home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сталиноморск. 2 сентября 1940

Даша со своими телохранителями шли медленно. Еле плелись, можно сказать. Первым не выдержал Степан:

– Вот это да!

– Ну, – подхватил Фёдор. – Видал, как двигается?! Одуреть!

– Я его за руку взял когда – цепь якорная, а не рука, ёлыпалы! А что это такое вообще было?! Не бокс, не борьба…

– Самбо, наверное. Ещё и секретное какоенибудь. Наверное, такое наши советники изучали, которых в Испанию посылали… Вот точно он в Испании был!

– С чего это ты взял?

– Или на финской. Он точно воевал. Такой… Точно.

– Дашка! А тебе он что показывал?

– Показывал, – Даша вздохнула и посмотрела на мальчишек. – Показывал…

– Ну, всё, – вздохнул Степан и закатил глаза. – Втюрилась. Ещё бы! Который раз в этом году?

– Не болтай чепухи, ладно? – тихо попросила Даша. И это так не похоже было на её обычную реакцию на подобное заявление, что Остапчик смешался и смолк.

– Не, он… Я даже не знаю… Что за тип, а? – покачал головой Сомов. – Разве такие учителя литературы бывают?

– А учителя чего такие бывают? – откликнулся Остапчик.

– Жизни, – сказала Даша и улыбнулась. – Такие вот учителя и должны быть. Давайте его нам в классные попросим. Серафима вечно болеет, да и вообще…

– Так он тебе и согласился, – проворчал Степан. – Дел у него нет, можно подумать.

– А какие у него такие дела? – удивился Остапчик. – Он же в школе?

– Какието есть у него дела, – Степан посмотрел на девушку. – Какието дела – непонятные. Он на месте не сидит ни секунды, и только старшие классы взял. Не знаю, что за дела. У такого… У такого обязательно есть дела. А учитель он – так, чтобы не приставали.

– Он учитель. Поэтому и дела.

– Нет, рассказывает он, конечно – заслушаешься.

– Не только. Он правда учитель. Настоящий. Вот увидите.

– А ты про дела чтонибудь знаешь?

– Нет.

– Врёшь!

– Я не могу. Я слово дала. Вы всё узнаете, честноепречестное. Ну, потом…

– Смотрите, – Сомов толкнул Остапчика локтем. – Боцман… Денис Андреич!

– Где!?

– Да вон же… на той стороне…

– Даш, ты не бойся, – Степан дотронулся до её плеча. – Мы эту шпану – в два счёта! Без всякого самбо! Подумаешь!

– Я не боюсь. Это Гу… Это Яков Кириллович боится. Вон, ещё и Боцмана на всякий случай за нами послал.

– Ну, это он зря, – рассудительно произнёс Фёдор. – А почему Боцманато? Сам уж тогда пошёл бы.

– Нет, – тряхнула косой Даша. – Он может, но… Он всё может, вообще один, если знать хотите. Но это неправильно. Мы сами должны. Понимаете? Обязательно сами!

В голосе Даши звенела такая непоколебимая убеждённость, – юноши не нашлись, что ей возразить.

Пока Денис провожал детей, Гурьев тщательно проинспектировал спортинвентарь. Конечно, до тех условий, что он создал для себя на Базе, было куда как далеко, но перебиться можно. Он уже столько времени обходился без нормальной силовой тренировки – чтобы мышцы и связки гудели от напряжения – что ощущал от этого явное физическое неудобство. Он снял рубашку, надел на штангу блины, доведя вес до шести пудов, и принялся отжимать её из положения лёжа вверх короткими и частыми движениями.

* * *

Вернувшись на квартиру – домой, – он застал смущённого сытого Шульгина и дебютантку с компаньонкой, развлекавших боцмана баснями и какимито сладкими коврижками.

– А ему вообще на диету садиться пора, – распорядился Гурьев. – Посмотритека на этого циркового чемпиона – брюхо скоро до земли отвиснет. Что такое?!

– Раньше, Яков Кириллович, дородность считалась существенным признаком красоты, достоинства и богатства, – вздохнула Макарова.

Даша засмеялась, а Денис затоптался медведем:

– Так я пойду, что ли?

– Пойдёшь, только со мной.

Гурьев завёл физрука в свою комнату, усадил и кивнул:

– Я понимаю, у тебя накопилось просто туча вопросов, Денис. Ничего я тебе рассказать пока не могу. Наберись терпения – будешь мне хороший мальчик, всё узнаешь. В своё время.

– Ну хоть самое начало, – проныл Денис. – Да это ж невозможно, командир… Чтобы такие фокусы выкидывать – это надо… Да сам Поддубный так не умеет!

– У нас с ним разные школы, – усмехнулся Гурьев.

– Кириллыч… А ты чего тут вообще делаешьто?

– Работаю, Денис.

– Это я понял. Ты кто?

– Дед Пыхто. Товарищ боцман, не будь дитём. Будь борец и деятель.

– Ага. Ты только свистни, если понадоблюсь. Не стесняйся.

– Сивкабурка, вещая каурка?

– Точно, – кивнул Шульгин. – Особливо – если в рыло кому заехать. Заходи, кума, любуйся!

– Ты думаешь, я сам не сумею? – почти понастоящему удивился Гурьев.

– Оно, конечно, – можно и бронепоездом гвозди забивать. Только он совсем для другой цели предназначен, правильно я кумекаю?

– Правильно ты кумекаешь, – Гурьев чуть наклонил голову набок. – У тебя всегда так хорошо с логикой?

– Нет. Но я это, – буду стараться, в общем.

– Это радует. Старайся. Если чтото непонятно – спрашивай, не бойся.

– Спасибочки за дозволеньице, – поклонился Шульгин. – Расскажешь, где такому учатто?!

– Нигде. И это долгая история. В двух словах – меня в самом деле очень долго и тщательно учили. А потом…


Сталиноморск. 2 сентября 1940 | Наследники по прямой. Трилогия | Память сердца. Воин Пути