home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Голос отдалился, сделался невнятным. Нейсмит проснулся.

Сон был настолько живым, что на миг Нейсмиту показалось нелепым очутиться здесь, в темноте — вдавленному гравитацией в пружинный матрас среди затхлых запахов ткани и пыли.

Нейсмит сел в темноте на кровати, понимая, что прошла еще ночь, а он ни на шаг не приблизился к решению. Не проще ли будет предоставить самим чужакам…

— Нет! — рявкнул он и скинул ноги с кровати. Затем принял душ, побрился и позавтракал.

После завтрака Нейсмит сел за стол с бумагой и карандашом и набросал еще один список:

1. Сдаться.

2. Сбежать и спрятаться.

3. Пассивно сопротивляться.

Нейсмит сразу вычеркнул первые два пункта. Первый неприемлем, а второй невозможен. Третий, казалось, оставлял какую-то надежду; но Нейсмит сердцем чуял, что и тут ничего не светит. Снова пришла в голову аналогия с шахматами. Игрока атакуют, его короля серией шахов гонят к последней клетке — и выход остается один: не отступать, а контратаковать.

Нейсмит скомкал бумагу, швырнул ее на пол и встал из-за стола. План медленно начал обретать очертания.

Первым делом следует принять во внимание, что он находится под постоянным наблюдением — даже здесь, в собственной квартире. И даже будь у него деньги, он не смог бы приобрести оружие.

Нейсмит оглядел свои широкие, мощные ладони, пошевелил сильными пальцами. Как-то на спор он согнул надвое кусок железной трубы. Чужаки уже ясно дали понять, что боятся его… Что ж, угрюмо подумал Нейсмит, на то у них оснований достаточно.

Тогда он приступил к спектаклю для незримой аудитории. Собираясь выйти из дому, пересчитал в карманах мелочь и разъяренно стиснул в кулаке несколько монет — жалкие остатки наличности.

Битый час Нейсмит бродил по улицам в Беверли-Хиллз с поникшей головой и сгорбленными плечами; затем навестил школьного приятеля и попытался занять денег. Приятель, электротехник по фамилии Стивенс, был сильно озадачен просьбой Нейсмита; но все же отстегнул пять долларов, оправдываясь:

— Извини, Нейсмит, на этой неделе у меня с деньгами туговато, но вот хоть это…

Нейсмит взял деньги, прошел, как и раньше, два квартала, затем вдруг бросил добычу в канаву и вслух произнес:

— Пора сдаваться. Я побежден. — Затем перевел дыхание, повернулся и подобрал скомканную банкноту, которую только что отшвырнул. С лицом, полным отчаянья и смирения, разгладил бумажку. Затем остановил свободное такси и дал адрес чужаков. На вид — сплошная капитуляция; внутри — чистое убийство.

Нейсмит постучал в красную дверь. Оттуда крикнули:

— Входите — не заперто.

Комната, похоже, ничуть не изменилась. Чуран сидел за столом и исподлобья изучал Нейсмита. Эта тварь Лалл, сложив руки на груди, прислонилась к книжному шкафу справа от Нейсмита и курила сигарету. Все молчали.

Нейсмит шагнул вперед.

— Я пришел сказать, чтобы вы отозвали собак.

Улыбка Чурана стала чуть пошире; Лалл взглянула на него и выдула длинную сливу из дыма.

Нейсмит прикинул расстояние до чужаков. Еще полшага…

— Изложите мне ваш план, — начал он, а затем буквально взорвался. Одна рука метнулась к горлу Чурана, другая — к горлу Лалл. Обе не достигли цели — лишь схватили воздух.

И в то же время чужаки не двигались с места. Холодея от ужаса, Нейсмит понял, что руки его прошли сквозь их тела.

Чуран, лицо которого оказалось до омерзения близко, принялся хохотать. Мгновение спустя к нему присоединилась и Лалл.

Нейсмит отскочил назад. Двое чужаков со слезами веселья в глазах переглянулись.

— Отличная попытка, — похвалила Лалл. — Отличная, профессор Нейсмит. Но все же недостаточно удачная.

А в следующее мгновение оба чужака разом испарились. Дрожа и не веря своим глазам, Нейсмит заставил себя снова шагнуть вперед и стал осматривать место, где только что находились чужаки.

На полу между стулом Чурана и книжным шкафом лежала черная машинка, в линзах которой гасли тусклые красные огоньки. Нейсмит потянулся было ее взять, но внезапный электрический разряд заставил отдернуть руку.

Комната была пуста. Однако когда Нейсмит стал пятиться к двери, смех чужаков снова донесся ниоткуда, злобный и издевательский. А сзади в ухо шепнул голос Лалл:

— Небольшое напоминание, профессор… — И как только Нейсмит попытался обернуться, что-то ударило ему в висок. В комнате потемнело.

И Нейсмит оказался в Городе — плавая в центре огромного зала, украшенного резной слоновой костью и лепниной, пустого и сумрачного. Когда он двигался, еле слышное шуршание одежд отзывалось зловещими шепотками от стен: «Шш… шш…»

Дар знал, что должен умереть. Он уже попрощался со всеми друзьями и товарищами по труппе; возвратил имущество на центральный склад и самолично вычеркнул свое имя из официального списка Артистов. Собственно говоря, он уже был трупом: Дар-Яни больше не существовал. Осталось лишь безликое и безымянное тело — какой-то след — фикция, что проплывала в памяти Старого Города.

Здесь он оказался впервые со времени постройки Нового Города. Странно было видеть знакомые залы и коридоры в таком запустении. Выстроенный из материальных веществ, более тысячи лет кропотливо украшавшийся декорами и орнаментами, Старый Город оставался единственным реальным городом — пока нарастающая угроза со стороны Цугов не вынудила человечество перебраться в новые залы из цугозащитной энергии. Говорили, что после установки Предела все люди непременно вернутся сюда; впрочем, человеку, которого прежде звали Дар-Яни, не суждено до этого дожить.

Несправедливость? Возможно. Он подумал про зеленых рабов и скривил губы. Хорошо им восставать, когда их положение отчаянное. Но у Артистов своя доля.

Дар замер и прислушался. Непривычные доспехи тесно сжимали грудь, а ладони вспотели на рукоятке оружия.

Не слышалось ничего, кроме неуловимых тревожных шепотков, отражающихся от стен. Он поколебался, затем двинулся к одному из сотен ведущих из зала коридоров.

Здесь, в этом знаменитом главном зале, давал концерты Ито-Яни, часами зачаровывая тысячные аудитории. Теперь же, как и весь остальной Старый Город, зал отдан во владение жутким монстрам, которые…

Дар застыл, всем телом прислушиваясь. Откуда-то из мглы коридора донесся слабый шум.

«Когда зверь нападет, — сообщил тогда тренажер, — у тебя будет самое большее две секунды, чтобы прицелиться и выстрелить. Если выживешь после первого удара…»

Снова шум — уже ближе.

Дар попятился от проема с паническим чувством, что еще не готов — что все случилось слишком быстро — что времени не хватает…

Шум снова послышался — и теперь он увидел неясное мерцание — там, в мрачных глубинах.

Каждая клеточка его тела трепетала от страха, но Дар остался на месте — зубы оскалены, рука крепко вцепилась в рукоять оружия.

Отдаленная фигура неожиданно выросла — она безмолвно летела к нему — на немыслимой скорости. Сквозь забрало шлема уже посверкивали красные глаза и распахнутые клешни. Будто в кошмарном сне Дар попытался вскинуть тяжелое оружие — слишком медленно. Вот монстр уже навис — клыкастая пасть разинута — и…

Нейсмит сидел на полу, меж тем как хриплое эхо собственного вопля еще звенело у него в ушах. Голова раскалывалась. Все тело дрожало, покрытое холодным потом. А оттуда, из тьмы, тянулся монстр, по-прежнему разевая пасть…

Густой смрад собственного страха резко ударил в ноздри. Рука наткнулась на перевернутый стул… Где же он побывал?

Нейсмит поднялся и пошарил в карманах в поисках спичек. Огонек осветил загаженный ковер, книги и газеты, сложенные стопками у стен.

Тут он припомнил последний миг — и нащупал шишку над ухом.

Спичка погасла. Нейсмит зажег другую, подобрался к лампе и включил ее. Машинки, которую он заметил на ковре, там уже не было. Квартира пуста.

Нейсмит ненадолго присел и опустил лицо на ладони. Затем, с внезапной решимостью, встал и направился в угол к видеофону. Набрал номер. Смуглая морщинистая физиономия доктора Уэллса выразила радушие.

— A-а, Нейсмит, привет-привет. Как дела? Что-нибудь случилось?

— Скажите, Уэллс, — напряженно проговорил Нейсмит, — как-то вы упоминали, что есть радикальный метод против амнезии.

— Ну да, конечно-конечно. Но ведь до этого еще не дошло. Имейте терпение, дружище, пусть сначала поработают обычные методы. Итак, в следующий раз мы с вами встречаемся в… — Доктор потянулся к календарю.

— Я не могу ждать, — спокойно объяснил Нейсмит. — Насколько опасен этот метод и в чем он заключается?

Уэллс сложил сильные руки под подбородком.

— Достаточно опасен. Некоторых он довел до психоза — так что дело нешуточное, уверяю вас. В сущности, метод вводит в действие рычаги, способные извлечь на поверхность скрытый материал подсознания. Порой, когда такой материал действительно всплывает, пациент испытывает сильнейшее потрясение — и впадает в психотическое состояние. Поверьте, Нейсмит, подчас имеются более чем серьезные причины для провалов в памяти.

— И все же я рискну, — стоял на своем Нейсмит. — Когда вы свободны?

— Минутку-минутку. Я-то еще не сказал, что рискну. Послушайте моего совета: вам, Нейсмит, действительно следует подождать…

— Если вы откажетесь, я подыщу другого психиатра.

Уэллс явно огорчился.

— Да, в этом городке такое вполне реально. Будь по-вашему, Нейсмит. Приходите, и мы все обсудим.

Уэллс закончил прилаживать головные клеммы и отступил на шаг, изучая счетчики на пульте управления рядом с кушеткой.

— Порядок? — спросил он.

— Приступайте.

Уэллс задержал смуглые пальцы на рукоятке.

— Вы уверены, что вам этого хочется?

— Все причины я уже изложил, — нетерпеливо буркнул Нейсмит. — Давайте наконец приступим.

Уэллс повернул ручку; аппарат щелкнул, и послышалось гудение. Нейсмит почувствовал, как защекотало где-то в голове и подавил секундное желание сорвать головные клеммы.

— На предыдущих сеансах, — сообщил Уэллс, — мы достаточно подробно прошли ваше пребывание в больнице, а также университетский опыт после выписки. А теперь посмотрим, не удастся ли выловить более живую подробность из тех воспоминаний. — Тут доктор повернул рукоятку, и щекотка усилилась.

— Я обращаю ваше внимание на первый день в медицинском центре Военно-Воздушных сил, — сказал Уэллс. — Попытайтесь выхватить из памяти первый образ, который возник, когда вы очнулись. Первое, что вы вспомнили, когда пришли в себя…

Нейсмит мучительно постарался сосредоточиться. Смутное воспоминание о белизне. Белые простыни, белые халаты…

Наблюдая за ним, Уэллс возился за пультом управления. И вдруг яркая сцена возникла в голове Нейсмита — такая живая и ясная, как если бы он переживал ее вновь.

— Ну? — тут же вопросил Уэллс. — Опишите, что вы видите и слышите.

Нейсмит невольно стиснул кулаки, затем постарался расслабиться.

— В палату только что вошел молодой врач. Его лицо я вижу как сейчас ваше. Лет тридцати, крупные черты, выглядит веселым, но глаза — недобрые. Посмотрел историю болезни, затем вперился в меня. «Ну и как мы сегодня?» Сестра взглянула и улыбнулась, затем вышла. Большая симпатичная комната — зеленые стены, белые занавески. Я спросил: «Где я?» — Нейсмит примолк, удивленно нахмурившись. — Ничего не помню… совсем ничего. Даже языка… он какой-то… — Нейсмит заметался на кушетке.

— Полегче-полегче, — успокоил Уэллс. — А что он вам ответил?

Нейсмит стиснул зубы.

— Сейчас. Он спросил: «А что это за язык, старина?» Но я его не понял! — Нейсмит приподнялся на локте. — Он говорил, а я не понял ни слова!

С озабоченным видом Уэллс придавил его обратно к кушетке.

— Полегче-полегче, — повторил доктор. — Мы знали, что после аварии у вас наступила полная амнезия. Всему приходилось учиться заново. Не позволяйте живости воспоминания…

— Но на каком языке я тогда говорил?  — кипя гневом, вопросил Нейсмит. — Когда спрашивал: «Где я?»

— А можете вы повторить звуки?

— Ква э?  — некоторое время спустя с закрытыми глазами вымолвил Нейсмит. Напряжение все нарастало — он уже не в силах был лежать спокойно. Лицо подергивалось, на лбу выступал обильный пот. — Вам это о чем-нибудь говорит?

— Я не лингвист. Но это точно не немецкий, не французский и не испанский — тут я уверен. Может статься, румынский или хорватский — что-нибудь из той оперы. У вас там никаких корней?

— По документам ничего такого, — напряженно выговорил Нейсмит. Пот заливал лицо, кулаки то сжимались, то разжимались. — Отец с матерью местные, и всю жизнь прожили на Среднем Западе. И все родственники тоже откинули копыта в омахской мясорубке; а я последний в семье — и едва избежал таких же радостей.

— Пойдем дальше, — предложил Уэллс. — Когда закончим, я прокручу ту фразу Хупке или Лири — интересно, что они скажут. А теперь еще немного назад. Постарайтесь успокоиться.

— Попробую. — Нейсмит вытянулся на кушетке, плотно прижав руки к бокам.

— Обращаю ваше внимание, — напряженным голосом проговорил Уэллс, — к последнему воспоминанию до пробуждения в больнице. Последнее, что вы помните. — Доктор снова обратился к пульту управления.

Нейсмит вздрогнул, когда еще один живой образ буквально взорвался в голове. На сей раз пейзаж — серый и туманный.

— Авария, — прохрипел Нейсмит, облизнув пересохшие губы. — Кругом до черта обломков — все дымится… Трупы…

— А где вы? — спросил Уэллс, подаваясь вперед.

— Ярдах в двадцати от фюзеляжа, — с усилием вымолвил Нейсмит. — Совсем голый… истекаю кровью… Холодно. Голая земля. Там чье-то тело, и я наклоняюсь посмотреть чье. Лицо — сплошное месиво. Ага — личный знак… Боже мой! — Он вдруг сел на кушетке, весь дрожа.

Уэллс побелел под своим загаром и выключил аппарат.

— Что? Что такое?

— Не знаю, — медленно проговорил Нейсмит, лихорадочно нашаривая в голове образ, который оттуда уже испарился. — Я потянулся к личному знаку того парня, а потом… не знаю что. Жуткий шок. Теперь прошло.

— Лучше на сегодня закончить, — предложил Уэллс, собираясь отключить пульт управления. — В другой раз…

— Нет! — Нейсмит схватил его за руку. — Мы уже совсем рядом — я сердцем чую. Поздно тормозить. Включите свою мозговыжималку.

— Не думаю, что вы поступаете мудро, Нейсмит, — утешительным тоном произнес Уэллс. — Вы реагируете слишком остро; помните, это мощный прибор.

— Еще одна попытка, — предложил Нейсмит. — Одну я выдержу; а там оставим до следующего раза. — Он не сводил глаз с Уэллса.

— Ладно-ладно, — нерешительно пробормотал Уэллс. — Посмотрим…

Нейсмит лег. Снова начались гудение и щекотка.

