home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сталиноморск. 11 сентября 1940

Вера уже два дня состояла на службе в парикмахерской № 2 на улице Ленина – раввин Ицхок Зильбер оказался человеком слова. Заведующий парикмахерской, которому Гурьев принёс Верины документы, сделал свои, далёкие от действительности, но вполне устраивающие его, Гурьева, выводы. Столкновение ужасов, явственно обозначившееся на лице оберцирюльника Гурьева, правда, не слишком порадовало, но за неимением гербовой приходилось писать, на чём попало.

Он сел в кресло, положил руки на подлокотники, улыбнулся:

– Здравствуй, Веруша.

– Здравствуй, Яшенька, – тихо, только ему ответила Вера и улыбнулась, укутывая его простынёй. – Ты, вижу, побрился уже. Что тебе сделать – подровнять, уложить?

– Ты у нас мастер. Решай сама.

– Хорошо, – она кивнула и опять улыбнулась. – Какой ты молодец, что пришёл.

О, Господи, подумал Гурьев. Эти женщины – я когданибудь сойду от них с ума. Что же это такое? Отдавать, отдавать – всегда отдавать. Ничего не ожидая взамен. Ну, нет. Всё у тебя будет, Веруша. Обещаю. Тебе – обещаю.

– Как тебе работается?

– Хорошо работается. Уже даже постоянные клиенты появились.

– Прелесть какая. Не обижают тебя – начальство, коллеги?

– Девочки?! Да ты что. Тут коллектив замечательный. Просто чудо. И Наум Исаевич – очень хороший человек. Напрасно ты его напугал. Я понимаю – ты не со зла, ты за меня беспокоишься. Не нужно, Яшенька. Я сильная. Уж больше, чем ты для меня сделал – такое, наверное, никому не под силу. А за то – прости, это ведь я от слабости бабьей…

– Веруша. Голубка, ты что говоришь.

– Знаю, не думай, знаю, что говорю, – светлая, такая светлая играла на её губах улыбка, что у Гурьева медленно, но неумолимо возник в горле колючий комок. – Проси, чего хочешь, Яшенька. Мне для тебя ничего не жаль. Нужно чтонибудь?

– Нужно.

– Говори.

– Если услышишь – от клиентов, от захожих каких людей – разговоры такие, что тебя испугают, насторожат, – не раздумывай, сразу звони мне. В школу звони – а с завтрашнего дня по номеру девятнадцатьдевятнадцать, добавочный ноль один. С автоматического аппарата просто шесть цифр набрать. Запомнила?

– Запомнила, Яшенька. Что случилось? Плохое что?

– Пока ничего, но может, – он коротко, скупо объяснил, о чём речь. – Я руку держу на пульсе, конечно, но всякое, знаешь ли, случается.

– Что ж за нелюди бывают на свете, Яшенька, – горестно вздохнула Вера. – Не сомневайся – если что…

– Нелюди, – кивнул Гурьев. – Очень правильное слово, голубка. Нелюди. Нежить.


Сталиноморск. 10 сентября 1940 | Наследники по прямой. Трилогия | Сталиноморск. 11 сентября 1940