home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8. Древний Фаэтон. Зал Одиночества. Тату и Смерть.

Как только забрезжил рассвет, в коридоре послышались неторопливые шаги. Они многоголосым эхом отдавались в моем сердце. Перед залом Одиночества шаги уже громом грохотали в моих ушах, бились в каждой частичке тела. Казалось, что это идут не жрецы ордена, а торжественно шествует за мной сама Смерть. Тело вжалось в согретый за ночь камень. В глубинах моего сознания что-то шевельнулось и зашептало: «Остановись! Не искушай судьбу!»

Тяжело заскрипели двери. В сознании подленько промелькнула мысль-искусительница: «Паино, одумайся! Остановись! Зачем тебе, последнему Тату, который и так может больше, чем все твои соплеменники, это посвящение в жрецы? Зачем тебе становиться жрецом Цветка Жизни, воином Света? Тебе и так неплохо. А вдруг ты не пройдешь это испытание?»

Но в то же время я знал, что никто, кроме меня, не сможет справиться с задачей! И сколько погибнет хороших и плохих, и всяких, если я откажусь. И кого мне больше жаль: себя или других?

Все это за секунду пронеслось в потревоженных мыслях и напряженных нервах. Жалко было и себя, и всех остальных. Но я должен! Именно потому, что могу больше их всех. И в этом мой выбор и моя свобода.

– Ученик Паино, ты готов к ответу? – громом в тиши раздался голос верховного жреца Ко Ца Хора.

– Да!

– И каким он будет?

– Я готов к экзамену.

– Будет ли последнее желание у идущего на Смерть? – спросил Ко Ца Хор.

– Да, учитель!

– Мы слушаем тебя.

– Если я не сдам экзамен, прошу, чтобы мое тело было сожжено по традициям племени Тату, а прах развеян на Эклиане, – ответил я.

– На духовной планете! – удивленно воскликнули сопровождающие Ко Ца Хора жрецы.

Настоятель храма Солнца пытливо посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Я знал, что мой учитель сейчас увидит мое тайное и сокровенное, тщательно скрываемое мною все эти годы… И он увидел все. И он все понял. Его всегда суровый взгляд потеплел и увлажнился. Потом вновь стал таким же, как и прежде: рассудительным и бесстрастным.

– Он имеет на это право! – без каких-либо объяснений безапелляционно подвел черту Ко Ца Хор.

Жрецы, почтительно склонив головы, приняли вердикт настоятеля храма.

– Ну что ж, Паино, избранный временем, сын племени Тату. Твой выбор принят. Следуй за нами.

От последних слов мое сердце замерло.

Следующим был зал Последнего Наставления. В нем царил полумрак. Тускло мерцали цветы туа, но света, испускаемого ими, было вполне достаточно, чтобы рассмотреть помещение. Его стены были испещрены иероглифами, рассказывающими о потустороннем мире, и о том, как надлежит вести себя в нем. Это все я знал! Это я проходил! Но сейчас одного беглого взгляда было вполне достаточно, чтобы понять, что этот день стал реальностью. Идущий на Смерть должен, с благодарностью пройдя все испытания, в конце достойно принять ее.

– Ученик Паино! Достойнейший из достойных, – торжественно произнес Ко Ца Хор. – Ты посвящаешься на Смерть. В комнате Испытаний твое тело замрет, а душа и сознание, без каких-либо воспоминаний о храме Ши Тай и племени Тату, будут вселены в другое тело. Проснувшись в нем, ты должен будешь быстро освоиться, жить и работать до назначенного дня. Если ты пройдешь все, то проснешься в комнате Испытаний. Если же нет, то твое тело умрет. И твое последнее желание будет исполнено…

Служители, раздев и вымыв меня благовонной водой, обрядили в белую до пят мантию и, взяв под руки, повели в комнату Испытаний, где, дав глотнуть сока священного плода хау, уложили на алтарь Испытания.

Монотонно звучали слова древней молитвы. С каждым ее звуком сила уходила из меня. Вытекала, как вода из дырявого сосуда. Я пытался пошевелиться, но уже не мог. С трудом открыл веки. Глаза слепли, расширенные зрачки уже не видели деталей. Каждая клеточка тела скорбела, адреналин зашкаливал. Сердце бешено гнало кровь, но все было тщетно. Становилось холодно. Сначала колодами замерзли ноги. Потом невидимый холод пополз выше, не оставляя надежды на спасение. Веки закрылись. Скоро и умерщвляющие слова отошли куда-то, – я уже не слышал их. Было мучительно, безнадежно больно – сердце стучало все реже, и я стал задыхаться, покрываясь потом. Возмущенная душа спешила покинуть оказавшееся таким ненадежным обиталище. Разрывая мне горло, она вырывалась наружу. На пике неимоверно острой боли я потерялся. А, может, просто умер… Или еще нет?

«Смерть для непосвященного – самая страшная тайна, – всплыл в сознании голос Ко Ца Хора. – И будет ею до тех пор, пока не оборвется нить жизни, и вы не пересечете границу… Смерть – это экзамен. Смерть – это трудный переход и рождение. Уснувшая в коконе гусеница не знает, что возродится красивой бабочкой… Смерть для воина-жреца – награда. И он с достоинством должен принять ее. …Воин-жрец должен всегда чувствовать присутствие Смерти. И помнить о ней. И в любой миг быть готовым к встрече с ней. И каждую дарованную минуту жить, как последнюю. Живи, как бессмертный, но готовься к Смерти, к закату каждого дня».

Слова Ко Ца Хора я понимал. Но сейчас не воспринимал ни умом, ни телом. Все во мне сопротивлялось.

Умереть здесь, чтобы родиться где-то там, в чужом теле, чтобы вновь умереть…

Я почувствовал, как болезненно натянулась нить моей души. Одновременно напряглось и конвульсивно дернулось связанное с нею тело. Сердце, силясь достучаться до сознания, отчаянно затрепетало. Тело хотело жить. Радоваться Солнцу. Жизни. Жизнь – это счастье, какой бы она ни была! Это понимание – почему оно пришло так поздно?

Словно из вечности, до меня долетел легкий шорох чьих-то мягких, но уверенных шагов. Так в джунглях на охоте крадется хищник к своей жертве…

Это была она – Смерть. Я отчетливо увидел ее, скользяще и неотвратимо приближающуюся из каменного прохода. Накидка с капюшоном, казалось, скрывала темную пустоту, которая густела по мере того, как крепло мое нежелание оставлять это тело. Вместо лица было что-то вроде маски, страшной своей тупой бессмысленностью. А она уже стояла надо мной у алтаря и улыбалась. Слегка издевательская, вечная протокольная улыбка. Сознание сжалось от неотвратимости происходящего.

– Я пришла за твоей душой, Паино! – обыденно произнесла она. – Ты готов уйти со мной в мир Вечных Теней?

И тут я окончательно понял, что совершенно не желаю умирать. Что мне еще рано в мир Вечных Теней.

– Ты хотел испытания Смертью?

– Да! – с нотками неуверенности ответил я.

– О, прекрасный юный Паино! Ты уйдешь со мной и никогда не вернешься на Фаэтон, – сочувственным голосом, с сожалением, странно диссонирующим с ее обликом, произнесло это существо. – Как ошибся ты, последний из Тату… А ведь твой час в книге Судеб еще не настал… Ты сам приблизил его. Поэтому я не могу быть с тобой доброй, светлой, милосердной, – зашептала она, отнимая последние силы. Я ведь со всеми разная…

Прежде, чем ночь сомкнулась надо мной, я уже равнодушно увидел, как, рассекая серебряную нить, блеснул в свете звезд ее стилет.

…Какая-то сила подхватила меня и понесла сквозь воронку ночи в звездную даль. Потом была планета. Странное помещение. В окружении яркого света и диковинных механизмов на белоснежном столе лежало тело мужчины, но не фаэта.

В его мертвое, серое, но еще теплое, чужое мне, омерзительное тело силой стали вталкивать мою душу. Она сопротивлялась. Она не хотела. Но ее заставили…


Глава 7. Галактолет фаэтов «Адмирал Кро». Инопланетяне пытаются блокировать координатора галактолета. Проект «Бессмертие». | Сады Хаоса. Книга 2. Пески забвения | Глава 1. Планета Хиур. Паино приходит в себя в теле командиразвездолета «Тиджар» Драга Хорга