— Направляю ваше внимание на детство, — сказал Уэллс. — Любая сцена из детства. Все, что придет в голову.

Нейсмит остолбенел. Нечто всплыло в сознании — нечто столь страшное, что явись оно наяву — и он немедленно лишился бы рассудка. И больше — ничего.

Итак, полный провал. Стоя на дорожке у домика Уэллса, Нейсмит ожесточенно тер пальцами виски. Ничего, кроме головной боли, дальнейшие опыты не принесли.

Некоторое время он стоял в гневной нерешительности. Все попытки действовать отсекались одна за другой. С самого первого дня — в аудитории…

И тут мысль, таившаяся все это время где-то на задворках сознания, начала обретать форму. Вот с чего все началось — с воздействия дупликатора Гиверта… А может, все несчастья Нейсмита — сны, к примеру, и все остальное — объясняются тем, что какой-то пришелец схимичил с аппаратом? Разве нельзя предположить, что туда вставили какую-нибудь хитрую штуковину, чтобы изучать скрытое воздействие на сознание?

Задав себе такой вопрос, Нейсмит уже не мог оставить его без ответа. Тогда он направился в туннель.

Головная боль не утихла и не усилилась. Ощущение создавалось такое, будто каркас, который надел ему на голову Уэллс, так там и остался. Несмотря на всю абсурдность таких мыслей, Нейсмит никак не мог избавиться от желания сорвать каркас и швырнуть его в ближайшую сточную канаву.

Поход к Уэллсу оказался ошибкой — от начала и до конца. Масса дискомфорта, прочие атрибуты, потраченное время — а в результате так ничего и не известно о том белом пятне, что закончилось четыре года назад. Несколько жалких воспоминаний о жизни в больнице после аварии — знания, не стоившие усилий — а больше и ничего.

Нейсмит вышел на университетской остановке — и в ярком свете солнца дотопал до Учебного корпуса. Немногие студенты, что попадались по пути профессору, останавливались и провожали его странными взглядами. Знакомых он не встретил, и никто с ним не заговорил.

Когда Нейсмит поднимался по задней лестнице к аудиториям, навстречу попался нервный и пугливый Дональд Клемперер в сопровождении молодого препаратора по фамилии Ирвинг. При виде Нейсмита оба так вздрогнули и задергались, что чуть не порвали лабораторные халаты. Самый молодой сотрудник физического факультета Клемперер был вечно озабоченным, хлопающим глазами юнцом; грузный же брюнет Ирвинг всегда производил невозмутимое впечатление.

— Ах, ох, профессор Нейсмит, — начал заикаться Клемперер. — А профессор Орвиль сказал…

— А вы как раз проводили мои занятия? — мило осведомился Нейсмит, невозмутимо продолжая подниматься по лестнице.

— Да-да, как раз… но тут вот какое дело…

— Как сегодня прошла демонстрация? — Нейсмит оказался уже на верху лестницы и оглянулся, рассматривая сверху вниз разинутые рты Клемперера и Ирвинга.

— A-а, да-да, превосходно, только вот…

— Отлично, так держать! — Нейсмит быстро направился по коридору.

— Но профессор Орвиль сказал мне забрать у вас ключ! — провыл Клемперер.

Нейсмит не удостоил его ответом. Он отпер дверь дупликационной комнаты, проскользнул туда и заперся. Откликаясь на его присутствие, лампы медленно засветились.

Он осмотрелся в комнате, разглядывая знакомое оборудование, будто видел его впервые. Сам дупликационной механизм в трех металлических шкафах располагался у одной стены — а в двух блоках выше и ниже платформы наблюдения находилась стандартная девятивариантная установка Дупликатора Гиверта. Она имела объектное поле радиусом шесть футов, отмеченное невысоким ограждением. Рабочий стол и аппаратура находились в том же виде, в каком Нейсмит их и оставил: резервуар, тау-аккумулятор, размыкающий механизм, теперь сдвинутый в сторону. Несколько единиц оборудования добавилось: фотометр и интерферометр, небольшой теодолит, несколько призм, обычное оборудование для демонстрации оптических свойств квазиматерии. Кроме того, к полу была приварена опорная плита гидравлического домкрата, а небольшой передвижной кран располагался рядом, чтобы принимать на себя вес резервуара, когда из-под того приходилось вынимать стол.

