home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Памятные записки, сделанные Эдуардом Бингемом Трентом в связи с завещанием Роджера Мелтона

января 3-го, 1907

Составляющие предмет спора вопросы у всех имеющих отношение к завещанию Роджера Мелтона из Оупеншо-Грейндж столь многочисленны, что на случай возникновения тяжб из-за наследства я как поверенный, выполняющий последнюю волю завещателя, считаю за благо вести запись всех событий, разговоров и т. д., не отраженных в официальных документах. Первую из записок я составляю непосредственно после оглашения завещания, пока каждая подробность действий и разговоров хорошо помнится. Я буду также стараться делать такие комментарии, которые могли бы впоследствии освежить мою память, а в случае моей смерти, возможно, послужили бы — как мнение очевидца — руководством для того или для тех, кто, вероятно, должен будет продолжить и завершить выполнение доверенных мне задач.

1. Касательно оглашения завещания Роджера Мелтона.

Когда, после того как часы пробили «одиннадцать», сегодня, в четверг, января 3-го дня в году 1907, я вскрыл завещание и полностью прочел его, за исключением добавлений, содержавшихся в письмах с пометками В и С, при сем присутствовали помимо меня следующие лица:

1) Эрнст Хэлбард Мелтон, мировой судья, племянник завещателя;

2) Эрнст Роджер Хэлбард Мелтон, сын вышеназванного лица;

3) Руперт Сент-Леджер, племянник завещателя;

4) генерал-майор сэр Колин Александр Макелпи, баронет, душеприказчик, как и я, согласно завещанию;

5) Эндрю Росситер, мой клерк, один из свидетелей по завещанию;

6) Алфред Ньюджент, стенографист (из конторы господ Касл, Бримз Билдингз, 21, Уэст-Сентрал).

Когда завещание было прочитано, мистер Э. X. Мелтон поинтересовался общей величиной собственности, оставленной завещателем, на каковой вопрос я не был уполномочен и никак не мог ответить; на последовавший вопрос о том, почему присутствующим не показывают сохраняемые в тайне добавления к завещанию, я ответил, прочтя разъясняющие суть указаний надписи на конвертах с письмами, помеченными В и С. Однако на случай каких-либо сомнений, которые позже могли бы возникнуть относительно того, действительно ли письма с пометками В и С должны читаться как пункты 10 и 11 завещания, я потребовал, чтобы Руперт Сент-Леджер вскрыл конверт с пометкой В на глазах всех присутствовавших. Все они подписали предварительно составленный мною документ, подтверждая, что они видели, как был вскрыт конверт, и что в конверте содержалось только письмо с пометкой «В. Надлежит читать как пункт 10 моего завещания» и более ничего. Прежде чем подписать документ, мистер Эрнст Хэлбард Мелтон, мировой судья, внимательно осмотрел, пользуясь лупой, как конверт, так и заглавную строку письма, помещенного в него. И хотел было перевернуть сложенное письмо, лежавшее на столе исписанной стороной вниз, а в таком случае смог бы при желании прочесть его содержание. Я немедленно напомнил ему, что ему следует подписать документ, ознакомившись только лишь с заглавной строкой, но не с содержанием письма. Он казался крайне рассерженным, однако ничего не сказал и после повторного тщательного осмотра поставил требуемую подпись. Я вложил письмо в конверт, который мы все подписали поперек клапана. Прежде чем подписать, мистер Эрнст Хэлбард Мелтон вынул письмо из конверта, чтобы удостовериться в его подлинности. Я попросил мистера Эрнста Хэлбарда Мелтона не разворачивать письмо, и он отказался от своего очевидного намерения, а когда на конверт был наложен сургуч, он запечатал конверт собственной печатью. Сэр Колин А. Макелпи и я также приложили наши личные печати. Я вложил этот конверт в другой, который запечатал моей личной печатью, а затем мы, душеприказчики, поставили свои подписи на конверте поперек клапана и обозначили дату. Я проследил за должным исполнением всего упомянутого. После того как присутствовавшие при оглашении завещания удалились, я, второй душеприказчик и мистер Руперт Сент-Леджер, задержавшийся по моей просьбе, перешли в мой личный кабинет.

Здесь мистер Руперт Сент-Леджер ознакомился с помеченным В письмом, которое надлежит читать как пункт 10 завещания. Несомненно, он человек отменной выдержки, потому что на его лице сохранялось совершенно бесстрастное выражение, когда он читал документ, согласно которому (в случае принятия оговоренных условий) он становился обладателем состояния, равного каковому нет в Европе и, насколько мне известно, нет даже у королевских особ. Прочтя второй раз документ, он поднялся и сказал:

— Жаль, что я так плохо знал моего дядю. Он, должно быть, был благороднейший человек. Никогда не слышал о великодушии, подобном тому, которое он проявил ко мне. Как я понял из этого документа, или кодицилла[73], или чем бы ни было прочтенное мною письмо, я обязан в течение недели ответить, принимаю ли я обязательства, возлагаемые на меня. А теперь скажите мне вот что: нужно ли терять неделю?

Я пояснил ему, что намерением завещателя, очевидно, было предоставить ему достаточно времени для всестороннего обдумывания каждого пункта письма, прежде чем он сделает официальное заявление. Что же касается его главного вопроса, то я уточнил, что он может дать ответ, когда пожелает, однако в пределах недели, не позже. И добавил:

— Но я решительно советую вам не торопиться. Сумма столь велика, что, вне всякого сомнения, будут предприниматься все мыслимые и немыслимые попытки лишить вас наследства, и будет хорошо, если передача собственности совершится не только при скрупулезном соблюдении всех необходимых формальностей, но и в результате взвешенного подхода к делу, исключающего какие-либо колебания с вашей стороны.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, — я последую вашему доброму совету в этом деле, как и во всех прочих. Но могу сообщить вам уже сейчас — и вам, мой дорогой сэр Колин, — что я не только принимаю эти условия дяди Роджера, я — когда настанет тому время — приму любые обязательства, которые он предусмотрел, и приму всецело.

Он говорил со всей возможной искренностью, и мне доставляло истинное удовольствие наблюдать за ним и слушать его. Именно так должен был поступить молодой человек, столь щедро облагодетельствованный. Поскольку время пришло, я вручил мистеру Руперту Сент-Леджеру адресованное ему объемистое письмо с пометкой D, хранившееся в моем сейфе. Выполнив эту мою обязанность, я сказал:

— Нет надобности, чтобы вы читали это письмо здесь. Вы можете взять его с собой и прочесть на досуге. Оно переходит в вашу полную собственность, без каких-либо обязательств с вашей стороны. И возможно, вам следует знать, что у меня есть его копия, запечатанная в конверте с надписью: «Вскрыть в случае необходимости» — и только в этом случае. Вы согласны увидеться со мной завтра или, даже лучше, пообедать со мной вдвоем здесь сегодня вечером? Мне бы хотелось обсудить кое-что с вами, и вы тоже, вероятно, пожелаете задать мне какие-то вопросы.

Он сердечно поблагодарил меня. Меня действительно растрогали слова прощания, с которыми он покинул мой кабинет. Сэр Колин Макелпи ушел вместе с ним, так как Сент-Леджер должен был подвезти его к Реформ-клубу.[74]


Содержание письма с пометкой В, прилагаемого к завещанию Роджера Мелтона как его составная часть | Леди в саване | Письмо Роджера Мелтона Руперту Сент-Леджеру с сопровождающей надписью: