home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

А первым чувством, охватившим Нейсмита, была дикая всепоглощающая ярость. Собравшись с силами, он толкнулся от нижней поперечины, кинулся вверх — и снова отскочил, как мячик, от упругой искривленной стены. Опять больно треснулся о металлическую раму поганых саней, которая, видно из вредности, принялась медленно и головокружительно вращаться вокруг профессора. Падение и все связанные с ним приятные ощущения продолжались.

Один шанс на спасение был для Нейсмита уже безвозвратно потерян — а ничего другого какое-то время в голову просто не лезло. Только бы удалось выпрыгнуть из поля аппарата в первые же секунды падения… но этого нельзя было сделать, не отключив аппарат, что Нейсмит только что и выяснил.

Хотя этот шанс на спасение все равно дохлее дохлого. Все, труба, обречен — обречен с того самого мига, как врубил этот адский велосипед! Теперь падение — бесконечное падение — и к чьей бабушке на именины?

Чужаки сообщали правду и нагло грузили ложь; он принял ложь за правду — в точности, как и требовалось вонючим лягушкам!

Ярость и отчаяние не на шутку душили Нейсмита, пока он, как пиявка, лип к металлическому каркасу и падал, падал — во мрак и безмолвие. Как же он хотел жить!

Хлипкая надежда появилась, когда пальцы нащупали ручки управления на поперечине. Если чужаки и тут надули… Нейсмит осторожно трогал одну ручку за другой, опасливо избегая рычага, которым врубил эту машинку для стрижки газонов на берегах Стикса. Никакого результата. Правда, помассировав третью ручку, он ощутил прохладное дуновение воздуха.

О таких мелочах, как дыхание, Нейсмит поначалу как-то даже и не подумал. Ладно, теперь он хоть не задохнется по пути неизвестно куда. Мелочь, а приятно…Но ни остановить падение в колодец, откуда вряд ли будут видны звезды, ни хоть на волос медузы Горгоны изменить направление этого падения он уже не мог.

Мысль о разверзшейся под ним пропасти потрясла Нейсмита. И все-таки — что же с ним теперь происходит? Ответ пришел мгновенно. Нейсмит на практике решал теперь одну из старых задачек по физике — ту самую, с которой знаком каждый первокурсник и даже каждая первокурсница — задачку о падении тела в воображаемый туннель, просверленный в Земле одним из ублюдков, чьи мерзкие портреты висят в любой физической аудитории.

Тело Нейсмита стало, по сути, как это ни грустно признать, гармоническим осциллятором. Тогда, если допустить гомогенность Земли и отсутствие вращения системы координат, бедняга должен описать длинный-длинный узкий эллипс вокруг центра Земли. Нейсмит еще сильнее вцепился в поперечину. Ну да, конечно — а если трение не особенно его замедляло, то в итоге он долетит до диаметрально противоположной точки, находящейся в точности на том же уровне, с какого злосчастный гармонический осциллятор начал свой скорбный путь!

Так-так, минуточку! Если он навернулся с пола в подземном зале футах эдак в сотне от поверхности… Где же он, черт возьми, должен выскочить?

В тот самый миг Нейсмиту показалось, что решение этой задачи имеет жизненную важность. Итак, вошел он в тело своей возлюбленной планеты совсем неподалеку от озера Мичиган, а значит, не слишком далеко от смердящего города Чикаго. Тогда, пролетев всю планету насквозь, Нейсмит должен выскочить где-нибудь в Индийском океане… а Чикаго меж тем лежало в нескольких сотнях футов над уровнем моря!

Минутку-минутку… он еще не учел вращения Земли, а это выведет капсулу несколько к западу от той самой желанной диаметрально противоположной точки. Насколько именно к западу, зависит от общего времени прогулки по черной дыре. Так, пусть радиус Земли, чтобы она тоже куда-нибудь провалилась, будет равен… футов. Ускорение свободного падения…

Итак, да здравствуют биномы, полиномы и метрономы! Если все верно, то через сорок две минуты Нейсмит со счастливой улыбкой на физиономии вылетит с той стороны планеты! А тем временем вращение коварной Земли сместит точку триумфального вылета на десять — одиннадцать градусов к западу… Но это все еще будет в океане. Вот если бы градусов на сорок…

Нейсмит перевел дыхание. По крайней мере, он выйдет на поверхность, а не останется вечно крутиться в недрах Земли. Впрочем, вечно крутиться он все равно не будет — кончится инерция. Если вычисления верны…

Стоп. А сколько он уже падает?

Десять минут десятого. Падал он уже, добрых минут тридцать семь — но на самом деле, скорее всего, не более пяти. Началось его путешествие, если, конечно, верить часам, около девяти часов. А показывали они местное калифорнийское время в году 1980-м от Р.Х. Забавно думать, что дурацкий механизм по-прежнему тупо отсчитывал минуты, погруженные теперь в тысячелетиях прошлого… Впрочем, никакой разницы — пусть хоть что-нибудь показывают.

Ну и славно: ровно в 9.47 Нейсмит должен орлом взлететь над поверхностью. Желательно бы, конечно, со звёздно-полосатым флагом в твердых руках, а не верхом на ржавом самокате. Да-а… но если пренебречь фактором трения, которое в данный момент отсутствовало, то он поднимется на высоту двух-трех сотен футов над океаном… М-да, высоковато… Нейсмита прошиб пот от одной мысли о том, что придется снова провалиться сквозь Землю — только уже с другой стороны планеты — а потом вновь назад.

И все-таки — что-то он упустил из виду…

Трение… А что, если им нельзя пренебречь? Это ведь не половое сношение, а сложнейший физический процесс. И, кстати, о сношении — как насчет жара земных недр?

Нейсмиту предстояло пролететь неподалеку от земного ядра, где температура, как утверждают там побывавшие, около четырех тысяч градусов…

Пока одна часть разума тщетно пыталась такие дела осмыслить, другая — холодно и методично продолжала вычисления.

Температура земной коры возрастает с глубиной погружения — дураку понятно. Правда, не каждый дурак знает, что возрастает она не иначе, как на тридцать градусов Цельсия с каждым километром. По всем внешним признакам получалось, что капсула еще только проходила земную кору, падая сквозь мантию.

Нейсмит снова двинул кулаком по оболочке. Опять-таки — ни горячо, ни холодно. И тьма — как в черепе у члена правительства.

Осциллятора принялся глодать очень длинный червь сомнения. Может, он вообще никуда не падает? Вдруг он просто болтается тут, как хвост в проруби, лишенный даже такой простой радости, как гравитация… будто какой бестелесный дух, обреченный вечно, без женской ласки и тепла родного очага слоняться как баран по этому черному болоту?

Нейсмит яростно стиснул поперечину. Вселенная подчиняется определенным законам! Закону всемирного тяготения! Закону сохранения энергии! Закону инерции, мать ее за ногу! Ньютон! Лейбниц! Гегель! Фрейд! Бббердяев! Гроб на колесиках!!! Где же вы?! Впрочем, спокойно. Рассудок Нейсмита недвусмысленно подсказывал ему: ты падаешь, падаешь. Падаешь ты, понял? В таком случае именно это и следовало считать правдой. Нейсмит опять решил нащупать стрелки часов. Возникло подозрение, что они вообще больше двигаться не желают. Тогда он поднес часы к самому уху и прислушался к жужжанию механизма. Затем раздраженно выругался. Часы шли — что с ними сделается? Это его восприятие времени напрочь нарушилось.

Эх, фонарик бы сейчас. Вот никогда под рукой не оказывается фонарика! А то бы Нейсмит видел сейчас то, чего никогда ни один человек не видел. Даже шахтеры. Камни глубокой мантии — вот что он увидел бы. Через какую-нибудь пару минут Нейсмит должен был пройти сквозь самое колечко внешней части ядра — пройти ту страшно загадочную область, где железо и никель под давлением обращается в жидкость — да и еще черт-те что происходит…

Снова часы. Минутная стрелка, зараза, самую малость сдвинулась. Падая в черную пустоту, Нейсмит и сам малость сдвинулся. Теперь он не мог удержаться от мыслей о потерянных духах, вечно блуждающих под Землей. Примерно так греки представляли себе ад. Египтяне тоже. Нейсмит в свое время наслушался об этом много умного. В кофейнях и на квартирах, где вечно курятся вонючие палочки. Фраза из каких-то случайно прочитанных текстов вдруг выплыла в его воспаленном сознании: «хтонические уроборы».

Нейсмит вздрогнул и покрепче ухватился за поперечину. «Я человек, а не призрак. Ясно? Я человек, а не призрак».

Затем пошли другие дурные мысли: а может, с кем-то уже бывало так, как сейчас со мной? Может, какая живая душа уже ныряла вот так сквозь землю, как отчаявшийся — в лестничный пролет? Есть, может, уже человек, неспособный добраться до поверхности, которого мотает туда-сюда, пока его безжизненное тело не найдет себе последнего пристанища в центре Земли?

Интересно, а что случится дальше, когда энергия аппарата выйдет, кончится, сойдет на нет? Гигантский взрыв, способный вызвать извержения вулканов по всей планете — так что материки сдвинутся с привычных мест?…

А если энергия никогда не кончится? Тогда останки того парня так и болтаются там… а может, там целый склад трупов — и все как один в силовых оболочках…

Время шло, и Нейсмит приходил в себя. Во мраке и безмолвии он обнаружил, что начинает остро ощущать свое физическое существо — положение тела, полусогнутые конечности, какие-то не вполне понятные протекающие в нем процессы. Как это все-таки странно — почти до абсурда — быть человеком!

Четыре года — целых четыре года он считал себя Гордоном Нейсмитом. Потом ему сказали, что такая личность — лишь маска. Что на самом деле он совсем из другой расы — из мира, отстоящего на двадцать тысяч лет от того, который он считал своей родиной… Но и такая личина оказалась нисколько не реальнее прежней.

Где же правда? Откуда он на самом деле? Какова цель, ради которой приходится вечно оказываться безнадежным изгнанником?

Туманные, призрачные очертания проплывали во мраке. Он раздраженно прищурился, потом закрыл глаза, но очертания никуда не делись. Нарастала неодолимая дремота.

Тут Нейсмит вздрогнул, пришел в себя и понял, что время прошло. Пощупал часы. Девять тридцать. Двадцать пять минут он уже летит как плевок из окна. И что же…

Нейсмит покрепче ухватился за поперечину, когда ледяные мурашки злыми насекомыми побежали по спине. За двадцать две минуты капсула железно должна была долететь до центра Земли. Он уже без всяких эмоций протянул руку и попробовал оболочку. Вот это номер! Оболочка стала теплее.

Может, капсула имела какую-нибудь хитрую теплопроводность? Скажем, не сразу нагревалась? Или сани мчали седока медленнее, чем он рассчитывал?

Нейсмит поднапрягся и выждал пять минут, прежде чем снова коснуться капсулы. Ага, все верно! Горячая, стерва!

А скоро даже воздух в капсуле сделался как в турецкой бане. Баню Нейсмит не уважал — особенно если в одежде. Вся одежда прилипла к телу.

Вязкие, как мазут, протекли еще две минуты. Капсула все светлела — от красного до оранжевого, от оранжевого до желтого… Наконец просто побелела.

А Нейсмит — наоборот, покраснел. Тяжкое это занятие — быть гармоническим осциллятором. Врагу нельзя пожелать. Даже закрытые глаза не спасали от ярчайшего блеска стенок капсулы, а жар был просто невыносим.

Нейсмит зажмурился и застонал.

И буквально через мгновение жар и свечение слегка ослабли. Нейсмит приоткрыл глаза. Капсула уже сменила цвет с белого на оранжевый. А оранжевый, хотя и медленно, но все-таки перетекал в красный.

Нейсмит втянул в себя огромный как мир и мучительный как жизнь вдох облегчения. Кризис миновал! Можно вздохнуть спокойно!

Время, время — надо следить за временем. Не обращая внимания на боль в покрывшемся волдырями теле, Нейсмит пощупал стрелки часов.

Теперь десять. С начала падения прошло пятьдесят пять минут. Если подсчеты верны, Нейсмиту давно уже следовало парить над Индийским океаном.

Но де-факто Нейсмит еще только-только миновал жаркую зону, которая ничем иным, как ядром планеты, быть не могла.

Теперь воздух в капсуле с каждым мгновением предательски охлаждался. Цвет оболочки сменился с тускло-багрового на черный. Нейсмит пару минут выждал и решил коснуться капсулы: горячо, но терпимо.

Нейсмит начал терять остатки веры в свои математические таланты. Может, часы отстают? Может, время в капсуле идет совсем иначе?

Время ползло как мексиканский индеец от кактуса к кактусу. Вот 10.17. Потом 10.23. Потом, как ни странно, 10.27. Нейсмит нетерпеливо ерзал на своих санях и напряженно ожидал. Раз-два-пять-двенадцать-сорок… Теперь — или никогда.

Одно мгновение он еще болтался в кромешной тьме. А в следующее… под ногами расцвели звезды — целая галактика звезд — блестящих будто алмазы в черном полушарии ночи. Над головой оказался темный шар, что заслонял вторую половину неба — шар отплывал прочь прямо на глазах.

Нейсмит заморгал глазами и замотал головой в полном недоумении, пока не понял, что шар — всего лишь ночная сторона Земли — той самой Земли, из которой он только что пулей вырвался вперед ногами.

Дыхание перехватило, а на глаза навернулись слезы. Вот он наконец на свободе — на свежем воздухе! Машинально Нейсмит сделал попытку как-нибудь извернуться, чтобы все-таки лететь в более подобающей позиции — но тут же сдался. Какая разница? Не важно.

Зато важно другое — понял Нейсмит с внезапной тревогой — поднимался он слишком высоко! Покрытая рябью и залитая звездным светом водная гладь над головой уплывала все дальше и дальше. Пятьсот футов. Тысяча. И никаких признаков торможения.

Прошло слишком много времени — и теперь скорость слишком высока.

Нейсмит вдруг с ужасом осознал, что падать он будет слишком стремительно, чтобы можно было отважиться отключить аппарат…

Придется снова пройти насквозь весь паскудный шарик — снова влететь в тот огненный ад. Причем как минимум раз — а то и дважды. Опытный Нейсмит испытывал хмурую уверенность, что не переживет и одного пролета.

Шар над головой продолжал удаляться. Теперь уже не шар — впадина — залитая серебристым светом гигантская чаша — а вот уже выпуклость. Небо под ногами сменило цвет с сине-черного на лиловый, затем на эбеновый. Звезды сияли все острее, все безжалостнее.

Пелена облаков проскочила мимо и стала удаляться, слегка волнуясь. Как же получается, что он залетает на такую высоту? Так. недалеко и до стратосферы.

Правда, теперь скорость заметно снижалась. На мгновение Нейсмит завис в пространстве, а затем Земля стала подкрадываться — будто громадный, подстерегающий добычу зверь.

На всем висящем над головой широченном изгибе океана — ни огонька, ни суденышка. Взлет занял минуты полторы — легко предположить, что еще через полторы минуты Нейсмит нырнет обратно в океан — в черную пучину.

Летун рассматривал необъятный шар, пока тот разрастался над головой. Должно же быть какое-то объяснение! Не может падающее тело выйти на десять — пятнадцать миль выше точки, с какой началось падение.

А что, если предположить такое: сам аппарат настолько отличался от нормальной физической вселенной, что совсем другими оказались его гравитационные характеристики… а в результате сани падали со скоростью в половину или, скажем, в четверть от нормальной?

Нейсмит быстренько с растущим волнением пробежал все свои вычисления. Введение коэффициента в одну четверть дало в результате суммарное время восемьдесят пять минут, что почти соответствовало действительности.

Конечно, тут получалось явное нарушение либо закона сохранения энергии, либо принципа эквивалентности, да только черт с ними теперь со всеми… Важное следствие состояло в том, что во время своего падения Нейсмит должен был отвернуть от Солнца, ибо оно притягивало его меньше, чем Земля. Центр орбиты летуна как раз сместился на несколько миль. Проклятье! Так вот чем объясняется этот подъем!..

Земной шар стремительно приближался. Нейсмит хмуро наблюдал за планетой, прикидывая, что в следующий раз вылетит на поверхность где-нибудь в Тихом океане, примерно в сорока двух градусах к западу от озера Мичиган. Впрочем, потом он восемьдесят четыре минуты будет лететь обратно — а уж тогда выскочит где-то рядом с 63-м меридианом — все еще в Индийском океане.

Вселенная тяжеловесно закружилась и стала куда-то опрокидываться. А звезды медленно помрачнели и погасли.


Глава 10 | Билет куда угодно | Глава 12