Нейсмит узнал оборудование, подготовленное к третьей серии экспериментов с демонстрацией квазиматерии: Клемперер с Ирвингом, судя по всему, этим как раз и занимались перед его приходом.

Нейсмит внимательно осмотрел резервуар. Жидкость внутри, по-прежнему в квазиматериальном состоянии, отсвечивала, будто баллон ртути. Отражения на стенах, на двери, на оборудовании — по всей комнате — искажались изгибами резервуара — но не только ими. С того места, где он стоял, Нейсмиту отчетливо было видно изображение аппаратуры дупликатора слева на стене — в то время, как его собственное отражение казалось едва заметной полоской на правом ободке резервуара.

После некоторых трудов он снял передние панели со всех трех блоков механизма и стал ковыряться в сплетении трубок и проводков. Специалистом по Гиверту Нейсмит не был, но устройство аппарата худо-бедно себе представлял. И теперь, насколько он мог судить, никаких следов подвоха там не оказалось. Блоки на полу и под потолком были куда менее доступны, но толстый слой пыли и еще какой-то копоти убедили Нейсмита, что их месяцами никто не открывал.

Тут он услышал негромкий щелчок и обернулся как раз вовремя — чтобы увидеть, как распахивается дверь.

В проходе стояли два здоровяка в бордовых пиджаках. В волосатых ручищах поблескивали пистолеты.

— Руки! — рявкнул один.

Растерявшись и не имея времени подумать, Нейсмит машинально шлепнул ладонью по выключателю на пульте управления. Потом махнул рукой дальше и продолжал в том же духе, пока в комнате не погасло все освещение и она не погрузилась в кромешную тьму — если не считать тусклого света из прохода.

Послышался крик. Нейсмит рванул вперед, огибая стол. Раздался оглушительный рев, когда один из нападавших выстрелил; Нейсмит присел на корточки — под прикрытие резервуара. Прошло лишь несколько секунд.

В звенящей тишине один из мужчин неожиданно тонким голосом выкрикнул:

— Выходи, Нейсмит! Ничего у тебя не выйдет! Здесь только одна дверь!

По тому, как мерцал свет из прохода, Нейсмит понял, что двое мужчин заходят в комнату, расходясь по стенам. Нейсмит, несмотря ни на что, с холодной точностью успел подумать: «Резервуар вращается импульсом под девяносто градусов против часовой стрелки».

Руки Нейсмита рванулись к столешнице. Одна сомкнулась на тяжелом латунном теодолите, другая ухватила две призмы.

Нейсмит неторопливо следил за перемещением двух типов, будто решая тригонометрическую задачу. Дождавшись последнего мгновения, он вскочил и со всего размаху швырнул призмы в мужчину справа от себя.

В комнате снова взревело — да так, что задрожали стены, а у Нейсмита чуть не лопнули барабанные перепонки. Стеклянный резервуар разлетелся на сотни осколков, но серебристый цилиндр квазиматерии остался нетронутым. Снова нырнув за резервуар, Нейсмит услышал выстрелы: третий, четвертый…

Затем в другом углу комнаты — слева от Нейсмита — раздался негромкий стук и глухой удар.

Нейсмит отважился выглянуть: мужчина слева от него стоял на коленях, крепко прижимая руки к животу и уронив на пол пистолет. Затем качнулся и начал падать.

Нейсмит швырнул тяжеленный теодолит и последовал за ним, перемахнув через стол. Второй мужчина, пытаясь увернуться от снаряда, не удержал равновесия и оказался на полу. Он еще раз выстрелил в Нейсмита, наполняя комнату грохотом — а потом Нейсмит уже сидел на нем. Секундная боль в руке — и мужчина обмяк, неестественно вывернув шею.

