home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Большой лепешечный бум

Длинный сверкающий автомобиль, сопровождаемый воем турбин и облаком летучей пыли, подкатил к придорожному ларьку с вывеской «КОРЗИНЫ. ДИКОВИНЫ». Поодаль еще одна вывеска на соседнем аляповатом домишке со стеклянной верандой гласила: «ЗАКУСОЧНАЯ СКВАЙРА КРОУФОРДА. ОТВЕДАЙТЕ НАШИХ ПОНЧИКОВ». За домом виднелся выгон с амбаром и силосной башней в стороне от дороги.

Двое пришельцев, с жесткой кожей лиловатого оттенка, мирно сидели в машине и шарили маленькими желтыми глазками по вывескам. Облаченные в серые твидовые костюмы, их тела, в общем-то, напоминали человеческие. Правда, нижняя часть лица у каждого скрывалась под оранжевым шарфом.

Марта Кроуфорд торопливо выскочила из дома и зашла в ларек, вытирая руки о передник. За ней, дожевывая кукурузные хлопья, последовал и Льюэллин Кроуфорд, ее супруг.

— Слушаю вас, сэр… мэм? — нервно спросила Марта. Она обернулась к Льюэллину за поддержкой, и тот ободряюще похлопал ее по плечу. Живых пришельцев они видели впервые.

Заметив появившихся за прилавком Кроуфордов, один из инопланетян неспешно выбрался из машины. Он или, скорее, оно дымило сигарой, торчавшей из щели в оранжевом шарфе.

— Доброе утро? — нервно проговорила миссис Кроуфорд. — Что угодно? Корзины? Диковины?

Пришелец важно моргнул желтыми глазками. В остальном лицо его ничуть не изменилось. Рот и подбородок, если таковые вообще имелись, закрывал шарф. Ходили слухи, что у пришельцев нет никаких подбородков — вероятно, там скрывалось нечто столь мерзкое и уродливое, что ни один нормальный человек и взглянуть бы на это не смог. Люди прозвали инопланетян «гурками», так как те прибыли невесть из какой дыры под названием Дзета Геркулеса.

Гурк оглядел развешанные над прилавком корзины, поизучал разные безделушки — и снова задымил сигарой. Затем несколько глуховатым, но все же достаточно внятным голосом поинтересовался:

— Что это? — И ткнул жесткой трехпалой ручонкой куда-то вниз.

— Что? Индейская котомка? — заискивающе пропищала Марта Кроуфорд. — Или берестяной календарик?

— Да нет, вон там, — сказал гурк, снова указывая вниз. На сей раз, перегнувшись через прилавок, Кроуфордам удалось выяснить, что пришелец воззрился на некую округлую сероватую блямбу, лежащую на земле.

— Это? — недоверчиво переспросил Льюэллин.

— Это.

Льюэллин Кроуфорд залился краской.

— Так… это ж просто коровья лепешка. Корова тут с фермы вчера отбилась — ну и плюхнула — а я, понимаешь, проморгал.

— Сколько стоит?

Кроуфорды недоуменно уставились на гостя.

— Что сколько стоит? — с ошалелым видом спросил Льюэллин.

— Сколько стоит коровья лепешка? — прорычал из-под шарфа пришелец.

Кроуфорды переглянулись.

— Слыханное ли дело… — вполголоса начала было Марта, но супруг сурово шикнул на нее. Затем, внушительно откашлявшись, взял инициативу в свои руки.

— Как насчет десяти це… э-э, не хотелось бы, понимаешь, запрашивать лишнего… как насчет четверти доллара?

Пришелец достал пухлый кошелек, положил четвертак на прилавок и что-то буркнул своему оставшемуся в автомобиле спутнику.

Второй пришелец вылез из машины с круглой фарфоровой коробочкой и совком с золоченой ручкой. С помощью совка он или, скорее, оно аккуратно подцепило коровью лепешку и поместило ее в коробочку.

После чего оба пришельца забрались в машину и укатили под вой турбин, оставив после себя густое облако пыли. Кроуфорды проводили их ошалелыми взглядами, а затем дружно посмотрели на прилавок, где лежал сияющий четвертак. Льюэллин взял монетку и подбросил на ладони.

— Скажи пожалуйста! — ухмыльнулся он.

Всю неделю дороги буквально ломились от пришельцев в длинных сверкающих автомобилях. Они сновали повсюду, разглядывали все подряд — и то и дело расплачивались сияющими новенькими монетками и хрустящими банкнотами.

В народе поговаривали, что зря, дескать, правительство пускает на планету всех без разбору, но инопланетяне порядком оживили торговлю и не доставляли особых хлопот. Некоторые из гостей объявили себя туристами, а другие утверждали, что проходят производственную практику по социологии.

Льюэллин Кроуфорд сходил на примыкающий к дому выгон и выбрал там четыре отборных коровьих лепешки, после чего разместил их у себя в ларьке. Когда подкатил очередной гурк, Льюэллин сразу предложил новый товар и выручил по доллару за штуку.

— Да зачем им лепешки? — взвыла Марта.

— А тебе не все равно? — резонно спросил супруг. — Им нужны — а у нас есть. Если Эд Лейси опять позвонит насчет просроченной закладной, скажи ему, чтоб не беспокоился! — Он очистил прилавок и любовно разместил там новый товар. Для начала цену решили поднять до двух, а затем и до пяти долларов.

На следующий день над ларьком уже сияла новая вывеска: «КОРОВЬИ ЛЕПЕШКИ».

Как-то осенним вечером два года спустя Льюэллин Кроуфорд вошел в гостиную, швырнул в угол шляпу и тяжело плюхнулся в кресло. Поверх очков он принялся разглядывать красовавшуюся на каминной доске большую округлую блямбу, со вкусом раскрашенную концентрическими голубыми, оранжевыми и желтыми кольцами. Блямба эта с первого взгляда вполне могла показаться настоящей лепешкой класса «Трофи», музейным экспонатом, оформленным на планете гурков; но на самом деле, подобно многим своим тонко чувствующим современницам, миссис Кроуфорд самолично раскрасила и установила этот шедевр.

— Что случилось, Лью? — спросила она, предчувствуя недоброе. Несмотря на новую прическу и модное нью-йоркское платье, выглядела она озабоченной и осунувшейся.

— Случилось! — проворчал Льюэллин. — Этот старый хрыч Томас просто форменная скотина — и больше ничего! Четыреста долларов за голову! Уже и коровы, понимаешь, по сходной цене не купить.

— А может, и ничего, Лью, — ведь у нас уже семь стад — может и…

— Нужно больше, Марта, если мы хотим удовлетворить спрос! — воскликнул Льюэллин, выпрямляясь в кресле. — Черт возьми, прикинь сама! Королевские лепешки подскочили до пятнадцати долларов — да и то на всех не хватает… А как тебе полторы тысячи за императорскую — если, понятное дело, пофартит?

— Вот забавно — раньше-то мы и ведать не ведали, что бывает столько всяких лепешек, — сонно пробормотала Марта. — А императорские — это такие… с двойным завитком?

Льюэллин хмыкнул и взял со столика журнал.

— Слушай, Лью, а нельзя ли ее как-нибудь…

Глаза Льюэллина снисходительно просияли.

— Подделать? — закончил он. — Дудки — уже пробовали. Я тут как раз вчера читал. — Он показал ей обложку последнего номера «Американского торговца лепешками», а затем принялся листать глянцевые страницы. — «Лепешкограммы», — начал он зачитывать заголовки. — «В заботе о ваших лепешках». «Молочное производство — выгодная побочная отрасль». Нет, не то. Ага, вот она. «Афера с фальшивыми лепешками». Послушай-ка! Здесь пишут, что один ловкач из Амарильо раздобыл где-то императорскую и сделал с нее гипсовый слепок. Дальше он взял пару бросовых лепешек и обработал их этим слепком. Получилось так здорово — пишут, просто не отличить. А гурки покупать не стали. Они усекли, что к чему.

Он бросил журнал на столик, затем повернулся и глянул в заднее окно в сторону сараев.

— Безмозглый щенок опять расселся там на дворе. Какого черта он не работает? — Льюэллин встал, отдернул жалюзи и заорал в окно? — Эй, ты! Дельберт! Дельберт! — Тишина. — Глухой вдобавок, — пробормотал Льюэллин.

— Пойду скажу ему, что тебе нужно… — начала Марта, снимая передник.

— Ладно-ладно — сам схожу. Вот черт — только и забот у меня, что следить за ним. — Льюэллин вышел из кухонной двери и направился через двор к тележке, на которой, размеренно жуя яблоко, рассиживался долговязый мальчуган.

— Дельберт! — с жаром воскликнул Льюэллин.

— A-а… здравствуйте, мистер Кроуфорд, — с беззубой ухмылкой отозвался мальчуган. Он в последний раз куснул яблоко и отшвырнул огрызок. Льюэллин проследил за полетом снаряда. Из-за недостающих передних зубов яблочные огрызки Дельберта всякий раз поражали своей неповторимостью.

— Почему не везешь лепешки к ларьку? — грозно вопросил Льюэллин. — Я тебе, Дельберт, понимаешь, плачу не за то, чтоб ты рассиживался на пустой тележке.

— Я утром отвозил, — ответил мальчуган. — А потом Фрэнк велел забирать.

— Что-что он велел?

— Ну да, — кивнул Дельберт, — он говорит — всего две и продал. Сами спросите — узнаете.

— Спрошу, не беспокойся, — проворчал Льюэллин. Круто развернувшись, он зашагал через двор.

А там, у лепешечного ларька, рядом с обшарпанным пикапом был припаркован длинный автомобиль. Пока Льюэллин шел к лавке, пришелец уже успел отовариться и укатить.

Теперь у ларька оставался всего один покупатель — заросший густыми бакенбардами фермер в клетчатой рубахе. Тут же, непринужденно облокотившись о прилавок, стоял Фрэнк, продавец. Полки у него за спиной ломились от лепешек.

— Доброе утро, Роджер, — с наигранной любезностью поздоровался Льюэллин. — Как жена? Как детишки? Ну что, самое время обзавестись лепешкой?

— Ох, не знаю, — отозвался мужчина с бакенбардами, потирая подбородок. — Жена положила глаз вон на ту, — он указал на крупную нарядную лепешку на средней полке, — только с такими ценами…

— Поверь, Роджер, лучше и не придумаешь. Это же, понимаешь, выгодное вложение капитала, — с жаром заверил Льюэллин. — Фрэнк, а последний гурк что купил?

— Ничего, — ответил Фрэнк. Из радиоприемника в его нагрудном кармане непрерывно гудела музыка. — Сфотографировали ларек и уехали.

Тут сзади с воем турбин подкатил длинный сверкающий автомобиль. Льюэллин обернулся. Все трое сидящих в машине пришельцев носили красные фетровые шляпы с множеством забавных пуговиц и держали в руках флажки Йельского университета. Их серые твидовые костюмы были густо усеяны конфетти.

Один гурк вылез из машины и подошел к ларьку, важно пуская клубы сигарного дыма из дырки в оранжевом шарфе.

— Слушаю, сэр? — тут же обратился к нему Льюэллин, сцепив руки перед грудью и слегка подавшись вперед. — Самое время купить чудную лепешечку, не правда ли?

Пришелец оглядел серые блямбы по другую сторону прилавка. Затем он или, скорее, оно моргнуло желтыми глазками и издало странное бульканье. Вскоре до Льюэллина дошло, что инопланетянин смеется.

— Что смешного? — поинтересовался торговец, улыбка сползла с его физиономии.

— Ничего, — ответил пришелец. — Я смеюсь от радости. Завтра мы отправляемся домой — производственная практика закончена. Можно фотографию на память? — Он поднял зажатый в пурпурной клешне небольшой аппаратик с линзами.

— Ну, пожалуй… — неуверенно пробормотал Льюэллин. — Значит, говорите, домой отправляетесь? В смысле — все-все? А когда вернетесь?

— Мы не вернемся, — ответил пришелец. Он или, скорее, оно щелкнуло кнопочкой фотоаппарата, затем извлекло фотографию и внимательно ее поизучало — и, наконец, с фырканьем спрятало карточку. — Большое спасибо за чрезвычайно занимательный опыт. Всего хорошего. — Пришелец отошел от прилавка и забрался в машину. Подняв густое облако пыли, автомобиль умчался.

— И так все утро, — пожаловался Фрэнк. — Ничего не покупают — только фотографируют.

По спине Льюэллина пробежали мурашки.

— Как думаешь, он это серьезно — насчет отъезда?

— По радио тоже так передали, — ответил Фрэнк. — И Эд Кун был тут рано утром проездом из Хортонвилля. Сказал, еще с позавчера ни лепешки не продал.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Льюэллин. — Не могут же они все так просто съехать… — Руки у него затряслись, и он поспешно сунул их в карманы. — Слушай-ка, Роджер, — обратился он к мужчине с бакенбардами, — а вообще-то — сколько бы ты выложил за ту лепешку?

— Ну-у…

— Учти, это десятидолларовая лепешка, — придвигаясь к нему поближе, предупредил Льюэллин. Голос его приобрел некую торжественность. — Лепешка что надо, Роджер.

— Понимаю — только вот…

— А если семь с полтиной?

— Ну, не знаю. Дал бы… скажем, пять.

— Продано, — подвел итог Льюэллин. — Фрэнк, заверни. Оба они наблюдали, как фермер с бакенбардами несет свой трофей к пикапу.

— Вот так и действуй, Фрэнк, — решительно приказал Льюэллин. — Возьми сколько сможешь.

Кошмар долгого дня почти завершился. Стоя в обнимку, Марта и Льюэллин Кроуфорды наблюдали, как последний покупатель отходит от лепешечного ларька. Фрэнк принялся за уборку. Дельберт, прислонившись к боковой стенке ларька, грыз яблоко.

— Марта, это же конец света, — со слезами на глазах пробормотал Льюэллин. — Первосортные лепешки… по пять центов за пару!

Тут в предвечернем сумраке ослепительно сверкнули фары, и к лепешечному ларьку подкатил длинный приземистый автомобиль. Там сидели два зеленых существа в плащах; из дырок в их мягких синих шляпах с загнутыми кверху полями торчали пушистые антенны. Одно из существ вылезло из машины и торопливо устремилось к лепешечному ларьку. Дельберт зевнул и выронил огрызок яблока.

— Змеи, — зашипел Фрэнк, наклоняясь через прилавок к Льюэллину. — Я по радио слыхал. Говорят, они с Гаммы Змеи.

Зеленое существо обозревало опустевшие полки. Маленькие светлые глазки то и дело закрывались жесткими веками.

— Лепешку, сэр… мэм? — нервно осведомился Льюэллин. — Осталось не так уж много, но для вас…

— Что это? — прошелестел змей, тыкая клешней куда-то вниз.

Кроуфорды глянули. Змей указывал на нечто бесформенное и бугристое, покоившееся рядом с ботинком Дельберта.

— Это? — немного оживившись, переспросил Дельберт. — Яблочный огрызок. — Он взглянул на Льюэллина, и глаза его хитро сверкнули. — Я увольняюсь, мистер Кроуфорд, — внятно произнес он. И повернулся к пришельцу. — Это яблочный огрызок Дельберта Смита, — отчеканил мальчуган.

Льюэллин оцепенело наблюдал, как змей доставал бумажник и торопливо семенил к Дельберту. Деньги перешли из рук в руки. Дельберт извлек на свет еще одно яблоко и с энтузиазмом принялся уменьшать его до огрызка.

— Слушай-ка, Дельберт, — отрываясь от Марты, начал Льюэллин. Тут голос ему изменил, и он вынужден был откашляться. — Похоже, у нас тут, понимаешь, назревает славное дельце. Раз ты такой, понимаешь, смышленый, ты ведь возьмешь теперь лепешечную лавку в аренду?

— He-а, мистер Кроуфорд, — с полным ртом пробубнил Дельберт. — Я лучше переберусь к дядюшке — у него там сад.

Змей тем временем топтался над дельбертовским шедевром и негромко повизгивал от восхищения.

— Надо, понимаешь, держаться поближе к источнику ресурсов,  — вдруг выдал Дельберт, осведомленно покачивая головой.

Льюэллин лишился дара речи — и вдруг почувствовал, что кто-то дергает его за рукав. Он обернулся и увидел Эда Лейси, банкира.

— Слушай, Лью, весь день дозваниваюсь, а у тебя телефон не отвечает. Как там с обеспечением по нашим ссудам…


Билет куда угодно | Билет куда угодно | Человек в кувшине