенные, испуганные, не понимая, где они и что вообще происходит, — точно загнанные зверьки, жертвы принялись вырываться, но ремни держали крепко.

Голос упрощал задачу: «Скажи „Да!“, — настаивал он, — и цветок исполнит твое желание! Скажи „Да!“ Скажи „Да!“, скажи „Да!“».

Как сладко было качаться, чувствуя рядом локоть соседа, как легко было говорить в унисон со всеми! Огненная жемчужина достигла уровня Афелиума, он оказался за ней, как за прозрачным щитом, — и растение расправило листья, задергало султанчиком, разбрызгивая искры, будто ощутило небывалый прилив энергии. Изображение цветка, увеличенное каким-то хитрым оптическим способом, заняло весь задник сцены, и несчастные, прикованные к тронам, начали задыхаться. «Скажи „Да!“ своим желаниям! — истерически завывал голос. — Скажи „Да!“».


Давний сон Че и волшебные костюмчики | Цветник бабушки Корицы | в которой не рядовой спектакль превращается в совсем не рядовую битву