Почти тут же Нейсмит снова вскочил на ноги, пулей вылетел за дверь — мимо белых от ужаса физиономий Клемперера и Орвиля — затем вниз по лестнице — и на солнечный свет. Из пореза на лице струилась кровь — туда, очевидно, вонзился один из стеклянных осколков.

Внезапно осознав, как быстро он движется, Нейсмит заставил себя идти медленнее — почти шагом — по дорожке ко входу в туннель. Кучка студентов собралась у серо-голубого вертолета, припаркованного на лужайке: кабина пуста, лопасти неподвижны. Повинуясь внезапному побуждению, Нейсмит направился к машине. По пути его трясло. Слишком быстро все получилось — и не оставалось времени действовать иначе, как машинально. Создавалась угроза для жизни — он и встретил ее доступными методами — заставил одного из нападавших пристрелить другого с помощью отражения в кинетически инертной квазиматерии. Если Нейсмит и успел о чем-то подумать, так это о том, что двое мужчин — наемные убийцы, подосланные Лалл и Чураном. Но…

Вот Нейсмит уже в вертолете — ноль внимания на студентов — те повернулись и вовсю стали на него глазеть. В кабине неразборчиво бубнил передатчик. Нейсмит открыл дверцу, залез внутрь и наклонил голову, прислушиваясь.

Патрульный на небольшом видеоэкранчике как раз говорил:

— …задержанию и допросу. Этот человек разыскивается за убийство доктора Клода Р. Уэллса, психиатра Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Час назад Уэллс был забит до смерти, а его кабинет полностью разгромлен. Упомянутый Нейсмит представляется предельно опасным. Данных о его вооружении не имеется, но при задержании в любом случае требуется соблюдать особую осторожность. Повторяем приметы преступника: В.М.А., рост шесть футов два дюйма…

Последние слова остались неразборчивыми. С ревом обреченности в голове, Нейсмит отвернулся. Увидев выражение его лица, студенты пришли в ужас и попятились. Нейсмит миновал их, двигаясь точно сомнамбула.

У него не было даже возможности с неверием отвергнуть услышанное. С первых же слов из вертолетного радио до Нейсмита мгновенно дошло, что у него просто не осталось никаких воспоминаний об Уэллсе — кроме того ужасного и неувиденного, что выплыло из детства. А после — сплошной пробел.

«Боритесь с нами», — сказала тогда эта тварь Лалл. Этим Нейсмит и занялся — и вот плачевный результат. Он уже убил Уэллса и двух детективов. Теперь он наконец оказался «готов» — теперь некуда больше идти, кроме как к Лалл и Чурану.

Позади выкрикивал отдаленный тоненький голосок:

— Эй! Эй! — слабо доносилось с лужаек. — Эй, остановите его! Держите его! Эй…

Нейсмит оглянулся и увидел, как из Научного корпуса выскочили две кукольные фигурки. Одна светловолосая — в ней Нейсмит сразу опознал Орвиля. Обе фигурки неслись сломя голову и размахивали руками.

Стоявшие вокруг студенты нерешительно крутили головами, обращая взгляды то на две фигурки, то на Нейсмита. Подобно большинству студентов, соображали они слишком медленно. Нейсмит тут же показал им спину, стараясь не двигаться слишком быстро, и стал уходить.

В самый последний момент дорогу загородил рослый старшекурсник. Только юнец открыл рот, чтобы заговорить, Нейсмит заехал ему по физиономии и бросился бежать. Когда профессор в последний раз глянул на старшекурсника, тот балансировал на одной ноге, отчаянно стараясь сохранить равновесие, широко распахнув от удивления рот.

Нейсмит пустился во весь дух. Успев сделать четыре отчаянных прыжка, он все же услышал звук, которого так опасался — дикий хор выкриков из молодых глоток — рев бросившейся в погоню толпы.

Стоило Нейсмиту сломя голову кинуться ко входу в туннель, как в небе уже заскользил второй полицейский вертолет.


Глава 4 | Билет куда угодно | Глава 6